Семья и женщина в работе Жуанвиля
Содержание
I. Введение……….....……………………….…………
II. Обзор
источника……..………………………………….…….
III. Историография ………………………...…………………….….......8
VI. Основная часть:
Глава 1:
Женские образы по Жуанвилю......................
Глава 2: Брак
и семья. Модель и реальность....................
Глава 3: Маргарита
Прованская……...……………….........
V. Заключение…………………………………..……………
VI. Список
использованной литературы………………..............
Введение
Историю,
которую мы изучаем сегодня, мужчина
и женщина творили вместе; однако
в силу определённых причин, женщина
оказалась несправедливо
Итак, что мы можем сказать об истории женщин? До начала прошлого столетия о ней не говорили, не спорили, да, строго говоря, даже и не думали – в ней просто не было надобности. А коль скоро не думали, то и не писали о ней в источниках, в том числе и средневековых. Таким образом, история женщин косвенна, поскольку написать её можно только исходя из косвенных свидетельств и деталей в источниках; с другой стороны, это позволяет исследователям привлекать самые различные тексты, что приводит порой к довольно интересным и неожиданным результатам.
Казалось бы, работа под заголовком «Семейная жизнь знатных дам» должна подразумевать описание матримониального поведения и семейно-брачных традиций в феодальной Франции XII-XIII вв. . Время и место задаёт нам источник – «Книга благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика», написанная сиром Жаном де Жуанвилем в начале XIV века. В то же время, источник создаёт и проблему, поскольку материала, который содержится в нём, недостаточно для описания нормы семейных отношений или создания общей картины быта замужней знатной дамы. Он скорее фиксирует нестандартные явления, изменения в матримониальной системе и положении женщин, которые автор замечает как явление, но пока ещё не может объяснить как процесс.
Каким же образом могут быть связаны между собой биография Людовика Святого, большая часть которой посвящена описанию событий Седьмого крестового похода, и семейная жизнь знатных французских дам? Связь, как выясняется, есть, и самая прямая. Этот источник представил средневековую знатную женщину с новой стороны: не как безгласую и покорную воле супруга пассивность, но волевую и властную даму, способную независимо от мужчины принимать решения не только в рамках своего владения, но и целого государства. Старая народная мудрость, которая присутствовала в фольклоре всех европейских этносов, утверждала, что «внешний мир» принадлежит мужчине, а место женщины дома1. Жуанвиль опровергает и это утверждение: в Святую землю крестоносцы отправлялись не только в сопровождении рыцарей, но и своих жён, пожелавших разделить с ними тяготы крестового похода. Возрастание взаимного доверия между мужчиной и женщиной привело к тому, что всё чаще во главе сеньорий и завоеванных городов оказываются жёны и матери феодалов, пользующиеся неограниченными правами суверена. Именно так, через укрепление связей внутри малой семьи укрепляется экономическое и социальное положение женщины, начинает возрастать её роль в масштабе отдельного хозяйства и государства в целом.
Традиционная модель семейно-брачных отношений во Франции XII-XIII вв. и то, как крестовые походы повлияли на раскрепощение женщины и изменение её статуса в системе этих отношений и составляет предмет данного исследования. Цель же его – на основе текста «Книги благочестивых речений и добрых деяний…» уловить общие черты жизни замужней знатной дамы в эпоху крестовых походов. Основная часть работы состоит из трёх глав, отвечающих каждая своей задаче: во-первых, проанализировать те специфические женские образы, которые представлены у Жуанвиля; во-вторых, дать характеристику французским матримониальным обычаям указанного периода по данным исследований и сравнить их с реалиями, представленными в источнике; и, наконец, попытаться дать зарисовку семейного быта аристократок в средневековой Франции на примере супруги Людовика IX Маргариты Прованской.
Обзор источника
Источником для данного исследования послужила своего рода уникальная работа – «Книга благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика», созданная в начале XIV века французским хронистом, участником Седьмого крестового похода, сенешалом Шампани монсеньором Жаном де Жуанвилем (1225-1317).
Формально этот труд представляет собой биографию короля Людовика IX Святого (1227-1270), которая была написана Жуанвилем по заказу жены Филиппа Красивого Жанны Наваррской к октябрю 1309 года. Как указывает Ж. Бедье, королева, умершая 2 апреля 1305 г., так и не дождалась окончания книги, а потому автор адресовал её сыну, будущему королю Людовику X Сварливому. Самому Жуанвилю было тогда уже за восемьдесят; однако он не поленился написать свои воспоминания, которые впоследствии, наряду с другими биографиями Людовика, послужили основанием для канонизации его венценосного друга.
Судьба этого произведения оказалась, пожалуй, настолько же длинна и занимательна, как и судьба самого Жана де Жуанвиля. К сожалению, судить о ней мы можем только по кратким сведениям из вступительных статей и приложений к русскому изданию текста. Собственно, его история подробно описана в «Заметке о Жуанвиле» Г.Париса. Известно, что существовало как минимум три рукописи исходной книги, выполненные на старофранцузском языке. Старейшую из них маршал Саксонский вывез из Брюсселя как трофей австрийской кампании 1746 г. Именно на основании этой рукописи Каперонье было подготовлено первое печатное издание «Книги благочестивых речений и добрых деяний…» (1761 г.). Однако с этим интерес к источнику не утихает: в XIX веке он был последовательно опубликован тремя разными издателями: Дону и Ноде (1840), Франциском Мишелем (1859) и Наталисом де Вайи (1867, 1874, 1882). Несмотря на то, что де Вайи переписал текст на псевдошампанском диалекте, именно эта публикация получила наибольшее распространение из-за своей близости к оригиналу. «Книга благочестивых речений и добрых деяний…» в издании де Вайи считалась классикой вплоть до 1995 г., когда вышло новое научное издание Жуанвиля, подготовленное французским ученым Жаком Монфреном2. В нём Монфрен, тщательно проанализировав все сохранившиеся рукописи Жуанвиля, предложил новую трактовку некоторых фрагментов, подчас кардинально меняющих смысловое значение текста.
К сожалению, в силу каких-то причин этот источник практически не распространился за пределы Франции, долгое время не был переведён на другие языки и, как следствие, не изучался. Первый и пока что единственный раз Жуанвиль был переведен на русский язык в начале 90-х годов большим знатоком истории и культуры средневековой Франции – Галиной Федоровной Цыбулько под руководством её учителя, петербургского медиевиста Юрия Павловича Малинина. Им удалось великолепно воспроизвести неповторимый стиль Жуанвиля; однако в силу обстоятельств публикация книга была задержана почти на 10 лет, и ни Цыбулько, ни Малинин так и не дождались её выхода в свет. «Книга благочестивых речений и добрых деяний…» была доработана их коллегами и учениками и вышла 2007 году. Особая сложность этой работы заключалась в том, что Цыбулько выполняла перевод со старофранцузского языка по уже упомянутым изданиям Наталиса де Вайи, которые были единственно доступными в то время. Переиздание текста с поправками Монфрена потребовало замены ряда фрагментов в соответствии с новой трактовкой.
Именно это издание «Книги благочестивых речений и добрых деяний…», выпущенное в Санкт-Петербурге издательством «Евразия» в 2007 г. (перевод со старофранцузского к.и.н. Цыбулько Г.Ф., под редакцией Малинина Ю.П. и Карачинского А.Ю.), было использовано при написании настоящей работы. Исходный текст Жуанвиля состоял из двух основных частей3, здесь же он разделен на 769 небольших параграфов и снабжен весьма качественными комментариями. Кроме того, в качестве справочного материала к нему сделан ряд приложений, включающих базовые статьи Ж. Бедье о Жане де Жуанвиле, Ю.П. Малинина о короле Людовике IX, Н. де Вайи об эпохе Людовика Святого и другие, значительно облегчающие работу с источником. Кроме того, книга снабжена картой из атласа средневековой Франции, изданного в XIX веке французским историком Огюстом Лоньоном. Это научное издание, подготовленное на очень высоком уровне, отчасти компенсирует недостаток работ по исследованию Жуанвиля в России. Пожалуй, единственное, в чем можно упрекнуть издателей – это малый тираж издания: всего 2000 экземпляров. Сейчас «Книгу благочестивых речений и добрых деяний…» можно найти в свободном доступе только разве что в библиотеках и совсем невозможно купить в книжных магазинах.
Как уже упоминалось, «Книга благочестивых речений и добрых деяний…» задумывалась как биография Людовика Святого, направленная на увековечивание и прославление его дел. Но, несмотря на это, повествование Жуанвиля весьма богато людьми и событиями. Для шампанского хрониста словно не существует географических и хронологических рамок. По собственной прихоти он отрывает читателя от событий Седьмого крестового похода и переносит в Париж времен юности Людовика Святого, или же в свой родной Жуанвиль накануне принятия креста. Вообще же, исследователи указывают, что если книге Жуанвиля чего-то не хватает, так это хронологической точности. Большинство событий у него не датировано, не всегда соблюдается последовательность – то потому, что автор не даёт себе в этом труда, то потому, что он был плохо осведомлен4. В его повествование оказываются включены предания, восходившие ко временам Тибо II, графа Шампанского, умершего в 1152 г., а завершается оно смертью Людовика в 1270 г. во время Восьмого крестового похода в Тунис.
В историографии сенешала Шампани Жана де Жуанвиля принято именовать хронистом, а его труд биографией. Однако, наблюдая за многочисленными анахронизмами в его тексте, за бесконечной чередой сменяющих друг друга лиц и событий, нарушающих собой традиционные каноны биографической и агиографической литературы, невольно задумываешься: а каков же всё-таки жанр его произведения?
«Довожу до всех, что я рассказал здесь о большей части деяний нашего святого короля, коим был свидетелем или слышал о них, а также о многих деяниях, о которых читал в одном сочинении на французском языке, и велел написать о них в моей книге. И я вам говорю, чтобы те, кто прочтет мою книгу, нисколько не сомневались в том, что в ней написано и что я действительно видел и слышал, а по поводу прочего, чего я не видел и не слышал, не берусь судить, истинно ли это»5.
Собственно, повествование Жуанвиля – это в первую очередь непринуждённый рассказ, в котором события и портреты людей изображены довольно яркими красками, впрочем, нисколько не приукрашивающими действительность. Он избегает крайностей, не доводя свои образы до идеала и не подгоняя их под какой-либо шаблон: так, например, благочестие и крайняя набожность Людовика ни в коем случае не переходили у него в аскезу. Описывая короля, Жуанвиль не идеализирует его образ; напротив, он стремится изобразить не только его добродетели, но и не скрывает недостатки: так, например, он признает, что король не был нежен ни к жене, ни к детям6. По своим жанровым особенностям свободное повествование Жуанвиля можно отнести скорее к зародившимся позднее, уже в XV веке, так называемым мемуарам – «современным историям», которые восходили в европейской традиции к хроникам и биографике7. Вот как их характеризует основоположник мемуаристики Филипп де Коммин:
«Монсеньор архиепископ Вьеннский, удовлетворяя вашу просьбу, с коей вы соблаговолили ко мне обратиться, - вспомнить и описать то, что я знал и ведал о деяниях короля Людовика XI, нашего господина и благодетеля, государя, достойного самой доброй памяти (да помилует его Господь!), я изложил как можно ближе к истине все, что смог и сумел вспомнить… <…>Хронисты обычно пишут лишь то, что служит в похвалу тем лицам, о которых они говорят, и о многом умалчивают или же подчас не знают правды. А я решил, невзирая на лица, говорить только о том, что истинно, и что я видел сам или узнал от достаточно важных персон, которые достойны доверия »8.
Кажется, Жуанвиль при написании своего труда задавался теми же самыми целями. Своему рассказу о Людовике Святом и его Крестовом походе он придаёт характер личных воспоминаний, хотя Бедье решительно отвергает версию о том, что его основу лёг личный дневник или рукопись молодости9. В то же время, у Жуанвиля очень сильна авторская позиция и его повествование явно выходит за рамки простой биографии.
Уникальность данного труда отмечали многие исследователи: «Если другие славили короля-монаха, Жуанвиль восславил скорей короля – честного человека». Но, хотя фигура Людовика Святого и стоит в центре повествования, в «Книге благочестивых речений и добрых деяний…» столько разных личностей, событий и любопытных бытовых деталей, что она может послужить материалом для множества исследований самой неожиданной направленности.
Историография
Приступая к изучению данной темы, следует отметить, что в подобном ключе она, пожалуй, не звучала прежде. До сих пор ещё никому не приходило в голову описывать семейно-брачные отношения средневековых французских аристократок по биографии короля Людовика Святого, по сути представляющей собой хронику Седьмого крестового похода. Но тем интереснее оказывается исследование, чем новее будет взгляд исследователя на источник.
Уже из самого названия темы следует, что она будет относиться к области женской или гендерной истории. А поскольку мы, как уже упоминалось, не располагаем какими–либо значительными исследованиями по женской истории, написанными с опорой именно на Жуанвиля, имеет смысл разделить историографию по проблемам на несколько направлений. Труды, посвященные изучению Жуанвиля, будут рассмотрены отдельно от работ, касающихся проблем семьи, брака и месту женщин в истории, в особенности, истории средневековой Франции.
- Жан де Жуанвиль.
Французского хрониста Жана де Жуанвиля бесспорно следует признать автором одного из самых блестящих произведений западноевропейского средневековья. Однако, несмотря на свои явные достоинства, его труд оказывается не самым изученным как в зарубежной, так и в отечественной историографии. Историю изучения Жуанвиля кратко пересказывает французский медиевист и филолог Ж. Бедье. Кроме того, в своей статье с одноименным названием «Жан де Жуанвиль» 10, которая имеется в приложение к русскоязычному изданию источника, ему удаётся воссоздать достаточно яркий психологический портрет Шампанского сенешала, близкого друга короля Людовика IX, и вместе с тем упомянуть основные вехи его биографии.
Как утверждает Бедье, действительный интерес к изучению Жуанвиля зародился у исследователей ещё в XVII веке. Первым был Дюканаж, занимавшийся генеалогией дома Жуанвилей11. Дальнейшие исследования были связаны в первую очередь с публикацией печатной версии источника, впервые проведённой в 1761 г. Каперонье, а затем неоднократно издававшейся на протяжении XIX века, о чём было подробно рассказано в разделе «Обзор источника». Интересно то, что издатели труда Жуанвиля зачастую выступали и его исследователями: так, например, французский историк Наталис де Вайи давал характеристику Франции времен правления Людовика IX, опираясь именно на Жуанвиля. Его статью также можно найти в приложении к упомянутому изданию источника12. В ней автор дает характеристику королевской власти, монетной и оружейной системе, феодальному служению и даже одежде указанного времени. Особую ценность его статье придает раздел «Краткое хронологическое изложение рассказов Жуанвиля»: как мы помним, в труде хрониста зачастую просто отсутствует временная последовательность, однако упомянуто место, день или месяц того или иного происшествия. Вайи соотнес эти упоминания с хронологией царствования Людовика Святого и другими источниками того периода, наметив таким образом общую хронологическую канву повествования.
Конец XIX века отмечен новой вспышкой интереса исследователей к Жуанвилю. В 1894 г. выходит книга А.-Ф. Делаборда «Жан де Жуанвиль и сеньоры Жуанвиля»13. В ней Делаборд, продолжая дело Дюканажа, анализирует и комментирует более тысячи различных документов, в том числе 547, касающихся Жана де Жуанвиля, и составляет историю его дома с 1019 по 1417 г. Также следует упомянуть и вышедшую в 1896 г. «Заметку о Жуанвиле»14 Г. Париса, в которой он, по словам Ж. Бедье, подробно пересказал историю текста «Книги благочестивых речений и добрых деяний…», а также рассмотрел все исторические, филологические и литературные вопросы, имеющие отношение к французскому хронисту. Что же касается историографии нового и новейшего времени, о ней мы можем сказать мало. В большинстве случаев интерес исследователей к Жуанвилю был связан с личностью короля Людовика Святого, либо возникал в контексте изучения эпохи Седьмого крестового похода. Исключение составляет, пожалуй, книга А. Гарро «Людовик Святой и его королевство», современного исследователя Людовика IX, который, не привлекая других, документальных материалов, переписал его биографию исключительно на основе воспоминаний современников, в частности, труда Жуанвиля15.
Что касается русской историографии по Жану де Жуанвилю, можно, положа руку на сердце, сказать, что её практически нет. Связано это, в первую очередь, с долгим отсутствием источника: как уже упоминалось, первое русскоязычное издание «Книги благочестивых речений и добрых деяний…» появилось в России лишь относительно недавно, в 2007 году. Впрочем, приложения, которые содержатся в этом издании, отчасти компенсируют отсутствие сколько-нибудь значительной историографии по Жуанвилю. Кроме упомянутых уже работ зарубежных авторов, в них содержатся статьи востоковеда А.Г. Юрченко, прокомментировавшего ряд пассажей Жуанвиля, в которых содержится его субъективное восприятие чуждых христианству нравов и политического устройства мусульманского Востока16. О контактах крестоносцев в Святой земле с половцами и другими тюркоязычными кочевниками, также нашедших отражение в труде французского хрониста, пишет другой востоковед, Ю.К. Гугуев17.
Таким образом, на данных момент историография по Жуанвилю не представляет собой какого-либо единого целого. Исключение составляет лишь французская медиевистика, в которой этот вопрос разработан чуть глубже. Большинство работ исследователей по-прежнему носит отрывочный характер, лишь вскользь касаясь то биографии Жуанвиля, то отдельных аспектов его повествования, между тем как ни одного обобщающего труда по нему так и не было создано. В последнее время положение несколько изменилось: появление «Истории крестовых походов» и «Книги благочестивых речений и добрых деяний» в России подтолкнуло отдельных медиевистов к анализу передаваемых Жуанвилем событий. Однако этот интерес не составляет пока что их приоритетной области и является скорее эпизодическими. А между тем Жуанвиль продолжает поражать читателей своей простотой, ироничностью, многогранностью и широким взглядом на описываемые им события; его труды пока только ждут своих исследователей, и будущее этих исследований, несомненно, перспективных, пока что впереди.
- Женщина, брак и семья в контексте французского средневековья XII-XIII веков
Ключевыми словами в исследуемой теме являются понятия «женщина» и «семья», поэтому, изучая проблему семейной жизни аристократок французского средневековья, нельзя не уделить внимание такому вопросу, как место женщины в системе тогдашнего общества, а также представлению об институтах семьи и брака в контексте западноевропейского, а, точнее, французского средневековья XII-XIII веков.
Проблемы, связанные с изучением истории женщины и семьи, относят, как правило, к области социальной и гендерной истории – науке пока ещё сравнительно новой и даже, пожалуй, экзотической для нас. Однако ещё до её существования о семейно-брачных отношениях в жизни представительниц разных, в том числе, и высших, слоев феодального общества было сказано много. Более того, за последнее время накопилось столько материалов и многотомных обобщающих изданий, что, пожалуй, об истории женщин можно сказать то же самое, что сказал Папа Бонифаций VIII по поводу архива воспоминаний современников о Людовике Святом: написано столько, что не увезти и на осле. Поэтому в данном исследовании мы не задаемся целью дать исчерпывающую сводку или сопоставительный обзор последних достижений в области гендерной истории. Это бы заняло слишком много места; мы ограничимся только тем, что наметим общие тенденции развития и упомянем труды, имеющие наиболее важное значение для изучаемой темы.
Итак, история женщины насчитывает уже не одно столетие. Примерно с VI века брак и семья стали главной темой теологических исследований. Эти сочинения не могли обойти вниманием женщину, одно из основополагающих звеньев семейного института; пик же приходится на XI – XIV века – время, когда происходило утверждение модели церковного брака и соответствующих правовых норм, затронувшее в первую очередь высшие слои знати. С этой ступени начинается улучшение общественного статуса женщины, а, следовательно, повышается интерес к ней в литературе, преимущественно церковной и куртуазной18.
Собственно «женский вопрос» возник, как указывают исследователи, в тот момент, когда Средние века уступают место Ренессансу – примерно 140019. Тем не менее, исследователи положения знатной женщины в феодальной Европе в большинстве своём напрямую не обращались к этому вопросу. В основном их работы носили общий характер и касались динамики изменения статуса женщин в целом, а не конкретно в высших слоях общества, либо делали больший акцент на поведении мужчин, нежели женщин20.
В конце XIX века «женская тема» активно заявляет о себе вместе с волной феминистических выступлений. С наступлением XX столетия многое меняется. С 1930-1950 годов всё чаще публикуются книги по истории женщин, посвященные, правда, узкому женскому кругу, внесшему особый вклад в политику или культуру21. В конце 1960 – начале 1970 гг. как часть междисциплинарного научного направления – так называемых «women’s studies» («женских исследований») - на Западе сформировалась история женщин. А уже в 1980-е годы в рамках гендерных исследований рождает непосредственно связанная со своей «старшей сестрой», историей женщин, гендерная история. В ней центральным предметом исследования становится уже не история женщин, а история гендерных отношений, т.е. тех самых отношений между мужчинами и женщинами, которые структурируют отношения между индивидами, осознающими свою гендерную принадлежность в специфическом культурно-историческом контексте22.
Представители историков гендера часто именуют это направление «феминистской историей». Большинство историков классической школы, тем не менее, считают её весьма посредственной, что, по-видимому, и обуславливает особую сплоченность рядов историков гендера. Гендерная школа представляет собой течение с более или менее единой концепцией, объединившей таких выдающихся исследователей женской истории, как Жорж Дюби, Мишель Перро, Кристиана Клапиш-Зубер. Результатом их совместной работы стал обобщающий пятитомный труд из работ 75 выдающихся историков «История женщин на Западе. Молчание Средних веков»23, вышедший в 1992 г. под общей редакцией Жоржа Дюби и Мишеля Перро и представляющий читателям увлекательную панорамную хронику от античности до современности. Особое значение для данного исследования имеет второй то этого издания24, где в поле зрения исследователей оказываются мужчины и женщины, жившие между VI и XVI столетиями в странах, где доминировала католическая культура25. Правда, вопросы ассимиляции и межкультурных контактов авторы благополучно опускают.
Среди историков гендера, пожалуй, особо следует выделить К. Клапиш-Зубер, занимавшейся, в частности, вопросами женщин французского средневековья. Клапиш-Зубер, исследующая демографию средневековья, утверждает, что положение женщины в указанный период определялось не столько ступенью, занимаемой ей на социальной лестнице, сколько её отношением к мужчине. А так как подобные связи легче всего устанавливались в семье, то именно здесь, по мнению исследовательницы, женщина играла свою главную социальную роль. Хотя в то же время Клапиш-Зубер утверждает, что родственные и семейные связи ограничивали возможности самоутверждения женщины в сфере права, экономики и морали26.