Шарлотта Корде: Ангел с кинжалом

Глава 1. Шарлотта Корде: Ангел с кинжалом

Исчадье мятежей подъемлет злобный крик:

Презренный, мрачный  и кровавый,

Над трупом вольности  безглавой

Палач уродливый  возник.

Апостол гибели, усталому Аиду

Перстом он жертвы назначал,

Но вышний суд ему послал

Тебя и деву Эвмениду.

А. С. Пушкин

       Есть  люди, словно рождённые для определённой  цели: вся их жизнь — приготовление  к ней, и Шарлота была из  их списка. Воспитанница монастыря,  юная Корде не была монахиней,  но о замужестве не мечтала,  и даже, как прочие девушки,  не читала любовных романов  — она была серьёзна. Её мысли  были почти мужскими: тиран у  власти!

        Детство  Шарлотты отмечено печальной  нотой. Когда девочке было четырнадцать  лет, при родах умерла её  мать. Отец пытался устроить Мари  Анну Шарлотту и её младшую  сестру Элеонору в пансион  Сен-Сир, но ему было отказано, так как Корде не входили  в число дворянских семей, отличившихся  на королевской службе. Девочек  приняли пансионерками на казённое  содержание в бенедиктинское  аббатство Святой Троицы в  Кане, где коадъютриссой была  их дальняя родственница —  мадам Пантекулан.

Рис.1 Шарлотта Корде

  В монастыре разрешалось  читать не только духовные  книги и юная Корде познакомилась  с сочинениями Монтескьё, Руссо,  аббата Рейналя.

       В соответствии  с антиклерикальными декретами  1790 года монастырь был закрыт, и в начале 1791 года Шарлотта  вернулась к отцу. Корде жили  сначала в Мениль-Имбере, потом,  из-за ссоры главы семьи с  местным браконьером переехали  в Аржантан. В июне 1791 года Шарлотта  поселилась в Кане у своей  троюродной тётки мадам де  Бетвиль. По воспоминаниям её  подруги по Кану Аманды Луайе  (мадам Маромм): «ни один мужчина никогда не произвёл на неё ни малейшего впечатления; мысли её витали совсем в иных сферах <…> …она менее всего думала о браке». С монастырских времён Шарлотта много читала (за исключением романов), позднее — многочисленные газеты и брошюры разных политических направлений. По словам мадам Маромм, на одном из званых обедов в доме тётки Шарлотта демонстративно отказалась выпить за короля, заявив, что не сомневается в его добродетели, но «он слаб, а слабый король не может быть добрым, ибо у него не хватит сил предотвратить несчастья своего народа». Вскоре Аманда Луайе вместе с семьёй переехала в более спокойный Руан, девушки переписывались и в письмах Шарлотты «звучали печаль, сожаления о бесполезности жизни и разочарование ходом революции». Почти все письма Корде, адресованные подруге, уничтожила мать Аманды, когда стало известно имя убийцы Марата.

Рис. 2. Ронсере, дом родителей  Шарлотты Корде

       Казнь  Людовика XVI потрясла Шарлотту, девушка,  ставшая «республиканкой задолго  до революции» оплакивала не  только короля:

…Вы знаете ужасную  новость, и Ваше сердце, как и моё  трепещет от возмущения; вот она, наша добрая Франция, отданная во власть людям, причинившим нам столько зла! <…> Я содрогаюсь от ужаса и  негодования. Будущее, подготовленное настоящими событиями, грозит ужасами, которые только можно себе представить. Совершенно очевидно, что самое большое  несчастье уже случилось. <…> Люди, обещавшие нам свободу, убили  её, они всего лишь палачи.

       В июне 1793 года в Кан прибыли мятежные  депутаты-жирондисты. Особняк Интендантства  на улице Карм, где они размещались,  стал центром оппозиции в изгнании. Корде встретилась с одним  из депутатов-жирондистов Барбару,  ходатайствуя за лишившуюся пенсии  подругу по монастырю — канониссу  Александрин де Форбен, эмигрировавшую  в Швейцарию. Это был предлог  для её поездки в Париж, паспорт  для которой она получила ещё  в апреле. Шарлотта просила рекомендацию  и предложила передать письма  жирондистов друзьям в столицу.  Вечером 8 июля Корде получила  от Барбару рекомендательное  письмо депутату Конвента Деперре  и несколько брошюр, которые Деперре  должен был передать сторонникам  жирондистов. В ответной записке  она обещала написать Барбару  из Парижа. Взяв письмо от Барбару,  Шарлотта рисковала быть арестованной  по дороге в Париж: 8 июля Конвент  принял декрет, объявляющий жирондистов  в изгнании «изменниками отечества». В Кане об этом станет известно  только через три дня. Перед  отъездом Шарлотта сожгла все  свои бумаги и написала прощальное  письмо отцу, в котором, чтобы  отвести от него все подозрения, сообщала, что уезжает в Англию.  Корде приехала в Париж 11 июля  и остановилась в гостинице  «Провиданс» на улице Вьез-Огюстен.  С Деперре она встретилась  вечером того же дня. Изложив  свою просьбу по делу Форбен  и условившись с ним увидеться  на следующий день утром, Шарлотта  неожиданно сказала: «Гражданин  депутат, ваше место в Кане! Бегите, уезжайте не позже завтрашнего  вечера!». На следующий день  Деперре проводил Корде к министру  внутренних дел Гара, однако тот  был занят и не принимал  посетителей. В этот же день  Деперре встретился с Шарлоттой  ещё раз: его бумаги, как и  бумаги других депутатов-сторонников  жирондистов были опечатаны —  он не мог ей ничем помочь, а знакомство с ним стало  опасно. Корде ещё раз посоветовала  ему бежать, но депутат не был  намерен «покидать Конвент, куда  его избрал народ».

       Утром  13 июля 1793 года Корде отправилась  в Пале-Рояль, называвшийся в  то время садом Пале-Эгалите,  и купила в одной из лавок  кухонный нож. До дома Марата  на улице Кордельеров, 30 она доехала в фиакре. Корде пыталась пройти к Марату, сообщив, что прибыла из Кана, чтобы рассказать о готовящемся там заговоре. Однако гражданская жена Марата Симона Эврар не пустила посетительницу. Вернувшись в гостиницу, Корде написала письмо Марату с просьбой назначить встречу после полудня, но забыла указать свой обратный адрес.

Рис. 3. Шарлотта Корде. Картина  художника Бодри (1868), создана в  период официального культа Корде и  осуждения революции при Наполеоне III. Полотно достаточно точно передаёт сцену убийства Марата

       Не дождавшись  ответа, она написала третью записку  и вечером снова поехала на  улицу Кордельеров. На этот  раз она достигла своей цели. Марат принял её, сидя в ванне,  где он находил облегчение  от кожной болезни (экзема). Корде  сообщила ему о депутатах-жирондистах,  бежавших в Нормандию, и ударила  его ножом после того, как тот  сказал, что в скором времени  отправит их всех на гильотину.

       Корде  была схвачена на месте преступления. Из тюрьмы Шарлотта напишет  Барбару: «Я думала, что умру  сразу; люди мужественные и  поистине достойные всяческих  похвал оберегли меня от вполне  понятной ярости тех несчастных, которых я лишила их кумира».

Рис. 4. Шарлотта Корде

       Первый  раз Шарлотту допросили на  квартире Марата, второй — в  тюрьме Аббатства. Её поместили  в камеру, где до того содержались  мадам Ролан, а позднее —  Бриссо. В камере круглосуточно  находились два жандарма. Когда  Корде узнала, что Лоз Деперре  и епископ Фоше арестованы как её сообщники, она написала письмо с опровержением этих обвинений. 16 июля Шарлотту перевели в Консьержери. Этим же днём её допросили в уголовном революционном трибунале под председательством Монтане в присутствии общественного обвинителя Фукье-Тенвиля. Своим официальным защитником она выбрала депутата Конвента от Кана Гюстава Дульсе, тот был извещён письмом, но получил его уже после смерти Корде. На суде, состоявшемся утром 17 июля, её защищал Шово-Лагард, будущий защитник Марии Антуанетты, жирондистов, мадам Ролан. Корде держалась со спокойствием, поразившим всех присутствующих. Ещё раз она подтвердила, что у неё не было сообщников. После того, как были заслушаны свидетельские показания и допрошена Корде, Фукье-Тенвиль зачитал письма к Барбару и отцу, написанные ею в тюрьме. Общественный обвинитель потребовал для Корде смертной казни.

Рис. 5. Смерть Марата (Жак  Луи Давид, 1793)

       Во время  речи Фукье-Тенвиля защитнику  было передано приказание от  присяжных хранить молчание, а  от председателя суда — объявить  Корде сумасшедшей:

…Они все хотели, чтобы я унизил её. Лицо же подсудимой за всё это время нисколько  не изменилось. Только когда она  посмотрела на меня, она словно сказала  мне, что не хочет быть оправданной.

       Присяжные  единогласно признали Корде виновной  и вынесли ей смертный приговор. Выходя из зала суда, Корде  поблагодарила Шово-Лагарда за  мужество, сказав, что он защищал  её так, как хотелось ей.

       Ожидая  казни, Шарлотта позировала художнику  Гойеру, начавшему её портрет  ещё во время судебного заседания,  и разговаривала с ним на  разные темы. Прощаясь, она подарила  Гойеру прядь своих волос.

       От исповеди  Шарлотта Корде отказалась.

        Надевая  красную рубашку, в которой  по постановлению суда (как отцеубийцу) её должны были казнить, Корде  произнесла: «Одежда смерти, в которой  идут в бессмертие».

        Подробно  о последних часах жизни Шарлотты  Корде в своих воспоминаниях  рассказал палач Сансон. По его  словам, он не встречал подобного  мужества у приговорённых к  смерти со времён казни де  Ла Барра в 1766 году. Весь путь  от Консьержери до места казни  она стояла в телеге, отказавшись  сесть. Когда Сансон, поднявшись, заслонил от Корде гильотину,  она просила его отойти, так  как никогда прежде не видела  этого сооружения. Шарлотту Корде  казнили в половине восьмого  вечера 17 июля на площади Республики. Некоторые свидетели казни утверждали, что плотник, помогавший в тот  день устанавливать гильотину,  подхватил отсечённую голову  Шарлотты и нанёс ей удар  по лицу. В газете «Революсьон  де Пари» (фр. Revolutions de Paris) появилась  заметка, осуждающая этот поступок. Палач Сансон счёл необходимым  опубликовать в газете сообщение, что «это сделал не он, и даже не его помощник, а некий плотник, охваченный небывалым энтузиазмом, плотник признал свою вину».

         Чтобы убедиться, что Корде  была девственна, её тело подвергли  медицинской экспертизе.

        Шарлотту  Корде похоронили на кладбище  Мадлен во рве №5. Во время  Реставрации кладбище было ликвидировано.

        Так,  личность Корде превозносилась  как противниками Французской  революции, так и революционерами  — врагами якобинцев (например, продолжавшими сопротивление жирондистами). Андре Шенье написал в честь  Шарлотты Корде оду. В XIX веке  пропаганда режимов, враждебных  революции (Реставрация, Вторая  империя) также представляла Корде  национальной героиней.

        Анри  Эльман в 2007 году снял фильм  «Шарлотта Корде» с Эмили Декен  в главной роли.

       В приложениях  к курсовой работе вы можете  ознакомиться с Прощальным письмом  Шарлотты Корде одному из Членов  Национального Конвента.

Глава 2. Девочка  и Революция (Манон Ролан)

Ты, Истина, молчишь. Слова оцепенели.

Страх спеленал язык, и губы не посмели

Пропеть деянью славному хвалу.

Ужель нам стоит  жить? И жизни смысл каков?

Когда томится  мысль под тяжестью оков

И от народных глаз скрывается во мглу.

А. Шенье

       Жила-была  девочка. Папа ее был гравером, а из семи его детей выжила  она одна. Такой была тогда  детская смертность. В 9 лет она  прочла Плутарха, плакала над  Торквато Тассо, лучше всех  в приходской школе отвечала "Песнь  песней". Читала Вольтера, Рейналя,  Мабли и Руссо. Вместе с Руссо  она верила, что человек добр  по своей природе, и лишь  уродливое общество делает его  жестоким и злым.

       "В моем чтении на меня  производили особое впечатление  борцы против неравенства. Когда  я присутствовала при выезде  королевы, я с болью чувствовала  всю противоположность между  этой азиатской роскошью и  бедностью униженного народа, который  сам оплачивает это отказом  от самого необходимого".

Рис. 6. Портрет г-жи де Ролан (худ. Аделаида Лабий-Гийар)

       Девушка,  которую звали Манон-Жанна, пока  не пришла еще революция, читала  астрономию, физику, химию, математику, историю. Ведь это был век  разума, век энциклопедистов. Она  вышла замуж за "философа Ролана  де ла Платиера"; он не был  дворянином, но имел доходное  имение и пост инспектора мануфактур. У супругов родилась дочь Евдора. В 1789 году Ролана избрали в  Учредительное собрание. Революция  началась.

       В Париже  к мадам Ролан приходят депутаты, революционеры. Бриссо, Петион, Бюзо, Боск, Робеспьер - все бывают в  ее салоне. Все обсуждают - как  жить Франции? Как устроить  ее наилучшим образом? 

       В июне 1775 г. умерла её мать; она осталась  одна в доме своего отца, где  вместе со второй его женой  водворился беспорядок.

       В это  время ей попала в руки «Новая  Элоиза» Руссо. Чтение этой  книги произвело на неё такое  же впечатление, как Плутарх.  «Плутарх, — говорит она, —  подготовил меня стать республиканкой…  Он вдохнул в меня настоящий  энтузиазм общественной добродетели  и свободы. Руссо показал мне  семейное счастье, к которому  я могла стремиться». Она стала  писать, озаглавив свои писания  «Oeuvres de loisir et réfléxions diverses», и написала  сочинение на тему, предложенную  безансонской академией: «Каким  образом воспитание женщин может  способствовать улучшению человечества»,  — но премии не получила, как  и другие соискатели. В своём  рассуждении она больше говорила  по поводу вопроса, чем о  самом разрешении его. Улучшить  людей она считала возможным  с помощью лучшего образа правления  и хороших законов.

Рис. 7. М-м Ролан в Консьержери

       Познакомившись  с Роланом, она вышла за него  замуж (1780), но никогда не любила  его. Ей казалось прекрасным  принести себя в жертву счастью  человека, посвятившего себя добру.  Её брак был подражанием браку  Элоизы с Вольмаром. Одаренная  большим умом, прекрасно образованная, красивая, Ролан стала талантливой  помощницей мужа и направляла, в сущности, всю его деятельность. Она была властным и обаятельным  организатором кружков; впоследствии  монтаньяры называли её дом  «бюро общественного мнения».  Ролан пробыла с мужем в  Амьене четыре года, помогая ему  работать над «Новой Энциклопедией», статьи которой, относящиеся к  торговле, были составлены ею.

       Когда  Ролан переехала в Лион, она  занялась благотворительностью, лечила  больных крестьян. Движение 1789 г.  охватило Ролан: она искренно  верила, что революция обновит  мир. Не зная личного счастья,  она полюбила революцию и стала  главой партии. Её называют единственным  мужчиной, которого выставила Жиронда.  Её салон стал блестящим очагом  революции. Четыре раза в неделю  здесь сходились Бриссо, Петион, Бюзо, Робеспьер. После закрытия учредительного собрания Ролан оставила, вместе с мужем, Париж, но переписывалась с Робеспьером и Бюзо.

       Когда  её муж был назначен министром,  она получила большое влияние  на дела и убедила мужа не  доверять придворному миру и  королю, «цель которого — усыпить  министров». Бриссо, Кондорсе, Верньо, Жансонне, Гаде, Бюзо были настроены  ею против короля. Она разгадала  легкомыслие Дюмурье и вооружала  против него жирондистов. Под  её влиянием военный министр  Серван предложил национальному  собранию, без полномочия короля  и без согласия совета, собрать  вокруг Парижа 20 тысяч солдат. После  отставки Ролана центр жирондистов  перенёсся из министерства в  тесный кружок Ролан, куда вступил  и Барбару. Вместе с нею он  разрабатывал мысль о федеративной  республике. В это же время  с Ролан старался сблизиться  и Дантон.

Рис. 8. М-м Ролан на гильотине: "О Свобода!.."

       Ролан  деятельно подготавливала восстание  10 августа; у неё сходились  Барбару и Ребеки для обсуждения  дальнейших действий. Восстановленное  жирондистское министерство не  совсем нравилось Ролан: она  мечтала о таком совете министров,  который был бы составлен из  твёрдых, умеренных, неподкупных  республиканцев. Между тем отношения  между жирондистами и якобинцами  сделались прямо враждебными.  Робеспьер перестал бывать у  неё. Когда началась борьба  партий, Ролан составляла письма  к департаментам, к Конвенту, вдохновляя  жирондистов-писателей против Марата, побудила Луве к нападениям  на Робеспьера. Шабо составил  против неё ряд обвинений, указывая  на её сношения с Нарбонном,  Малуэ и другими роялистами. Ролан  была вызвана Конвентом для  объяснений, но оправдана.

       С гибелью  жирондистов связана и судьба  Ролан. Она хотела защитить  мужа в Конвенте, когда было  отдано распоряжение арестовать  его, но сама была арестована. В тюрьме она написала свои  знаменитые «Мемуары» («Mémoires de madame Roland», новое издание С. A. Doban, с  портретом Ролан и автографом, Париж, 1864), в которых вполне отразилась  её чистая душа и её республиканские  взгляды. По своей откровенности  они напоминают «Les confessions» Руссо. 8 ноября 1793 г. Ролан предстала  перед революционным трибуналом, а 9-го была казнена. На эшафоте  она воскликнула: «Какие преступления  совершаются во имя свободы!».

       Мемуары  её сохранил натуралист Боск  и опубликовал впервые после  9 термидора под заглавием: «Appel à l’impartiale postérité». Мемуары переведены  на русский язык: «Личные мемуары  г-жи Ролан» (СПб., 1893, издание исторического  общества при СПб. университете).

Глава 3. «Красная амазонка» Теруань – Жанна  Д’арк Французской Революции

       Собственное  имя нашей следующей воинствующей девицы — Анна Теруань. Её называли «Мессалиной французской революции», которая была всего лишь большой поклонницей республиканского строя и часто выступала на площадях и в клубах перед якобинцами. Представляла она собой сентиментально-показную, театральную сторону революции, как о ней писали многие историки.

       Эту  пылкую особу, знаменитую как и своими любовными похождениями, так и революционной деятельностью, которая родилась в Люксембурге, в маленькой деревушке Маркур, звали, не постесняюсь достоверно назвать, - Анн-Жозефа де Теруань.

       И прежде чем вступить на политическую стезю Франции, эта будущая амазонка вела бурную и довольно обеспеченную жизнь содержанки, а началось всё для неё в тот день, когда она стирала бельё в Маасе, распевая народную песенку. Молодой англичанин, милорд Спайнстер, проезжавший по мосту, увидел её, пришёл в восторг и решил немедленно познакомиться. Он сказал, что восхищён её голосом, внимательно разглядывая при этом молодую грудь, выглядывавшую из корсажа.

       А героиня наша обладала как раз-таки покладистым нравом. Узнав, с кем имеет дело, она с радостью последовала за англичанином в Лондон, где начала учиться музыке и пению. В Англии она появлялась со своим любовником в самых сомнительных местах.

       Через  некоторое время Теруань захотелось  побывать во Франции. Спайнстер  увёз её в Париж, где любовники  продолжали весёлую жизнь. На  одной из оргий молодая женщина  встретила шевалье Дубле, маркиза  де Персан, и стала его любовницей.

       Став  содержанкой сразу двоих мужчин, Теруань сняла дом, завела многочисленную  прислугу, наняла экипажи, купила  меха и взяла имя Кампинадос. В 1785 году она завела третьего  любовника, тенора Дакомо Давида, и решила ехать вместе с  ним на концерты в Италию. Но  певец, едва не потерявший голос  после бурной ночи любви, поспешно  покинул Францию, чтобы вырваться  из её жадных объятий.

Рис. 9. Теруань де Мерикур

       Разочарованная, Теруань вернулась со Спайнстером  в Англию, где возобновились их  ночные развлечения. Иногда она  изматывала десятерых, самых сильных  мужчин за вечер. Этот бурный  темперамент правил лондонскими  ночами целых два года.

       В 1786 году обожавшая музыку Теруань  стала любовницей тенора Тендуччи, по которому сходили с ума  все женщины Европы. У этого  певца был более сильный голос,  чем у Джакомо Давида. Однако  он тоже беспокоился о своём  верхнем «до», поэтому после каждого «любовного дуэта» вскакивал и делал несколько рулад. Проверив таким образом состояние своих связок, он возвращался к Теруань, которая ждала его с блестящими глазами и влажным ртом.

       Проведя  вместе немало утомительных ночей,  любовники отправились в Италию, где Анн-Жозефа довольно скоро  стала любовницей банкира.

       Тендуччи, от которого осталась одна  тень, был счастлив, что у него  появился предлог избавиться  от этой «огненной самки». Он  сбежал в Геную, где начал  быстро набирать вес.

Рис. 10. Теруань де Мерикур  Анна Жозефа

       Предоставленная  самой себе, Теруань начала переходить  из одних рук в другие и  однажды вечером, ужасно уставшая, оказалась в объятиях незнакомого  обожателя, который «испортил  ей кровь»…

       В 1789 году, когда объявили о созыве  Генеральных штатов, Теруань была  в Неаполе. Подумав, что там  она сможет испытать такие  сильные эмоции, которые «погасят  сжигавший её огонь», Теруань  продала драгоценности и отправилась  в Париж.

      11 мая она  устроилась на улице Старых  Августинцев, решительно настроенная  «любить родину так же сильно, как она любила мужчин».

      Она сразу  же начала посещать сад Пале-Рояля,  бывший центром всех бурных  событий.

      В октябрьские  дни она начала посещать клубы,  а 10 января 1790 года открыла свой  собственный, назвав его «Друзья  закона». Там она могла рассуждать  на любые темы, входить в транс  и, по свидетельству историка, «вкушать удовольствия любви,  возбуждая себя несчастьями народа».

      Революция  доставляла Теруань де Мерикур  чувственное наслаждение…

      Февральским  утром 1790 года Теруань, в красном  костюме амазонки, отправилась в  Клуб кордельеров и попросила  провести её в зал заседаний.  Узнав её, часовой тут же открыл  дверь.

      Её приход  был встречен шумными приветствиями,  а Камилл Думелен, не утративший  витиеватости речи, воскликнул: «Царица  Савская навещает районного Соломона!»

      Теруань  улыбнулась и под вожделенными  взглядами членов клуба прошла  на трибуну. Она заговорила  страстным голосом, очень высокопарно:  «Меня привела к вам слава  о вашей мудрости, господа. Докажите  же, что вы мудры, как Соломон,  что именно вы должны построить  храм и торопитесь возвести  здание Национального собрания. Именно в этом заключается  смысл моих предложений».

      Но её  радость была недолгой. Уже на  следующий день пресса постаралась  внушить кордельерам более трезвый  взгляд на вещи. «Этот проект  смешон, — писали они. — В  тот момент, когда королевство  впало в полную нищету, нелепо  и преступно строить ещё один  дворец. Лучше использовать эти  деньги для помощи бедным. Мадемуазель  де Мерикур просто честолюбивая  куртизанка, желающая обратить на  себя внимание, а патриоты, проголосовавшие  за её проект, к сожалению, поддались  её чарам».

      Сексуальная  привлекательность прекрасной люксембуржки  поставила членов клуба в дурацкое  положение.

      Срочно  собравшись, они составили новый  документ, очень путаный, который  должен был удовлетворить и  окружающих, и их самих: «Собрание  поддержало выводы председательствующего,  предложившего проголосовать за  вынесение благодарности этой  прекрасной гражданке за её  инициативу; поскольку пушки Макона  доказали раз и навсегда, что  душа и ум женщин совершенно  равны мужским, невозможно запретить  им пользоваться ими; мадемуазель  Теруань и другие представительницы  женского пола могут вносить  любые предложения на благо  Родины; но по вопросам государственной  важности у мадемуазель де  Мерикур может быть только  совещательный голос. Это положение  не подлежит дальнейшему обсуждению».

       Удивительно,  но патриоты-республиканцы ссылались  в этом документе на религиозный  текст, чтобы доказать, что женщины  имеют право делать революцию…

       Раздосадованная  своей неудачей, Теруань решила  доказать насмешникам-патриотам  и издевавшимся над нею роялистам,  что с ней всё-таки придётся  считаться.

       И она  стала любовницей Дантона, Камилла  Демулена, Барнава, Популюса, Мирабо  и многих других законодателей.

       Это  был её собственный способ  стать «санкюлоткой»…

       В первые  годы после революции она была  очень популярна в Париже. Но  уже в конце 1790 года Теруань  де Мерикур, отвергавшая жестокость, стала неугодной. Было решено  арестовать её, но, вовремя предупреждённая,  она бежала в Голландию, а  оттуда в Люттих. Из Люттиха  и Кобленца тотчас стали поступать  на неё доносы австрийскому  правительству от эмигрантов, называвших  её «кровожадной гетерой, предводительницей  парижских людоедов».

       В январе 1791 года её арестовали и, продержав  несколько месяцев в тюрьме, выпустили  на свободу по личному распоряжению  короля Австрии Леопольда. Она  поспешила в Париж.

       В 1792 году Теруань де Мерикур была  так популярна в столице Франции,  что ей хотели даже дать  право присутствия в законодательном  собрании с совещательным голосом,  но предложение не прошло.

       В 1793 году она уже защищала партию  Жиронды. После одной из таких  пламенных речей в саду Тюильри  её окружили несколько женщин-якобинок  и подвергли мучительному наказанию  розгами. Теруань де Мерикур  сошла с ума, её поместили  в сумасшедший дом, где она  провела оставшуюся жизнь.

       Вот  такая вот неприятная судьба  сложилась у Теруань и после  стольких-то пережиток, врагу  не посоветуешь. Ну что ж,  почестей и хвалы ей, а нам  пора  перейти на деятельниц  других государств и далее  речь у нас пойдёт об  Американской  революции, а в частности к  центральной личности тех событий  – Деборе Сэмпсон.

Глава 4. Дебора Сэмпсон  – «кавалерист-девица» 

              В 1901 г. в США был создан Army Nurse Corps, и американки получили доступ к военной службе (на двадцать лет раньше, чем избирательные права). Во время Первой и Второй мировой войны представительницы «слабого пола» участвовали в боевых действиях, после чего с 1948 г. в США официально разрешили женщинам служить в вооруженных силах. В 1967 г. Конгресс принял законопроект о возможности для женщин получать генеральские и адмиральские звания. Поправка к Конституции 1972 г. запретила любую дискриминацию по признаку пола в профессиональной деятельности граждан США. С 1973 г. американская армия формируется на принципе добровольности, а с 1975 г. в военных академиях появились студентки. На сегодняшний день в вооруженных силах Америки служат около 200 тысяч женщин. Со времен испано-американской войны до настоящего времени в военных конфликтах приняли участие более полумиллиона американских женщин.