Федеральное агентство по высшему образованию  Российской Федерации

государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Челябинский государственный университет

Факультет лингвистики и перевода

Кафедра общего и романского языкознания 
 
 
 

Курсовая  работа

CЛЕНГ МОЛОДЕЖИ, ЗАНИМАЮЩЕЙСЯ ЭКСТРЕМАЛЬНЫМИ ВИДАМИ СПОРТА 
 
 
 
 
 
 

Выполнил:

студент 2 курса группы ЛПА 201

факультета  лингвистики и перевода

Камалов А. К.

Научный руководитель:

кандидат  филологических наук

Сборошенко К. В. 
 
 
 
 

Челябинск 2010

ОГЛАВЛЕНИЕ 

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ «СУБКУЛЬТУРА»

1. Определение понятий «экстрим» и «субкультура экстремалов»
2. Особенности субкультуры экстремалов

Выводы

ГЛАВА 2. ПОНЯТИЕ «СЛЕНГ», ЕГО ХАРАКТЕРИСТИКА И ОСОБЕННОСТИ

1. Особенности молодежного сленга
2. Особенности сленга экстремалов
3. Факторы, влияющие на развитие сленга экстремалов

Выводы

ПРИЛОЖЕНИЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

ВВЕДЕНИЕ

      Судьба  русского языка – тема, которая  не оставляет равнодушным ни единого  филолога и лингвиста. Ни для кого не секрет, что наш язык претерпевает изменения буквально «на наших  устах». Радоваться или печалиться этому явлению? Пытаться что либо изменить или безучастно мириться с этим?

      Актуальность  данной работы определяется неослабевающим интересом современных лингвистов к изменениям, происходящим в языке. В поле зрения современной лингвистической науки все чаще оказывается сленг.

     Объектом исследования является современный сленг экстремалов как одной из некодифицированных форм существования современного русского языка.

     Предметом изучения являются основные и второстепенные способы номинации современного сленга данной субкультуры.

    Материалом  исследования послужили труды американского психолога Уитмера Лайтнера, знаменитого исследователя сленга Эрика Партриджа, автора одного из наиболее популярных словарей сленга Стюарта Флекснера и многих других ученых, а также свой собственный опыт.

     Задачи  предложенной работы сводятся к комплексному описанию  сленга молодежи, занимающейся экстремальными видами спорта, выявление его различных признаков, описание особенностей, установление значений сленговых единиц и выражений, определение источников пополнения сленга и способов сленгообразования.

Целью нашей работы будет выявление сленга экстремалов, как отдельной языковой единицы, самостоятельно функционирующей в языке. Для достижения цели потребовалось решить ряд следующих задач:

• определить объём и содержание понятия "сленг";
• определить место сленга молодежи, занимающейся экстремальными видами спорта в системе современного русского языка;
• установить корпус лексических и фразеологических единиц, наиболее употребляемых в речи данной субкультуры;

      В приложении приводится глоссарий сленга экстремалов. 

     Проблемой сленга занимались такие ученые, как  Гальперин И.Р., Ч. Фриз Э. Партридж, У. Лайтнер и многие другие. 

     Структура работы следующая: две главы, выводы к ним, заключение

     В 1 главе дается определение понятия «субкультура», рассказывается об особенностях субкультуры экстремалов. В конце представлены выводы, сделанные по главе.

     2 глава содержит определение понятия «сленг», рассказывается об особенностях сленга в частности сленга субкультуры экстремалов, о его сходстве с понятием «жаргон» и о факторах, влияющих на развитие сленга экстремалов в России. В конце представлены выводы, сделанные по главе

     В заключении подводится общий итог по всем главам и дается оценка некоторым  проблемам употребления сленга экстремалов в нашей стране. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ «СУБКУЛЬТУРА»

Понятие «субкультура» сформировалось в результате осознания неоднородности культурного пространства, ставшей особенно очевидной в урбанизированном обществе. Прежде под «культурою» понималась господствующая этическая, эстетическая, мировоззренческая система - профессиональная, поддерживаемая элитами и исходящая от элит, получавшая сакральное подкрепление. Все, что за ее пределами, - область профанного, бытового, - лишалось статуса «культуры».

Хотя появление термина «субкультура» в научной литературе возводят к 30-м гг. ХХ в., настоящее распространение он получил в 1960-70-х гг., в связи с исследованиями молодежных движений. Поначалу на первый план выступает приставка “sub” (т.е. “под-”), обозначая скрытые, неофициальные культурные пласты, подстилающие “дневную поверхность” господствующей культуры. Это понятие использовалось в ряду таких, как subterranean culture (подземная культура) и underground (подполье). Просматривается и привычное восприятие неинституциональных культурных явлений как низовых – в противоположность “высокой” официальной культуре. В том же контексте ( в применении к идеологии и практике молодежного протеста против ценностей общества потребления, трудовой этики и технократической цивилизации) использовалось и понятие “контр-культура”, определявшее идеологию молодежи как разрушающую всякую культуру вообще, противостоящую культуре как таковой. Отсюда видно, что понятие «субкультура» первоначально обозначало явления, воспринимавшиеся как не- или вне-культурные. Со временем, однако, оно получило иной смысл.

Эстетика, этика, идеология молодежных сообществ  получила признание как особая “молодежная  культура”. Обнаружилось существование  и других культур (напр., детской), отличающихся от официальной, но вполне реальных, со своими нормативными и символическими характеристиками. Это придало новую жизнь понятию “субкультуры”, впрочем, в несколько измененном значении. Теперь оно прочитывается как обозначение «подсистемы» культуры, указывая на мультикультурный характер современного общества.

В таком прочтении  концепция «субкультуры» оказалась чрезвычайно плодотворной как в научно-эвристическом (программа описания различных сегментов и вариаций культуры), так и в практически-прикладном отношении. С этим последним связан ряд ее модификаций, среди которых в последнее десятилетие наиболее актуальна, пожалуй, концепция «жизненных стилей» (life styles) , под которыми понимаются особенности идеологии, социальной психологии, потребительского поведения, языка и символики, в целом образа жизни, - характерные для различных социальных групп. Изучение “жизненных стилей” ориентировано в первую очередь на моделирование потребительского поведения их представителей. Впрочем, идеологические аспекты стилей жизни находятся в поле интересов политиков и особенно их имиджмейкеров. Еще более очевиден социальный заказчик изучения общественных движений, на практике делающего упор на организационных аспектах этих движений, средствах и возможностях мобилизации ресурсов, мониторинге властных устремлений и проч.

Определение понятия  «субкультура» затруднено именно из-за фундаментальности лежащего в его основе понятия “культуры” и существования огромного множества его определений. Не имея возможности их подробного анализа и даже перечисления в рамках этой статьи, мы остановимся на определении, которое считаем наиболее операциональным (как средство сбора и описания эмпирических данных по конкретным субкультурам).

Прежде всего  приставка «суб-» в современном контексте, как мы говорили уже, подразумевает, что речь идет о подсистеме культуры как целого. Субкультура не представляет собою самостоятельного целого. Ее культурный код формируется в рамках более общей системы, определяющей основу данной цивилизации и целостность данного социума (ее мы и обозначаем словом «культура»). Субкультуры, как ее подсистемы, опираются на ее культурный код (общий для большинства их и обеспечивающей их взаимопонимание), а кроме того, ориентированы на постоянный диалог с нею. Этот диалог может принимать формы «обновления культуры», ее «развития», «восстановления традиций» – или “противостояния”, «разрушения» и проч., но он необходимый элемент самосознания и самоопределения субкультур. Каждая из них определяется, прежде всего, по отношению к Культуре (господствующей, общепринятой, материнской и т.п.), противопоставляя ей свои нормы и ценности, либо черпая в ней обоснования этих норм. 
 
 

3. Определение понятий «экстрим» и «субкультура экстремалов»

Экстрим (от англ. extreme — противоположный, обладающий высокой степенью, чрезмерный, особенный) — выдающиеся, экстраординарные действия, как правило, связанные с опасностью для жизни, особое побуждение души и тела выбрасывать как можно больше адреналина и эмоций, словом, это состояние «на грани». Экстрим - это риск, но благородный, это одновременный выплеск позитивных и негативных эмоций, это осознание собственного величия или бессилия. 

Некоторые современные  виды спорта, которые стали продвигаться в мире с 50-х годов XX века, постепенно стало принято называть экстремальными. К таким видам спорта относятся BMX, триал, скейтбординг, сноубординг, парашютизм, скалолазание, спелеология, роуп-джампинг. Экстремальные виды спорта появляются на свет каждый день. Их характеризует высокая степень опасности для жизни и здоровья спортсмена, большое количество акробатических трюков, высокий уровень адреналина, который выделяется у спортсмена во время занятия спортом. 

4. Особенности субкультуры экстремалов

Так уж сложилось, что экстремал ассоциируется с широкими джинсами, свободной футболкой и «балахоном», кепкой, кедами, лохматыми волосами и шальным взглядом. Однако, при более близком знакомстве с ними понимаешь, что это зачастую не так. 
 
Ни в коем случае не надо думать, что экстремалы – это такая большая дружная «команда». Иногда среди них возникают различные конфликтные ситуации. Например, между агрессив-роллерами и скейтерами, между ВМХ-ерами и МТВ-шниками и т. д. Как правило, столкновения носят не силовой характер (хотя и такое встречается). В основном, дело ограничивается словесными баталиями, особенно на интернет- форумах, и конечным разграничением территорий тусовок. 
 
Главными поводами для конфликтов становятся выяснения, чей вид «круче» и экстремальнее, или же негодование по поводу испорченных объектов для катания (лестниц, парапетов). Но в целом многие райдеры относятся друг к другу хорошо. Более того, практически нет ни одного, кто занимался бы исключительно одним экстремальным видом спорта, не попробовав себя в другом. 
 

Зачастую их воспринимают как бездельников, сорванцов, хулиганов, нарушителей общественного порядка, «безбашенных» и, честно сказать, ничего не стоящих подростков. Прохожие (чаще старшее поколение) и даже родители райдеров не понимают и не принимают такого увлечения. «Лучше бы они занялись образованием или каким-нибудь серьезным делом!» – негодуют они.

Во-первых, ими  движет желание получить «ни с чем несравнимые ощущения». Во-вторых, в экстриме реализуется стремление к совершенствованию, преодолению своих страхов, а также гордость за себя при выполнении различных трюков. Что скрывать, важное место занимает также «выпендреж» перед другими и желание выделиться. Совместные «тусовки» и «покатушки» формируют особую психологическую атмосферу, заряжают неповторимой энергетикой. 
 
Ещё одним важным доводом многие считают здоровье. Правда, на форумах иногда мелькают высказывания, что молодые люди катаются под действием различных наркотических и алкогольных средств, потому что это «не так страшно» или «так веселее». С этим можно поспорить, ведь экстремальные виды спорта предполагают максимальную сосредоточенность и контроль своего тела. Хотя нельзя отрицать, что после катания или от нечего делать райдеры собираются толпой, пьют пиво, обсуждают всё на свете, веселятся и шутят над прохожими.

Одной из мотиваций выбора экстремальных, а не традиционных видов спорта, является креативность первых. Есть определенный базовый набор трюков в каждой дисциплине, но главное заключается в возможности придумывать и изобретать собственные трюки и комбинации. В других видах спорта, будь то футбол, гимнастика, бег, плавание и т. д. существуют специальные секции и занятия, на которых опытный тренер обучает спортсменов основам. В городском экстриме такого нет. И, несмотря на то, что в настоящее время появляются всевозможные школы МТВ, скейтбординга и т. п., где любой желающий может познакомиться как с теорией, так и практикой, большинство предпочитает учиться на улице, изобретая что-то своё. 
 
Вот позиция одного из райдеров: «Очень многие пришли в мтб (думаю с остальным «экстримом» так же) из-за того, что там можно сделать ещё много нового, чего до тебя ещё никто не делал, но это самая малая часть. Здесь ты постоянно развиваешься, повышаешь технику, учишь что-то новое. тобою никто не командует, ты предоставлен сам себе! полная свобода. 
 
У некоторых может сложиться впечатление, что экстремалы просто намеренно делают всё не так, как все, назло всем, и особенно любят то, что делать не положено. Как бы бросают вызов обществу. Но, на самом деле, политические, идеологические мотивы ими просто не рассматриваются. Такой своеобразный «пофигизм». Экстремальные виды спорта – это не «против» и не «за» основную культуру. Многие катаются для себя, не задумываясь о противопоставлении традиционным видам спорта. 

Но есть и такие, кто четко разделяет экстрим и общепринятые нормы: «То, что идеи антиглобализма очень хорошо привязываются к увлечению экстримом, это понятно, – говорит один из представителей альтернативного спорта. – Экстрим, особенно городские его ответвления, вроде «стрита» – по сути дела тот же вандализм, что, например, граффити. Скандальность – один из его элементов. В общем – это игра против истэблишмента, хотя бы совсем никак не организованная». Но это – крайние взгляды фанатичных представителей. Несмотря не новизну и нестандартность, нельзя говорить о наличии выраженной политической стороны поведения экстремалов, как, скажем, у анархистов. 
 
Тем не менее, райдеры (или же, говоря метафорически, – дети улиц) вызывают постоянное беспокойство у общественности и властей, которое проявляется в неодобрительных отзывах со стороны прохожих, а также в «стычках» с правоохранительными органами. Главная проблема в том, что из-за различных трюков портятся памятники, перила, тротуары, лестницы и т. п. Кроме того, начинающие или слишком безрассудные райдеры иногда сбивают с ног прохожих, являются лишней головной болью для пожилых людей, водителей. (Здесь приходит на ум опыт некоторых стран, где есть специальные велосипедные дорожки). 
 
Кстати сказать, чрезмерная «непоседливость» осуждается и самими экстремалами, но многое и оправдывается ими. Например, «вечными врагами» байкеров являются работницы метрополитена, которые часто негодуют по поводу больших компаний велосипедистов, поэтому некое хулиганство и подшучивание над ними в среде экстремалов оправдывается и не считается дурным поступком. 
 
Одна из проблем городских экстремалов состоит в том, что им практически негде тренироваться: из парков и других общественных мест их гонят, специализированных мест очень мало, а крытые комплексы являются платными. Ситуация, конечно, меняется в лучшую сторону, но крайне медленно.

Порой можно  столкнуться с такой идеей, что экстрим-культура предполагает «уход» от реальности, преодоление инстинкта самосохранения и попытку коснуться «запредельного». Однако, всё не так. Или не совсем так. Экстрим – это достижение предела, развитие своих физических возможностей, это «уход» от пассивного существования, от «серости» и однообразия, к которому склонна основная часть общества. 
 
Да, опасность и рискованность многих трюков невольно наводят на мысль, что райдеры ― это люди, которым нечего терять в жизни, которые не боятся себя покалечить, не страшатся смерти. Но в действительности, не стремление к смерти, а желание ощутить полноту жизни движет молодыми людьми. Экстремалы любят повеселиться, почудить. Никто не станет зря рисковать своей жизнью: «Любой человек прежде чем что-то сделать предварительно очень хорошо обдумывает. Никто никогда не прыгает „в никуда“. Кроме того все всегда носят защиту». 
 
Разобравшись с тем, что думают райдеры и как они относятся к обществу, нельзя не обратить внимания на то, как они говорят. Речь экстремалов наполнена жаргонными терминами, связанными с конкретным родом занятий. Это названия направлений, дисциплин экстремального спорта, средств катания, их деталей и многое другое. Но кроме специализированных слов есть огромнейший пласт экстремального сленга. Являясь некой ячейкой в рамках молодёжной культуры, райдеры пользуются многими распространенными словами: кайф, лажа, тусовка, прикид, зажигать. Но в основном, их речь настолько своеобразна, что иногда бывает трудно понять, о чем они говорят. Покатухи, дропы, випы, тапки, споты, позеры, доноры – лишь сотая часть их специфической речи. 
 
Экстремалы не только говорят своеобразно, но и ведут себя, порой так, что наблюдатели приходят в удивление, а иногда и откровенный ужас. Например, некоторые скейтеры, если что-то у них не получается, начинают истошно орать, пинать и с треском ломать свой скейт. Даже существует специальные понятия: фокус – для обозначения разламывания скейта, и фрикерство – для обозначения «трюков», во время которых происходит эта зрелищная процедура. Байкеры же иногда подстерегают пугливого прохожего и со всей скоростью проезжают рядом с ним, врезаясь в какой-нибудь столб или стену. Даже не поранившись, они начинают жутким голосом кричать, стонать, вконец приводя в замешательство прохожего. 

ВЫВОДЫ  К ПЕРВОЙ ГЛАВЕ

Главное, это  определенный стиль жизни. Экстремалы «катают», тусуются, веселятся, участвуют в соревнованиях, смотрят, обсуждают и создают свой экстрим – видео и экстрим – альбомы. Они пропагандируют и ведут активный образ жизни, гордятся тем, что отличаются от других. Как правило, слушают «позитивную», энергичную музыку и немаловажное место уделяют своему внешнему виду.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА 2. ПОНЯТИЕ «СЛЕНГ», ЕГО ХАРАКТЕРИСТИКА И ОСОБЕННОСТИ

    В настоящее время существует достаточно большое количество определений  сленга, зачастую противоречащих друг другу. Противоречия эти касаются, прежде всего, объема понятия «сленг»: спор идет, в частности, о том, включать ли в сленг одни лишь выразительные, ироничные слова, являющихся синонимами литературных эквивалентов, или же еще и всю нестандартную лексику, использование которой осуждается в кругу образованных людей.

    Обращает  на себя внимание, что термин «сленг»  чаще употребляется в англистике, хотя последнее время он активно  используется и в отношении русского языка. Нередко слово «сленг»  используются просто как синоним  слову «жаргон».

    Целесообразно начать с этимологии. Как известно, до сих пор в современной лингвистике  существуют сомнения относительно происхождения  слова «сленг». По одной из версий, английское slang происходит от sling («метать», «швырять»). В таких случаях вспоминают архаическое to sling one’s jaw – «говорить речи буйные и оскорбительные».

    Неизвестно, когда слово slang впервые появилось в Англии в устной речи. В письменном виде оно впервые зафиксировано в Англии в 18 веке. Тогда оно означало «оскорбление». Приблизительно в 1850 году этот термин стал использоваться шире, как обозначение «незаконной» просторечной лексики.

    Рассмотрим  некоторые из многочисленных научных  определений сленга.

    В российском языкознании чаще всего  приводится определение В.А. Хомякова: «Сленг – это относительно устойчивый для определенного периода, широко употребительный, стилистически маркированный (сниженный) лексический пласт (имена существительные, прилагательные и глаголы, обозначающие бытовые явления, предметы, процессы и признаки), компонент экспрессивного просторечия, входящего в литературный язык, весьма неоднородный по своим истокам, степени приближения к литературному стандарту, обладающий пейоративной экспрессией».

    Совсем  иная трактовка предлагается в «Словаре лингвистических терминов» О.С. Ахмановой: Сленг – 

    1. Разговорный вариант профессиональной  речи.

    2. Элементы разговорного варианта  той или иной профессиональной  или социальной группы, которые,  проникая в литературный язык  или вообще в речь людей,  не имеющих прямого отношения  к данной группе лиц, приобретают  в этих языках особую эмоционально-экспрессивную  окраску.

    Очевидно, в первой дефиниции сленг –  это просто ряд слов не-терминов, использующихся в терминологическом значении, вроде «дворник» или «запаска» у автомобилистов. Такие слова не годятся для официальной инструкции, но удобны для делового разговора профессионалов.

    Во  втором случае это уже нечто совершенно иное: перед нами слова, уже покинувшие профессиональную сферу и вышедшие «в свет». Вероятно, в качестве примера  можно было бы привести «шестерку»: в воровском мире одно из значений этого слова – «человек, прислуживающий ворам». В современном разговорном  русском языке «шестерка» – презрительное  обозначение любого незначительного  человека, возможно (но необязательно) с криминальными наклонностями. Очень важно еще одно отмеченное О.С. Ахмановой качество: все подобные слова ярко экспрессивны.

    Несколько иное решение предлагается в Энциклопедическом  словаре 1980 года. Здесь тоже два определения. 1. Сленг здесь – речь профессионально  обособленной группы в противоположность  литературному языку. 2. Это вариант  разговорной речи, не совпадающий  с нормой литературного языка.

    Отличается  от этих определений дефиниция Большого энциклопедического словаря 1998 г.: Сленг  – 

    1. То же, что жаргон (в отечественной  литературе преимущественно к  англоязычным странам). Как видим,  здесь сленг просто объявляется  синонимом жаргона, притом преимущественно  жаргона англоязычных стран.

    2. Совокупность жаргонизмов, составляющих  слой разговорной лексики, отражающей  грубо-фамильярное, иногда юмористическое  отношение к предмету речи. [Большой энциклопедический словарь 1998: 324]

    В отличие от некоторых других дефиниций, здесь подчеркивается грубость и  фамильярность сленгизмов. «Юмористическое отношение» не считается обязательным признаком сленга. Сленг здесь – часть жаргонного слоя лексики.

    «Словарь-справочник лингвистических терминов» 1985 г. просто ставит знак равенства между сленгом, жаргоном и арго: Сленг – слова  и выражения, употребляемые лицами определенных профессий или социальных прослоек. Сленг моряков, художников, ср. арго, жаргон. [Словарь-справочник лингвистических терминов 1985: 438]

    Такой разнобой в определении сленга дал  повод И.Р.Гальперину вообще отрицать сам факт существования сленга.

    К уже приведенным разнообразным  трактовкам сленга можно добавить столь  же разнообразные дефиниции английских филологов. Термин «сленг», отмечает известный  американский лингвист Ч. Фриз, настолько  расширил свое значение и применяется  для обозначения такого количества различных понятий, что крайне затруднительно провести разграничительную линию  между тем, что является сленгом, а что нет.

    Таким образом, можно констатировать, что, при всей своей популярности (а  может быть, именно благодаря ей), «сленг» в настоящее время терминологической точностью не обладает.

    Тем не менее, приведенные выше точки  зрения позволяют как-то обобщить его  наиболее существенные свойства.

    1. Сленг – это не литературная  лексика.

    2. Сленг – это лексика, возникающая  и употребляющаяся прежде всего в устной речи.

    3. Сленг – это эмоционально окрашенная  лексика.

    4. Сленг характеризуется более  или менее ярко выраженной  фамильярной окраской подавляющего  большинства слов и словосочетаний. Это свойство сленга ограничивает  стилистические границы его употребления.

    5. Фамильярная эмоциональная окраска  многих слов и выражений сленга  отличается большим разнообразием  оттенков (шутливая, ироническая, насмешливая,  пренебрежительная, презрительная,  грубая и даже вульгарная).

    6. В зависимости от сферы употребления  сленг можно подразделить на общеизвестный и общеупотребительный, и малоизвестный и узкоупотребительный.

    7. Многие слова и выражения сленга  непонятны или малопонятны для  основной массы населения (особенно  в период их возникновения  и перехода в более широкую  сферу употребления), потому что  они, прежде всего, связаны со своеобразной формой выражения – например, при многочисленных случаях переноса значения (фигурального употребления), столь характерного для сленга. Непонятность может также быть результатом того, что эти сленгизмы представляют собой заимствования из диалектов и жаргонов иностранных языков.

    8. Сленг включает в себя различные  слова и словосочетания, с помощью  которых люди могут отождествлять  себя с определенными социальными  и профессиональными группами. [Partridge 1979: 134]

    Сленг характеризуется некоторой социальной ограниченностью, но не определенной групповой, а интегрированной: он не имеет четкой социально-профессиональной ориентации, им могут пользоваться представители  разного социального и образовательного статуса, разных профессий и т.д. Поэтому можно отметить такую  черту сленга, как общеизвестность  и широкую употребительность («тусовка», «баксы» и мн. др.) 

Если  суммировать точки зрения различных  авторов и лингвистических школ о языковой сущности сленга, то можно  выделить следующие наиболее характерные  концепции:

1. Большинством исследователей сленг противопоставляется литературному языку, но в то же время одними авторами сленг отождествляется частично с жаргонизмами и профессионализмами, частично с диалектизмами и разговорным языком, другими отграничивается от профессионализмов, жаргонизмов, диалектизмов и т.п., при этом некоторые авторы считают сленг вульгарным, засоряющим язык, а некоторые понимают его как признак жизни и поступательного развития языка.

2. Сленг  рассматривается как сознательное, преднамеренное употребление элементов  словаря в чисто стилистических  целях для создания эффекта  новизны, для эмфазы и т.п., что  достигается путем использования  таких стилистических средств,  как метафора, литота, ономатопея  и др.

3. Сленг  трактуется в «психологическом»  аспекте, как продукт индивидуального  («духовного») творчества представителей  профессиональных группировок, служащий  языковым выражением общественного  сознания людей, принадлежащих  к той или иной среде. Сленгом должна называться та часть словарного состава языка, - считает И.Р. Гальперин, - которая будучи противопоставлена литературному словарю; не содержит вульгаризмов, жаргонизмов, профессионализмов и диалектизмов. [Гальперин 1956: 78]. Многие авторы усматривают в сленге живые факты словотворчества. Так, например, английский лингвист С. И. Хаякава называет сленг «поэзией повседневной жизни». Писатель Карл Сэндберг очень метко определил отношение к сленгу большинства американцев в 20 столетии: «Сленг - это язык, который снимает пиджак, сплевывает на ладони и принимается за работу». [Partridge 1979: 179]. Живые факторы словотворчества, прогрессивное явление в развитии и совершенствовании языка усматривают в сленге такие исследователи, как Э. Партридж, Дж.Б. Гриноу и Дж.Л. Киттридж, Г.Брэдли, Г. Уайлд и др. По определению О. Есперсена, сленг - это форма речи, которая обязана своим происхождением желанию человека отключиться от обычного языка, навязанного ему обществом. Г. Мак-Найт усматривает в сленге вид разговорной речи, создаваемой в целях внесения в неё свежести, новизны. Г. Фаулер называет сленг лексикой, являющейся результатом излюбленной игры молодых эксцентричных людей и заключающейся в забаве со словом и переименовании предметов и действий. Люди изобретают новые слова или же искажают или неправильно применяют старые слова, чтобы добиться новизны, в то время как другие подхватывают такие слова, чтобы не упустить удовольствия следовать за модой. С. Робертсон приходит к выводу, что под сленг подводятся совершенно разнородные явления, ничего общего с ним не имеющие и что сленг состоит из особых слов, изобретаемых отдельными людьми и непонятных всем членам общества. В нашем исследовании мы будем придерживаться той точки зрения, что сленг - это такие слова, словосочетания и фразеологизмы, которые могут употребляться широкими слоями носителей английского языка в их повседневном общении, но считаются ниже литературной нормы (т.е. ниже стилистических нейтральных слов литературного языка). Под термин «сленг» подводятся самые разные понятия, так что «крайне трудно провести разграничительную линию между тем, что является сленгом и что нет» [Судзиловский, 1973: 9]. Впервые этот термин стал употребляться в Англии примерно в середине 18 века и был тогда синонимичен термину «кент» (cant), обозначавшему специальный «язык» антиобщественных групп. По мнению Р. Спирса, само слово slang вышло из недр этого «языка». Одним из самоназваний которого оно и являлось [Spears 1982: 95]. Полстолетия спустя значение термина расширилось до полного совпадения со значением термина argot, которым обозначали особую лексику любой группы людей, связанных общим занятием или профессией. Со второй половины XIX века под сленгом понимали чаще всего речь социальных низов Англии и США. К концу прошлого века наметилось подразделение всех лексических пластов, противостоящих как литературному языку, так и диалектам, на три основные разновидности, обозначаемые терминами «сленг», «кент» и «жаргон». Сленг стал пониматься как социально не ограниченное, исключительно разговорное образование, состоящее либо из новых слов, либо из слов литературного вокабуляра, употребляемых в каком-либо особенном значении [Хомяков, 1971, 1980; Partridge, 1960; Mencken, 1963]. Распространившееся в дальнейшем не строгое употребление этого термина и привело к его деспециализации, в результате которой под него стали подводиться самые разнообразные функционально-стилистические и социолингвистические явления.