Социальные идеи Вольтера

Содержание

Введение ……………………………………………………………………….3

1. Государство в учении Вольтера ………………………………………….4

2. Право в учении Вольтера …………………………………………………7

3. Общество в учении Вольтера ……………………………………………10

4. Политика в учении Вольтера ……………………………………………19

Заключение ……………………………………………………………………23

Список литературы …………………………………………………………...25

Введение

Актуальность данной работы связана со значимостью Вольтера для истории развития политико – правовой теории. 

По социальным воззрениям Вольтер — сторонник  неравенства. Общество должно делиться на «образованных и богатых» и  на тех, кто, «ничего не имея», «обязан  на них работать» или их «забавлять». Трудящимся поэтому незачем давать образование: «если народ начнёт рассуждать, всё погибло» (из писем  Вольтера). Печатая «Завещание» Мелье, Вольтер выкинул всю его острую критику частной собственности, считая её «возмутительной». Этим объясняется  и отрицательное отношение Вольтера к Руссо, хотя в их взаимоотношениях и имелся налицо личный элемент.

Убеждённый  и страстный противник абсолютизма, он остался до конца жизни монархистом, сторонником идеи просвещённого  абсолютизма, монархии, опирающейся  на «образованную часть» общества, на интеллигенцию, на «философов». Просвещённый монарх — его политический идеал, который Вольтер воплотил в ряде образов: в лице Генриха IV (в поэме  «Генриада»), «чувствительного» царя-философа Тевкра (в трагедии «Законы Миноса»), ставящего своей задачей «просветить  людей, смягчить нравы своих подданных, цивилизовать дикую страну», и короля дон Педро (в одноимённой трагедии), трагически погибающего в борьбе с анархическими феодалами во имя принципа, выраженного Тевкром  в словах: «Королевство — великая  семья с отцом во главе. Кто  имеет другое представление о  монархе, тот виновен перед человечеством».

Вольтер, как  и Руссо, иногда склонялся к защите идеи «первобытного состояния» в  таких пьесах, как «Скифы» или  «Законы Миноса», но его «первобытное общество» (скифов и сидонцев) не имеет  ничего общего с нарисованным Руссо  раем мелких собственников-хуторян, а  воплощает собою общество врагов политического деспотизма и религиозной  нетерпимости.

В своей  сатирической поэме «Орлеанская  девственница» он высмеивает рыцарей  и придворных, но в поэме «Битва при Фонтенуа» (1745) Вольтер славит старое французское дворянство, в  таких пьесах, как «Право сеньора» и особенно «Нанина», — рисует с  увлечением помещиков либерального уклона, даже готовых жениться на крестьянке. Вольтер долго не мог примириться  с вторжением на сцену лиц недворянского  положения, «обыкновенных людей» (фр. hommes du commun), ибо это значило «обесценить  трагедию» (avilir le cothurne).

Связанный своими политическими, религиозно-философскими и социальными воззрениями ещё  довольно крепко с «старым порядком», Вольтер в особенности своими литературными симпатиями крепко врос в аристократический XVIII век Людовика XIV, которому он посвятил своё лучшее историческое сочинение — «Siècle de Louis XIV».

Цель данной курсовой работы – исследовать социальные идеи выдающегося французского писателя и философа Вольтера.

 Поставленная цель решается посредством следующих задач:

- охарактеризовать  проблемы политики Просвещения;

- исследовать  политико-правовую идеологию Вольтера.

Методологической основой исследования, для решения поставленных целей и задач работы, является совокупность различных общетеоретических методов: обобщение, статистический, изучение элементов исторического анализа, сравнительно-правовой метод, метод экспертных оценок, анализ литературных источников и документов, информационно-правовой и иные методы научного анализа и исследования.

Источниками для написания курсовой работы послужили труды таких известных отечественных авторов как Артамонов С.Д., Ахимова А.А. , Луковская Д.И. и др.

Государство в учении Вольтера

Мировоззрение Вольтера окончательно сложилось в Англии, где он несколько лет провел в изгнании. По возвращении на родину им были написаны “Философские письма” (первоначальное название - “Письма об англичанах”), стяжавшие ему европейскую известность. В “Письмах” он пропагандировал передовые английские учения (Дж. Локка и др.), а также либеральные порядки и государственное устройство Англии. “Философские письма” явились, по сути дела, первым наброском программы французского Просвещения. Содержащиеся в них положения впоследствии были развиты и конкретизированы мыслителем в исторических и философских трудах, произведениях художественной литературы и в многочисленных памфлетах.

Большой интерес представляют размышления Вольтера по вопросу государственного устройства, наилучшей формы правления.

В разных ситуациях и в разные периоды государство, отвечающее потребностям эпохи, может, по мнению Вольтера, выступать в различных организационных формах. При прочих равных условиях предпочтение он отдает сложившейся в его стране абсолютной монархии. Менее всего ему по душе революционные потрясения, ломка уже существующей государственности. Но Вольтер хочет, чтобы абсолютизм стал «просвещенным». Таковым наличный политический строй будет, если на королевском троне окажется «просвещенный» монарх.

Вольтер в письме к прусскому королю Фридриху II излагал свою точку зрения следующим образом: "Поверьте, что истинно хорошими государями были только те, кто начал, подобно вам, с усовершенствования себя, чтобы узнать людей, с любви к истине, с отвращения к преследованию и суеверию… не может быть государя, который мысля, таким образом, не вернул бы в свои владения золотой век". «Самое счастливое время, когда государь - философ».

Но лишь образованностью и мудростью не исчерпывается набор качеств, необходимых «просвещенному» монарху. Он должен быть также государем милостивым, внемлющим нуждам людей, своих подданных. «Добрый король есть лучший подарок, какой небо может дать земле». Вольтеру хотелось верить в то, что институты абсолютистского государства себя не изжили и могут сами преодолеть собственные социально-экономические, правовые и идеологические устои, как только страной начнет управлять высокоученый нравственный самодержец.

Политическую организацию будущего “царства разума” Вольтер не стремился определить во всех подробностях. Он сосредоточил свое внимание на пропаганде идей законности и либеральных методов осуществления власти, предоставляя другим просветителям разработку проектов идеального устройства государства. Вполне ясно ему было одно - управлять государством должны только собственники. Признавая естественное равенство (“мы все в равной степени люди”), Вольтер решительно отвергал как социальное, так и политическое равенство. “В нашем несчастном мире не может быть, чтобы люди, живя в обществе, не разделились бы на два класса: один класс богатых, которые приказывают, другой - бедных, которые служат”.

Однако Вольтер знает и ценит достоинства и других государственных форм. Он даже писал в 1765 г. специальное сочинение "Республиканские идеи". Так, он замечает, что первоначально государство возникает в форме республики, образующейся из соединения семей. Ее возникновение - итог естественного хода развития. Республика, согласно Вольтеру, вообще более всего приближает людей к их естественному состоянию. Власть в ней направляется волею всех. Осуществляет же эту власть один человек либо группа лиц на основе законов, выносимых всеми.

Наряду с этим Вольтер чтит форму правления, которая установилась в Англии в результате происшедшей в стране революции, т.е. конституционную монархию.

«Английская нация - единственная на Земле, добившаяся ограничения королевской власти путем сопротивления, а также учредившая с помощью последовательных усилий то мудрое правление, при котором государь всемогущий, когда речь идет о благих делах, оказывается связанным по рукам и ногам, если он намеревается совершить зло; при котором вельможи являются грандами без надменности и вассалов, а народ без смут принимает участие в управлении».

В превосходной степени характеризуется Вольтером вся английская политико-правовая система. «Наилучшие законы - в Англии: правосудие, отсутствие произвола, ответственность должностных лиц за нарушение свободы граждан, право каждого высказывать свое мнение устно и письменно. Две партии следят одна за другой и оспаривают честь охраны общественной свободы».

При соблюдении ключевого принципа, а именно законности, формы государственной власти уже не имели принципиального значения. "Лучшее правительство - то, при котором подчиняются только законам", - писал Вольтер в "Философском словаре".

государственная система эпоха просвещение вольтер

Право в учении Вольтера

Просветительский разум лежит в основе юридических норм и концепции государства. И если можно говорить о естественной религии и естественной нравственности, то таким же образом можно говорить и о естественном праве. Естественное означает рациональное, несверхъестественное. Таким образом, естественно-правовая теория, явившаяся прямой наследницей гуманистических идей Возрождения, переложила эти идеи на язык права, давая тем самым теоретико-правовое обоснование и формулирование общечеловеческих, нравственных ценностей, представлений о справедливости в отношениях между человеком, обществом и государством.

Дух критицизма, заставляющий внимательно взвешивать каждое мнение, представление и верование из наследия прошлого проникает повсюду и встречается также в трудах по юридической и политической философии, внушая реформаторские проекты. Нужно отметить, что эти проекты иногда разрабатывались самими монархами, многим из которых хотелось прослыть "просвещенными", оставаясь при этом абсолютными властителями. Временами такие проекты, наоборот, были направлены против абсолютистского государства; во Франции политико-юридическое течение Просвещения вылилось в революцию, одним из первых шагов которой стала типичная для естественного права Декларация прав человека и гражданина.

Как и многие другие мыслители своего времени, Вольтер пользовался для критики существующего строя учением о естественном праве. Естественные законы, с его точки зрения, - это законы разума, законы, которые даёт человечеству природа.

Вольтер хотя и констатировал великое разнообразие обычаев и даже признавал, что "то, что в одной местности называется добродетелью, в другой может считаться пороком", тем не менее, полагал, что "существуют определенные естественные законы, с которыми должны соглашаться люди всех частей света. <...> Как [Бог] дал пчелам сильный инстинкт, согласно которому они сообща работают и вместе добывают себе пропитание, так он дал и человеку определенные чувства, от которых тот никогда не сможет отказаться, - это вечные узы и первые законы человеческого общества".

Ни одно человеческое общество не может существовать ни единого дня без правил. Ему необходимы законы, так как Вольтер считает, что благо общества является единственной мерой нравственного добра и зла, и удержать человека от совершения антиобщественных поступков может только боязнь кары законов.

Тем не менее, Вольтер считает, что помимо законов необходима вера в Бога, хотя она и оказывает малое влияние на жизнь. Существование общества атеистов маловероятно потому, что люди, не имеющие узды не способны к сосуществованию: законы бессильны против тайных преступлений, и нужно, чтобы "бог-мститель" карал тех, кто ускользнул от человеческого правосудия. При этом необходимость веры не означает необходимость религии.

Вольтер отождествляет повиновение Богу и законам: "древняя максима гласила, что следует повиноваться не людям, но Богу; теперь принято противоположное представление, а именно, что повиноваться Богу означает следовать законам страны.

Другое дело, что законы могут быть несовершенны или правитель может оказаться плохим, но за плохое правление люди должны ругать лишь себя и негодные законы, учреждённые ими, либо недостаток у себя смелости, мешающий им заставить других выполнять законы хорошие. А если властитель злоупотребляет властью, то это вина людей, терпящих его правление. И если такое имеет место, то это хотя и плохо для людей, но безразлично для Бога.

Вольтер всегда утверждал, что монарх- не помазанник божий: "отношения человека к человеку несравнимы с отношением творения к верховному существу,... почитать Бога в облике монарха кощунство". Вольтер не видел необходимости в существовании монарха (или подобного ему правителя). Он писал, что форма правления, принятая в Англии, гораздо прогрессивнее, чем во Франции, и поэтому выступал против революции во Франции, так как "то, что в Англии становится революцией, в других странах является лишь мятежом".

Когда Вольтер говорил о равенстве, он имел в виде формальное равенство перед законом, то есть отмену феодальных привилегий и установление равной для всех гражданской правоспособности, но отнюдь не равенство общественного положения. «В нашем несчастном мире, - говорил он, не может быть, чтобы люди, живя в обществе, не разделялись бы на два класса, один класс богатых, другой - бедных».

В истории политических и правовых идей свобода и равенство нередко противопоставлялись друг другу. Вольтер подобного противопоставления избегает. Напротив. Завидным считал он положение, при котором свобода дополняется и подкрепляется равенством. «Быть свободным, иметь вокруг себя только равных, такова истинная жизнь, естественная жизнь человека».

Частную собственность Вольтер считал необходимым условием благоустроенного общества. Только собственники, по Вольтеру, должны наделяться политическими правами. Вольтер высказывался за «свободу труда», под которой он подразумевает не что иное, как право продавать свой труд тому, кто больше за него предложит, то есть по сути дела свободу капиталистической эксплуатации.

Вольтер отстаивал принцип соразмерности преступлений и наказаний. Выступая против чрезмерно суровых наказаний, он возмущался их бессмысленной жестокостью и решительно осуждал смертную казнь. Вместе с тем он указывал на необходимость принятия мер для предупреждения преступления. С огромной силой он выступал против продиктованных фанатизмом и суевериями преследований людей за богохульство, кощунство, колдовство, за несогласие с догматами веры. С негодованием говорит он о массовых истреблениях «еретиков», совершённых католической церковью.

Вольтер стоял также за реформу уголовного судопроизводства, высказываясь за отмену системы формальных доказательств и за широкое допущение защиты в процессе. Вольтер требовал реформировать юстицию, в частности отменить существующую в его время продажу судебных и иных должностей, которые составляли наследственное достояние частных лиц. Он добивался уничтожения инквизиции и пыток, которые продолжали ещё применяться во Франции.

Общество в учении Вольтера

Большой интерес представляют вольтеровские размышления о жизни, об основных принципах её устройства, о человеке и обществе. Здесь его взгляды весьма прогрессивны (естественно, для того времени, так как сейчас известны и более смелые идеи).

Вся наша жизнь - "удовольствие и страдание", которые даны нам от Бога, так как мы сами не можем быть причиной собственных страданий. Хотя люди и считают, что всё делают справедливо и разумно, их поступками во всех случаях жизни руководит рутина; размышлению же они обычно предаются крайне редко, по особым случаям и, как правило, когда на него уже не осталось времени. Даже те действия, которые кажутся следствием воспитания и образованности ума, являются на самом деле инстинктами. Все люди ищут удовольствий, только те, кто имеет более грубые органы чувств, ищут ощущений, в которых душа не принимает участия; те же, кто обладает более утончёнными чувствами, стремятся к более изящным забавам".

Все поступки людей Вольтер объясняет любовью к себе, которая "столь же необходима человеку, сколь кровь, текущая в его жилах", а соблюдение собственных интересов он считает двигателем жизни. Наше самолюбие "подсказывает нам уважение к самолюбию других людей. Закон направляет эту любовь к себе, религия её совершенствует".

Вольтер убеждён, что в каждом человеке заложено чувство порядочности "в виде некоторого противоядия от всех ядов, которыми его отравляют"; а чтобы быть счастливым, вовсе не обязательно предаваться порокам, скорее, наоборот, "подавляя свои пороки, мы достигаем спокойствия, утешительного свидетельства собственной совести; отдаваясь порокам, мы утрачиваем покой и здоровье".

Вольтер разделяет людей на два класса: "жертвующим своим себялюбием благу общества" и "полный сброд, влюблённый лишь в самого себя".

Рассматривая человека, как общественное существо, Вольтер пишет, что "человек не походит на других животных, имеющих лишь инстинкт любви к себе", для человека "характерна и естественная благожелательность, не замеченная у животных"

Однако, часто у человека любовь к себе сильнее доброжелательности, но, в конце концов, наличие у животных разума весьма сомнительно, а именно "эти его (Бога) дары: разум, любовь к себе, доброжелательство к особям нашего вида, потребности страсти суть средств, с помощью коих мы учредили общество".

Вольтер энергично выступал против католической церкви, против злодеяний духовенства, мракобесия и фанатизма. Он смело и настойчиво требовал отмены несправедливых приговоров, вынесенных церковными судами, добиваясь реабилитации невинно осужденных жертв церковного изуверства.

Вольтер рассматривал католическую церковь как главный тормоз всякого прогресса. Он разоблачил и высмеивал догматы церкви, жалкую схоластику, которую духовенство преподносило народу.

В своём отношении к католической церкви Вольтер был непримирим. Каждое слово его было проникнуто боевым духом. В борьбе с католической церковью он выдвинул лозунг «Раздавите гадину», призывая всех сражаться с «чудовищем», которое терзает Францию.

Католическое духовенство для Вольтера - это «фанатики и шарлатаны, которые слишком святы, чтобы работать». Религия, с точки зрения Вольтера, - это грандиозный обман с корыстными целями, и христианство не составляет исключения. Вольтер характеризует католичество как «сеть самых пошлых обманов, сочинённых ловкими людьми».

Вольтер всегда крайне негативно относился к религиозным фанатикам, считая, что они способны принести гораздо больше вреда, чем все атеисты. Вольтер - решительный противник религиозной нетерпимости. “Всякий, кто скажет мне: “Думай как я или Бог тебя покарает”, говорит мне: “думай как я или я тебя убью”. Источником же фанатизма является суеверие, хотя само по себе оно может быть безвредным патриотическим энтузиазмом, но не опасным фанатизмом. Суеверный человек становится фанатиком, когда его толкают на любые злодейства во имя Господа. Если закон преступают верующий и неверующий, то первый из них остаётся всю жизнь монстром, второй же впадает в варварство лишь на мгновение, потому что “последний имеет узду, первого же ничто не удерживает”.

“Наиболее глуп и зол тот народ, который “более других суеверен”, так как суеверные считают, будто они выполняют из чувства долга то, что другие делают по привычке или в припадке безумия”. Суеверие для Вольтера - смесь фанатизма с мракобесием. Фанатизм же Вольтер считал злом большим, чем атеизм: “Фанатизм тысяче крат гибельнее, ибо атеизм вообще не внушает кровавых страстей, фанатизм же их провоцирует; атеизм противостоит преступлениям, но фанатизм их вызывает”. Атеизм, - считает Вольтер, - это порок некоторых умных людей, суеверие и фанатизм - порок глупцов.

Вольтер разоблачает в своих произведениях суеверия, которыми наполнена библия. Его язык становится язвительным и исполненным сарказма, гнева и ненависти, когда он говорит о католической церкви и католической религии.

Вольтер считал, что все бедствия существующего общества происходят от отсутствия просвещения, от невежества, которое поддерживается церковью. Он призывал к борьбе за науку и прогресс, надеясь, что «союз королей и философов» расчистит почву для развития человеческого общества.

Надо, однако, знать и помнить, что, относясь крайне враждебно к католической церкви, к католицизму, мужественно сражаясь с ними, Вольтер отнюдь не отвергает религию и религиозность как таковые. Крылатыми стали его слова: «Если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать». Не смотря на антиклерикальный настрой, он всё же учитывал значение религии как средства удержания масс в повиновении и считал необходимым создание особой рациональной религии в качестве узды для народа.

Вольтер - сторонник рационалистической религии. Он признавал бога как некоторую первопричину мира (деизм) и считал, что это допущение не противоречит научной мысли, научному исследованию.

Вольтер писал: "Мне представляется очевидным, что существует необходимое Безличное разумное начало, вечное, высшее; оно... не истина религиозного верования, а истина разума". Становится ясно, что если разум может постичь, принять и утвердить только эти религиозные истины, то обрядность, священные истории, все содержание и учреждения так называемой "позитивной" религии или "религии Откровения" представляет собой только суеверия - плод страха и невежества. Отсюда задача осветить тьму, окутывающую "позитивные" религии, показать их разнообразие, проанализировать истоки и связанные с ними общественные нравы и традиции, а затем разоблачить их нелепую бесчеловечность. "Раздавите гадину!" - таков был боевой клич Вольтера; конечно же, не против веры в Бога (как говорил сам философ), а против суеверия, нетерпимости и нелепости "позитивных" религий.

Корень существующих социальных зол, которые могут и должны быть уничтожены, Вольтер видел, прежде всего, в засилье невежества, предрассудков, суеверия, в подавлении разума. Главным оплотом и виновником всего этого он считал церковь, католицизм. Понятно, почему беспощадная борьба с ними занимает весьма большое место в творчестве мыслителя. Достается от него богу, который изображается тираном, сеющим злобу и слепым в своей ярости. Священнослужители презрительно именуются бонзами и дервишами, осуждаются религиозные преследования и фанатизм.

Именно религиозный фанатизм, единомыслие, которое насаждает церковь, умерщвляют, как убежден Вольтер, жизнетворное начало всякой свободы - свободу совести и слова. Надо, однако, знать и помнить, что, относясь крайне враждебно к католической церкви, к католицизму, мужественно сражаясь с ними, Вольтер отнюдь не отвергает религию и религиозность как таковые. Крылатыми стали его слова: «Если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать». Антиклерикальный настрой не мешал Вольтеру полагать, что религия должна оставаться необходимой уздой для народных масс.

Вольтера очень трудно заподозрить в демократизме. Идеи Просвещения, его принципы, по Вольтеру, «это не для портных и сапожников». Мыслитель, столь высоко ценивший знания, интеллект, умение мыслить, всерьез полагает, что «если чернь начнет думать, то все погибло». Люди физического труда сами по себе не являлись у Вольтера объектом его трепетного почитания. Скорее даже наоборот.

Вольтера нисколько не заботили проблемы переустройства общества на демократических началах. Больше того, демократии, народовластия он смертельно боялся. Но чрезвычайно близки были ему иные проблемы: естественное право, свобода, равенство. Обращение к концепции естественного права, естественного закона - способ легитимировать, придать наивысший авторитет самым значимым для Вольтера политико-юридическим ценностями: свободе и равенству, воплощающим одновременно разум и интерес, данные природой.

Свобода у него в первую очередь - свобода личности, индивида, частная свобода, а не свобода общества в целом. Стержнем личной свободы служит свобода слова, а с нею и свобода печати. В особенности выделяет он свободу совести в качестве антипода удручающей католической нетерпимости. Весьма глубокой была оценка Вольтером (достигавшим подчас также вершин политэкономической мысли своей эпохи) свободы труда - характерного знамения Нового времени. Эта свобода предстает как право каждого «продавать свой труд тому, кто за него дает наибольшую плату, ибо труд есть собственность тех, кто не имеет никакой собственности».

Подлинная свобода, по убеждению Вольтера, проявляется в том, что люди перестают быть формально зависимыми друг от друга; они становятся автономными субъектами. Это, однако, совсем не равносильно воцарению хаоса в обществе, возникновению беспорядочных столкновений в нем автономных воль. Отношения зависимости, определенной связанности действий индивидов остаются. Но теперь такие отношения приобретают совсем другой смысл. «Свобода,- писал Вольтер,- состоит в том, чтобы зависеть только от законов». Так прорастала на французской почве, ставшая позже весьма известной и популярной на Западе идея «господства права».

В истории политических и правовых идей свобода и равенство нередко противопоставлялись друг другу. Вольтер подобного противопоставления избегает. Напротив. Завидным считал он положение, при котором свобода дополняется и подкрепляется равенством. «Быть свободным, иметь вокруг себя только равных, такова истинная жизнь, естественная жизнь человека». Равенство людей понимается им в строго политико-юридическом смысле: обретение всеми людьми одинакового статуса гражданина, одинаковая зависимость всех граждан от закона и одинаковая защита их законом. Такое равенство в его трактовке весьма содержательно и социально эффективно. Однако сторонником имущественного равенства (эгалитаристом) и общности имуществ Вольтер не был. Обладание имуществом (либо отсутствие такового) должно, согласно Вольтеру, сказываться на положении человека в обществе. В частности, право голоса в вопросах общественного блага могут иметь, по мнению Вольтера, не любой и каждый, а лишь собственники.

Взгляды Вольтера на государственное и общественное устройство, как и воззрения других представителей эпохи Просвещения, основывались на двух базовых понятиях - наука и прогресс. Просвещение - оптимистическая философия быстро крепнущей буржуазии, философия, целиком посвятившая себя прогрессу. Вольтер любил говорить: "Однажды все станет лучше - вот наша надежда". Без стараний просветителей эта надежда могла и не осуществиться, многое было бы потеряно. Во всяком случае, прогресс был и есть, хотя он и не является, как считали некоторые позитивисты, неизбежным законом поступательного развития. А в основу, этого отнюдь не прямолинейного, духовного, материального и политического прогресса просветители поставили конструктивно-критическое применение разума.

Самой важной функцией разума является его способность устанавливать связь одного факта с другими и решать проблемы. Он определяет любые простые фактические данные, все, что лежит в основе доказательства откровения, традиции и авторитета; он без устали раскладывает все на простые компоненты, в том числе и причины веры религиозной и веры - уверенности в ком-то или в чем-нибудь. Но после того как все по порядку разложено, он начинает новую работу, не может остановиться, "disjecta membra" (опустив руки), он воздвигает новое здание. Только таким двойным духовным движением можно определить понятие разума: теперь это - не концепция бытия, а концепция дела, образа действия.

Таким образом, Просветители создавали культ Разума, наследуя идеи Декарта, Спинозы и Лейбница. Однако они апеллируют не просто к разуму как таковому, а к разуму научному, который опирается на опыт и свободен не только от религиозных предрассудков, но и от метафизических сверхопытных "гипотез".

Образцом для создания понятия разума просветителям послужила физика Ньютона: она не упирается, в сущности, не строит предположений и не теряется в догадках о последней природе вещей, но исходя из опыта, в постоянной связи с опытом ищет законы их функционирования, а затем подвергает их проверке.

Вольтер в "Метафизическом трактате" пишет: "Мы не должны больше опираться на простые гипотезы; не должны больше начинать с изобретения принципов, с которыми затем пускаемся объяснять все вещи. Наоборот, мы должны начинать с точного изложения наблюдаемых явлений. И если мы не прибегнем к помощи математики компаса и светоча опыта, мы не в состоянии будем сделать и одного шага". Вольтер часто говорил, что, "когда человек хочет проникнуть в суть вещей и познать их, он скоро оказывается в положении слепого, которого просят высказаться о сущности цвета. Однако доброжелательная природа вложила в руки слепого палку - анализ; с ее помощью он может продвигаться вперед в мире явлений, замечать их последовательность, удостоверяться в их порядке, - и все это благодаря его духовной ориентации, благодаря образованию, получаемому от жизни и науки".