Социальная борьба в Римской республике в 60-е гг. до н.э. (Заговор Катилины)

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

«Саратовский  государственный университет им. Н.Г. Чернышевского»  
 
 

                                                               Кафедра истории древнего мира 
 
 

Курсовая  работа 

по курсу: «История Древнего Рима»

на тему: «Социальная борьба в Римской  республике в 60-е гг. до н.э.

(заговор  Катилины)» 
 
 
 

Саратов, 2009

Содержание: 

1. Введение  …………………………………………………………… 3
2. Социально-политическая борьба в Риме

          в 70-е – 60-е гг. до н. э.  ……………………………………………. 6

3. Программа и социальный состав движения …………………….. 10
4. Этапы борьбы ……………………………………………………... 14
5. Заключение………………………………………………………….
6. Список литературы…………………………………………………

Введение 

     Последние 2 века до нашей эры ознаменовались глубоким экономическим и политическим кризисом Римской республики. К этому времени рабовладение, как господствующий способ производства, окончательно утвердилось на Апеннинском полуострове, разоряя и вытесняя свободных мелких земледельцев и ремесленников. Города наполнились толпами не имевших средств существования, живших подачками общества.

     К этому периоду относятся также  грандиозные восстания рабов (сицилийское  и спартаковское), потрясшие до основания  Римскую республику. Путем огромного  напряжения всех сил Риму удалось  тогда справиться с этими революциями рабов.

     В связи с основным противоречием между рабами и рабовладельцами развертывается ожесточенная борьба за власть внутри правящего класса, между оптиматами (нобилитет), всадниками (денежная аристократия) и популярами (демократы).

     Этот  печальный период в истории Древнего Рима называют периодом кризиса Римской республики, приведшим к ее падению. В цепи непрерывных конфликтов одних социальных слоев с другими, борьбы за власть между разными политическими группировками видное место занимают события, получившие еще в древности и утвердившееся до наших дней название «заговор Катилины».

     В древней истории существует немного  проблем, которые в такой степени  привлекали бы внимание исследователя, как заговор Катилины.

     Несмотря  на огромное количество литературы по этому вопросу, многое в нем остается еще неясным и нерешенным.

     Кто такой Катилина, какова его тактика, его цели? Каковы были причины и  предпосылки заговора, кто выступал по обе стороны баррикад, и почему движение катилинариев потерпело поражение?

     Ни  одно политическое событие не получило столь подробного и столь однозначного освещения в античной традиции как выступление Катилины. Самый ранний рассказ о заговоре Катилины принадлежит современнику и участнику событий, приверженцу олигархической республики, консулу 63 г. до н.э. Марку Туллию Цицерону. Правда, общая картина событий в четырех Катилинариях Цицерона (три к народу и одна к сенату) обрисована довольно смутно и неясно, а недостаток фактов часто восполняется патетикой. Наиболее подробное и детализированное описание заговора Катилины оставил критик сенатской олигархии Гай Саллюстий Крисп, посвятивший этому событию специальную монографию «О заговоре Катилины».

     Позднейшая  римская традиция (Плутарх, Аппиан, Дион Кассий) восприняла характеристику и Катилины, и политических событий  середины I в. до н. э., данную современниками, не вдаваясь особенно в конкретизацию. Эти позднейшие свидетельства практически ничего не дополняют к имеющимся сведениям.

     Нельзя  не отметить, однако, некоторую односторонность  имеющихся источников. Римская историография создала из Катилины миф, смысл которого заключался в обосновании полнейшей аморальности Катилины – губителя Римской республики. Вероятно, главным для обвинителей Катилины была не реальная картина, а желание  представить Катилину в самом невыгодном свете, а это могло повлиять на интерпретацию фактов и определенную избирательность при их изложении.

     Таким образом, в определенной мере нельзя не согласиться с выводом, который  делает Лившиц Г.М.: «В произведении Саллюстия  апология Цезаря сочетается с нападками против оптиматов и Цицерона. Поскольку это произведение представляет собой своеобразный тенденциозный памфлет, мы не можем ожидать от него объективного изложения событий»¹. 

                   Помимо основных источников, в данной работе использованы сочинения следующих историков: Сергеев В.С. «Очерки по истории древнего Рима», Машкин Н.А. «История древнего Рима», Ковалев С.И. «История Рима», Утченко С.Л. «Цицерон и его время», и конечно книга Лившица Г.М., посвященная именно данной теме – «Социально-политическая борьба в Риме в 60-х гг. 1 века до н.э. и заговор Катилины» и др.

Глава 1: Социально-политическая борьба в Риме

в 70-е  – 60-е гг. до н. э. 

     Политическая жизнь Рима 70-х – 60-х годов² напоминала кипящий котел: велась  гражданская война, в Италии продолжалось принявшее неслыханный размах восстание рабов и гладиаторов под руководством Спартака; в 74 году на Востоке началась третья война с Митридатом VI.

     После разгрома обоих восстаний хозяевами  положения в Риме стали Красс  и Помпей. Хотя они терпеть не могли друг друга, политическая необходимость заставила их объединиться и заключить союз с целью добиваться консульства на 70 г. Войск своих победоносные полководцы не распускали, чем оказывали давление на сенат. Популярам было дано торжественное обещание отменить сулланскую конституцию и восстановить полностью демократические порядки. Таким образом, крупнейшие представители партии Суллы превратились в демократов.

     В 70 г. Помпей и Красс стали консулами. Особым законом они уничтожили все  ограничения трибунской власти (lex Pompeia Licinia). Претор Люций Аврелий Котта провел важную реформу суда (lex Aurelia): отныне судебные комиссии должны были составляться поровну из сенаторов, всадников и так называемых «эрарных трибунов». Это были богатые плебеи, которые по своему имущественному положению следовали непосредственно за всадниками.³ Реформа Аврелия Котты положила конец долгой борьбе за суды, начавшейся еще в эпоху Гракхов. Она, правда, носила компромиссный характер, но зато более или менее удовлетворяла всех.

     В 70 г. снова были избраны цензоры, которые произвели чистку сената от лиц, являвшихся прямыми ставленниками Суллы. 64 человека были вычеркнуты из списка сената.

     Таким образом, были уничтожены все основные антидемократические реформы Суллы. Чрезвычайно характерно, как знамение времени, что все эти мероприятия были проведены не популярами, не вождями демократов, а победоносными полководцами, которые пользовались демократией как орудием для достижения своих личных целей. Политическая история республики вступала в свою последнюю фазу.

     Однако  состояние римской державы было таково, что простое восстановление порядков, существовавших до 82 г., не могло  помочь делу. Тем более, что эти  досулланские порядки, как мы знаем, были таковы, что Сулла имел некоторые  основания их реформировать. Положение в Италии и в провинциях требовало чрезвычайных мер.

     В начале 60-х годов особенно остро  встал вопрос о борьбе с пиратами. В 67 г. сенат был вынужден принять крайние меры для борьбы с пиратами, которые парализовали плавание по Средиземному морю, подвоз хлеба в Италию и даже стали появляться в устье Тибра. Скрепя сердце, сенат поручил единоличное командование все тому же Помпею, который блестяще выполнил свою задачу, закончив войну с пиратами в несколько месяцев. Уже в следующем году война с Митридатом приняла угрожающий оборот, так что и на нее пришлось, несмотря на сопротивление многих сенаторов из старого нобилитета, отправить опять-таки Помпея, снабдив его неограниченными полномочиями. В обществе ходило крылатое слово, что Помпей из навархов метит в монархи.⁴

     Однако  не один Помпей претендовал на высшее руководство римской политикой. Наряду с ним на политическую арену выступают Красс, а также молодой, тогда еще малозаметный, Гай Юлий Цезарь.

     Спекулируя  на конфискованных имуществах проскрибированных римских граждан, Красс приобрел колоссальные богатства, которые он широко использовал в целях привлечения сторонников из числа различных слоев римского гражданства. Широкие раздачи зерна и угощений создали Крассу огромную клиентеллу, главным образом среди разорившейся знати и «люмпен-пролетариата» – обнищавшего городского населения. Еще больший вес среди римских рабовладельцев приобрел Красс после того, как ему удалось самым беспощадным образом расправиться со спартаковским восстанием.

     Гай Юлий Цезарь. Не обладая богатством и славой Красса и не имея сколько-нибудь серьезного влияния на политику, дальновидный и хитрый Цезарь вел себя крайне осторожно, стараясь пока держаться в тени и действовать через третьих лиц. Трезво взвесив обстановку, Цезарь, несмотря на свое аристократическое происхождение, становится на сторону популяров и вскоре превращается из разорившегося нобиля в вождя демократической партии популяров.

     Обеспокоенные быстрым ростом влияния своего соперника, Красс и Цезарь стали изыскивать способы для того, чтобы привлечь симпатии римских граждан на свою сторону и тем самым ослабить огромное влияние Помпея, приобретенное им в результате победоносных войн на Востоке.

     С этой целью они решили войти в  соглашение с группой обиженных  сулланцев, обвиненных в подкупе избирателей и на этом основании лишенных консульского звания.

     Пользуясь общей политической анархией, непопулярностью  и слабостью сената, отведенные кандидаты  решили не отступать и составили  тайный союз, или заговор. Во главе заговора стоял Гней Пизон, принадлежавший к римской «золотой молодежи», «подстрекаемый к перевороту бедностью и дурными наклонностями».⁵ Заговорщики предполагали устранить консулов, проведенных оптиматами, уничтожить наиболее видных членов сената и провозгласить консулами самих себя. Заговор Пизона был открыт, но дело замяли из боязни назвать имена Красса и Юлия Цезаря, поддерживавших заговорщиков. Пизон получил даже назначение и отправился в Испанию.⁶

     После отъезда Пизона главой заговора становится Катилина.

      Глава II: Программа и социальный состав движения 

     Люций Сергий Катилина родился в 108 году и происходил из старого патрицианского рода. Но, несмотря на знатность, с первых дней своего юношества он находился в весьма стесненных материальных условиях. Выступал на стороне Суллы и, по-видимому, широко использовал те возможности к обогащению, которые открывались тогда людям, свободным от излишней щепетильности (впрочем, большинство представителей высшего римского общества было таково).

     В 68 году Катилина получил претуру, а в 67 году он был пропретором провинции Африки.

     В 66 году Катилина явился в Рим и  выставил свою кандидатуру на консульство  на 65 год, но был обвинен в вымогательстве и исключен из списка кандидатов. Далее  развернулись события, которым посвящена основная часть данной работы.

       К сожалению, образ Катилины сильно искажен враждебной ему историографией и политической литературой (Саллюстием и Цицероном). Поэтому не легко установить, какая доля истины содержится в рассказах о его чудовищной моральной испорченности, сохраненных традицией.⁷

     Вот, например, какую характеристику дает нам Гай Саллюстий Крисп в  работе «О заговоре Катилины»: «Луций Катилина, происходивший из знатного рода, отличался могучей духовной и физической силой, но вместе с тем дурным, испорченным характером. С юных лет ему были милы междоусобные войны, убийства, грабежи, гражданские распри — в них он закалял свою молодость. Свое тело он приучил невероятно легко переносить голод, стужу, недосыпание. Дух он имел неукротимый, был коварен, непостоянен, лжив, жаден до чужого, расточителен в своем, пылок в страстях, красноречием обладал в достаточной степени, благоразумием — ни в малейшей. Его ненасытный дух всегда жаждал чего-то беспредельного, невероятного, недосягаемого».⁸

     Как видим, описание весьма противоречиво. Несмотря на то, что в целом оно несет негативную оценку, нельзя не заметить, что Саллюстий, стремясь быть справедливым, признает за Катилиной некоторые достоинства: выносливость, силу, мужество.

    Само  собой разумеется, что и основной противник Катилины — Цицерон рисует его образ тоже далеко не радужными красками: «Какое убийство совершенно за последние годы без его участия, какое нечестивое прелюбодеяние – не при его посредстве?». Далее Цицерон выводит еще более обличительную характеристику, но содержащую и положительные моменты «Постоянно предаваясь распутству и совершая злодеяния, он привык переносить холод, голод и жажду и не спать по ночам, и именно за эти качества весь этот сброд превозносил его как храбреца, между тем    он тратил силы своего тела и духа на разврат и преступления».⁹

    Поскольку дошедшие до нас речи Цицерона против Катилины — так называемые Катилинарии  — произносились в самый разгар борьбы, то в них выдвигаются прежде всего политические обвинения, и Цицерон все свое ораторское искусство употребляет на то, чтобы очернить противника перед сенатом и римским народом, отвернуть от него возможных сторонников, вызвать к нему ненависть. В первой же Катилинарии говорится о том, что если Тиберий Гракх был убит за попытку самого незначительного изменения существующего государственного строя, то как можно терпеть Катилину, который стремится «весь мир затопить в крови и истребить в огне».¹⁰

    Таков портрет руководителя заговора, нарисованный его современниками, из которых один был даже участником событий.

     Утверждать, кем же был на самом деле Катилина, с  предельной точностью не представляется возможным, настолько противоречивы  в мировой литературе оценки Катилины,  в которых он выглядит, то главарем шайки разбойников, то героем, борющимся с аристократической верхушкой, защитником слабых и обездоленных. Хотя мы и не можем отказать Катилине в личном мужестве, неукротимой энергии, организаторских способностях, он в то же время отличается жестокостью и некоторой неразборчивостью в средствах достижения цели. «Его мошеннические проделки представляют материал для криминалиста, а не для историка…», пишет Моммзен.¹¹

    Остальных участников заговора можно разделить  на пять групп, приблизительно такое  же разделение дает и Цицерон в  своей второй речи перед народом. Первая группа – это состоятельные люди, владеющими большими богатствами, но обремененными большими долгами. Их основная цель – добиться сложения долговых обязательств посредством переворота.

    Вторая  группа – это люди, также обремененные долгами, но целью их участия является  достижение не только экономического благополучия, а в первую очередь захват власти.

    Более серьезно выглядит третья группы катилинариев. Это ветераны Суллы, «люди уже преклонного возраста, но испытанные и сильные». Они также пострадали от экономического кризиса, так как, несмотря на обладание земельными владениями, не сумели организовать хозяйство. Именно они представляли собой боевую силу.

    Четвертая группа – это,  должники не могущие  вылезти из долговой зависимости, в  большинстве своем люди из городов и деревень в Италии,  разорившиеся крестьяне и ремесленники и видевшие в перевороте изменение условий жизни, и получение более сносных условий существования.

    И, наконец, последняя группа, вызывающая у Цицерона наибольшую ненависть: так называемая «золотая молодежь», игроки, распутники и пьяницы, преступники, которых не может вместить тюрьма – «все грязные и бесстыдные люди».

     Цицерон вынужден признать, что в движении захвачены разные слои общества и  частично люди из того же круга, что и он: сам Катилина, Корнелий Цетег, бывший консул Корнелий Лентул, который принимал на свой счет предсказание о правлении в Риме трех Корнелиев.

     Таким образом, из анализа общей массы  сочувствующих Катилине, можно сделать  вывод, что платформой к их объединению послужил финансовый кризис. Этим можно объяснить и крайнюю неоднородность и пестроту их состава, а также общую неорганизованность и разобщенность, что впоследствии стало причиной поражения движения катилинариев. Кроме общей массы должников и неимущих в заговоре участвовали – и при этом составляли его ядро и движущую силу – многие знатные люди, которые лишь прикрывались борьбой за интересы плебса, а на самом деле стремились  к власти. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава III: Этапы борьбы 

    Как сказано выше, Катилина привлеченный населением африканской провинции к суду за вымогательство, не был допущен к соисканию должности  консула на 65 год. Его оправдывают, но процесс затягивается настолько, что он не может участвовать в консульских выборах и на 64 год.

    Итак, Катилина терпит неудачу с выборами уже второй раз. Но это обстоятельство его не обескураживает, и он начинает активно готовиться к выборам на 63 г. Видимо, в это время он и выдвигает свой основной лозунг: новые долговые книги, т. е. отмена всех старых долгов. Это был смелый шаг.

    В разгар предвыборной кампании летом 64 г. Катилина собирает своих наиболее видных сторонников. По словам Саллюстия, на этом собрании присутствовали представители как высшего, т. е. сенаторского, так и всаднического сословий, а также многочисленные представители муниципиев и колоний. В Риме распространился слух о благосклонном отношении Красса к новому заговору.¹² Катилина, обратившись с речью к собравшимся, старался всячески их воодушевить, вновь обещая кассацию долгов, проскрипции богачей, государственные и жреческие должности. В заключение он заявил, что Пизон, находящийся с войском в ближней Испании, и Публий Ситтий Нуцерин в Мавритании разделяют все пункты его программы, как и Гай Антоний, который, судя по всему, будет вместе с ним, Катилиной, избран консулом.

    Стоит отметить, что даже в этой речи, вкладываемой ему в уста Саллюстием, Катилина собирается реализовать свою программу  только по достижении консульства, т. е. вполне легальным и «конституционным» путем.

    Аристократии  практически нечего было выставить  против такой сильной кандидатуры, что и подтолкнуло ее к сближению  со сторонниками Помпея. Альтернативным кандидатом коалиции был человек  одинаково неприятный им, но относительно безвредный. Такой человек нашелся, им был Марк Туллий Цицерон.

    Итак, во время консульских выборов  на 63 г. соревновались между собой  семь претендентов. Наилучшие шансы, действительно, были у Катилины и  у Гая Антония. Позиции их наиболее серьезного соперника, Цицерона, ослаблялись его незнатным происхождением. Возможно, Цицерон так бы и не был избран, если бы не одно совершенно неожиданное обстоятельство. Один из второстепенных участников заговора, промотавшийся аристократ Квинт Курий, желая произвести впечатление на свою любовницу, посвятил ее в планы заговорщиков, а от нее слух о намерениях Катилины и его окружения распространился по всему городу. Это и было, как считает Саллюстий, главной причиной, изменившей отношение знати к Цицерону и склонившей чашу весов в его пользу. В результате Катилина оказался забаллотированным, а консулами на 63 г. были избраны, как мы уже знаем, Цицерон и Гай Антоний. ¹³

    Но  и теперь Катилина еще не хочет  отказаться от легального пути. Он начинает готовиться к консульским выборам на 62 г. Правда, наряду с этим он вербует новых участников заговора, заготовляет оружие, снабжает деньгами Манлия, который должен был собрать войско в Этрурии. Однако ни к каким открыто противозаконным действиям он пока еще не приступает, что заставляет и Цицерона занимать выжидательную и осторожную позицию.

    И хотя в дальнейшем, когда уже начинается открытая борьба Цицерона с Катилиной  и Цицерон в своих речах  громоздит одно обвинение на другое, тем не менее из тех же Катилинарий  видно (во всяком случае из первых двух), что далеко не все верили в справедливость этих обвинений. О том же свидетельствует согласие Катилины поселиться в доме самого Цицерона, дабы доказать, что ничем противозаконным он не занимается и, в частности, против Цицерона не злоумышляет.¹⁴

     Однако, чем ближе подходил срок новых выборов, тем напряженнее становилось положение. Предвыборная борьба разгоралась. Речь шла о соревновании четырех претендентов: Катилины, юриста Сульпиция Руфа, видного военачальника Лициния Мурены и Децима Юния Силана. В ходе предвыборной кампании Сульпиций Руф неожиданно заявил о том, что он снимает свою кандидатуру в связи с решением возбудить дело против Мурены по обвинению его в подкупе избирателей.

     Такой неожиданный оборот дела значительно  повышал шансы Катилины. Но чем  энергичнее он добивался консульства, тем более настойчиво распространялись по городу порочащие его слухи. Говорилось, что он собирается привести на выборы сулланских ветеранов из Этрурии, что снова проводятся тайные собрания заговорщиков, что подготовляется убийство Цицерона. Возможно, что именно в это время Катилина и соглашался жить под наблюдением в чьем-либо доме, в частности в доме Цицерона. Дело доходит до открытого разрыва с сенатом.

     Общая ситуация настолько накалилась, что  Цицерон счел возможным перейти  к более решительным действиям. На заседании сената 20 октября 63 г. он поставил вопрос об опасности, угрожающей государству, и предложил в связи с этим отсрочить проведение избирательных комиций. На следующий день сенат заслушал специальный доклад консула о создавшемся положении, причем в конце доклада Цицерон обратился непосредственно к Катилине, предлагая высказаться по поводу предъявляемых ему претензий и обвинений. К крайнему удивлению и даже возмущению присутствующих сенаторов, последний вовсе и не пытался оправдываться, наоборот, вызывающе заявил, что, по его мнению, в государстве есть два тела: одно — слабое и со слабой головой, другое же — крепкое, но без головы; оно может найти свою голову в нем, Катилине, пока он еще жив. 
После этого заявления Катилина демонстративно — а по словам Цицерона, с ликованием — покинул заседание сената.¹⁵ Впечатление, произведенное его словами, было, видимо, настолько велико, что сенаторы тотчас же вынесли решение о введении чрезвычайного положения и вручили консулам неограниченные полномочия по управлению государством. Это была крайняя мера, к которой в Риме прибегали, как известно, лишь в исключительных случаях. Через несколько дней после этого заседания были все же созваны избирательные комиций. Откладывать их на еще более поздний срок уже не было возможности, зато Цицерон постарался сделать все, чтобы оправдать декрет сената о чрезвычайном положении. Марсово поле, на котором происходило собрание, было занято вооруженной стражей. Сам консул, желая подчеркнуть грозившую лично ему смертельную опасность, явился на выборы вопреки всем правилам и обычаям в панцире и латах. Однако выборы прошли спокойно. Катилина снова был забаллотирован; консулами на 62 г. избрали Децима Юния Силана и Луция Лициния Мурену. Таким образом, четвертая по счету попытка Катилины добиться консульства легальным путем, в рамках законности, снова окончилась провалом.

     Собственно  говоря, только теперь, после этой новой  неудачи, Катилина вступает на иной путь борьбы.

     В ночь с 6 на 7 ноября в доме Марка Порция Леки состоялось тайное совещание, на котором были даны окончательные распоряжения об убийстве Цицерона и некоторых оптиматов и о поджоге Рима в 12 местах. Цицерон, узнав о планах заговорщиков, усилил охрану города.

     8 ноября Цицерон созвал сенат  в храме Юпитера Статора и  произнес свою первую обвинительную речь против Катилины, в которой обвинял последнего в противогосударственных действиях, попытке развязать войну и разрушить Римскую республику. Но он не имел прямых улик и поэтому предложил Катилине покинуть Рим. Катилина, оценив ситуацию, пришел к выводу, что долее оставаться в городе невозможно, и в ночь на 9 ноября выехал в Этрурию, передав руководство римской группой заговорщиков Лентулу и Цетегу, пообещав вскоре вернуться с большим войском. С Катилиной отправился и знаменитый серебряный орел Гая Мария, который, по преданию, сопутствовал ему во время войны с кимврами. Лидер заговорщиков отправился по Аврелиевой дороге, и вскоре в Риме стало известно, что он принял титул и эмблемы консульского достоинства и встал во главе солдат, ранее набранных Манлием. Сенат объявил Манлия и Катилину врагами государства и поручил военные действия против них Гаю Антонию и претору Квинту Метеллу Целеру.

     Цицерон рассчитывал на то, что вместе с  Катилиной Рим покинут и его  сообщники, но он сильно просчитался. С Луцием Сергием уехали далеко не все. Большая часть заговорщиков осталась в городе и, более того, продолжала угрожать его безопасности.

     На  форуме 9 ноября Цицерон выступил со своей второй речью против Катилины, в которой предостерегал заговорщиков от каких-либо действий и советовал им покинуть город вслед за своим главарем.

     Лентул  и Цетег, вставшие во главе римских  отрядов, после некоторых колебаний  свое выступление в Риме решили приурочить ко времени праздника Сатурналий. Народный трибун Луций Бестия должен был устроить митинг, выступить на нем с жалобой на Цицерона и возложить на него ответственность за создавшуюся обстановку. Это послужило бы сигналом для заговорщиков, чтобы ближайшей ночью приступить  к исполнению своих заданий.

     Цетегу было поручено убить Цицерона, а Статилию и Габинию, дабы создать суматоху, надо было поджечь город в нескольких местах.