Сочетание умысла и неосторожности при совершении преступления
СОДЕРЖАНИЕ
ПЕРЕЧЕНЬ УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ…………………………………...3
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………
ГЛАВА I ИСТОРИЧЕСКОЕ
РАЗВИТИЕ И ЮРИДИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ ВИНЫ……………………………………………………………………
- Историческое развитие понимания вины……………………………………...6
- Понятие и содержание вины…………………………………………………..13
ГЛАВА II ФОРМЫ ВИНЫ……………………………………………………....17
2.1 Умышленная форма вины и ее виды………………………………………….17
2.2 Неосторожная форма
вины и ее виды……………………………………….
ГЛАВА III СЛОЖНАЯ ВИНА…………………………………………………..28
3.1 Сочетание умысла и неосторожности при совершении преступления……..28
ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ…………………………..33
ПЕРЕЧЕНЬ УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ
- Нормативные акты
УК – Уголовный кодекс Республики Беларусь
УПК – Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь
- Прочие сокращения
ст. – статья
ч. - часть
ВВЕДЕНИЕ
Идея виновной ответственности является краеугольным камнем современного уголовного права. Но в таком случае необходимо дальнейшее осмысление феномена вины не только как родового понятия умысла и неосторожности, но и как предпосылки наступления уголовной ответственности. В то же время определение законодателем вины через ее формы в виде умысла и неосторожности предполагает, что установление вины возможно исключительно посредством констатации в содеянном умысла или неосторожности, в связи с чем точное уяснение содержания данных понятий имеет чрезвычайно важное значение, поскольку от избранного подхода к их пониманию будет зависеть уголовно-правовая оценка деяния субъекта как преступного или непреступного.
В ряде случаев квалификация содеянного обусловливается тем, с какой формой вины совершено деяние. Наконец, устанавливая круг деяний, являющихся преступными, и их уголовно-правовые последствия, уголовный закон, бесспорно, учитывает при этом и форму вины, а потому не вызывает сомнений, что значение института вины для квалификации преступлений и определения уголовно-правовых последствий их совершения исключительно велико.
Целью настоящей работы является исследование исторического развития и юридического понятия вины, а также рассмотрение проблемных вопросов вины в белорусском уголовном праве.
Для достижения указанной цели поставлены следующие задачи:
- рассмотрение исторического развития понимания вины;
- определение содержания понятия вины;
- рассмотрения форм и видов вины;
- рассмотрение проблем назначения наказания при различных формах и идах вины;
- рассмотрение вопросов ответственности за преступления с двумя формами вины;
- предложить пути совершенствования законодательства.
В качестве методов исследования избраны метод сравнительного анализа, диалектический метод, анализ литературных источников. В процессе написания работы широко изучена периодическая литература соответствующего направления.
Работа состоит из введения, трех глав, первая и вторая главы разбиты на два раздела, заключения и списка использованных источников.
ГЛАВА 1 ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ЮРИДИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ ВИНЫ
1.1 Историческое развитие понимания вины
Вина (culpa, schuld, culpabilite) - это одна из наиболее используемых юридических категорий. Через такие юридические понятия, как вина, правонарушение, противоправность, раскрывается основополагающий институт права - институт юридической ответственности. Среди этих категорий вина занимает особое место.
Для наиболее полного понимания термина «вина» обратимся к истории вины в отечественном праве.
В Древней Руси при помощи юридической ответственности решались задачи удовлетворения пострадавшей стороны и возмещения ущерба. Ответственность по Русской Правде наступает за сам факт нанесения «обиды» так же, как и в доклассовый период. Господствует объективное вменение, что связано со слабым развитием в ту пору общественной и законодательной мысли, которая не шла дальше внешнего явления, не доискивалась до вины, ее оттенков и т.п. Да и особой необходимости в этом не было: для достижения цели возмещения причиненного ущерба вина при ответственности значения не имела. Ответственность наступала при любом причинении вреда, а без его причинения не было и ответственности.
Так, в феодальном государстве зарождались достаточно примитивные формы института юридической ответственности. А в последнем примере и примитивные формы института профилактики правонарушений.
Одновременно с этим в законодательстве XI - XVII вв. возросла роль государственных интересов. В Судебнике 1497 года было установлено, что если у «лихого человека» не хватит имущества для удовлетворения потерпевшего, то он все же не выдается ему «на отработки», а должен быть казнен [19, с. 55, 68, 69]. Таким образом, государство приобретало все большую власть над обществом, приоритеты сдвинулись с защиты потерпевшей стороны (частных лиц) на защиту общественно-государственных интересов и государственной власти.
В Соборном Уложении 1649 года был закреплен принцип неравной ответственности в зависимости от сословной принадлежности, как виновной, так и пострадавшей стороны. Мера ответственности при этом за одинаковые преступления была различной, за что крестьянина или мещанина вешали, за то боярского сына сажали в темницу или секли батогами.
Развитие теоретических положений по вопросам виновности было обусловлено провозглашением начал индивидуальной ответственности в российском законодательстве. Уложение 1649 года различало неумышленное, умышленное и случайное совершение деяния (прямой и косвенный умысел), в зависимости от чего дифференцировалась ответственность за содеянное правонарушение (статья 198 главы X; глава XXII и др.) [17, с. 134, 248 - 251, 310 - 314, 432 - 436].
Впервые в законодательстве были прописаны нормы освобождения от ответственности, например в случае самообороны хозяина дома, на который совершено нападение. Также Уложение содержало нормы, карающие самосуд. Подобные нормы в достаточной мере отвечали уровню развития правосознания общества, все большее значение уделялось защите общечеловеческих ценностей: жизни, здоровья, чести и достоинства граждан.
По мнению члена-корреспондента Академии наук СССР М.С. Строговича, основы современной презумпции невиновности впервые были изложены в историческом источнике права - Уставе воинском Петра I. Данная презумпция отражена в положении: «лучше 10 виновных освободить, нежели одного невиновного к смерти приговорить» [23, с. 35].
Воинский Устав Петра I 1715 года впервые сформировал важное условие юридической ответственности - учет психического состояния привлекаемого к ответственности лица. В отношении «умалишенных» стало применяться более легкое наказание или полное освобождение их от ответственности и наказания (арт. 195) [20, с. 262, 327, 365, 366, 386] в зависимости от совершенного преступления. Это оказало огромное влияние на дальнейшее развитие института виновности. При назначении наказания непосредственное внимание уделяется психическому отношению лица к совершаемому им противоправному деянию и последствиям этих деяний. Оценивается способность правонарушителя обладать свободой воли, понимаемой как способность самостоятельно выбирать линию социально значимого поведения. Виновным в полной мере может признаваться только вменяемое, деликтоспособное лицо, т.е. способное отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Дети до достижения ими 10-летнего возраста не считались деликтоспособными и освобождались от ответственности, для детей в возрасте с 10 до 15 лет ответственность смягчалась. В Уставе впервые отражены основы аффектированного умысла, который характеризует не столько момент, сколько психологический механизм возникновения намерения совершить преступление: «Ежели кто другого, не одумавшись с сердца, или опамятовась, бранными словами выбранит, оный перед судом у обиженного христианское прощение имеет чинить и просить о прощении» [20, с. 354, 355, 381]. Законодательство Петра I ввело в обиход понятия, относящиеся к условиям вменения и вменяемости, к обстоятельствам, влияющим на меру ответственности.
В 1830 году была предпринята попытка кодифицировать российское законодательство путем издания 45 томов Полного собрания законов Российской империи. На основе этого Собрания законодательства в 1832 году был издан 15-томный Свод законов Российской империи, а в 1845 году было введено Уложение о наказаниях уголовных и исправительных.
Необходимо отметить, что дореволюционная школа отечественного уголовного права твердо отстаивала принцип субъективного вменения, придерживаясь в основном позиции психологического понятия вины. В учебнике А.Ф. Кистяковского высказано следующее мнение: «Участие воли субъекта в совершении известного преступного действия и в происхождении его последствия столь необходимо, что, при отсутствии его, деяние, как бы оно не было вредно, может быть только по внешней форме тождественно с преступлением, но по своему внутреннему содержанию не иметь с ним ничего общего. Итак, только то преступление считается преступным и наказуемым, которое совершено субъектом по своей воле, словом, с желанием именно его совершить» [11, с. 312 - 313].
Известные правоведы Н.С. Таганцев и Н.Д. Сергеевский считали настолько само собой разумеющимся и установленным понимание вины как формы психического отношения лица к деянию, что даже не находили нужным останавливаться на общем понятии, уделяя все свое внимание разработке форм вины [3, с. 36]. По мнению Н.С. Таганцева, «вменение лицу преступного деяния означает признание лица не только учинившим это деяние, но и виновным в этом деянии, а поэтому уголовно-ответственным; без вины нет ответственности и вменения» [24, с. 410].
Послереволюционный период в части конструирования институтов ответственности неоднозначно оценивается учеными-юристами.
Например, по мнению П.Г. Мишунина, с первых месяцев советской власти одновременно с возникновением советского уголовного права возникает институт вины и принцип ответственности только при наличии вины, поскольку объективное вменение чуждо советскому уголовному праву [15, с. 157]. Иные авторы придерживались противоположной точки зрения, так отмечалось, что революция 1917 года изымает категорию вины из уголовного законодательства, уголовно-правовые понятия «вина» и «вменяемость» старательно изгоняются из советского уголовного права как наследие прошлого и как якобы метафизические элементы, составляющие буржуазную «юриспруденцию понятий» [16, с. 14 - 16]. На мой взгляд, нельзя согласиться с мнением, что институт вины и принцип ответственности за вину возник лишь при советской власти, так как он существовал и ранее. Равно как и тезис о том, что категория вины была изъята из уголовного законодательства, представляется сомнительным. Вероятно, столь противоположные оценки давались вследствие того, что не существовало четкого, однозначного, разделяемого юридическим сообществом понятия вины и понятия виновности, не определены границы данных понятий.
Так, в Положении о временных революционных народных судах Новгородской губернии указывалось, что при вынесении наказания суд обязан входить в обсуждение вопросов вины. Вина понималась как умысел или неосторожность, выразившиеся в деянии, опасном для пролетарского государства. В некоторых аналогичных документах различаются формы вины - умысел и неосторожность, допускается смягчение наказания в силу аффекта и учитываются другие субъективные моменты [5, с. 107 - 109]. Наиболее четко сформулирован принцип вины в Положении о ротных товарищеских судах от 23 июля 1918 года: «Суд решает вопрос о вине и невинности по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности обстоятельств, выявившихся при разборе дела, руководствуясь социалистической совестью».
В 20-х годах XX века отказ от понятия вины становится все более и более популярным: «вместо этого отжившего, ненужного, служившего интересам буржуазии понятия вины советское уголовное право выдвигает новое понятие социальной опасности преступления» [22, с. 31]; «вина в уголовном праве слишком уж срослась с представлением о классической школе, с представлением о справедливом возмездии, о нравственной оценке деяния, с представлением, наконец, о сухой абстрактной «формальной» вине, за которой упускалась из виду личность преступника - его «опасное состояние» [10, с. 25]. Так, ни в Уголовном кодексе от 1 июня 1922 года, ни в Основных началах уголовного законодательства СССР и союзных республик от 31 октября 1934 года, ни в Уголовном кодексе от 1926 года не употребляется понятие «вина», хотя сохранен умысел (как прямой, так и косвенный) как необходимое условие уголовной ответственности. Основанием уголовной ответственности становится общественная опасность - либо субъекта, либо деяния, либо того и другого, а вменяемость, умысел и неосторожность представляются как необходимые условия применения мер наказания [9, с. 35 - 36].
В комментариях к уголовному законодательству того времени отмечалось, что, сохраняя понятие умысла и неосторожности, законодатель нисколько не сохраняет этим понятия вины и не нарушает своего принципиального положения, согласно которому суд и закон учитывают не вину, а только социальную опасность деяния и деятеля [6, с. 585].
Высказывались также крайние взгляды о том, что необходим отказ не только от понятия вины, но и от понятий умысла, неосторожности и вменяемости. Так, Н.Н. Паше-Озерский писал, что с точки зрения общественной опасности правонарушения и правонарушителя отпадает всякое значение деления правонарушений на умышленные и неосторожные [18, с. 143]. В свою очередь, М.А. Чельцов-Бебутов также критиковал Уголовный кодекс РСФСР 1922 года за сохранение в нем умысла и неосторожности: "Этим, во-первых, создается почва для контрабандного возвращения идей нравственной вины, а во-вторых, ослабляется идея защиты от всех правонарушителей» [30, с. 377]. А. Трайнин рассматривал вину как правовое понятие с условно-юридическим содержанием, охватывающим лишь отношение к результату, что в формальных составах вина отсутствует и ответственность наступает без вины [26, с. 20 - 22], «вина» в ее подлинном уголовно-правовом значении есть лишь родовое имя умысла и неосторожности.
В послевоенные годы вопросам вины в праве было посвящено множество работ. Их условно можно разделить на два принципиально отличных подхода к пониманию вины: психологический и оценочный.
Сторонники психологического подхода к понятию вины определяли ее как психическое отношение лица к совершенному деянию в форме умысла или неосторожности. К ним относят В.А. Владимирова, Б.А. Глинскую, В.Ф. Кириличенко, А.С. Никифорова, а также Т.Л. Сергееву, хотя последняя разделяла понятие вины в психологическом подходе, а понятие виновности в оценочном.
Любопытно, что А.Н. Трайнин, высказывающийся ранее за отождествление вины с умыслом и неосторожностью, в 1946 году отметил, что советская наука «не ограничилась сведением виновности к формам виновности, к умыслу и неосторожности, которые были тщательно разработаны в дооктябрьской литературе. Она, кроме того, внесла момент материальный, рассматривая вину не только как родовое понятие психических отношений преступника к преступному результату (умысла и неосторожности), но и как основание их отрицательной оценки» [27, с. 68]. А.А. Герцензон также признавал, что вина является общественной оценкой поведения преступника [4, с. 329].
Наиболее ярким представителем оценочной концепции вины является Б.С. Утевский. В своей монографии [28, с. 112] в широком смысле под виной как основанием уголовной ответственности он понимал совокупность обстоятельств, заслуживающих по убеждению суда отрицательной общественной оценки и требующих уголовной ответственности подсудимого. В качестве характеризующих признаков вины Б.С. Утевский выделял:
- наличие совокупности
субъективных и объективных
- отрицательную общественную (морально-политическую) оценку этих обстоятельств от имени социалистического государства;
- убеждение советского
суда, что действия подсудимого
на основании этой оценки
Впоследствии проблемам вины в праве было посвящено множество работ отечественных ученых-юристов, как криминалистов, так и цивилистов: П.С. Дагеля [7, с. 40], О.В. Дмитриевой [8, с. 34], Г.А. Злобина, Д.П. Котова, Р.И. Михеева, Г.В. Назаренко [16, с. 30], Б.С. Никифорова, В.А. Плотникова, А.И. Рарога, А.М. Трухина, К.Ф. Тихонова [25, с. 35], И.Г. Филановского [29, с. 14], В.А. Якушина [32, с. 15], [33, с. 123] и др. Однако научные труды в основном развивали уже принятую концепцию психологической вины.
В 1961 году Б.С. Утевский высказал мнение, что после 1950 года вопросы вины перестали разрабатываться и развиваться.
Для того чтобы оценить истинность этого высказывания, обращусь к современному толкованию исследуемого понятия. Определение понятия вины содержится в ч. 1 ст. 21 УК. Но оно, на мой взгляд, не выглядит достаточно полным, поскольку в этом определении отсутствует указание на отношение лица к последствиям совершаемого им деяния. Традиционно вина определяется как психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и общественно опасным последствиям деяния, выраженное в форме умысла или неосторожности [31, с. 40].
1.2. Понятие и содержание вины
Как уже указывалось ранее, вина – это психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и его общественно опасным последствиям, выраженное в форме умысла или неосторожности. Виновным в преступлении может быть признано лишь вменяемое лицо (ч.2 ст. 21 УК).
Понятие вины является одним из базовых вопросов теории уголовного права. К раскрытию ее содержания и сущности обращались ученые в разные периоды развития уголовного права. Споры о содержании вины ведутся и до сих пор. Однако, совершенно бесспорным является то положение, что без вины нет уголовной ответственности, что она фактически является субъективной предпосылкой применения к лицу, совершившему общественно опасное деяние, мер уголовной ответственности, в том числе и наказания.
Понятие вины базируется на закрепленном в УК принципе личной виновной ответственности (ч.5 ст. 3 УК), который исключает уголовную ответственность за невиновное причинение вреда. Данный принцип взаимосвязан с принципом презумпции невиновности, закрепленным как в Конституции Республики Беларусь (ст. 26), так и в УПК Республики Беларусь (ст. 16) в качестве одного из основополагающих принципов уголовного процесса.
Поскольку вина связана с психическим отношением лица к своему деянию, то раскрытие ее содержания требует осмысления тех явлений, которые происходят в психике человека и которые вызывают и направляют его поведение.
Основными слагаемыми психических процессов человека являются его сознание и воля. Они тесно взаимосвязаны и в совокупности предопределяют поведение человека как разумного существа. Поэтому они могут быть приняты во внимание лишь в том случае, если человек способен осознавать характер и значение своих действий или бездействия и руководить ими, т.е. если это лицо признается вменяемым. Именно поэтому в ч.2 ст. 21 УК сделан акцент на то, что виновным в преступлении может быть признано лишь вменяемое лицо.
Отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию не представляет собой что - то особенное по сравнению с отношением лица просто к своему поведению, поскольку преступление является актом человеческого поведения, обусловленным человеческой психикой. Поэтому, исходя из теории психологии, можно говорить о психологическом содержании вины как о совокупности сознания и воли человека.
Некоторые авторы включают в содержание вины, кроме сознания и воли, эмоции, мотивы и цели. Однако такое понимание содержания вины основывается на отождествлении ее с субъективной стороной преступления, что, на мой взгляд, является необоснованным.
Сознание – это та область психической деятельности, которая позволяет осмысливать как события, происходящие в объективном мире, так и свое собственное поведение, включая его оценку и с точки зрения общественной опасности (вредности). При совершении общественно опасного деяния сознанием лица охватывается, прежде всего, то, что оно причиняет или может причинить существенный вред охраняемым уголовным законом общественным отношениям, т.е., что оно представляет опасность для общества и в силу этого запрещено уголовным законом. Иными словами, лицо должно осознавать, что оно совершает преступное деяние. Осознание всех остальных компонентов этого деяния, в том числе и обязательных признаков состава преступления, также составляет содержание вины, однако оно больше имеет значение для квалификации содеянного, чем для ответственности этого лица. Поэтому, говоря о психологическом содержании вины, нередко авторы упоминают и о юридическом его содержании, которое включает осознание не просто совершаемого лицом поступка, а его общественной опасности (вредности). По существу такой компонент вины созвучен с юридическим критерием вменяемости: способность сознавать не только фактический характер, но и общественную опасность своего действия или бездействия и руководить им.
Кроме сознания, интеллектуальную деятельность человека составляет предвидение (или не предвидение) результатов своего поведения. Применительно к вине как признаку субъективной стороны преступления предвидением должны охватываться общественно опасные последствия, которые могут наступить в результате совершения преступления. Предвидение может быть достаточно определенным, но оно может быть и неопределенным. Вместе с тем, данная сфера интеллектуальной деятельности имеет большое значение для установления содержания вины.
Вторым элементом психологического содержания вины, взаимосвязанным с интеллектуальным элементом, является волевой элемент. «Воля – это практическая сторона сознания, которая заключается в регулировании практической деятельности человека. Волевое регулирование поведения – это сознательное направление умственных и физических усилий на достижение цели или удержание от активности» [12, с. 35].
Применительно к вине воля рассматривается с точки зрения психического отношения к общественно опасным последствиям, которые могут наступить в результате совершения преступления, причем не с позиции их предвидения, а с позиции желания или нежелания их наступления. В тех же случаях, когда последствия совершенного деяния ясно не обозначены (состав преступления формальный), элемент воли означает волевое отношение к самому деянию, которое выражается в желании его совершения.
Таким образом, психологическим содержанием вины является совокупность интеллектуальных и волевых моментов, предопределяющих поведение лица, совершающего общественно опасное деяние. Юридическое содержание вины составляет осознание лицом общественной опасности совершаемого деяния.
ГЛАВА 2 ФОРМЫ ВИНЫ
2.1 Умышленная форма вины и ее виды
Форма вины – это сочетание элементов сознания и воли лица, совершающего общественно опасное деяние.
В зависимости от различного сочетания таких элементов уголовный закон выделяет две формы вины: умышленную (умысел) и неосторожную (неосторожность). В свою очередь умысел подразделяется на прямой и косвенный, а неосторожность - на легкомыслие и небрежность.
Анализ содержания форм и видов вины проведу на основе и с учетом интеллектуального и волевого моментов вины.
Общее понятие умысла в УК отсутствует. В ст. 22 УК дается определение понятия прямого (ч. 2) и косвенного умысла (ч. 3).
Согласно ч. 2 ст. 22 УК преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо, его совершившее, сознавало общественную опасность своего действия или бездействия, предвидело их общественно опасные последствия и желало их наступления.
В соответствии с ч. 3 ст. 22 УК преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо, его совершившее, сознавало общественную опасность своего действия или бездействия, предвидело их общественно опасные последствия, не желало, но сознательно допускало наступление этих последствий либо относилось к ним безразлично.
Приведенные нормы позволяют сформулировать понятие прямого и косвенного умысла следующим образом.
Прямой умысел – это осознание лицом, совершающим общественно опасное деяние, его общественной опасности, предвидение общественно опасных последствий этого деяния и желание их наступления.
Косвенный умысел – это осознание лицом, совершающим общественно опасное деяние, его общественной опасности, предвидение общественно опасных последствий этого деяния, нежелание, но сознательное допущение наступления таких последствий либо безразличное к ним отношение.
Приведенные формулировки прямого и косвенного умысла относятся к преступлениям с материальными составами. Особенности умысла при совершении преступлений с формальными составами предусмотрены в ст. 24 УК. Согласно ч. 1 этой статьи, в преступлении, для наличия которого не требуется наступления общественно опасных последствий, форма вины устанавливается по отношению лица к общественно опасному деянию. Поскольку ответственность за такие преступления не связывается с наступлением общественно опасных последствий, то умышленная вина в их совершении характеризуется только прямым умыслом, интеллектуальный момент которого включает только осознание общественно опасного характера деяния, а волевой — желание его совершения. Таким образом, как это следует из ч. 2 ст. 24 УК, прямой умысел в преступлении с формальным составом—это осознание лицом общественно опасного характера своего действия или бездействия и желание его совершения.
Умышленные преступления составляют большинство из всех предусмотренных в УК видов преступлений. Соответственно умышленные преступления преобладают и на практике.
Чтобы осмыслить содержание умысла как прямого, так и косвенного, рассмотрю его в соотношении с интеллектуальным и волевым моментами вины.
Сознание общественной опасности совершаемого деяния и предвидение его общественно опасных последствий составляет интеллектуальный момент как прямого, так и косвенного умысла.
Сознанием общественной опасности деяния охватывается весьма значительный спектр обстоятельств. Прежде всего, лицо понимает, что фактически оно совершает и что совершаемое им деяние (действие или бездействие) является общественно опасным. Такое понимание складывается из представления об объекте посягательства и его значимости, о характере совершаемого деяния, его способах, месте, времени, обстановке его совершения и т.п. Понимание всех этих и многих других обстоятельств, являющихся непосредственными характеристиками совершаемого преступления, составляет общее представление о его общественной опасности. Этого достаточно, чтобы установить наличие первой и важной составной части интеллектуального момента умысла – сознания общественной опасности совершаемого деяния.
Особенностью формулирования содержания прямого и косвенного умысла в УК Республики Беларусь, как и в ряде УК других государств, формировавших советское уголовное право, является включение в осознание только лишь общественной опасности деяния. Из такого подхода вытекает, что осознания противоправности совершаемого деяния закон не требует, исходя из того, что осознание общественной опасности деяния предполагает осознание и его противоправности, т.е. запрещенности уголовным законом.
Такое совпадение возможно лишь в случаях очевидности общественно опасного характера совершаемого деяния. Большинство преступлений осознается лицами как общественно опасные и в силу этого запрещенные уголовным законом деяния. Иными словами, не может быть сомнений в противоправности таких, например, деяний, как хищение имущества, убийство, причинение телесных повреждений, изнасилование и многих других. Однако в целом ряде случаев осознать общественную опасность совершаемого деяния представляется затруднительным.
В этой связи нельзя не отметить проблемности вопроса о содержании интеллектуального момента умысла и сведении его только лишь к осознанию общественной опасности деяния. Надо полагать, что ученые, предлагающие включить в содержание умысла осознание противоправности совершаемого деяния, имеют на это весьма существенные основания, подкрепляемые и подходами к решению этого вопроса законодателями других государств, которые не включают в содержание интеллектуального момента умысла осознание общественной опасности совершаемого деяния, ограничиваясь указанием на осознание его противоправности.