Социально-экономическое развитие в России в 19 веке
Социально-экономическое
Содержание
Введение
XIX век для России — одна из величайших переломных эпох. Следы этой эпохи в судьбах Российской империи грандиозны, многогранны и противоречивы. С одной стороны, Россия XIX в. — это пожизненная тюрьма для большинства ее граждан. Россия XIX в. — это жандарм Европы, глава Священного союза монархов против народов, душитель восстаний в Польше 1830 и 1863 гг. и революции в Венгрии 1849 г. Россия XIX в. — это цитадель деспотизма и обскурантизма, где властвовали невежественные солдафоны вроде Аракчеева и образованные мракобесы типа Победоносцева, а народ прозябал в нищете и темноте (к концу XIX в. 80% населения страны оставалось неграмотным).
Но, с другой стороны, Россия XIX в. — это родина великого, хотя и трагически противоречивого, освободительного движения от декабристов до социал-демократов, которое дважды (в 1859-1861 и 1879-1881 гг.) приводило страну вплотную к демократической революции. Россия в XIX в. спасла Европу от наполеоновской военщины и освободила балканские народы от турецкого ига. Наконец, в России XIX в. были созданы гениальные духовные ценности, многие из которых по сей день остаются непревзойденными (творения А.С. Пушкина и Л.Н. Толстого, А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского, Н.И. Лобачевского и Д.И. Менделеева, М.И. Глинки и П.И. Чайковского, К.П. Брюллова и И.Е. Репина, М.Н. Ермоловой и Ф.И. Шаляпина).
Словом, Россия выглядела в XIX в. на редкость разноликой, познала и триумфы, и унижения. Один из лучших русских поэтов Н.А. Некрасов в 1877 г. сказал о ней вещие слова, которые верны и поныне:
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка-Русь!
Тем не менее при всех трудностях и потрясениях экономического, социального, политического и духовного характера, несмотря на то что временами страна по вине ее правителей «топталась на месте», буксовала или даже отступала назад, общая тенденция развития России в XIX в. неизменно оставалась восходящей: от самодержавно-крепостнического произвола через все препятствия к началам законности, свободы, демократии («per aspera ad astra», как говорили древние римляне).
Цель моей работы состоит в том, чтобы на основе историко-правового анализа рассмотреть социально-экономическое развитие России в XIX веке.
Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:
- рассмотреть какие события происходили в России в XIX веке;
- проанализировать развитие России;
- показать тенденцию развития системы государственного управления в России;
- изучить процессы реформирования в XIX веке;
- изучить либеральную концепцию реформирования российской государственности в начале XIX века.
Объектом исследования являются социально-экономические процессы, происходившие в России в XIX веке.
Предметом исследования выступает нормативно-правовая база, регламентирующая функции и полномочия органов управления России в XIX веке.
Структура курсовой работы подчинена логике исследований и состоит из введения, двух глав, объединяющих в себе пять параграфов, заключения и списка использованной литературы.
1 Социально-экономическое
1.1 Экономическое развитие Российской империи в XIX веке
Проводимая государством политика в экономической сфере неизменно влияет на все общественные институты, определяет наиболее значимые, стратегические направления развития страны, реализация которых способствует достижению поставленной цели - экономического процветания нации. Одним из важнейших инструментов, определенным механизмом осуществления такого рода мероприятий, становится формирование законодательства в данной сфере.1
В XIX в. осуществляемая Россией торгово-промышленная политика оказывала огромное влияние на разработку промышленного законодательства. В этот период были сформированы определенные приоритеты экономического становления империи. Государственное управление промышленным сектором экономики, преимущественно казенными предприятиями, не всегда являлось эффективным и прибыльным для казны. В связи с этим предпринимались попытки создать благоприятные условия для успешного функционирования частных промышленных предприятий, небольших заводов и фабрик.
В настоящее время идет реализация государственных программ, способствующих наиболее эффективному функционированию отечественной промышленности, что делает актуальным и своевременным изучение процессов, происходивших в России XIX в.
Обращение к опыту России второй половины XIX в. обусловлено рядом объективных причин. В рассматриваемый период Российская империя за короткий срок сумела превратиться из отсталой, аграрной страны в промышленно развитую державу. На общеимперском уровне были выработаны основные направления промышленной политики. Выдающиеся экономические успехи России заслуживают особого внимания с правовой точки зрения, так как в это время было сформировано законодательство, регулирующее промышленное производство.
Традиционно к политике относится то, что связано с общественными интересами и управлением, где в качестве посредника и регулятора взаимодействия различных интересов выступает государство. Управляющее воздействие оказывается на экономическую жизнь общества через установление приоритетов экономического развития. Рассматривая современные определения политики, можно указать, что ее определяли как «объективно обусловленное и целенаправленное участие больших масс людей, организованных социальных групп в делах государства, в решении проблем, относящихся к жизни общества в целом, с помощью использования властных механизмов». Определенное отождествление политики и власти оправданно. Так, ученый Вебер определял сущность политики как стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти.2
Не менее интересными
Проводя параллели с правовой политикой, можно указать, что торгово-промышленная политика может являться видом политики как родового интеграционного понятия, а если политику рассматривать как умело сбалансированную систему интересов и приоритетов, то торгово-промышленная политика должна представлять собой данный баланс в промышленной и торговой сферах.
Закономерен вопрос о принципах, которые лежали в основе проводимой торгово-промышленной политики в XIX в. Первая половина XIX в. характеризовалась относительно невысокой активностью в промышленном секторе экономики, большинство предприятий были казенными, управление ими осуществлялось государством административно-командными методами. Этот период характеризовался заботой о фабричной промышленности, где изначально ориентир был направлен исключительно на обеспечение промышленности рабочими руками и на охрану от иностранной конкуренции. Принцип всеобъемлющей государственной поддержки промышленности был продиктован относительной слабостью и неразвитостью последней и был вынужденной мерой.
Прослеживая действия российских царей на протяжении XVIII в., наблюдаем четкую картину, при которой покровительственные меры в промышленности давали положительные результаты лишь на самом зачаточном этапе.3
Таможенно-тарифная политика правительства имела большое значение в судьбе промышленного развития России. Со времени правления Екатерины II постепенно были отменены крайности покровительства и опеки промышленности, введенные ее предшественниками, однако главным средством поощрения оставалось регулирование тарифов.
Усиление высокого таможенного тарифа в 1797 г. сменилось уже в 1801 г. со вступлением на престол Александра I «многими облегчениями», при этом уже в 1810 г. правительство издает тариф строго запретительного характера. Только после 1815 г. таможенная политика изменяется с изданием чрезвычайно свободного тарифа 1819 г., по которому разрешается ввозить ранее запрещенные товары с незначительной пошлиной. С 1822 по 1850 г. правительство придерживается строго охранительной системы, а с изданием тарифа 1850 г. осуществляется переход к более умеренной охранительной системе. При составлении тарифа 1850 г. была предпринята попытка поощрить промышленность, уменьшив пошлины на подлежащие обработке предметы и главные фабричные материалы. Тариф 1857 г. вводил новую систему, при которой обложение пошлинами в высшем размере было в отношении «наиболее употребительных изделий, для ограждения тех отраслей русской промышленности, которые занимают большее число рук и удовлетворяют нуждам обширного класса потребителей». Назначение умеренных пошлин происходило для изделий, не представляющих «опасного соперничества изделиям русским», при этом были уменьшены пошлины и на вспомогательные для фабрик и ремесел материалы.4
По тарифу 1868 г. продолжилось уменьшение числа запрещенных к привозу статей, были уменьшены пошлины по 152 статьям, уравнены пошлины по морской и сухопутным границам. Основным принципом данного тарифа оставался принцип обложения сырых материалов, потребляемых фабриками и заводами, наименьшими пошлинами, полуобработанных продуктов - более высокой, обработанных - наивысшей. Однако изменение не в положительную сторону показателей торгового баланса России в этот период вынудило правительство вернуться к покровительственной политике. Серьезный пересмотр тарифного законодательства произошел в 1891 г., целью которого было приведение в систему предпринятых ранее мер в период с 1877 по 1890 г., а также «оказать возможно полное поощрение тем отраслям промышленности, которые, несмотря на прежние надбавки, еще недостаточно были защищены от конкуренции иностранного ввоза».
Для второй половины XIX - начала XX в. был свойственен подъем отечественной промышленности, положительным фактором для которого явилось среди прочих наличие свободных рабочих рук бывших крепостных крестьян. Однако уже к концу XIX в. Сергей Юльевич Витте в докладе императору указывал, что неустойчивая торгово-промышленная политика государства подобна тому хозяйству, которое вечно принимается за изготовление новых продуктов, отказываясь от окончания ранее начатых; как бы ни была совершенна техника в таком хозяйстве, оно всегда кончит разорением.5
Рассматривая законопроекты, затрагивающие область промышленности и торговли России конца XIX в., можно выделить следующие сферы с обозначением количества законопроектов: налоговые вопросы (92); рабочий вопрос (54); посессионные заводы (10); заказы Военного ведомства (34); средства и пути сообщения с подразделением на железные дороги (117), водные пути (37), порты и торговое мореплавание (35), торговое судостроение (14); банки и кредит (25); отдельные отрасли промышленности и торговли с делением на хлебное дело (10), нефтяную промышленность (14), каменноугольную промышленность (17), хлопководство (19), сахарную промышленность (11), винокуренную промышленность (48). Государство последовательно придерживалось политики определенной поддержки отечественного производителя, вкладывая средства в строительство транспортной инфраструктуры.
В 1892 г., «вступив в управление Министерства финансов», С.Ю. Витте определил для себя обязанность выяснить основания торгово-промышленной политики своих предшественников и по возможности продолжить или закончить начатые ими преобразования, указывая, что государственно-экономические мероприятия проводятся в жизнь десятилетиями, и из всех торгово-промышленных систем самая вредная - неустойчивая, колеблющаяся. В ущерб своим собственным нереализованным амбициям министр финансов России определил, что придется учитывать торгово-промышленную политику своих предшественников. Отход от этого принципа в угоду собственному тщеславию означал для России того периода серьезные экономические проблемы скатывания в пропасть нищеты и прозябания всей нации. Необходимо признать, что лишь последовательная, на протяжении не одного десятилетия преемственная промышленная политика может дать ощутимые результаты для всей экономики в целом.
На рубеже XIX - XX вв. важную роль играл принцип устойчивости проводимой политики. Актуален данный принцип и в настоящее время, когда России приходится догонять промышленно развитые страны в условиях жесточайшей конкуренции на мировых рынках.6
Совершенно справедливо было отмечено, что экономика, политика и иные социальные феномены не являются собственно объектом юридической науки и лишь исследуются ею в связи с их взаимозависимостью. Изучение торгово-промышленной политики Российской империи XIX в. важно и необходимо для понимания процессов, влияющих на формирование промышленного законодательства, к которым можно отнести следующие.
Торгово-промышленная политика России XIX в. выступала как потребность, в основе которой лежала сбалансированная система интересов и приоритетов, удовлетворяющая нужды различных субъектов, и прежде всего главного из них - государства.
Принцип охраны отечественных предприятий от иностранных конкурентов был характерен для первой половины XIX в. Во второй половине XIX - начале XX в. был избран ориентир на проведение устойчивой торгово-промышленной политики, в числе сторонников которой был Сергей Юльевич Витте.
Законодательное закрепление
положений осуществления
Формирование промышленного законодательства Российской империи XIX - начала XX в. в определенной степени отражало проводимую государством торгово-промышленную политику, воздействие которой на важнейшие институты в обществе служило достижению успехов в промышленном секторе экономики и торговле.
1.2 Социально-экономическая и политическая модернизация российского общества в XIX в.
Наиболее сформировавшимся в начале XIX в. и сохранившим свои сословные черты до начала XX в., самым привилегированным, высшим сословием являлось дворянство. Эволюция правового положения дворянства происходила в результате не отмены его привилегий, а в связи с расширением прав других сословий. Поэтому одни привилегии дворянства становились просто правами, другие - сохранялись или заменялись новыми привилегиями на основе прежних, если не по закону, то на деле.8
Потомственное дворянство до конца XIX в. приобреталось четырьмя путями: пожалованием его по особому усмотрению самодержавной власти; чинами на действительной службе; в результате пожалования за «служебные отличия» российскими орденами; потомками особо отличившихся личных дворян и именитых граждан. В отношении чинов действовали нормы, установленные Указом Александра II от 9 декабря 1856 г., по которому право на приобретение потомственного дворянства получали лица, дослужившиеся на гражданской службе до чина 4-го класса (действительного статского советника), а на военной службе до звания полковника или капитана 1-го ранга во флоте (6-й класс). Вместе с тем в конце XIX столетия было упорядочено производство в действительные статские советники таким образом, что получение потомственного дворянства становилось еще более затруднительным. Согласно Указу от 1 августа 1898 г. в этот чин разрешалось производить лиц, прослуживших статским советником не менее пяти лет и занимавших должности не ниже 5-го класса. Указом же от 2 августа 1900 г. устанавливалось, что «для получения чина действительного статского советника требуется прослужить в классных чинах не менее двадцати лет». Вместе с тем Дополнительными правилами о наградах 9 июля 1892 г. прекращено награждение чинами лиц торгового сословия, а также не пользовавшихся правами государственной службы - за отличия неслужебные. Право на приобретение потомственного дворянства с 1845 г. давала I степень ордена Святой Анны, а с 1855 г. - I степень ордена Святого Станислава. Орден Святого Владимира продолжал приносить права потомственного дворянства при награждении любой его степенью. Однако согласно Указу от 28 мая 1900 г. лишь награжденные первыми тремя степенями ордена Святого Владимира лица недворянского происхождения получали звание потомственного дворянина. Награждение орденами духовных лиц тоже продолжало давать право на потомственное дворянство.9
Право приобретения потомственного дворянства потомками личных дворян и именитых граждан сохранялось до начала XX в. Статья закона о получении потомственного дворянства сыном по достижении совершеннолетия и вступлении на службу в случае, если его дед и отец состояли «беспорочно» на службе в чинах, приносивших личное дворянство, не менее 20 лет каждый, была отменена Указом 28 мая 1900 г. В Законах о состояниях 1899 г. издания отсутствовало ранее действовавшее положение, что в случае если именитые граждане - дед и отец – «именитость беспорочно сохраняли», то их старший внук мог просить потомственное дворянство при условии его беспорочной службы и достижения 30-летнего возраста. В целом идущая от николаевских времен с 1845 г. линия на повышение требований к получению дворянского звания недворянами продолжалась и в конце XIX - начале XX в. Сохранялась и решающая роль государства в определении состава сословия. Продолжали действовать принятые в конце XVIII - начале XIX в. законы, по которым права русского дворянства были распространены на земледельческую и служилую знать национальных районов России, что стало основой многонационального состава российского дворянства. Сохраняло силу и узаконение 1847 г., предоставлявшее право получить российское дворянство иностранным подданным, дослужившимся до соответствующих чинов и принявшим присягу на подданство России. Как и раньше, потомственное дворянство передавалось по наследству и в результате брака по мужской линии. Каждый дворянин передавал свое дворянское звание жене и детям. Женщина же дворянка, выходя замуж за представителя другого сословия, не могла передать права дворянства мужу и детям, но сама оставалась дворянкой. Распространение дворянского достоинства на детей, рожденных до пожалования дворянства, зависело от «высочайшего благоусмотрения». Вопрос о детях, рожденных до получения их отцами чина или ордена, дававших право потомственного дворянства, решался по-разному. Высочайше утвержденным мнением Государственного совета от 5 марта 1874 г. ограничения, касавшиеся детей, рожденных в податном состоянии, включая и рожденных в нижнем воинском и рабочем звании, были отменены.10
Личное дворянство, без распространения этого звания на потомство, приобреталось, во-первых, пожалованием, когда какое-либо лицо возводилось в дворянство лично не по порядку службы, а по особому высочайшему усмотрению; во-вторых, чинами по службе; в-третьих, пожалованием ордена. Для получения личного дворянства согласно Манифесту 11 июня 1845 г. «О порядке приобретения дворянства службою» необходимо было дослужиться на действительной службе: гражданской - до чина 9-го класса (титулярный советник), военной - первого обер-офицерского чина (14-й класс). Поскольку в 1856 г. чины, дававшие потомственное дворянство, были повышены, а нижние чины, позволявшие получить личное дворянство, остались прежними, состав личных дворян расширился. Кроме того, лица, получившие чин 4-го класса или полковника не на действительной службе, а при выходе в отставку, также признавались личными, а не потомственными дворянами. Представители купеческого сословия приобретали личное дворянство, если они жаловались чином 9-го класса даже не по порядку службы.11
Личное дворянство получали лица духовного звания, а также те, кто состоял на гражданской и военной службе при пожаловании им ордена Святой Анны II, III и IV степени после 22 июля 1845 г., Святого Станислава II и III степени после 28 июня 1855 г., Святого Владимира IV степени после 28 мая 1900 г. Лица купеческого звания, пожалованные российскими орденами между 30 октября 1826 г. и 10 апреля 1832 г., а орденом Святого Станислава с 17 ноября 1831 г. по 10 апреля 1832 г., также признавались личными дворянами. Личное дворянство сообщалось браком от мужа к жене, но не сообщалось детям и потомству. Правами личного дворянства пользовались вдовы не принадлежавших к потомственному дворянству священнослужителей православного и армяно-грегорианского исповедания. Личные привилегии дворян хотя и таяли со временем, но во многом продолжали определять лицо этого сословия. В Законах о состояниях конца XIX в. сохранялась статья о благородстве дворянства, которая была сформулирована в изданной Екатериной II в 1875 г. «Грамоте на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства». Сохранялось и пояснение, что «благородными разумеются все те, кои или от предков благородных рождены, или монархами сим достоинством пожалованы». Потомственное дворянство было единственным сословием, которое строилось с обязательным учетом его родового начала, что в значительной мере было заимствовано в XVIII в. у западноевропейских стран.12
Каждый дворянин записывался
в родословную книгу той
Свидетельством благородства было право ношения шпаги, которое имели дворяне. Общим для всех дворян был титул «ваше благородие». Сохранялись родовые титулы дворянства - баронские (барон), графские (ваше высокоблагородие), княжеские (ваше сиятельство), а также другие титулы, представлявшие собой установленные законом словесные обозначения служебного и сословно-родового положения их обладателей, кратко определявшие их правовой статус. Если служившие дворяне имели титулы и мундиры, соответствовавшие их чинам гражданского или военного ведомства, то неслужилый дворянин сохранял право носить мундир той губернии, где имел поместье или был записан, а также право «по прозвании своем писаться как помещиком его поместий, так и вотчинником родовых, наследственных и жалованных его вотчин».
Одной из привилегий, принадлежавшей
исключительно потомственным
Из прав и преимуществ дворянского сословия, сохранившихся до конца XIX, важнейшее значение имело установленное в конце XVIII в. право на государственную службу как на свободное волеизъявление. Государственная служба, являвшаяся на протяжении многих десятилетий основной социальной функцией и привилегией дворянства, во многом оставалась таковой на рубеже XIX - XX вв. В Своде законов 1899 г. издания была зафиксирована для дворян «свобода вступать в общую государственную службу без принуждения к оной, разве бы востребовала того особливая надобность, именным высочайшим указом ознаменованная». Таким образом, из права служба могла превратиться в обязанность в случае государственной необходимости. Вместе с тем еще инструкция 1853 г. предписывала генерал-губернаторам наблюдать, «чтобы дворяне во всех губерниях не находились во вредной праздности и посвящали бы себя службе государственной».15
В военных преобразованиях 60-70-х годов XIX в. проявилось стремление самодержавия к сохранению дворянских привилегий и одновременно к установлению сословного равенства. Хотя после принятия закона 1874 г. о всеобщей воинской повинности в 1876 - 1877 гг. был признан всесословный характер военно-учебных заведений, ослаблены сословные начала при поступлении в военные гимназии, уже в 80-е годы вновь усилено сословно-дворянское начало в военном образовании - через кадетские корпуса, а затем и учрежденные 2 апреля 1903 г. дворянские кадетские школы. Менялись и правила поступления на военную службу и порядок выслуги. Положение от 14 мая 1866 г. по-прежнему подразделяло вольноопределяющихся на поступающих в армию по происхождению и образованию. При этом учитывались привилегии дворян по обязательной выслуге, необходимой для производства в офицеры, - сроки выслуги для них были в 2-3 раза меньше, чем для других сословий. В марте 1869 г. право добровольного поступления на службу было предоставлено всем сословиям, в том числе и лицам податного состояния при условии выхода из мещанских и крестьянских обществ, с присвоением всем единого звания вольно-определяющихся. По закону 1 января 1874 г. все добровольно поступавшие на военную службу именовались вольноопределяющимися и делились на разряды только в соответствии с полученным образованием, которое одно давало теперь льготы при производстве в унтер-офицеры (из солдат) и офицеры.16
Эволюция правового статуса дворянства в России - сложный процесс: превращение многих привилегий высшего «благородного» сословия в права оставляло его тем не менее в наиболее выгодном положении, создавало благоприятные условия для его дальнейшего социального развития. Одновременно дворянство при помощи правительства стремилось сохранить и даже укрепить свое сословное начало, не допустить растворения сословия в других, даже состоятельных слоях населения.
1.3 Предпосылки реформ
Самое начало XIX в. ознаменовалось внезапной сменой лиц на российском престоле. Император Павел I, самодур, деспот и неврастеник, в ночь с 11 на 12 марта 1801 г. был удавлен заговорщиками из высшей знати, разделив таким образом участь своего отца Петра III, еще большего самодура, деспота и неврастеника, тоже удавленного за 40 лет перед тем.
Убийство Павла было содеяно с ведома его 23-летнего сына Александра, который вступил 12 марта на трон, перешагнув через труп отца. Так после двух сыноубийц (Ивана IV Грозного и Петра I Великого) и мужеубийцы (Екатерины II Великой) на царском троне России оказался еще и отцеубийца. Правда, получив известие о том, что Павел убит, Александр Павлович дал волю сыновним чувствам и расплакался, но вожак убийц Петр Пален грубо одернул его: «C'est accez faire 1'enfant! Allez regner!». В тот же день было объявлено народу, что «государь император Павел Петрович скончался от апоплексического удара».
Событие 11 марта 1801 г. было последним
дворцовым переворотом в
Известие об убийстве Павла I россияне чуть ли не повсеместно встречали с восторгом. «На лицах россов радость блещет!» — писал в те дни знаменитый поэт Г.Р. Державин. Вопреки официально объявленному трауру, на улицах обеих столиц царило праздничное ликование. В церквах пели «за упокой», а в светских местах поднимали заздравные чаши. С именем нового царя все связывали надежды на лучшее: «низы» — на ослабление помещичьего гнета, «верхи» — на еще большее внимание к их интересам.
Дворянская знать, посадившая на трон Александра I, преследовала старые задачи: сохранить и упрочить в России самодержавно-крепостной строй. Она только хотела при этом гарантировать себя от самодурства а 1а Павел I, который считал: «Дворянин в России — лишь тот, с кем я говорю и пока я с ним говорю». Неизменной осталась и социальная природа самодержавия как диктатуры дворянства. Однако ряд угрожающе сложившихся к тому времени факторов заставлял александровское правительство искать новые методы для решения старых задач.
Больше всего беспокоил дворян рост недовольства «низов». К началу XIX в. Россия представляла собой державу, необозримо раскинувшуюся на 17 млн. кв. км от Балтийского до Охотского и от Белого до Черного морей. Ее населяли 40 млн. человек. Из них дворян было 225 тыс., священнослужителей — 215 тыс., купцов — 119 тыс., генералов и офицеров-15 тыс. и столько же государственных чиновников. В интересах этих примерно 590 тыс. человек, т. е. меньше 1,5% россиян, царь управлял своей империей. Громадное большинство прочих 98,5% составляли бесправные крепостные крестьяне (по выражению А. де Кюстина, «рабы рабов»). Правда, Екатерина II отменила… слово «раб». По этому случаю была даже сочинена «Ода на истребление в России названия раба». Однако жизнь крепостных крестьян после этого не перестала быть рабской. Более того, Александр I понимал, что хотя рабы его рабов стерпят многое, даже их терпению есть предел. Между тем гнет и надругательства помещиков над крестьянами были тогда беспредельны.18
Достаточно сказать, что барщина в районах интенсивного земледелия (Черноземный центр, Поволжье, Украина, Белоруссия) составляла 5-6, а иногда и все 7 дней в неделю, хотя Павел I в 1797 г. издал указ о трехдневной (не более!) барщине. Помещики игнорировали этот указ и не соблюдали его вплоть до отмены крепостного права. Главное же, крепостных в России тогда не считали людьми, их заставляли работать, как тягловый скот, продавали и покупали, обменивали на собак, проигрывали в карты, сажали на цепь, заклепывали в железные клетки, били насмерть розгами, батогами, кнутами, щекобитами , т. е. деревянными орудиями для битья по щекам, дабы не марать дворянских рук о «хамские рожи». Можно ли было все это терпеть? К 1801 г. 32 из 42 губерний империи были охвачены крестьянскими волнениями, число которых только за 1796-1800 гг. превысило 270. Дворяне жили в страхе перед новой «пугачевщиной».
Другим фактором, воздействовавшим на новое правительство, было давление со стороны дворянских кругов, которые пострадали от деспотизма Павла I и требовали возвратить им привилегии, дарованные Екатериной II. Правительство вынуждено было учитывать распространение европейских либеральных веяний среди дворянской интеллигенции. Многие дворяне, даже из числа близких к трону, чувствовали непрочность абсолютизма в России и под свежим впечатлением ужасов революции во Франции 1789 г. громко требовали конституционных ограничений, дабы предотвратить революцию, подобную французской, в своей стране.19
Наконец, потребности экономического развития вынуждали правительство Александра I к реформам. Господство крепостного права, при котором ручной труд миллионов крестьян был даровым, мешало техническому прогрессу. Промышленный переворот — переход от ручного производства к машинному, начавшийся в Англии с 60-х, а во Франции с 80-х годов XVIII в., — в России стал возможным лишь с 30-х годов следующего столетия. Рыночные связи между различными регионами страны были вялыми. Больше 100 тыс. деревень и сел (преимущественно по 100-200 душ) и 630 городов, разбросанных по России далеко друг от друга, плохо знали, как и чем живет страна, а правительство об их нуждах и знать не хотело. Российские пути сообщения были наиболее протяженными и наименее благоустроенными в мире. До 1837 г. Россия не имела ни одной железной дороги. Первый в стране пароход появился на Неве в 1815 г., а первый паровоз («сухопутный пароход», как его поначалу называли) — лишь в 1834 г. на НижнеТагильском заводе. Узость внутреннего рынка тормозила рост внешней торговли. Доля России в мировом товарообороте составляла к 1801 г. всего 3,7%. Все это предопределило характер, содержание и методы внутренней политики царизма при Александре I.