Скоморошество в средневековой руси
СОДЕРЖАНИЕ
Введение
Глава 1. Зарождение скоморошества на Руси
1.1. Кто такие скоморохи?
1.2. Первые упоминания о скоморохах на Руси
Глава 2. Скоморохи – универсальные артисты
2.1. Скоморохи - музыканты
2.2. Скоморохи - плясуны
2.3. Скоморохи – сказители
2.4. Скоморохи – дрессировщики зверей
2.5. Скоморохи – кудесники и знахари
Глава 3. Расцвет скоморошества в XVI – XVII веках
3.1. Разделение
скоморохов на оседлых и
3.2. Балаганные представления
Заключение
Список литературы
Введение
Данная курсовая работа посвящена изучению феномена скоморошества в культуре средневековой Руси. Смеховая культура, частью которой является творчество скоморохов, впервые стала предметом серьёзного научного изучения в работах М.М. Бахтина. На отечественном материале исследование в этом направлении предприняли Д.С. Лихачев, А.Н. Панченко в работе «Смеховой мир» Древней Руси. Она открыла новое направление в изучении русской средневековой культуры, воспринимавшейся до этого времени по преимуществу серьезной, религиозной. На сегодняшний день можно с уверенностью говорить о том, что наряду с официальной, сакральной культурой, зафиксированной в текстах, существовала народная, смеховая культура, восходившая к язычеству и оставшаяся по преимуществу не зафиксированной, так как она бытовала в повседневности.
К теме скоморошества отечественные ученые обращались под разными углами зрения. (Обзор литературы: перечислить основные работы и дать им краткую характеристику).
Цель
данной работы заключается в объединении
сведений, содержащихся в различных
источниках и построении более целостного
взгляда на явление скоморошества
в русской средневековой
Задачи работы заключаются в следующем:
- Выявить происхождение слова «скоморох» и время его включения в язык древней Руси.
- Определить роль, которая отводилась скоморохам в русском средневековом обществе.
- Охарактеризовать специфику творчества скоморохов как универсальных артистов.
- Проследить эволюцию скоморошества в культуре средневековой Руси.
Предмет исследования – феномен скоморошества в средневековой Руси. В роли объекта изучения выступают разнообразные источники: памятники древнерусской литературы, содержащие упоминания о скоморохах, фольклорные тексты, исторические документы, статьи и монографии, посвященные этой теме.
Новизна
работы заключается в объединении
разрозненных сведений и целостном
представлении феномена скоморошества
в средневековой Руси в рамках
культурологического
Методология
работы основана на использовании историко-
Глава 1. Зарождение скоморошества на Руси
- Кто такие «скоморохи»?
Что мы знаем
о скоморохах в первые века после
принятия христианства? Оговорка –
после принятия христианства – отнюдь
не случайна, так как узнать что-либо
о скоморохах в языческий период
при отсутствии источников нет никакой
возможности. Документы эти, вообще
малочисленные, ничего не говорят о
скоморохах. Но мы вовсе не лишены возможности
иметь представление о
Большая часть документов, дающих нам сведения о скоморохах, в том числе подавляющее большинство ранних, указывает на них как на участников различного рода празднеств, но не называет их при описании обрядов типа поминальных и похоронных. В «Поучении о казнях божиих» - одном из самых ранних документов с упоминанием о скоморохах – проповедник упрекает тех, кто вместо смирения и посещения церквей собирается на игрища. Вот интересующее нас место в переводе Б. А. Романова: «Но этими и другими способами вводит в обман дьявол, всякими хитростями отвращая нас от бога, трубами и скоморохами, гуслями и русалиями. Видим ведь игрища утоптанные, с такими толпами людей на них, что они давят друг друга, являя зрелище бесом задуманного действа, - а церкви стоят пусты; когда же приходит время молитвы, мало людей оказывается в церкви». В «Житии Феодосия Печерского» летописца Нестора говорится о веселье в княжеском дворце, участниками которого были певцы и музыканты – безусловно, скоморохи. Нестор, кроме того, дает основания считать, что подобные «игрища» были делом довольно распространенным, обычным.
Из другого отрывка того же жития, где рассказывается о стараниях бесов совратить Феодосия, мы видим, что смыл действий бесов заключается в том, чтобы заставить старца плясать под музыку в бубны бьющих и в сопели сопущих, т.е. опять же скоморохов. О том, что случилось бы, поддайся Феодосий соблазну, можно судить по рассказу о монахе Исакии из «Повести временных лет» под 1074 г. К этому Исакию подошли однажды два прекрасных юноши с сияющими, как солнце, ликами и сказали ему: «Исакий, мы ангелы, а там идет к тебе Христос, став на колени, поклонись ему». Он же не поняв, что это бесовское дело, и забыв перекреститься, встал и поклонился… Бесы же завопили: «Наш ты, Исакий, уже!» И сказал один из бесов, которого называли Христом: «Возьмите сопели, бубны и гусли и играйте, пусть наш Исакий спляшет». И грянули бесы в сопели и в гусли и в бубны, и стали Исакием играть. И, утомив его, оставили его едва живого и ушли, надругавшись над ним».
Характеристика,
которую давали скоморохам первые русские
христиане, интересна для нас
тем, что это было свидетельство
непосредственных очевидцев. Содержание
древнерусского скоморошества в
церковной доктрине целенаправленно
и сознательно искажалось, извращалось,
и, наконец, русские скоморохи были
уничтожены православной церковью, своими
посланиями подготовившей появление
противоскоморошеского указа
Во второй половине XIX века возникает новая трактовка скоморошества: «теория захожести» академика А.Н. Веселовского. Она утверждала, что скоморошество явление в основе своей не русское, что скоморохи в процессе своей профессиональной миграции «зашли» на Русь с запада, что они продукт греческой цивилизации. В этой теории мы имеем дело с представлением о скоморохах, прямо противоположным христианскому: оно отрицает его прямую принадлежность народной культуре Древней Руси.
Наверное, не
сознававшаяся самим А. Веселовским
церковность этой концепции сейчас
достаточно очевидна: история древнерусского
скоморошества едва ли не буквально
воспроизводит историю
Истолкование самого слова «скоморох» также стало аргументом в этой дискуссии. Все обозначенное этим словом воспринималось еще недавно как что-то совершенно несерьезное, примитивное, малодостойное, совсем не то, что обозначалось словом «фольклор».
Когда возникло более пристальное изучение явления, то у слова «скоморох» определилось несколько значений, причем их спектр достаточно велик: от итальянского «певучего вора» до греческого «начальника шуток».
Последующая гипотеза ищет причину появления на Руси скоморохов не вовне, а изнутри. Выдающаяся заслуга ее создания принадлежит профессору И.Д. Беляеву. В середине XIX века он исследовал феномен скоморошества и пришел к выводу о язычески-религиозном значении скоморошьих игр. В XI столетии обряды с их участием носили «более степенный характер». В XI столетии скоморохи были носителями возвышенного, прекрасного искусства, но когда «сознание о серьезном значении язычества утратилось, то и скоморохи образовались в личности комические, стали «глумцами».
Эта концепция оказала сильное влияние на последующих историков. А.А. Морозов также связывает появление скоморохов на Руси с принятием христианства, с возникновением условий, при которых язычество как культ было подорвано, но языческая обрядность продолжала существовать на началах двоеверия. Но куда делись языческое жречество и накопленные им профессиональные знания и приемы? Оно не исчезло, как не исчезло и язычество. Отправление прежних обрядов становится уже делом не святым, а бесовским, и сами волхвы превращаются в «бесов видимых», в скоморохов.
Трудно выйти из круга этой несомненно интересной и красивой концепции. Однако факты говорят о том, что ко времени принятия христианства скоморохи уже были явлениями вполне сложившимся, вполне развитым и в творческом, и в организационном отношении. В «Житии Феодосия» есть такой эпизод. Однажды Феодосий – игумен Киево-Печерского монастыря пришел в терем князя Святослава в то время, когда там шло веселье: «И се видит многих играющих перед ним. Кто гусельные гласы испускает, другой органные голоса, а иной и замарные писки творит и так все играют и веселятся, т.к. обычай такой есть перед князем». Феодосий стал ускорять князя, и тот, будто бы умилившись словам старца, велел каждый раз с его приходом прекращать забавы.
В этой связи коснемся слова «скоморох» - прежде всего его роли в именованиях. Слово «скоморох» является названием профессии и в то же время названием специализации (эти случаи мы различаем). Если это так, то проблем не должно возникать: человека, в именование которого введено слово «скоморох», и относим к скоморохам. А если мы имеем дело с прозвищем Скоморох? Безусловно, в некоторых именованиях такое содержание присутствует (выявлению его может способствовать лишь подсказка автора того или иного документа, и в одном случае она имеется: «Бориско Васильев сын, прозвище Скоморох» - Казань, 1646 г.). Во всех остальных случаях такого рода оговорок нет.
Допустим, однако, что перед нами прозвища, по неизвестным причинам не подчеркнутые в документах как таковые. Но и в этих случаях мы вправе отнести носителей подобных прозвищ к скоморохам, поскольку перед нами прозвания по профессии. В те времена на Руси сплошь и рядом кузнец слыл Кузнецом, мельник - Мельником, скоморох - Скоморохом и т.д. То же самое наблюдалось в Европе. И в XVI в., и ранее там были в ходу такие профессиональные прозвища, как Пфайфер (по отношению к дуднику, свирельнику), Лаутеншлагер (применительно к лютнисту) и другие. В Швеции данная традиция существовала вплоть до наших дней. Так, некоего шпильмана звали Юхан Арфа (конец ХIХ века). Это прозвище он получил от названия инструмента (никель-арфа), на котором играл; другой шпильман - Клас Юхан Арфист - жил во второй половине XIX в.; еще чаще шпильманов звали просто Шпильман Густав, Шпильман Оскар, Шпильман Пеле.
Как бы то ни было, вряд ли можно точно сказать, являлось слово «скоморох» прямым указанием на профессию человека или только прозвищем по профессии: ведь в рукописях ХV-ХVII веков все имена собственные пишутся со строчных букв. Эту особенность необходимо учитывать, встречаясь с написанием интересующего нас слова с заглавной буквы в публикациях писцовой и актовой документации. Итак, причисляя то или иное именование к числу скоморошьих, мы всякий раз руководствуемся общей логикой, а также косвенными свидетельствами. Они согласно говорят, что люди, профессионально занимавшиеся скоморошеством, издревле существовали на Руси наряду с кожевниками, рукавичниками, бочечниками. Ведь никому и в голову не приходит считать названия этих профессий только прозвищами. Думается, что скоморохи не должны быть исключением из данного правила. Профессия «скоморох» соединяла в себе ряд как мужских, так и женских (точного разграничения пока нет) специализаций, которые, в свою очередь, дробились на разновидности: к настоящему времени мы располагаем сведениями о 20 специализациях.
Таким образом,
родовая профессия и
Любая из
скоморошьих специализаций
музыканту, но и изготовителю инструментов, наряду с этим - тому и
другому одновременно. В принципе так должно было происходить, но
веских доказательств на этот счет у нас нет. Известно лишь, например, что
москвич, некий стрелец Прохор Еремеев, упомянутый в документах 1673 и 1675 гг. в связи с изготовлением барабанов, набата и ремонта литавр, назван «барабанным мастером», «мастером», «барабанщиком».
По некоторым версиям, слово «скоморох» связано этимологически с Востоком. И скоморохов, как видим, иногда называли соответствующим образом: «сурначей», «домрачей», «нефирь». Перечень продолжают «накрачей» и «трубачей» (это роднит их со скоморохами). И неудивительно, поскольку сурна, домра, накры, нефирь - музыкальные инструменты восточного происхождения.
Теперь обратимся к тем свидетельствам скоморохов о себе и своей профессии, которые содержатся в «Расспросных речах» и «Кабальных записях» ХVI-ХVII вв.
При всем различии формуляров названные документы имеют много общего. В частности, в них приводятся сведения о возрасте людей, их именованиях и месте рождения, внешнем облике и национальной принадлежности, семейном положении, профессиональных занятиях, а также о других деталях, связанных с причинами составления того или иного документа. Одним словом, это фрагменты, а то и целые биографии многих тысяч простого люда.
Конечно, далеко не в каждой расспросной речи или кабальной записи главными действующими лицами оказывались скоморохи. Но, несмотря на это обстоятельство и на то, что наша работа с названными документами еще не завершена, мы таки располагаем следующими фактами.
Вот расспросная речь, составленная в г. Угличе в 1649 г.: «Остатка Кузьмин, в роспросе сказал: живет де он на Угличе на посаде, в Троицкой слободе. Кормится скоморошеством. Оброк дает в монастырь».
В соответствии
с формуляром распроссных речей
и кабальных записей фразу
«кормится скоморошеством»
Как раз об этом упоминает некий скоморох Васька в кабальной записи 1648 г.: «Я, именем Васька, сын крестьянской государевой волости Шуйские (Шунской погост в Заонежье), вольной человек, пашни де подо мной не было с молодых дней, после отца своего бродил во многих местех и выучился веселому промыслу скоморошеству, а ныне бил челом в холопи Антону Дружинину».
Понятие
«выучился» не нуждается в комментариях.
Однако его смысл еще более
обнажится, если вспомним, что говорил
о «скоморошьей науке» мифический скоморох,
состязавшийся с жидовским
Возвращаясь к расспросной речи, отметим, что скоморох конкретизирует название своей профессии, определив ее «веселым промыслом». То есть скоморох уподобляет свою профессию тем промысловым занятиям, каковых существовало тогда множество. Это, например, промыслы деревообрабатывающий, извозный, кузнечный, овчинный, отхожий, ткацкий и другие. Коль скоро занимавшиеся тем же рудяным промыслом должны были очищать рудоносные земли от леса, обрабатывать «железную землю», приготовлять уголь, строить домницу и оборудовать ее, класть доменную печь и только потом уже плавить руду, то и веселый промысел требовал от скоморохов соответствующей подготовки, оснастки и всего того, что обеспечивало выход «скоморошьей продукции» - игру. И если в металлоизделиях нуждались все, то и в веселье - тоже.
Сделаем
выводы. Представители специализации
«скоморох» отдавали себе отчет в
том, что владеют
Скоморохи
органично вписывались в
- Первые упоминания о скоморохах на Руси
Известно, что впервые слово «скоморох» встречается в «Повести временных лет» под 1068 г. В связи с этим часто первое упоминание о скоморохах относят именно к 1068г., что является явным недоразумением.
Автором «Повести временных лет» считается Нестор – киево-печерский монах. Годы наиболее активной его творческой деятельности приходятся на последние десятилетия XI в. и начало XII в. «Повесть» была его последним сочинением и создавалась уже в XII в., так что если бы первое упоминание слова «скоморох» принадлежало Нестору, то факт этот надо было бы датировать началом XII в., а то, что оно отнесено к описанию событий под 1068 г., в данном случае значения не имеет. Но первенство в употреблении этого слова принадлежит Нестору. Оно имеется также в так называемом «Поучении о казнях божиих», включенном в летопись под 1068 г. В этом году русские князья Изяслав, Святослав и Всеволод потерпели поражение от половцев на реке Альте. И вот вслед за сообщением о поражении, разрывая ткань повествования, поместилось «Поучение». Общий смысл и самого «Поучения» и появления его в летописи именно вслед за сообщением о поражении русских дружин в том, что и поражение и последующее за ним нашествие «поганых» стало казнью божьей за грехи, в число которых включено и увлечение скоморохами, музыкой, гуляньями в ущерб посещению церквей и молитвам.
Но и автор «Поучения» не был первым человеком, употребившим слово «скоморох». Как и составители летописных сводов, он имел перед собой образец и источник. Им является «Слово о ведре и казнях божиих» из «Симеонова Златоструя», это неопровержимо доказано И. И. Срезневским. В опубликованном им же источнике мы встречаем слово «скоморох» в том же контексте, что и в «Поучении» и, следовательно, в «Повести временных лет» и в «Поучении о казнях божиих», было употреблено составителем «Симеонова Златоструя» и, как можно предположить, задолго до 1068 г. Раннее употребление слова «скоморох» в древней славянской письменности надо искать у первых переводчиков-славян, живших в Болгарии.
Вывод
этот был бы слишком
Если
в отношении последнего памятника
мы не можем указать точное время
перевода, то в отношении еще одного
документа со словом «скоморох» это
можно сделать. Имеется в виду
«Хроника» византийского
Итак, впервые в древнеславянских памятниках слово «скоморох» стало употребляться в Болгарии, и вероятнее всего, в годы правления царя Симеона (893 - 927). Интересующее нас слово пришло на Русь в XI в. в произведениях, переведенных за ее пределами. Как же оно у нас приживалось?
Мы уже видели, что в XI в. или в самом начале XII в. его употребили по крайней мере три русских писателя – автор «Поучения о казнях божиих», составитель «Начального летописного свода» и Нестор в «Плвести временных лет». У нас нет сведений о том, что слово «скоморох» употреблялось в XII в. кем-либо кроме Нестора, разве что переписчиками упомянутых произведений. Но зато XIII в. дает сразу несколько таких случаев. Первый из них – в «Житии святого Нифонта Константиноградского» в рукописи, которую И. И. Срезневский датирует первой половиной XIII в. затем в «Рязанской Кормчей» и в «Книге, нарицаемой Изборник». Все три памятника – переводы с греческого.
Известен и еще один случай употребления нашего слова в XIII в. и, кажется, на этот раз в чисто русском памятнике. Это «Поучение зарубского черноризца Георгия», которое в рукописи носит название «От грешного Георгия черноризца Зарубской пещеры поучение к духовному чаду». Составлено оно на материале современной автору действительности, которая и была единственным его источником. Поэтому и факту употребления слова «скоморох» в этом произведении мы придаем особое значение.
Прежде это слово употреблялось только в памятниках переводных, а если употреблялось в русских, то как следствие переводных. «Поучение зарубского черноризца» свидетельствует о том, что к этому времени – последние десятилетия XIII в. – слово «скоморох» стало настолько известным и привычным, что появилась возможность употребить его без непосредственного влияния извне.
В этой связи интересно вернуться к Нестору. Он, конечно, отлично понимал слово «скоморох» еще до того, как написал его в «Повести временных лет». Ведь он наверняка хорошо знал «Начальный летописный свод», да и «Поучение о казнях божиих» тоже, ведь оно было написано если и не Феодосием, то уж обязательно кем-то в стенах Киево-Печерского монастыря, где жил и работал Нестор. Помня, кроме того, начитанность этого писателя, вполне можно предположить, что он знал «Слово о ведре и казнях божиих», так как оно непременно было в библиотеке монастыря. Однако всего этого Нестору оказалось недостаточным, чтобы употребить слово «скоморох» в своих собственных произведениях, написанных до «Повести временных лет», да и в собственных рассуждениях в «Повести», хотя поводов для этого было достаточно. Следовательно, во времена Нестора слово «скоморох» не имело на Руси прочных корней.
Какими же словами он пользовался в тех случаях, когда вполне уместно было бы употребить слово «скоморох»? Рассмотрим известное место из его «Жития Феодосия». Мы уже вспоминали этот эпизод, когда Феодосий пришел в терем князя Святослава в то время, когда там шло веселье. Благочестивый старец смутился, но не ушел, а сел рядом с князем, демонстративно избегая смотреть на веселящихся, а потом произнес: «то ли будет на оном свете». Князь умилился словам старца, будто бы даже «мало» прослезился и велел прекратить забавы. С тех пор веселье всегда прекращалось, когда приходил Феодосий. Нестор не дает подробного описания происходившего у князя, но в целом ясно: перед князем выступали певцы и музыканты, давалось нечто вроде представления.
Без сомнения,
главными участниками этого
Итак, слово «скоморох» пришло к нам вместе с первыми переводами на древнеславянский язык и, по крайней мере, до конца XIII в. русскими писателями широко не употреблялось; вместо него писатели и переводчики на Руси употребляли другие слова, притом количество их весьма велико. Наиболее близкими ему по значению надо признать слова: «игрец», «глумец», или «глумотворец» и «шпильман». Кроме того, слову «скоморох» близки слова: «прелестник», «смехотворец» и в фольклоре - «веселый».
Первое упоминание о скоморохах хронологически совпадает с временем появления фресок Софийского собора в Киеве, как известно, изображающих скоморошьи (ипподромные) представления. На Киево-Софийских фресках изображен ипподром, князь, княгиня, смотрящие на представление, которое состояло в игре на музыкальных инструментах, борьбе с ряжеными, конных ристаниях, акробатических упражнениях, пляске и пр. Эта старинная фреска Софийского Собора в Киеве, относимая к 1073 г. изображает игроков на флейте, на длинных трубах, на арфообразном и гитаровидном инструментах, наконец, на тарелках. Флейтист и тарелочник изображены, кроме того, пляшущими. Придворная обстановка требовала, конечно, возможного блеска, и музыканты-плясуны и потешники, изображенные на фреске Софийского собора, вероятно, заимствованы были от византийского двора.
Глава 2. Скоморохи – универсальные артисты
2.1. Скоморохи – музыканты
В чем же заключалась доставлявшаяся скоморохами народу утеха? Ответ на этот вопрос дают многочисленные исторические памятники, народные песни и поговорки, а также наши былины, в которых скоморохи являются в большинстве случаев еще в древнейшем своем образе, в виде гусельников. Последние играют на своих «звончатыхъ» или «яровчатыхъ» гуслях и поют песни, а иногда и пляшут для развлечения слушателей; по одиночке или толпами, облекаясь в особое «скоморошье платье», они посещают пиры, княжеские или частные, и народные праздники, присутствуют на свадьбах, всюду внося удовольствие и веселье.
Таким гусельником, призываемым в дома для утехи слушателей, и был первоначально герой былин, Садко, сделавшийся потом богатым гостем (купцом); сперва Садко не имел другого имущества, кроме гуслей, с которыми и ходил по пирам; когда же его не звали на пир, он скучал без дела:
А прежде у Садке имущества не было:
Одни были гусли яровчаты.
По пирамъ ходилъ — игралъ Садке.
Садке день не зовутъ на почестенъ пиръ.
Другой не зовутъ на почестенъ пиръ,
И третiй не зовутъ на почестенъ пиръ,
Потом Садке соскучился.
Садко отправляется к Ильменю-озеру, играет на его берегу и приводит в восторг морского царя, который обещает ему счастье и богатство. Как вернулся Садко от Ильмень-озера, позвали Садко на почестен пир.
Имеются разные
свидетельства о зазывании