Содержание психологической помощи лицам, пережившим утрату

 

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФИЛИАЛ В Г. МИНСКЕ

 

Факультет психологии

заочное отделение

5 курс, 1 группа

Стаховская  Н. П.

 

 

 

Содержание психологической помощи лицам, пережившим утрату.

 

 

                               Курсовая работа

 

 

 

 

 

                 Научный руководитель:

                                                 Ст. преп., магистр

                                                       психологии Ахунова

                                                   Ирина Георгиевна.

 

 

 

 

 

 

 

                                                    Минск, 2012

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

Введение           3

Общая характеристики работы        6

Глава 1. Теоретические  аспекты психологической помощи людям, пережившим утрату близкого человека

1.1. Классические  представления о феномене горя  в различных психотерапевтических направлениях      8

1.1.1. Психоаналитическая  теория        8

1.1.2. Экзистенциальный подход         10

1.1.3. Гештальттерапия         13

1.1.4. Концепция Эриха Линдеманна        14

1. 2. Концепция Д. В. Вордена в консультировании горюющих

клиентов           18

1.3. Этапы горя

1.3.1. Шок и оцепенение        21

1.3.2. Фаза острого горя        25

1.3.3. Стадия навязчивости         28

1.3.4. Стадия прорабатывания проблемы      29

1.3.5. Завершение эмоциональной работы горя      32

1.4. Процесс горевания        34

Выводы по главе 1         39

2. Стратегии оказания  психологической  помощи в  работе с людьми, переживающими  утрату близкого человека     41

Заключение          51

Список использованной литературы      53

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ.

           Утрата близких — увы, неизбежный спутник жизни. И, что особенно важно, смерть близкого — это одно из самых трагичных событий в жизни человека и тяжелейшее испытание, оставляющее глубокий след, а иногда шрам в его душе. В известной Шкале жизненных изменений Т. Холмса и Р. Рэйха (1967) события, связанные с утратами, уверенно занимают лидирующие позиции по степени стрессогенности. Вместе с тем, как и любой экзистенциальный опыт, переживание горя заключает в себе значительный позитивный потенциал. Рассказывают, что «когда знаменитый советский психолог А. Н. Леонтьев спросил у философа Мераба Мамардашвили: „С чего начинается человек?“, — тот, не задумываясь, ответил: „С плача по умершему“» [13, с. 201–202].

             Первые и самые важные отношения формируются в самые ранние годы. Именно тогда появляется привязанность к тем людям, которые ухаживают и заботятся о человеке. Обычно эти люди – родители. Затем человек ищет еще кого-либо, кто сможет его полюбить и понять, расходует на это физическую и эмоциональную энергию. В связи с этим после смерти близких у человека возникает чувство обездоленности, как будто кто-то «отрезал» часть его самого.

        Переживание горя, быть может, одно из самых таинственных проявлений душевной жизни. Каким чудесным образом человеку, опустошенному утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость? Все это – не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, знать конкретные ответы на которые нужно хотя бы потому, что всем нам рано или поздно приходится, по профессиональному ли долгу или по долгу человеческому, утешать и поддерживать горюющих людей.

  Но что такое переживание горя? Поток ли это чувств и мыслей, который проходит через наше сознание, пассивно претерпевающее происходящее, или мы что-то делаем, производим какую-то работу, иногда незаметную для самих себя, чтобы вызвать в себе те или другие состояния, либо избавиться от них? Это непростой вопрос.

         В психологии горе определяется  как реакция на утрату значимого объекта, части идентичности или ожидаемого будущего. Общеизвестно, что реакция на утрату значимого объекта - специфический психический процесс, развивающийся по своим законам. Суть этого процесса универсальна, неизменна и  не зависит от того, что именно утратил субъект. Горе всегда развивается одинаково. Различается только длительность и интенсивность его переживания в зависимости от значимости утраченного объекта и особенностей личности горюющего человека. Горе - это  механизм переживания боли утраты и обретения чувства полноценности жизни и равновесия. Оно является естественным состоянием человека, поэтому обычно подверженным ему людям профессиональная помощь не нужна. Но, являясь неотъемлемыми составляющими жизни, утраты все же способны нарушить ощущения безопасности и контроля.  Процессы переживания могут переходить в болезни, так как человек иногда застревает в определенных стадиях синдрома утраты.  Происходит усиление характерных для данного этапа симптомов, они сохраняются в течение длительного времени. Комплекс симптомов может соответствовать посттравматическим стрессовым расстройствам или другим тревожным расстройствам.     Иначе говоря, горе имеет свои определенные задачи, и если они не будут решены горюющим человеком, горе не получит адекватного завершения, оно не будет развиваться дальше и стремиться к завершению, следовательно, возможно возникновение отложенных проблем, растянувшихся на годы.

        Смысл профессиональной психологической помощи человеку, переживающему утрату, заключается в том, что бы предотвратить подобное

застревание на определенных этапах переживания горя, помочь человеку пройти через все этапы, выполнив задачи работы горя на каждом из них.  Предполагается, что при правильно организованной психологической помощи процесс переживания утраты завершается формированием психологических новообразований в пространстве внутреннего мира личности.

        По мнению Ф. Е. Василюка, в отечественной психологии нет ни одной оригинальной работы по переживанию и психотерапии горя.

       Психологические исследования, посвященные утрате близкого человека, по большей части сделаны за рубежом. Основной особенностью западных (американских) исследователей является практическая направленность на адаптацию человека к ситуации и потому поведенческий подход. Разработки отечественной психологии по большей части ведутся в системе психологических служб МЧС и посвящены срочной кратковременной психологической помощи в экстремальных ситуациях. Остро чувствуется недостаток исследований в области долговременной психологической помощи в переживании утрат, с которыми сталкивается в жизни каждый человек. 
       В настоящей работе описывается процесс течения горя, рассматриваются особенности психологического консультирования при переживании утраты, а также некоторые практические техники и приемы, применяемые в работе с людьми, переживающими утрату.

 

 

 

 

 

                        ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

  1. Актуальность выбранной темы обусловлена тем,  что особенности консультирования горюющего клиента изучены явно недостаточно, отсутствует налаженная система оказания психологической помощи людям, потерявшим близких: нет специализированных центров; нет литературы, которая помогла бы понять человеку, у которого ушел близкий, что с ним происходит; нет информации о том, какого рода помощь может оказать психолог. Очень многие скептически относятся к возможностям психолога в данной ситуации именно потому, что не представляют себе, в чем эта помощь может заключаться. Все это указывает на острую необходимость усиления внимания со стороны психологии к этой сфере человеческого опыта.
  2. Объект исследования: переживание горя человеком.
  3. Предмет исследования: психологическая помощь людям, переживающим горе. 
  4. Цель исследования: анализ и систематизация концепций и подходов по работе с людьми, переживающими утрату близкого человека.
  5.   В соответствии с целью, объектом и предметом исследования были поставлены следующие задачи:

1. Теоретический обзор литературы.

2. Раскрытие сущности и работы  горя.

      3. Выявление целей и задач процесса горевания (так называемые «терапевтические мишени») в работе с человеком, переживающим утрату.

6. Методология исследования:

Теоретической базой работы являются классические представления о феномене горя, рассматриваемые в различных психотерапевтических направлениях (психоаналитическая теория, экзистенциальный подход, гештальттерапия), а так же дальнейшая разработка проблематики в рамках концепции Эриха Линдеманна.   Основной упор был сделан на взгляды Д. В. Вордена в консультировании горюющих клиентов.

7. Методы и методики: метод теоретического анализа литературы.

8. Структура работы: введение, глава 1, глава 2, заключение, список используемой литературы. Объем курсовой работы составляет 54 страниц.

 

 

 

Глава 1. Теоретические аспекты психологической помощи людям,

пережившим утрату близкого человека.

    1. Классические представления о феномене горя в различных

психотерапевтических  направлениях.

Горе – универсальное  переживание всех людей,  реакция  на утрату значимого объекта, части  идентичности или ожидаемого будущего. В течение жизни временами  мы все что-то теряем, будет это  смерть кого-то, любимого нами, развод, потеря работы или что-либо другое. Общеизвестно, что реакция на утрату значимого объекта – специфический  психический процесс, развивающийся  по своим законам. Суть этого процесса универсальна, неизменна и не зависит  от того, что именно утратил субъект.

В зарубежной литературе существует несколько психотерапевтических направлений  по изучению феномена горя, одной из которых является психоаналитическая теория, предложенная З. Фрейдом.

 

      1.  Психоаналитическая теория.

Обратимся к попытке З. Фрейда объяснить механизмы работы печали.

«…Любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять всё либидо, связанное с этим объектом… Но требование её не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает повышенную активную силу, и на нём совершается освобождение либидо» [20, с. 205].  Итак, Фрейд остановился перед объяснением феномена боли, да и что касается самого гипотетического механизма работы печали, то он  указал не на способ его осуществления, а на «материал», на котором работа проводится, - это «воспоминания и ожидания», которые «приостанавливаются» и «приобретают повышенную активную силу».   

«Далее не представляется трудным реконструировать этот процесс. Сначала имел место выбор объекта, привязанность либидо к определённому  лицу; под влиянием реального огорчения  или со стороны любимого лица наступило  потрясение этой привязанности к  объекту. Следствием этого было не нормальное отнятие либидо от этого объекта  и перенесение его на новый, а  другой процесс, для появления которого, по-видимому, необходимы многие условия. Привязанность к объекту оказалась  малоустойчивой, она была уничтожена, но свободное либидо не было перенесено на другой объект, а возвращено к  «я». Однако здесь оно не нашло  какого-нибудь применения, а послужною  только к идентификации (отождествлению) «я» с оставленным объектом. Тень объекта пала, таким образом, на «я», которое в этом случае рассматривается  упомянутой особенной инстанцией так  же, как оставленный объект. Таким  образом, потеря объекта превратилась в потерю «я», и конфликт между  «я» и любимым лицом превратился  в столкновение между критикой «я»  и самим изменённым, благодаря  отождествлению, «я».

Таким образом, потеря значимого  объекта постоянно активизирует в человеке различного рода внутренние попытки сопротивляться реальности потери либо путём её отрицания, либо путём замещения объекта потери новым объектом, либо попыткой сохранить  его посредством различных форм интернализации. Конечный результат  будет зависеть от природы отношений  к утраченному объекту, а также  от форм интернализации или других ранее использовавшихся механизмов и от того, насколько успешным было их использование.

С момента выхода работы Фрейда «Печаль и меланхолия» (1917) траур и депрессия считаются  двумя главными альтернативами человеческого  способа справиться с потерей  значимых объектов. Другими предложенными и описанными в качестве главных, альтернативами были отрицание потери или её значения с идеализацией утраченного объекта или без таковой; быстрая замена его новым объектом; патологическая печаль по «связанным» с ним объектам или идеям; развитие соматического или психосоматического заболевания, а также пристрастие к алкоголю, наркотикам или перееданию.  Согласно общепринятому мнению, чем в большей степени инфантильно, зависимо и амбивалентно отношение субъекта к утраченному объекту, тем больше вероятность того, что вместо более или менее нормального процесса траура (mourning process) его реакцией на потерю будет одна или сразу несколько патологических альтернатив.

Можно сказать, что  начиная со статьи Фрейда «Печаль и меланхолия», появляется понятие горя как отнятия либидо от объекта: психическая энергия сосредотачивается на любимом человеке, и когда он умирает, эту энергию надо оторвать от умершего человека и передать её другим объектам. « С глаз долой – из сердца вон». Задача печали – забывание. Умерший человек должен быть забыт ради тех, кто живёт. В этом состоит логика Фрейда.

Следующим фундаментальным  по значению направлением мы считаем  экзистенциальный подход, представителями  которого являются такие зарубежные исследователи как И. Ялом, А. Лэнгле, В. Франкл и др.

 

      1. Экзистенциальный подход.

Виктор Франкл, создатель  логотерапии, считает, что человек  при столкновении с безвыходной  и неотвратимой ситуацией, когда  он становится перед лицом судьбы, которая никак не может быть изменена, имеет возможность актуализировать  свою высшую ценность, осуществить  глубочайший смысл, смысл страдания. 

Страдая от какого-либо жизненного обстоятельства, мы внутренне отворачиваемся от него, создаём дистанцию между  своей личностью и этим обстоятельством. Пока мы страдаем от состояния, которого не должно быть, мы находимся в напряжении между фактическим бытием, с одной  стороны, и бытием, которое должно быть, - с другой. Страдание создаёт, следовательно, плодотворное напряжение, заставляя человека чувствовать  то, чего не должно быть как такового.  «В той мере, в какой он идентифицирует себя с данным, он приближается к  данному и отключает напряжение между бытием и долженствующим бытием. Так открывается в эмоциях  человека глубокая мудрость, которая  важнее всякой рациональности и даже противоречит рациональной полезности» [19, с. 110].

По мнению В. Франкла, печаль и раскаяние имеют глубокий смысл для внутренней жизни человека. «Печаль о человеке, которого мы любили и потеряли, позволяет печалящемуся как-то жить дальше, а раскаяние виновного позволяет ему освободиться от вины и этим в какой-то мере искупить её. Предмет нашей любви или печали, который объективно, в эмпирическом времени, пропал, субъективно, во внутреннем времени, сохраняется: печаль оставляет его в настоящем» [18, с. 120].

На биологическом уровне боль считается бдительным сторожем. В области душевно - духовного она выполняет аналогичную функцию. То, от чего страдание должно уберечь человека, - это апатия, душевная вялость.  «Пока мы страдаем, мы остаёмся душевно живыми. В страдании мы даже зреем, вырастаем в нём – оно делает нас богаче и сильнее» [19, с. 110]. Человек, который пытается отвлечься от несчастья или оглушить себя, не решает проблемы, не устраняет несчастье из мира; то, что он устраняет из мира, - это скорее лишь следствие несчастья, лишь состояние неудовольствия. В. Франкл считает, что принцип удовольствия здесь является лишь искусственной психологической конструкцией, а не феноменологическим фактом; человек в действительности всегда стремится быть душевно «живым», испытывая радость или печаль, а не погружаться в апатию. Парадоксальность того, что страдающий меланхолией и печалью, которые делают его эмоционально холодным и внутренне омертвелым, страдает от неспособности к страданию, является, следовательно, лишь психопатологической парадоксальностью; в экзистенциальном анализе страдание предстаёт как составная часть жизни, как её неотъемлемая часть. «Лишь под тяжёлыми ударами судьбы и в горниле страданий жизнь приобретает форму и образ» [19, с. 113].

Виктор Франкл в своей  работе «Поиск смысла жизни и логотерапия» приводит следующий пример. «Однажды пожилой практикующий врач консультировался у меня по поводу своей серьёзной  депрессии. Он не мог пережить потерю своей супруги, которая умерла два  года назад и которую он любил  больше всего на свете. Но как я  мог помочь ему? Что я мог ему  сказать? Я отказался вообще от каких-либо разговоров и вместо этого поставил перед ним вопрос: «Что было бы, доктор, если бы Вы умерли первым, а жена Ваша осталась бы в живых?» «О, - сказал он, - для неё это было бы ужасно, как бы она страдала!» После этого я заметил: «Видите, доктор, каким страданием ей бы это обошлось, и именно Вы заставили бы её так страдать. Но теперь Вы платите за это, оставшись в живых и оплакивая её». Он не сказал ни слова, только пожал мне руку и молча ушёл. Страдание каким-то образом перестало быть страданием в тот момент, когда обнаруживается его смысл, как, например, смысл жертвенности. … Я не мог изменить его судьбу и не мог возвратить ему супругу. Но в тот момент я сумел изменить его отношение к своей неизменной судьбе. Именно с этого мгновения он смог, наконец, увидеть смысл своего страдания.» [22, с. 17].

«Возможность чего-то», которая  означает жизнь, может быть упущена  также и в случае возможности  подлинного страдания, т.е. реализации ценностей отношения. Теперь мы понимаем, почему Достоевский сказал, что он боится своей муки» [19, с. 43].

Следовательно, смысл судьбы, которую человеку суждено выстрадать, состоит, во-первых, в том, чтобы обрести  свой образ, и, во-вторых, в том, чтобы  быть принятой как данность, если это  необходимо. Экзистенциальный анализ, таким образом, помогает человеку сменить  привычный подход к страданию  как к негативу на более глубокий взгляд – раскрыть глубинные пласты личности, открыть дверь в область  духовного и стать  способным  страдать. То есть существуют ситуации, при которых человек может  реализоваться лишь путём подлинного страдания и лишь в нём. Франкл цитирует Ницше: «Тот, кому есть для чего жить, может перенести почти любое как» [14, с. 168].

Следующую концепцию по изучению феномена горя представляет гештальттерапия.

1.1.3.  Гештальттерапия.

Значительный интерес  вызывает гештальттерапия Перлза, в  рамках которой в психотерапию вошёл  фундаментальный принцип «здесь и сейчас».

Перлз, отвечая на вопрос, чем определяется поведение человека, выбирает настоящее и считает, что  работать  можно лишь с живыми эмоциями. Прошлый опыт может играть как конструктивную, так и деструктивную  роль. Восприятие прошлого опосредуется эмоциональными проблемами настоящего. Если человек стремится избегать травматических событий, он не способен пребывать «здесь и теперь». Наличие  невыраженных чувств  препятствует истинному существованию человека «здесь и сейчас». Поэтому процесс  проживания очень важен. Один из способов достижения этого – выражение  человеком в фантазии/диалоге  своих чувств к тому, кто ушёл.

Горе – сложный процесс, оно вбирает в себя такие эмоции, как любовь, злость, фрустрацию, страх  и одиночество. Горе катарсисно и  терапевтично, так как в процессе  работы с ним боль уходит и человек  отыскивает ресурсы для восстановления.

Сознавание – основа терапевтического гештальт  метода. Оно предполагает сосредоточение на переживаемом в настоящий  момент. Непосредственное переживание  является целебным, так как создаёт  условия снятия наложенного в  прошлом запрета на переживание  клиентом чувств, «заканчивания прошлых  ситуаций» - образование гештальта.

Один из приёмов  в работе с горем – озаботить клиента  его «подвешенным состоянием». Обычно оно хорошо проявляется в том, что клиент говорит, в его телесных движениях или в различных  идентификациях с ушедшим человеком.

Таким образом, свободно текущий  процесс сознавания, с позиций  гештальттерапии, является критерием  здоровья, поскольку, сознавая свои потребности  и, оперируя ими, личность совершенствуется. Это применительно к процессу признания факта потери на начальной стадии утраты. Гештальттерапия в состоянии помочь человеку соприкоснуться с собственными чувствами, например, при использовании техники «горячего стула», на котором находится объект утраты, а также оказать поддержку в завершении процесса горевания.

Следующая  рассматриваемая  нами концепция – это исследование  феноменов горя с точки зрения немецко-американского учёного Э. Линдеманна, которое незначительно  отличается от вышеизложенных взглядов на проблему.

 

      1. Концепция Эриха Линдеманна.

Э. Линдеманн в своей  работе выделяет основные положения:

Острое горе – это определённый синдром с психологической и  соматической симптоматикой.

     Этот синдром может возникать сразу же после кризиса, он может быть отсроченным, может явным образом не проявляться или, наоборот, проявляться в чрезмерно подчёркнутом виде.

     Вместо типичного синдрома могут наблюдаться искажённые картины, каждая из которых представляет какой-нибудь особый аспект синдрома горя.

    Эти искажённые картины соответствующими методами могут быть трансформированы в нормальную реакцию горя, сопровождающуюся разрешением [11, с. 224].

      Также  Э. Линдеманн выделяет 5 признаков, которые являются патогномическими для горя:

• физическое страдание: постоянные вздохи, жалобы на потерю сил и истощение, отсутствие аппетита;

• изменение сознания: легкое чувство нереальности, ощущение увеличения эмоциональной дистанции, отделяющей горюющего от других людей, поглощенность  образом умершего;

• чувство вины: поиск  в событиях, предшествующих смерти близкого, свидетельств того, что не сделал для умершего все, что мог; обвинение себя в невнимательности, преувеличение значимости своих  малейших оплошностей;

• враждебные реакции: утрата теплоты в отношениях с другими  людьми, раздражение и злость в  их адрес, желание, чтобы они не беспокоили;

• утрата моделей поведения: торопливость, непоседливость, бесцельные движения, постоянные поиски какого-либо занятия и неспособность организовать его, потеря интереса к чему бы то ни было [11, с. 225-226].

Можно, впрочем, указать ещё  на шестую характеристику, проявляющуюся  у пациентов, находящихся на границе  патологического реагирования, которая  не бросается в глаза, как предыдущие, но, тем не менее, достаточно выражена, чтобы окрасить всю картину в  целом. Она состоит в появлении  у пациентов черт умершего, особенно симптомов его последнего заболевания  или манеры его поведения в  момент трагедии. Сын обнаруживает, что походка у него стала, как  у умершего отца. Он смотрит в  зеркало, и ему кажется, что он выглядит точно так же, как умерший. Такая поглощённость образом  умершего трансформируется у них  в захваченность симптомами и  личностными чертами утраченного  человека, теперь локализованными в  результате идентификации в их собственных  телах и делах.

В исследованиях, проводимых   Э. Линдеманном,   разделяется  течение реакций горя на  нормальные  и болезненные, которые, в свою очередь, делятся на отсроченные и искажённые реакции.

Болезненные реакции горя являются искажениями нормального  горя. Трансформируясь в нормальные реакции, они находят своё разрешение. Если тяжёлая утрата застаёт человека во время решения каких-то очень  важных проблем или если это необходимо для моральной поддержки других, он может почти или совсем не обнаружить своего горя в течение недели и  даже значительно дольше. Отсроченные  реакции могут начаться после  некоторого интервала, во время которого не отмечается никакого аномального  поведения или страдания, но в  котором развиваются определённые изменения поведения пациента, обычно не столь серьёзные, чтобы служить  поводом для обращения за помощью. Эти изменения могут рассматриваться  как поверхностные проявления неразрешившейся  реакции горя. Э. Линдеманн выделяет следующие виды таких изменений:

    1. повышенная активность без чувства утраты
    2. появление у пациента симптомов последнего заболевания умершего
    3. возникновение определённого заболевания, а именно ряда психосоматических состояний
    4. изменения в отношениях к друзьям и родственникам
    5. яростная враждебность против определённых лиц
    6. утрата форм социальной активности
    7. ущерб собственному экономическому и социальному положению пациента
    8. развитие ажитированной депрессии

Наблюдения Э. Линдеманна показывают, что в известных пределах тип и острота реакции горя могут быть предсказаны. У пациентов, склонных к навязчивым состояниям или  страдавших ранее от депрессии, вероятнее  всего, разовьётся ажитированная депрессия. Острой реакции следует ждать  у матери, потерявшей маленького ребёнка. Наиболее явные формы болезненной  идентификации были обнаружены у  лиц, не склонных к невротическим  реакциям.

Э. Линдеманн отдельно выделил  предвосхищяющие реакции горя, когда  столкнулся с самой настоящей  реакцией горя у пациентов, перенесших не смерть близкого, а лишь разлуку  с ним, связанную, например, с призывом сына, брата или отца в армию. «Общая картина, возникающая при этом, до сих пор не рассматривалась как  определённый синдром. Мы назвали его  «синдромом предвосхищающего горя» [11]. Приводится в пример случай пациентки, которая была так сосредоточена на том, как она будет переживать смерть сына, если его убьют, что прошла через все стадии горя – депрессию, поглощённость образом сына, перебор всех форм смерти, которая могла постичь его, предвосхищение всех способов приспособления, которые оказались бы необходимыми в случае смерти. Хотя такого рода реакции могут хорошо предохранить человека от удара неожиданного известия о смерти, они могут стать помехой восстановлению отношений с вернувшимся человеком. Известны случаи, когда солдаты, возвратившиеся с фронта, жаловались, что жёны больше их не любят и требуют немедленного развода. В такой ситуации предвосхищающая работа горя, очевидно, проделывается так эффективно, что женщина внутренне освобождается от мужа [11].

Таким образом, Э. Линдеманн  в своей работе «Клиника острого  горя» выделил целый симптомокомплекс. Это изменения, чаще всего обратимые, в психосоматической и поведенческой  сферах. 

По мнению Э.Линдеманна, продолжительность  реакции горя, очевидно, определяется тем, насколько успешно индивид  осуществляет работу горя, а именно выходит из состояний крайней  зависимости от умершего, вновь приспосабливается  к окружающему, в котором потерянного  лица больше нет, и формирует новые  отношения. Такую же точку зрения мы находим и в работе В.Ю.Сидоровой [17], которая ссылается на концепцию зарубежного учёного Д.В.Вордена и считает её наиболее продуктивной при работе с горюющим клиентом.

 

 

 

 

 

    1. Концепция  Д. В. Вордена  в  консультировании

горюющих клиентов.

В последнее время широкое  распространение получил новый  взгляд на работу с горюющим клиентом, предложенный Дж. Вильямом Ворденом в  своей книге «Консультирование  и терапия горя» на примере  реакции на смерть близкого человека. Его концепция достаточно подробно изложена в работе В.Ю. Сидоровой  «Четыре задачи горя» [17], где она провела краткое изложение четырёх задач, которые должен решить горюющий. Концепция удобна для работы с актуальным горем, а также если приходится иметь дело с горем, не пережитым много лет назад и вскрывшимся во время терапии, начатой по совершенно другому запросу.