Семейные отношения внутри княжеского дома Рюриковичей в период IX-XII вв



Министерство образования  Российской федерации

Ярославский государственный  университет им. П.Г. Демидова

Кафедра всеобщей истории

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Курсовая работа

 

Семейные отношения внутри княжеского дома Рюриковичей в период IX-XII вв.

 

 

Научный руководитель к. ист. наук, доц. ________________ О.В. Лощакова

«______» __________ 2009 г.

 

Студент группы И – 31в

________________ Е.В. Назарова

«______» __________ 2009 г.

 

 

 

 

 

 

2009

Реферат

 

97 с.

РЮРИКОВИЧИ, ДРЕВНЯЯ РУСЬ, ГЕНЕАЛОГИЯ, ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ, КНЯЖЕСКИЙ ДОМ

Объектом исследований являются генеалогия первых шести поколений  рода Рюриковичей и внутрисемейные отношения связывающие представителей правящего дома.

Целью нашей работы является: проанализировав исторические источники, так или иначе связанные с  темой, и комплекс исследовательской литературы, сделать выводы о генеалогии и семейных отношениях внутри княжеского дома Рюриковичей в период IX-XII вв.

В ходе работы мы, используя  данные источников, рассмотрели внутрисемейные отношения внутри княжеского дома в дохристианский период,  исследовали вопрос о том, как они эволюционировали с принятием христианства, рассмотрев отношения внутри семейства князя Владимира, и, наконец, рассмотрели вопрос о семействе князя Ярослава Мудрого и выходе Руси на мировую арену, чему способствовали матримониальные союзы самого князя и его детей.

В шести первых поколениях Рюриковичей мы можем отметить, по меньшей мере 35-40 представителей (в  месте с женами – примерно 60), что свидетельствует о довольно большом составе, не уступавшем династиям ряда других европейских государств. О значении русского княжеского рода в тот период свидетельствуют и его матримониальные связи со Скандинавией и Византией, Польшей, Германией, Венгрией, вероятно, также с Волжской Будгарией и Чехией. Они «вплетали» династию Рюриковичей в широкий международный контекст, и само Древнерусское государство было тогда зоной активных межэтнических и межкультурных взаимодействий.

 

 

Содержание:

 

    1. Введение……………………………………………………………..4
    2. Семья на Руси в дохристианский период………………………...12
    3. Семья Святого Владимира………………………………………...34
    4. Семья Ярослава Мудрого………………………………………….52
    5. Заключение…………………………………………………………81
    6. Список использованных источников и литературы……………..88
    7. Приложение I……………………………………………………….91
    8. Приложение II………………………………………………...……92
    9. Приложение III……………………………………………...……...93
    10. Приложение IV……………………………………………………..94
    11. Приложение V………………………………………………...……95
    12. Приложение VI……………………………………………………..96
    13. Приложение VII…………………………………………………….97

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Семья – исторически  обусловленная социальная ячейка, основанная на брачных связях и отношениях кровного родства.1 У славян существовала как полигамная, так и моногамная семья. Жены, хоть и были менее свободны, чем мужчины, могли выказывать свою силу, приобретая этим уважение и влияние. Семья была патриархальной, но высокое положение женщины в качестве матери и жены прямо свидетельствует о том, что материнское право еще не вполне исчезло из памяти княжеских родов.

Традиционно в отечественной  и зарубежной медиевистике вопросы, связанные с генеалогией и семейными отношениями правящего дома, особенно эпохи раннего Средневековья, рассматривались не как самоценное явление, а скорее как необходимый вспомогательный материал. Между тем проблемы политической истории любого средневекового государства невозможно ни изучить, ни понять без более или менее четкого представления о системе генеалогии в данный период, прежде всего генеалогии правящей династии. Генеалогия и отношения внутри правящего дома в данном случае может выступать неким системообразующим фактором, той основой, на который уже «наслаиваются» другие вопросы и проблемы. Такое важное значение генеалогии применительно к истории Средневековья, в том числе и раннего, обуславливается целым рядом ее важнейших функций. Родственные отношения вообще играли выдающуюся роль в средневековом обществе: они лежали в основе многих политических процессов, регулировали систему наследования, на которой во многом зиждилась экономическая жизнь, на раннем этапе выполняли функцию ориентира во времени. Генеалогия как бы упорядочивала время и пространство, определяла в них место человеку, давала ему характеристику, фиксировала его социальный статус. Она также создавала ощущение целостности исторического развития в общественном сознании.

В понимании процессов, происходящих в средневековом обществе, генеалогия может сыграть, значительную роль, а некоторые периоды его истории невозможно изучать, не опираясь на генеалогический материал. Это в полной мере относится и к русской истории в целом, и к начальному ее этапу в частности.

Примерные хронологические  рамки работы – 862-1054 гг. очень условны  и лишь в слабой степени отражают тот отрезок времени, на который  приходится деятельность первых шести  поколений династии Рюриковичей. Первая дата – летописная датировка появления Рюрика на Руси, вторая дата – смерть Ярослава Мудрого. Описание событий доходит до заключения брачных союзов Ярославичей. Начиная с поколения Ярославичей история Древнерусского государства вступает в новый этап, ставший как бы прелюдией к раздроблению Киевской Руси.

По своему историческому  значению Рюриковичи - наиболее примечательный род в России и одна из самых  выдающихся династий мира. Тем интереснее для нас его начальный период истории: происхождение и первые века жизни на русской почве. История  рода в древнейшее время – это и история рождения и становления Древнерусского государства.

Целью нашей работы является: проанализировав исторические источники, так или иначе связанные с  темой, и комплекс исследовательской  литературы, сделать выводы о генеалогии и семейных отношениях внутри княжеского дома Рюриковичей в период IX-XII вв. Для достижения этой цели нам необходимо решить следующие задачи:

    • рассмотреть вопрос о семейных отношениях внутри княжеского дома в дохристианский период,
    • сопоставить языческих и христианский период жизни князя Владимира и попытаться выяснить, как эволюционировали семейные отношения на Руси с принятием христианства,
    • рассмотреть вопрос о семье князя Ярослава Мудрого, заключении многочисленных династических браков с иностранными государствами и выходе Руси на мировую арену.

Источниковая база исследования в силу поставленных задач и специфики  рассматриваемого материала является достаточно широкой. Привлечены источники  разных стран и народов, что обусловлено  уникальным географическим расположением Руси на стыке разных цивилизаций.

Основой для исследования послужили  русские источники, прежде всего  летописи. Главным летописным источником послужила «Повесть временных лет», дошедшая до нас в списках, находящихся  в составе Лаврентьевской2 и Ипатьевской3 летописей. Большое значение имеет новгородская летописная традиция, особенно Новгородская Первая летопись4, содержащая ряд уникальных известий, не отразившихся в Повести временных лет.

Важны также данные летописей XVI в., а именно: Тверской5 (дошла в трех списках XVII в.); Устюжинского6 летописного свода, некоторые начальные данные которого уникальны; Никоновской летописи7 (конец   1544 г.).

Поздние летописи несут  в себе черты творчества их составителей, следы публицистического влияния. Тем не менее, они содержат ряд уникальных известий по русской истории IX-XII вв. Однако их отделяет от описываемых событий громадный временной отрезок. Ряд известий носит исключительно легендарный характер, другие, вероятно, являются результатом домысливания летописца. Появление некоторых сведений объяснить вымыслом составителей сложно. Отдельные из них получают косвенные подтверждения в других источниках, более достоверных. Поэтому говорить однозначно о них как о результате литературного творчества XV-XVI вв., не представляется возможным. Здесь важен взвешенный подход, в каждом случае особый анализ конкретного известия.

В еще большей степени  вышесказанное относится и к  так называемой «Иоакимовской летописи», несохранившемуся памятнику позднего летописания, вероятно, имевшемуся в распоряжении В.Н. Татищева8. Спор о происхождении известий Татищева имеет давнюю историю. Поэтому использование его известий может быть только при самом тщательном критическом анализе.

К XI в. восходят «Память  и похвала князю Владимиру», приписываемая Иакову Мниху9, и «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона»10. Память и похвала - источник, неоднородный по своему составу, скорее он представляет собой компиляцию разных произведений, собранных воедино примерно в середине XIII в. Возможная близость, по крайней мере, его отдельных частей, к описываемому периоду повышает достоверность части фактического материала. В «Слове…» Иллариона содержится лишь одна генеалогическая выкладка: перечисление предков Владимира до Игоря включительно. Интересными источниками является житийная литература: житие святой равноапостольной княгини Ольги11, Сказание о Борисе и Глебе12.

Основной корпус привлеченных к работе скандинавских источников представляет собой комплекс литературных произведений, лишь отчасти близких исторической действительности. Саги сохранили лишь весьма поздний материал о Руси. Для династии Рюриковичей выше Святого Владимира - Вальдемара сведения не доходят. Выпадение периода до конца X в. из поля зрения саг может быть объяснено перенесением центра Древнерусского государства из Новгорода в Киев, с севера на юг, который был связан со Скандинавией менее насыщенными контактами. При Владимире и Ярославе значение северорусских областей вновь возрастает (оба были князьями в Новгороде), и саги активно рассказывают о Гардах. В целом сведения саг о Руси отличаются достоверностью, но имеются и неточности, прямые ошибки, которые объясняют или характером рассказа (саги о древних временах), или поздней фиксацией памятника. Тем не менее, саги позволяют уточнить отдельные события, матримониальные связи, расширяют наши представления о русско-скандинавских контактах. Само упоминание в сагах, направленных в основном на восхваление деяний скандинавов, русских князей показывает, по справедливому замечанию Т.Н. Джаксон, могущество Древней Руси, известность и влияние ее правителей в Северной Европе. Нами были использованы такие саги, как «Пряди об Этмунде»13, «Сага об Олаве Трюнгвассоне»14 Монаха Одда, а также сборники «Красивая кожа»15, «Гнилая кожа»16 «Круг Земной»17 («Хеймскрингла») знаменитого исландского писателя и историка Снорри Стурлусона.

В Росси попытка подобного  обобщения была предпринята Е.А. Рыдзевской, они опубликованы в составе книги «Древняя Русь и Скандинавия в IX – XIV вв.». Публикация «Исландские королевские саги о Восточной Европе» была подготовлена Т.Н. Джаксон. В ней представлены тексты и переводы саг, сопровождаемые всесторонним источниковедческим анализом и комментариями.

Из крупных сводов саг на русском языке издан  «Круг Земной» Снорри Стурлусона.

Византийские памятники  содержат известия о христианских связях Руси (крещение руссов в IX в., крещение Ольги, Владимира), походах Руси на Византию, немногочисленные сведения о русских  князьях - Рюриковичах. Анализ известий помогает уточнить хронологию, некоторые биографические данные князей, восстановить ход тех или иных событий. Собственно генеалогической информации для Руси в византийских источниках немного. Но их часто минимальный разрыв с описываемыми событиями резко повышает источниковедческую ценность. Произведение византийского императора Константина VII Багрянородного «Об управлении Империей»18 (написано в 948 – 952 гг.), содержит сведения о варварских народах, с которыми поддерживала отношения Византия, в том числе и о Руси, здесь упоминаются Игорь и Святослав; «О церемониях византийского двора»19 (написано в конце 950-х гг.), где говорится о двух приемах, данных Константином Ольге (в связи с чем возникает возможность уточнить датировку поездки княгини в Константинополь).

Среди обширного комплекса исторической литературы оп этой проблеме можно выделить исследования Пчелова Е.В. «Генеалогия древнерусских князей IX – начало XI вв»20 и «Рюриковичи» История династии»21. Автор, изучив широкий комплекс историографического материала, сосредотачивает изложение на реконструкции генеалогии и биографий древнерусских князей – представителей первых пяти поколений династии Рюриковичей.

Династическим связям между  русским и скандинавским княжеском  домом посвящены исследовательские  работа Т.Н. Джаксон «Исландские королевские саги о восточной Европе»22 и «Четыре норвежских конунга на Руси».23 В книгах содержится обширный историографический материал – подборка текстов саг, касающихся Восточной Европы, в том числе и древней Руси, а также комментарии, где объясняются неясные места текста и раскрываются исторические реалии: проводится сопоставление информации саг с данными других посменных источников и археологическими материалами. Автором предпринята также попытка дать максимально полную сводку точек зрения на то или иное сообщение источника и. где возможно, их критическую оценку.

Другим автором, занимающимся исследованиями скандинавских источников, касающихся истории Древней Руси, является Е. А. Рыдзевская.24 В ее сборнике содержатся переводы скандинавских саг, касающихся истории Древней Руси и научные статьи по истории русско-скандинавских отношений IX – XIV вв.

Книга «Древняя Русь в  свете зарубежных источников»25 представляет собой обобщенную работу, посвященную зарубежному источниковеденью древнерусской истории. В сборнике содержится источниковедческое исследование памятников, и на основе суммирования содержащейся в них информации дается оценка спорных вопросов, касающихся народов Восточной Европы и Руси в период до XIII в.

Мы также ознакомились с рядом работ, касающихся биографий отдельных исторических личностей из княжеского дома Рюриковичей. В первую очередь это работы Пушкаревой Н.Л.26 и Морозовой Л.Е.27 Обе книги содержат подробные жизнеописания русских княгинь, которые учувствовали в общественной и политической жизни Руси: княгине Ольге, женах князя Владимира, супруге и дочерях Ярослава Мудрого и других. Авторы рассматривают вопрос о положении женщины в княжеской семье и ее роли в государственной жизни. Нами были также рассмотрены биографические работы Карпова А. Ю. «Владимир Святой»28 и «Ярослав Мудрый»29, Руднева В.А. «Слово о князе Владимире»30, Котляр Н.Ф., Смольного В.А. «История в жизнеописаниях»31, содержащая биографии князей Олега, Игоря, Ольги, Святослава, Владимира, многочисленные статьи. На основе изучения многочисленных источников, авторы пытаются реконструировать биографию выдающихся исторических личностей княжеского дома Рюриковичей, в том числе и данные об их семейном положении, внутрисемейных отношениях.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Семья на Руси в дохристианский период

 

Основателем династии, правившей на Руси на протяжении 740 лет, согласно древнейшим русским источникам был князь Рюрик. «Повесть временных лет»  сообщает широко известное сказание об изгнании в 859 г. варягов из земель северных славян, последующем призвании в 862 г. трех братьев – варягов, первом распределении уделов (в результате которого Рюрик стал князем Новгорода), смерти двух братьев Рюрика, его единоличном правлении, передаче им власти своему родственник Олегу в качестве опекуна малолетнего сына Рюрика – Игоря и смерти в 879 г32. Другие русские летописи передают в целом эти сведенья без существенных изменений. Поздняя Никоновская летопись расцвечивает время Рюрика другими событиями: убийством Владимира Храброго и избиением недовольных новгородцев, бегством части новгородской знати от Рюрика в Киев.33

Реальность самой фигуры Рюрика, чье имя не может быть признано искусственно созданным, признается бесспорной. Однако содержащиеся в легенде сведенья о семье Рюрика вызывают споры. В «легенде о признании» наряду с ним упомянуты два его брата - Синеус и Трувор. В 862 г. они получили во владение Белоозеро и Изборск, а через два года умерли, оставив свои владения Рюрику34. Скудость летописных сообщений породила множество мнений в историографии: от всевозможных этимологий имен братьев до полного отрицания их существования вообще. Относительно имен предлагались различные гипотезы, важнейшие из которых три (исключая что эти имена турецкие). Скандинавская этимология отражена, например, в работах Е.А. Рыдзевской35. Синеус – Signjotr, Трувор – Тorvarr. Славянскую этимологию предложил С.А. Геденов36. По его мнению, Синеус – западнославянское Синеуш, Синуш, Синослав; Трувор – славянское Трубор. Третье направление связано с прочтением имен, в результате которого реальность братьев отрицается. При этом важным аргументом становится «троичность» братьев, слишком напоминающая мифологическую традицию. Смерть братьев, кроме основателя династии, типична для такого рода легенд. Начиная с Г. Байера, в историографии утвердилось мнение, что в «легенде о призвании» сохранилась «варяжская» лексика и Рюрик прибыл на Русь с верной дружиной (тру-вор) и своим родом (сине-хус). А. Куник писал, что имя Трувор – прилагательное truwar, что означает «верный». Н.Т. Беляев считал имя Синеус тоже прилагательным signjotr – «победоносный». О. Прицак объяснил Трувор как «преданный, верный войн», а имя Синеус произвел от слова «снег» 37.

Существует также предположение, что братья являлись местными князьями, не имеющими отношения к Рюрику Так, А.А. Шахматов указывал, что в одном из летописцев XVI в. содержится известие, что Синеус «сидел у нас на Кистеме», где и умер. В летописи говорится, что Синеус «сидеть у нас» на Белоозере. М. Стрыйковский38 писал, что Синеус строил замок и город на Белоозере, а в самом Белоозере долго показывали курган – «могилу» Синеуса. Таким образом, если Синеус и Трувор существовали, они могли стать братьями Рюрика лишь в последующей эпической традиции.

Итак, какие выводы позволяют  сделать летописное известие и многочисленные его интерпретации? Во всех летописях, начиная с «Повести временных лет», совершенно четко говорится о том, что Синеус и Трувор были братьями Рюрика, что подтверждается конкретными деталями биографий: где братья княжили, когда умерли. Таким образом, кажутся сомнительной интерпретация имен братьев как неправильно переведенных скандинавских словосочетаний, тем более что эти имена зафиксированы и местными легендами. В распоряжении историков нет скандинавского источника, в котором бы содержался вариант «легенды о призвании». Безусловно, триада братьев – правителей – весьма распространенный сюжет, но на основании совпадения отдельных элементов повествования, нельзя отрицать возможную историческую основу русской легенды. Наконец, нельзя не упомянуть и о сообщении М. Стрыйковского39 о смерти Трувора в Псковею. По Стрыйковскому Синеус умер бездетным, но о Труворе этого не сказано, что дает возможность предположить существование у Трувора потомства. Во всяком случае, это не выглядит невероятным. Совершенно ясно, что род Рюрика в конце IX – начале    XI вв. был разветвлен и достаточно многочислен (о чем свидетельствует упоминание многочисленных князей в договоре Игоря с греками), может быть, и потомки братьев Рюрика в числе его представителей.

О жене Рюрика ничего не известно. В.Н. Татищев40, ссылаясь на Иоакимовскую летопись, упоминает ее имя: Ефанда. Однако источник Татищевских сведений неизвестен, а в ранних памятниках и летописях подобных сведений не содержится.

Никоновская летопись под 864 г41. сообщает о мятеже в Новгороде под руководством некоего Вадима Храброго, который после подавления беспорядков был казнен. Татищев42 связал известие о Вадиме с сообщением о бегстве неких новгородских «мужей» от Рюрика в Киев (Никоновская летопись под 867 г.) и отнес оба события к 869 г. Пытаясь понять причины мятежа, Татищев решил, что Вадим был законным наследником новгородского стола, представителем славянской династии. Г. С. Лебедев43, развивая эту идею, предположил, что во время отсутствия Рюрика в Новгороде произошел мятеж местной знати, что и стало причиной женитьбы Рюрика на Ефанде, одной из представительниц местного рода. Однако на основе ненадежных свидетельств Никоновской летописи такие предположения могут быть слишком смелыми. Имя Вадим, по всей видимости, произошло от глагола «вадить», т.е. обвинять, клеветать. Таким образом, вполне возможно, что это не личное имя, а просто обозначение храброго возмутителя спокойствия (вадима храброго) и он вовсе не обязательно был князем.

Следующим после Рюрика русским князем «Повесть временных лет» называет Олега, личность которого больше всех связана с легендарными мотивами. В Повести временных лет Олег показан регентом при малолетнем сыне Рюрика – Игоре44. Летопись указывает, что он был родственником Рюрика, однако степень родства не указывает. В.Н. Татищев45 писал, что Олег был шурином Рюрика, т.е. братом его жены Ефанды. Таким образом, Олег становится дядей Игоря по матери. Надо заметить, что дядя по матери в отличие от дяди по отцу вполне мог быть воспитателем племянника, отстаивая при этом интересы материнского рода. Положение Олега при Игоре может напоминать «кормильство», которое было характерно для эпохи ранней государственности. Впрочем, в знатных семьях Скандинавии был распространен обычай избирать ребенку кормильца из зависимых мужей. Поэтому Олег мог и не состоять в родстве с Рюриком, но иметь знатное происхождение, а причисление его в летописях к роду Рюрика может быть связано со стремлением связать всех древних князей в один род.

О семье Олега летописи не сообщают абсолютно ничего. Интересная гипотеза содержится в исследованиях Е.В. Пчелова46. Он находит параллели между легендами об Олеге и саге о конунге Одде–Стреле. В первую очередь это мотив о пророчестве и гибели главного героя от своего коня; и в летописях, и в саге легенды во многом идентичны. Пчелов считает, что Олег был настолько известной личностью, что память о нем сохранилась в разных культурных традициях, и возникло смешение исторического Олега и мифического Одда. В саге содержатся сведенья о сыне Одды – Асмуде, которого Пчелов отождествляет с Асмудом – воспитателем Святослава. Соответственно выстраивается привлекательная картина: Олег – воспитатель Игоря, его сын Асмуд – воспитатель сына Игоря. Но это лишь гипотеза, не имеющая достаточных подтверждений.

Игорь стал самостоятельным князем в 912 г.47 и правил вплоть до своей трагической гибели в 944 г. Происхождение Игоря абсолютно однозначно трактует Повесть временных лет: сын Рюрика, оставшийся малолетним после смерти отца. Многих историков, смущает тот факт, что Игорь погиб только в 944 г., а значит, прожил около 70 лет, а его сын Святослав родился только в 942 г (по традиционной хронологии). Таким образом, в летописях якобы образовался некий разрыв. Простейшим утверждением в данном случае является идея, высказанная, например, Н.Ф. Котляр48, что Игорь не был сыном Рюрика, а стал таковым лишь в результате редакторской работы летописца, стремившегося представить древнейшую русскую историю как историю одной династии с непрерывной линией наследования от отца к сыну. При этом главным аргументом, помимо «логического несоответствия» хронологии, выдвигаются сведенья Иакова Мниха49 и митрополита Иллариона50, которые не упоминают среди предков Владимира Рюрика, начиная родословную со «старого» Игоря. Однако этот аргумент нельзя признать состоятельным, поскольку оба автора перечисляют лишь киевских князей, первым из которых был Игорь. Летописных известий или данных других источников, позволяющих оспорить прямую генеалогическую связь Рюрика и его сына Игоря, нет. Следовательно, все другие версии области догадок и предположений, исторически никак не обоснованных.

Первая героиня появляется на страницах  Повести временных лет в 903 году. В этой годовой статье говорится: «Игореви же възрастьша и хожаше по Олзъ и слушаша и приведоша ему жену из Плескова именемъ Олгу»51. Из какой семьи она происходила, летопись не сообщает. Устюжский летописный свод52 утверждает, что ей было на момент свадьбы 10 лет, если принять это сообщение, то брак носил чисто политический характер.

Личность первой христианки русского княжеского дома чрезвычайно популярна в историографии. Тем не менее, источники сохранили о княгине лишь скупые сведенья. «Ольга» - варяжское по этимологии имя, что вызывает споры о ее происхождении. Нельзя не заметить сходства имен Олег и Ольга, потому существует гипотеза, что Ольга принадлежала к роду Олега Вещего (на что может косвенно указывать и факт ее «привода» к Игорю именно Олегом). Однако имя еще не свидетельствует о происхождении носителя, и Ольга могла принадлежать к местной знати. Брак Игоря с представительницей местной славянской династии был вполне оправдан: это способствовало бы еще более прочному закреплению иноземной варяжской династии на Руси. Косвенно подтверждает возможность славянского происхождения Ольги тот факт, что ее сын уже носил чисто славянское имя – Святослав. Роль Олега в поиске жены для князя кажется вполне естественной, если учесть его функции как воспитателя Игоря. Татищев53, ссылаясь на Иоакимовскую летопись, утверждает, что Ольга происходила из рода старейшины Гостомысла, жила не в Пскове, а в Изборске. Первоначальным ее именем было якобы Прекраса, а Ольгой она стала в супружестве, в благодарность Олегу за участие в ее судьбе. Эта версия легендарна и не подтверждается другими источниками, хотя в принципе сам факт смены имени мог иметь место.

Указание летописи на происхождение  Ольги «от Плескова» породило много споров и интерпретаций. Ряд исследователей пытались отождествить родину Ольги с болгарским городом «Плиской» (Плисковом). Псков же был основан самой Ольгой, в память о своей родине. Жена Игоря, таким образом, оказывалась болгаркой. Впервые эту версию предложил в 1888 г. архиепископ Леонид, а ее научное обоснование – Д.И. Иловайский54. Главным аргументом в пользу этой теории была запись в сборнике XV в. из собрания А.Г. Уварова «Игоря же Олег жени в Болгарех, поят за него княжну именем Олгу, и бе мудра велми»55. На основании этого болгарские историки считают самую знаменитую древнерусскую княгиню племянницей царя Симеона, дочерью его сестры Анны и боярина Сондока (Сурдика).

Однако «Плесков» вовсе не обязательно указывает на Болгарию – такое написание названия Пскова практиковалось в новгородских берестяных грамотах XI – XII вв. и в Новгородской первой летописи. Топонимическая, историческая и фольклорная традиция прочно связывает Ольгу с Псковом, в то время как в Плиске такая традиция отсутствует.

Кроме того, существует житийная традиция, рисующая Ольгу простой крестьянской девушкой из села Выбутино, перевозившей как-то раз молодого Игоря в лодке через реку, после чего он влюбился в нее и взял в жены56. Эта легенда ничем не обоснована. Выбутино, по сведеньям Никоновской летописи принадлежало Ольге, а народная традиция считала это село родиной Владимира57. Таким образом, обеспечивается как бы прямая связь двух первых русских святых – бабки и внука, Ольги и Владимира.

 При жизни мужа Ольга занимала определенные позиции в государственном управлении, что подтверждает присутствие ее особого посла при переговорах с византийцами в 944 г. Вообще, текст русско-византийского договора 944 г.58 весьма важен для рассматриваемой темы, так как показывает, что русский княжеский род в это время был достаточно разветвленным. Здесь упомянуто несколько имен, точна генеалогическая привязка которых затруднена, за исключением двух: Игоря и Акуна. Оба князя – «нети» Игоревы, т.е. племянники Игоря Рюриковича через сестру (по женской линии). Судя по всему, Игорь и Акун были сыновьями разных сестер Игоря, поскольку их имена в тексте договора стоят не рядом, а с большим разрывом.

Между Игорем и Акуном расположены имена: Владислав, Предслава, Сфандра, Турод, Фаст, Сфирька. Сфандра названа женой некоего Улеба. Сам Улеб в договоре не упомянут, а потому С.А. Соловьев59 предположил, что Сфандра была уже вдовой. Но в тексте она названа именно женой, поэтому Улеб в 944 г. мог быть жив. В историографии делались попытки проследить генеалогию этих лиц, но все они базировались на чистой логике расположения имен в тексте, что само по себе не дает возможности достоверно восстановить картину. Два лица из этого списка упоминаются Татищевым60, ссылавшимся на Иоакимовскую летопись. Улеб (Глеб) был братом Святослава, христианином, во время репрессий против христиан  в 971 г. принял мученическую смерть от руки старшего брата. Это известие никакими другими источниками не подтверждается. Улеб и Глеб – имена разные, оба имеют скандинавское происхождение. О.М. Рапов61 предположил, что имя Улеба было вычеркнуто из договора редактором или летописцем по каким-то неясным причинам. Поскольку Улеб был христианином, он являлся естественным союзником византийцев, поэтому в 970-х гг. его считали предателем интересов собственной страны и потому вычеркнули его имя из истории. Такое объяснение кажется странным, поскольку в представлении православного летописца Улеб должен был выглядеть мучеником, принявшим смерть за веру Христову, а значит, его фигуру следовало особенно выделить. Ничего же подобного не произошло, и достоверность татищевских известий сложно подтвердить. Пчелов62 предполагает, что в тексте договора имя Улеба, некоего родственника Рюриковичей, стояло. После посла Игоря – племянника значится «Улеб – посол Владислава»63; может быть, в тексте какая-то ошибка, и Улеб таким образом превратился из князя в посла. Славянское имя Владислав заставило некоторых историков считать его братом Святослава64. Предположение о личности Предславы сделал В.Н. Татищев65. Согласно его данным, в Иоакимовской летописи упоминается жена Святослава и мать Ярополка и Олега – некая венгерская княжна. Татищев отождествил ее с Предславой договора 944 г. и представил эту гипотезу как утверждение.