Социальное действие как предмет философского анализа

Содержание 

Введение………………………………………………………………………….3

Глава 1.Основные методологические принципы философии М. Вебера..........5

Глава 2. Социальное действие как предмет философского анализа……………………………………………………………………………15

2.1. Виды социальных действий……………………………………………….20

2.2. Формальная рациональность………………………………………………24

Заключение…………………………………………………………………..…..27

Список  использованных источников…………………………….……...…......30

ВВЕДЕНИЕ 

     Макс  Вебер, находясь под влиянием идей И. Канта, его последователей — неокантианцев Г. Риккерта и В. Виндельбанда, начал с изучения экономической истории. Исследуя проблемы взаимоотношения экономики с другими сферами человеческой деятельности — политикой, правом, религией и т.д., М. Вебер пришел к выводу о необходимости специально заняться социологией, в основном социологией экономического поведения людей. Причем его интересовала деятельность не небольших групп людей, а индивидов, именно их экономическое поведение и его мотивация. Это поведение он и считал социальным действием.

     Теория  социального действия представляет собой «ядро» философии М. Вебера и поэтому её значениеочень велико, т.к. он создал одну из наиболее фундаментальных концепций социологической науки за все время ее существования — теорию социального действия как инструмента для объяснения поведения различных типов людей.

     Объектом  данной работы является социологическое творчество М. Вебера, а конкретнее, концепция социального действия и его типов.

     В курсовой работе ставится цель: определить методологическое значение концепции  социального действия и его типов.

     Задачи  курсовой работы решаются следующим  образом:

     1. Выделить основные методологические  принципы социологии М.М. Вебера

     2.Раскрыть  определение социального действия  как предмета социологии

     3.Обозначить  классификацию социальных действий, предложенных М.М. Вебером.

     Первоисточниками для написания курсовой работы являются труды М. Вебера «Основные социологические понятия» и «О некоторых категориях понимающей социологии».

     Методами  исследования выступают общенаучные  методы: логический и метод сравнительного анализа.

Глава 1 Основные методологические принципы философии М. Вебера 

     Философия, нечто большее, чем просто познание это сердце в жизни времени. Поэтому философ – человек, который всегда готов отвечать всей своей личностью за свои действия. В М. Вебере мы видим воплощение экзистенциального философа. Люди заняты, в сущности лишь своей личной судьбой в его же великой душе действовала судьба времени. М Вебер был сыном своего времени и сделал всё, что разум века сего позволил сделать. Он не был демократом, но видел в демократии судьбу современного мира.

     Макс  Вебер (1864-1920) – крупный немецкий социолог, политолог и философ  – принадлежал к числу универсально образованных умов своего времени. Его  идеи входят в тот ряд интеллектуальных достижений социально-политической мысли, которая навсегда сохранит своё значение. Его творчество породило огромный поток  литературы и по сегодняшний день продолжает оставаться в центре самых  оживлённых дискуссий. Учение Макса Вебера относится главным образом к политэкономии и истории социологии. Однако связь идей Макса Вебера с философией и их влияние на философию столь же велики.

     Формирование  методологии научного познания немецкого  мыслителя проходило в период кризиса позитивизма, кризиса его  гносеологических принципов, ориентированных  на классическое естествознание и утверждения  нового методологического фундамента для так называемых наук о культуре.

     «Уже  первый шаг к вынесению исторического  суждения, — писал М. Вебер — являет собой, процесс абстрагирования, который протекает путем анализа и мысленной изоляции компонентов непосредственно данного события (рассматриваемого как комплекс всевозможных причинных связей) и должен завершиться синтезом «действительной» причинной связи. Тем самым уже первый шаг превращает данную «действительность», для того чтобы она стала «историческим фактом», в мысленное построение — в самом факте заключена... теория».

     Философ, как он утверждает, должен открывать «каузальные связи» отнюдь не с помощью врожденного «такта» или «интуиции», а посредством генерализациии применения общепризнанных логических правил. Ориентация суждения, на интуицию, основанную на том, что пережил и увидел историк, через них выносить суждения, грозит истории постоянным провалом, и не будет считаться законной для логической ценности исторического познания.

     Развернутую позицию относительно методологических проблем социологической науки  М. Вебер изложил в статье «Объективность познания в области социальных наук и социальной политике», опубликованной в 1904 году в журнале «Архив социальной науки и социальной политики».

     Разделяя  идею В. Виндельбанда и Г. Риккерта о  существовании двух различных по методу, но с одинаковыми способами  познания и образования понятий  наук («наук о культуре» и «наук  о природе»), М. Вебер пытался доказать, что данное различие не подрывает самого единства принципа научности и неозначает отхода от научной рациональности. Кроме того, одним из наиболее важных моментов данной работы явилось то, что М. Вебер ставит социологию в ряд наук о культуре и здесь отводит ей одно из первых мест.Свою задачу в области социальных наук он видит в том, чтобы понять действительную жизнь в ее своеобразии. Однако этому мешают познавательные принципы, установившиеся в науках о культуре, которые предполагают в качестве конечного итога исследования установление определенных закономерностей и причинных связей. Та же часть индивидуальной действительности, которая остается после вычленения «закономерного, рассматривается — как отмечает М. Вебер, — либо как не подвергнутый еще научному анализу остаток, либо ее просто игнорируют как нечто «случайное», а поэтому и несущественное для науки». Он подводит к мысли о том, что в естественнонаучном познании научным (истинным) может быть только «закономерное», а «индивидуальное» может быть принято во внимание только в качестве иллюстрации к закону. Таким образом, интерес к индивидуальному явлению как таковому «научным» интересом не считался.

     Основным  интересом в области социальных наук у М. Вебера является индивидуальная структура окружающей социокультурной жизни в ее универсальной, но не теряющей своей индивидуальной связи с такими, же индивидуальными по своей структуре культурами. Он приходит к выводу «о безусловном своеобразии исследования в области наук о культуре», отмечая, что: «Мы определили, что науками о культуре мы называем такие дисциплины, которые стремятся познать жизненные явления в их культурном значении. Значение же явления культуры и причина этого значения не могут быть выведены, обоснованы и пояснены с помощью системы законов и понятий, какой бы совершенной она ни была, так как это значение предполагает соотношение явлений культуры с идеями ценности. Понятие культуры есть ценностное понятие».

     У М. Вебера действительность только тогда становится предметом познания, когда она «окрашивается нашим интересом, обусловленным ценностными идеями». Подобное отнесение действительности к ценностным идеям, которые придают ей значимость, несовместимо с познанием действительности посредством законов и упорядочением ее в общих понятиях. Значимое как таковое не совпадает у него ни с одним законом и это совпадение тем меньше, чем больше общезначим закон.

     По  М. Веберу, число и характер причин, определяющих какое-либо индивидуальное событие, всегда бесконечно, а в самих вещах нет признака, который позволил бы вычислить единственно важную для данной цели часть. И вообще, там, где речь идет о каузальном объяснении «явления культуры», об «историческом индивидууме» знание законов причинной обусловленности, выраженное в абстрактных понятиях — согласно с его установкой — не может быть целью, а является только средством познания. Знание законов лишь облегчает и помогает произвести сведение единичных компонентов явлений к их конкретным причинам, которые в своей индивидуальности обладают культурной значимостью. Однако и в этом трудно не согласиться с М. Вебером — чем больше объем понятия, тем дальше оно уводит нас от полноты реальной действительности и тем, более бедным оно становится по содержанию. И в этом смысле в науках о культуре познание общего никогда не бывает ценным как таковое. Хотя М. Вебер одновременно подчеркивает, что в области наук о культуре познание общего, образование предельно абстрактных понятий, а также попытки определения закономерных связей не означает, что они не имеют никакого научного смысла. Этот момент роли «всеобщего» как раз широко использовался им в социологическом познании.

     Итак, познание культурных процессов возможно только в том случае, если оно  исходит из того значения, которое  имеет для нас индивидуальная действительность. А в каком смысле, и в каких связях обнаруживается эта значимость, считает М. Вебер, нам не может открыть ни один закон, ибо это решается в зависимости от ценностных идей, под углом зрения которых мы рассматриваем культуру. Другими словами, будучи людьми культуры, мы занимаем определенную позицию по отношению к миру и вносим в него смысл, который становится основой наших суждений о разных явлениях нашего совместного существования.

     Анализируя  этот аспект гносеологической позиции  М. Вебера, следует подчеркнуть, что культуру он рассматривает предельно широко, понимая под ней все, что «содеяно» человеком. В этой связи он пишет: «Говоря... об обусловленности познания культуры идеями ценности, мы уповаем на то, что это не породит столь глубокого заблуждения, будто, с нашей точки зрения, культурное значение присуще лишь ценностным явлениям. К явлениям культуры, проституция относится не в меньшей степени, чем религия или деньги, а все они вместе, прямо или косвенно затрагивают наши культурные интересы; потому, что они возбуждают наше стремление к знанию с тех точек зрения, которые выведены из ценностных идей, придающих значимость отрезку действительности, мыслимому в этих понятиях».

     Как можно убедиться, весь пафос и  смысл рассуждений М. Вебера, касающихся специфики познания в науках о культуре сводится к тому, что это познание совершается под особым углом зрения, исходя из того значения, которое мы придаем исследуемому предмету. М. Вебер прямо отмечает «...что становится предметом исследования и насколько глубоко это исследование приникает в бесконечное переплетение каузальных связей, определяют господствующие в данное время и в мышлении данного ученого ценностные идеи».

     Определив исходную точку зрения по поводу специфики  познания в сфере наук о культуре, М. Вебер обращается к проблеме, связанной с доказательством объективности познания в сфере культуры, в попытках разрешить вопрос: каково значение теории и образования теоретических понятий для познания культурной действительности?

     Построение  теории в науках о культуре М. Вебер не связывает с возможностью ее «дедукции» из психологических мотивов и считает невозможным глубокое понимание различного рода институтов и их культурного значения с помощью психологических явлений. Для него ясно, что речь должна идти о специфическом варианте образования понятий, которое свойственно наукам о культуре и им необходимо. Такой подход необходим ещё и потому, что он подводит, по М. Веберу, «к принципиальному вопросу о значении теории для философского познания».

     Отправной точкой построения понятий, которые  можно использовать в науках о  культуре, для него послужила «абстрактная экономическая теория», дающая примеры  «синтезных образований», именующиеся  «идеями» исторических явлений. Именно экономическая теория дает, по М. Веберу, идеальную картину процессов, происходящих на рынке в обществе товарно-денежного обмена, свободной конкуренции и строго рационального поведения. Этот мыслимый образ сочетает определенные связи и процессы исторической жизни в некий лишенный внутренних противоречий космос мысленных связей. По своему содержанию эта конструкция носит характер утопии, полученной посредством мысленного доведения определенных элементов действительности до их полного выражения. Такие мыслительные конструкции М. Вебер именует «идеальными типами», которые, по его мнению, «носят эвристический характер и являются необходимыми для определения ценности явления».

     На  протяжении всего научного творчества, связанного с обоснованием своей  методологической позиции, М. Вебер постоянно стремится учитывать различия «оценочных суждений» об эмпирической действительности и «чисто теоретические операции отнесения эмпирических явлений к ценностям», связанные с образованием идеально-типического понятия.

     «Идеальный  тип» в понимании немецкого философа, в отличие от оценивающего суждения — совершенно индифферентное образование, не имеющее ничего общего с каким-либо иным, не чисто логическим «совершенством». Цель же образования идеально-типических понятий всегда заключается в том, чтобы полностью довести до сознания не родовые признаки, а своеобразие явлений культуры. Такой подход устраняет распространенное представление, бытующее в науках о культуре, что абстрактно типическое идентично абстрактно всеобщему. При этом М. Вебер вынужден отметить, что историческим дисциплинам дарована «вечная молодость», поскольку они находятся в вечном движении культуры и перед ними постоянно возникают новые постановки проблем. В результате в этих науках происходит «постоянно идущий процесс преобразования тех понятий, посредством которых мы пытаемся постигнуть действительность». При неизбежном изменении основных ценностных идей разработка понятий, которые служили бы в качестве конечной цели, невозможна: поэтому исследователь, как считает М. Вебер, будет стремиться только к образованию четких и однозначных понятий, осознавая границы их значимости.

     Самую серьезную опасность, по его мнению, представляет отказ от образования  четких понятий при вынесении  практических выводов экономического и социально-политического характера. Поскольку именно здесь часто  происходит использование недифференцированных коллективных понятий, присущих языку  повседневной жизни.

     Вопрос  о ценностных предпочтениях М. Вебер не считает возможным разрешить средствами «науки». В этом плане «даже наилучшая понятная схема «ценностей» не отражает именно решающих фактических моментов» Он писал, что «Столкновение ценностей везде и всюду ведет не к альтернативам, а к безысходной смертельной борьбе, такой как борьба «Бога» и «дьявола». Здесь не может быть компромиссов.

     Как уже можно было убедиться, М. Вебер, хотя и считал философскую «процедуру», связанную с отнесением к ценностям, «чисто логическим методом», который можно использовать в процессе исследования культурно-исторических явлений, тем не менее, рассматривал ее лишь в качестве исходной предпосылки, определяющей процесс формирования и отбора объектов эмпирического изучения. То есть «отнесение к ценностям», хотя и представляет собой важный этап подготовки к собственно исследовательской деятельности но все-таки это — этап лишь предварительный.

     Во  многих своих положениях, связанных  с обоснованием специфики по знания в сфере наук о культуре, М. Вебер следовал за Г. Риккертом. Однако в их позициях есть и существенные различия. Так, если Риккерт рассматривал ценности и их иерархию как нечто надисторическое, то М. Вебер склонен был видеть в ценностях, лишь установку той или иной исторической эпохи, как свойственное эпохе направления интереса. Таким образом, М. Вебер низводит ценности с высот надисторического трансцендентального субъекта до нечто относительного, выражающего «интерес эпохи».В отличие от Г. Риккерта, относившего социологию к области естествознания, М. Вебер был решительным сторонником причисления ее к «наукам о культуре». При этом он продолжал рассматривать ее как науку обобщающую, которая пользуется номотетическими понятиями.

     В процессе своей научно-исследовательской  деятельности М. Вебер при любом удобном случае постоянно подчеркивает и разграничивает «отнесение к ценности» от простой оценки, которая не выводит наши индивидуальные представления за пределы субъективности, настаивая на том, чтобы науки о культуре были свободны от оценочных суждений, как и науки естественные. Его позиция по данному вопросу представляет определенный императив, этнос ученого, которому он должен следовать в процессе познания.

     По  М. Веберу, ученый, как индивид, имеет полное право на политическую и нравственную позицию, эстетический вкус, но он не может относиться положительно или отрицательно к изучаемому им явлению или историческому лицу. Его индивидуальное отношение должно оставаться за пределами его исследования — это долг исследователя перед истиной. Тема долга ученого, проблема истинности, свободной от субъективизма, партийных пристрастий, всегда была очень актуальной для М. Вебера. Сам, будучи страстным политиком, он в то же время стремился к тому, чтобы в своих работах выступать беспристрастным исследователем, которым руководит только любовь к истине. В статье «Наука как призвание и профессия» он резко осуждает тех преподавателей, которые превращают кафедру в политическую трибуну, стремясь обратить студентов в свою веру. Преподаватель не должен, говорил М. Вебер, заниматься политикой в аудитории, и что «единственной специфической добродетелью, которую следует воспитывать в студентах, является «интеллектуальная честность».

     Требование свободы М. Вебера от оценки в научном исследовании коренится в его мировоззренческой позиции, согласно которой ценности научные и ценности практические — это две разные области, смешение которых ведет к подмене теоретических аргументов политической пропагандой. И там, где человек науки приходит со своим собственным ценностным суждением, уже нет места полному пониманию фактов.

     На  данной проблеме М. Вебер очень подробно остановился еще в статье «Смысл «свободы от оценки» в социологической и экономической науке», которая представляет собой переработанный текст доклада, подготовленного в 1913 году для внутренней дискуссии в рамках комиссии «Общества по вопросам социальной политики».

     По  М. Веберу, вносить личные мотивы в специальное объективное исследование противоречит самой сущности научного мышления. А отказ от ограничения, которое необходимо в данном случае, лишает свою «профессию» ее единственного смысла, еще существующего в наши дни. «Я считаю нужным, пишет М. Вебер, — высказать опасение, что чрезмерный интерес, достигнутый привнесением в лекции высказываний личного характера, может надолго притупить вкус студентов к серьезным занятиям».

     В социологической науке трудно кого-либо сравнить с М. Вебером по тому вкладу, который он внес в методологию и теорию познания социальных наук. Из классиков социологии в этом отношении можно упомянуть лишь Э. Дюркгейма. Дюркгейм в своей разработке методологии и методов социологического познания в целом шел по «колее», очерченной принципами естественнонаучного познания, М. Вебера же с полным правом можно назвать — соглашаясь с Ю. Давыдовым, — «...гениальным реформатором самого способа социального мышления».

     Центральным методологическим понятием М. Вебера является понятие идеального типа. Именно через него актуализируется и наполняется содержанием то, что он обозначал как «отнесение к ценности». Как отмечал М. Вебер, теоретические конструкции только способствуют познанию, а отнюдь не дают познания реальностей. Они представляют собой определенный инструмент познания, при помощи которого осуществляется в процессе эмпирического исследования выяснение конкретных причин тех или иных социальных процессов, явлений и т. д. Таким образом, по М. Веберу, эмпирическая реальность подчиняется закону причинности, а не требованиям логики, вытекающей из чистой теории. Однако это ни в коей мере не умаляет роли и значения «чистой теории и необходимости в ней»

     Важным  для понимания методологической позиции М. Вебера является то, что поскольку эмпирическая реальность является для нас культурной, постольку мы соотносим ее с ценностными идеями и она становится значимой для нас. Термин «значение», как можно было уже убедиться, играет у него огромную методологическую роль. Он широко вошел и в социологическую науку: «значимая социология», «значимое понимание и объяснение» и т. д. Можно даже сказать, что по своей гносеологической нагрузке, которую придавал М. Вебер термину «значение», он созвучен по ряду параметров с понятием «научная парадигма».

     Понятие «идеальный тип» все-таки не получило у немецкого мыслителя однозначного толкования, и это было вызвано  рядом причин. Одна из них, как считают, употребление его как в исторической науке, так и в социологии, которые  отличаются по своим познавательным принципам. История является «индивидуализирующей»  наукой, а социология — «генерализирующей». Эти тенденции научного познания у него часто переплетены, как  переплетены и неразрывны история  и социология

     Если  история, согласно М. Веберу, стремится к каузальному анализу индивидуальных явлений, локализованных во времени и пространстве, то задача социологии — устанавливать общее правило событий безотносительно к пространственно-временному определению этих событий. В этом смысле идеальные типы, с помощью которых работает социолог, должны быть общими и — в отличие от генетических типов — называются чистыми идеальными типами. Так, например, социолог конструирует идеальные модели господства: харизматическое, рациональное, патриархальное. 

Глава 2 Социальное действие как предмет социологии 

     Теория  действия имеет в социологии устойчивую концептуальную базу, на формирование которой оказали влияние различные  направления мышления. Для того, чтобы дополнить или расширить  этот теоретический фундамент с  целью дальнейшего совершенствования  теории, необходимо исходить из современного уровня ее развития, а также из вкладов  классиков, которые сегодня начинают формироваться по-новому. Все это  нужно для того, чтобы она была эффективной и не теряла актуальность для будущего. Относительно вклада М. Вебера в становление теории действия среди социологов сегодня возникает  полное взаимопонимание. Не вызывает сомнений и то, что предпринятое им обоснование  социологии как науки о социальном действии представляло радикальный  поворот, обращенный против позитивизма  и историцизма, преобладавших в  социальных науках в начале ХХ века. Однако большая неясность и несогласованность  существует над интерпретацией его  взглядов.

     На  этом фоне необходимо установить, в  какой мере М. Веберу удалось сформулировать гносеологические принципы теории действия, способной интегрировать различные  теоретические основания и определить свои границы. В этой связи обращение  к классику социологии не предполагает лишь экскурс в историю науки, оно производится в целях дальнейшего  теоретического развития. “Классик”  интересен не только тем, что предлагал  одну из конкурирующих парадигм, но и тем, что работал над проблемами, которые и сегодня остаются определяющими  для социальной науки.

     Поэтому нам предстоит реконструировать вклад М. Вебера в установление общей  теории действия, установить, в какой  мере он соответствует духу его социологии и выделить ее недостатки. При решении  этой проблемы необходимо учесть, что  социальные науки стремятся совместить разнородные цели, предпосылки и  методы, свойственные естественным и  историческим наукам. Поэтому “социология  есть наука, связывающая себя с интерпретационным пониманием социального действия и вследствие этого с каузальным объяснением его цели и следствий”

     В этом-то и кроется основная проблема исследования, связанная с тем, как  вообще возможны допущения относительно эмпирических регулярностей действия в форме гипотез, являющихся основанием для объяснения. С этим связан вопрос о том, в какой степени возможно понимание общих моментов социального  действия. Еще один блок проблем  относится к тому, в какой мере подход М. Вебера в терминах теории действия дает его адекватное понимание  через соотнесение с целями и  ценностями, на которые ориентирован субъект.

     Философия, отмечает М. Вебер, рассматривает поведение личности лишь постольку, поскольку личность вкладывает в свои действия определённый смысл. Только такое поведение может интересовать философа; что же касается психологии, то для неё этот момент не является определяющим. Таким образом, философское понятие действия вводиться М. Вебером через понятие смысла. «Действие, - пишет он, - называется… человеческое поведение… в том случае и постольку, если и поскольку действующий индивид или действующие индивиды связывают с ним объективный смысл».

     Важно отметить, что М. Вебер имеет в виду тот смысл, который вкладывает в действие сам индивид; он многократно подчёркивает, что речь идёт не о «метафизическом» смысле, который рассматривался бы как некий «высший», «истинный» смысли не о том «объективном» смысле, который могут в конечном счёте получать действия индивида уже независимо от его собственных намерений. Разумеется, этим М. Вебер не отрицает  возможности существования нормативных дисциплин так и возможности «расхождения» между субъективноподразумеваемым смыслом индивидуального действия и некоторым его объективным смыслом.Однако в последнем случае он предпочитает не употреблять термин «смысл», поскольку термин «смысл» предполагает субъект, для которого он существует. М. Вебер лишь утверждает, что предметом социологического исследования является действие, связанное с субъективно подразумеваемым смыслом. Философия, по М. Веберу,должна быть «понимающий» постольку, поскольку действие индивида осмыслено. Но это понимание не является «психологическим» поскольку смысл не принадлежит к сфере психологического и не является предметом психологии.

     С принципом «понимания» связана  одна из центральных методологических категорий М. Веберовской философии – категория социального действия.

     Как же определяет М. Вебер социальное действие? “Действием” следует называть человеческое поведение. Но «социальным действием» следует называть такое, которое по своему смыслу отнесено к поведению других и этим ориентировано в своём протекании. Таким образом, социальное действие, по М. Веберу, предполагает два момента: субъективную мотивацию индивида или группы, без которой вообще нельзя говорить о действиии ориентацию на другого, которую М. Вебер называет ещё и «ожиданием» и без которой действие не может рассматриваться как социальное.

     Категория социального действия, требующая  исходить из мотивов отдельного индивида, есть тот решающий пункт, в котором  философский подход М. Вебера отличается от философии Э.Дюркгейма. Вводя понятие социального действия, М. Вебер по существу даёт свою трактовку философского факта. В противоположность Дюркгейму М. Вебер считает, что не общество в целом, не те или иные формы коллективности не должны, если подходить к вопросу строго научно, рассматриваться в качестве субъектов действия: таковыми могут быть только отдельные индивиды. Коллективы, согласно М. Веберу, философия может рассматривать как производный от составляющих их индивидов; они представляют собой не самостоятельные реальности, а скорее, способы организации действий отдельных индивидов. Нельзя не отметить, что М. Веберу трудно быть последовательным; унего возникает ряд затруднений, когда он пытается применить категорию социального действия, особенно при анализе традиционного общества.