Социальные представления о материнстве и отцовстве в истории культуры

Московский  городской

психолого-педагогический УНИВЕРСИТЕТ

Факультет социальной психологии

Курсовая работа

на тему «Социальные  представления о материнстве  и отцовстве 

в истории культуры»

Выполнил студент

группы 

Научный руководитель

кандидат психологических наук

Москва, 2011 г.

Оглавление

Введение

Материнство и отцовство (родительство) является базовым жизненным предназначением, важным состоянием и значительной социально-психологической функцией каждого человека. Качество этих проявлений, их социально-психологические и педагогические последствия имеют непреходящее значение. Характер родительства отражается на качестве потомства, обеспечивает личное счастье человека и его бессмертие. Можно утверждать, что будущее общества - это сегодняшнее состояние родительства.

Проблема родительства встает особенно остро в связи  с неоднозначностью понимания этого феномена в современной психолого-педагогической литературе. Вопрос о природе родительских чувств и отношений с точки зрения обыденного сознания выглядит простым, самоочевидным: родители, во всяком случае мать, - главные и естественные воспитатели ребенка; их поведение детерминируется потребностью в продолжении рода, а отсутствие или неразвитость родительских чувств — не что иное, как нарушение или извращение этой универсальной биологической и социально-нравственной нормы. Сравнительно-исторические данные убедительно показывают, что современные житейские представления по данному вопросу не являются универсальными, следовательно, родительство, как мы его сегодня понимаем, — продукт длительного и весьма противоречивого исторического развития.

На особенностях проявлений отцовства акцентирует внимание И. С. Кон в книге «Этнография родительства. Родительство как социокультурный феномен». Изучение материнства как психологического феномена началось в отечественной психологии сравнительно недавно. К проблеме материнства обращаются многие исследователи: В. И. Брутман, О. Р. Ворошнина, В.С.Мухина, В. А. Рамих, Г.Г. Филипова, М.Ю.Чибисова и др.

Цель исследования:

На основе анализа   психологической литературы описать  социально-психологическую сущность феномена материнства и отцовства.

Задачи исследования:

проанализировать литературу по проблемам социально-психологической сущности материнства и отцовства;

выявить социально-психологические факторы и условия формирования представлений о материнстве и отцовстве в истории культуры.

Объект исследования: содержание представлений о материнстве и отцовстве.

Предмет исследования: особенности содержания представлений о материнстве и отцовстве в истории культуры.

Гипотеза: мы полагаем, что содержание представлений о материнстве и отцовстве есть продукт научных исследований и истории культуры.

Теоретико-методологическая основа исследования построена на базовых положениях культурно-исторической теории Л.С. Выготского, в частности на положении о присвоении культуры, выработанной человечеством.

Методики и  методические приёмы. Согласно методологическим основам курсовой работы, задачам теоретического исследования для проверки выдвинутой гипотезы подобран следующий методический приём: теоретический анализ литературы по проблематике социально-психологической сущности материнства и отцовства.

Научная новизна и теоретическая значимость выражается в том, что данная работа пополняет новыми данными существующую систему психологического знания, касающуюся исследований социально-психологической сущности материнства и отцовства;

Практическая  значимость работы состоит в том, что материалы данного исследования могут быть использованы в лекционной и   просветительской работе психолога.

Структура работы: работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы.

Глава 1. Представление  о  материнстве как социально-психологическом феномене

1.1. Материнство как культурно-историческое явление

Культурно-историческая сущность материнства может быть раскрыта в ретроспективе через  изменения ожиданий и установок  на данное явление с течением времени. Так как оно возникает объективно при условии взаимодействия с реальным ребенком, рассмотрим основные этапы истории материнства и детства. «Материнство имеет глубокие биологические предпосылки, однако оно предстает в человеческой культуре и как сформированный в процессе исторического развития общества социальный заказ, определяющий самосознание и чувства женщины-матери»¹.

Материнство как  системное качество целесообразно  описывать, следуя предложенной В. С. Мухиной  схеме, классифицирующей все многообразие условий и факторов развития человека по следующим реальностям: 1. Реальность предметного мира (природные и рукотворные предметы и система отношения к ним); 2. Реальность образно-знаковых систем (средства формирования личности и психических функций человека); 3. Реальность социального пространства (межличностные взаимоотношения и система общественных норм и законов); 4. Природная реальность.

Начнем с последнего измерения. Сложную взаимосвязь  человека с природой отмечали многие авторитетные ученые (Л. Н. Гумилев, В. И. Вернадский, В. О. Ключевский, Ф. Боас и др.).

В работах современных  отечественных исследователей мы встречаем  дальнейшее изучение проблемы бытия  человека в природном пространстве. По мнению Ю. А. Веденина, культура и  природа находятся в непрерывном  взаимовлиянии друг на друга. А. В. Мудрик отмечает влияние географического положения и природно-климатических условий на особенности социализации личности.

Проблема взаимоотношений  человека и природы рассматривалась  также и с учетом половой принадлежности, причем единой точки зрения здесь не выработано. Так Э. Дюркгейм отмечал, что женщина в большей степени — продукт природы, тогда как мужчина — продукт общества. Вкусы и стремления мужчины имеют коллективное происхождение, тогда как у женщины они в основном детерминированы организмом, и потому она менее интегрирована в общественную жизнь по сравнению с мужчиной². Этот взгляд близок и Э. Фромму, который полагал, что в силу того, что мужчина не наделен репродуктивной функцией, он вынужден развивать свой разум и строить мир культуры³.

Природная реальность — это не единственная средовая составляющая, определяющая феноменологию  материнства. Жизнь человека с самого рождения осуществляется в многообразном  предметном мире. Многие окружающие предметы кроме конкретного утилитарного назначения имеют символическое (или ценностно-смысловое) особое значение, структурирующее общую картину мира. Отражение всех реалий бытия в народном сознании определяет ценностно-символическую систему (образно-знаковую по В. С. Мухиной), основными компонентами которой являются: язык, символы, образы и знаки, фольклор, семиотика, топонимика, обряды, ритуалы, традиции и т. д. Таким образом, потенциальная готовность к материнству у представительниц женского пола обусловлена демонстрацией признания материнства как социальной ценности, что приводит к неосознанной идентификации с материнским началом еще до приобретения возможности реализовать его фактически.

Однако не только природные условия и фольклор определяли материнство как системный  феномен. Важнейшее средство человеческого общения, хранения и передачи информации — это язык. В русской традиционной культуре женский образ синкретичен, представляя уникальное единство противоположностей: как нечто святое, наделенное божественной благодатью и в то же время демоническое, влекущее и пугающее, рождающее и убивающее.

Все вышеперечисленные  виды реальности жизни индивида (природная, предметная и образно-смысловая) оказываются  значимыми для него только в случае их включения в социокультурную  среду его существования. Для традиционной культуры характерна четкая система прав, обязанностей и нормативов. Для русской женщины в течение долгого времени обязанности однозначно были связаны с ее реализацией как хранительницы домашнего очага и матери. Образ материнства, как доказательство полноценности и «богоугодности» женщины, формировался у нее с самого рождения; психологическая готовность к материнству считалась само собой разумеющейся. Учитывая, что основным каналом передачи культурных устоев было непосредственное тесное взаимодействие между поколениями, идентичность формировалась в процессе усвоения конкретной культуры посредством межпоколенных и внутрипоколенных связей в ограниченном окружающем пространстве.

Обратимся к  некоторым обобщениям относительно истории материнства в связи с историей детства. Признанный авторитет в области исторических исследований детства Ллойд Де Моз в своей «психогенетической теории истории» утверждает, что в христианском прошлом у родителей практически отсутствовала эмпатия, проявляясь как непонимание детей, отсутствие сопереживания и пассивное оказание помощи. Чувства к детям выражались тогда, когда дети были нетребовательны, то есть «спящими или мертвыми»⁴. Де Моз выделил шесть этапов развития «истории детства» (и «истории материнства» в т. ч.), некоторые из которых узнаются в историческом развитии Древней Руси и России.

1. Инфантицидная модель, или эпоха детоубийства, характерная для раннего периода развития христианства.

2. Оставляющая модель, или эпоха небрежения, для которой характерно стремление передать ребенка на попечение другому лицу.

3. Амбивалентная модель, или эпоха терпимости (XVI—XVII в. в.). Ребенку разрешали войти в эмоциональную жизнь родителей, в том числе матерей, однако отказывали в самостоятельном духовном существовании. Основной целью воспитания стало придание ребенку определенной формы.

4. Вторгающаяся модель, или эпоха завоеваний (XVIII в.). Родители стали ближе к ребенку. Они «пытались завоевать его разум, чтобы контролировать его внутренний мир».

5. Социализирующая модель (с XIX в. до середины нашего века). Воспитание ребенка становится скорее процессом развития воли, нежели обучением.

6. Помогающая модель. Предполагается, что ребенок лучше знает, что ему требуется на каждом возрастном этапе, родители вовлечены в его жизнь для того, чтобы они могли прочувствовать и удовлетворить его потребности.

Очевидно, что  ценность материнства на протяжении истории изменялась соответственно ценности детства, и лишь в последнее  время материнство стало «отсчитываться»  не от ребенка, а от личности женщины как субъекта родительского поведения и установок.

Но остановимся  кратко на динамике социальных установок  на материнство и семью, характерную  для России еще в дохристианские времена. Этот анализ позволит понять, какие ценности претерпели идеологическое и социальное насилие, определяя амбивалентность установок на материнство и в последующие периоды, в том числе на современном этапе.

На этапе расцвета языческой культуры материнство  было безусловной ценностью, представляло собой условие успешности семьи, рода и основывалось на естественной репродуктивной потребности и спонтанной радости от этой деятельности. Материнство оставалось явлением инстинктивно обусловленным, непосредственным и эгоцентрическим, в котором ребенок как личность никак не присутствовал.

В средневековой  России материнство утратило свою естественную первозданность и оказалось включенным в социально-политическую жизнь  страны. Готовность к материнству, таким  образом, стала опосредоваться социальным статусом, семейным положением женщины и начала включать элементы женского (материнского) самосознания и зачатки эмпатического отношения к ребенку.

Материнство в  Новое время, особенно после Октябрьской  революции, почти утратило свою социальную ценность и стало подчиняться  требованиям политической конъюнктуры. В силу этого готовность к материнству как психологическое явление осталась представленной в основном в форме поведенческого компонента (готовности действовать), но почти не содержала в себе ролевой рефлексии или материнского чувства (исключая непреодолимые проявления инстинкта).

Итак, обобщая  сказанное, можно констатировать: в  силу того, что материнство обладает эволюционной и социальной значимостью, в сложной среде обитания человека изначально заложена «ниша» для его  существования, которая посредством предъявления социальных ожиданий в различных культурно- и возрастно-специфических формах пробуждает в любом человеке женского пола потенциальную готовность стать матерью.

2. Основные подходы к изучению материнства

Теоретический анализ научных работ зарубежных исследователей позволяет выделить два основных подхода, в русле которых они выполнены: изучение материнства в контексте материнско-детских отношений как целостного явления и материнство как самостоятельный феномен, центральной образующей которого является личность матери. Кроме того, исследования проведены в рамках различных теоретических направлений, среди которых можно выделить основные: этологическое, культурно-антропологическое, психоаналитическое, бихевиоральное (теории социального научения), теории материнской депривации.

В русле этологических  исследований поведение человека рассматривается  как вариант поведения животных, видоизмененный под влиянием культуры и функционирования более сложно организованных психических процессов. Феномен материнства изучается с точки зрения обеспечения матерью условий для полноценного развития потомства. Большое значение придается эволюционным аспектам формирования физиологических, мотивационных и поведенческих механизмов материнства. На основе экспериментальных исследований (Г. Харлоу, Дж. Митчелл, Д. Визел, Д. Хьюбел, Н. Тинберген и др.) сделаны выводы о том, что материнское поведение животных определяется не только наследственными факторами, но и научением.

Функциональное  единство биологических и социальных факторов в жизни человека подчеркивается в работах, выполненных в русле биосоциального подхода. Историческая устойчивость института материнства и социально-культурное стимулирование рождаемости было обосновано с точки зрения социобиологической концепции «эгоистического гена» английского эволюциониста Ричарда Докинза⁵. Естественный отбор ставит человека в такую ситуацию, в которой женщины по биологическим причинам более ответственны за воспитание детей. В этом случае закрепление за ними роли матери и «хранительницы домашнего очага» имеет не только социальные или теологические корни, а и более глубокие — биологические. Таким образом, с точки зрения социобиологии, материнство — генетически детерминированная стратегия поведения, целью которой является максимальное распространение гена в популяции.

Другое направление  сосредоточилось на изучении «родительского вклада»: оценки ресурсных затрат родительской особи для репродуктивной успешности вида (Р. Л. Триверс, Д. Дьюсбери, Т. Клаттон, С. Элбон и др.).

Итак, для этологических  концепций характерны две тенденции: теоретические концепции («эгоистического  гена») считают материнство генетически  детерминированным, неизменным феноменом; эмпирические концепции, не отрицая  базовые биологические предпосылки  материнского поведения, ведущую роль в его генезисе отводят социальным факторам⁶.

В противоположность  этологическим концепциям, культурно-антропологический  подход рассматривает материнство  как культурно-детерминированный  феномен. Материнство трактуется как  одна из перспектив реализации женщины в социальном пространстве. Одна из первых поддержала данный подход французская исследовательница, писательница и выдающийся мыслитель Симона де Бовуар.

В своей работе «Второй пол» она последовательно  развивает мысль о том, что возникновение категории «особой» женской природы является спекулятивным и придумано для удобства маскулинного общества. Исследуя процессы формирования женского самосознания и женской экзистенциальной ситуации на всех этапах ее онтогенетического развития, она приводит многочисленные тому доказательства в особенностях положения женщины в социуме, гипертрофированной значимости женской телесности и акцентировании внимания на ее репродуктивном цикле, характерном для многих европейских культур. Таким образом, естественные метаморфозы в женском организме становятся непреодолимыми препятствиями на пути женщины к самоактуализации и экзистенции.

Американские  исследовательницы Дж. Ален и С. Фарейстон  делают вывод, что материнство вообще уничтожило женщину как полноценного творческого субъекта, ограничивая возможности ее развития, вынуждая отдавать приоритет своим материнским функциям и обязанностям. С. Фарейстон видит решение проблемы женской самоактуализации через освобождение ее от материнской роли благодаря новым репродуктивным технологиям.

По мнению американской исследовательницы Андрианны Рич, при существующих культурных стереотипах  тело действительно стало фактически «тюрьмой» для женщины. Преодоление  такого положения дел автор видит  в смещении акцента с детородной функции женского тела на его изначальное значение для женщины, чтобы оно перестало быть «судьбой» и стало источником ее личностного роста, что возможно благодаря характерной способности женщины «мыслить через тело». Эта способность закономерно детерминирована своеобразием психобиологической структуры женщины: «высокого уровня развития тактильного восприятия, дара пристального наблюдения, стойкости к перенесению боли, многомерного вживания в телесность, ... связи и резонанса нашей физиологии с природным порядком». Именно телесность наделяет мышление женщины целостностью всего мироощущения. Кроме того, по ее мнению, институт материнства не ограничивается рождением детей и уходом за ними, а представляет мощный культурный пласт на протяжении всей истории развития человечества. Данная посылка стала базовой для многочисленных дальнейших культурологических исследований феномена материнства, в которых можно выделить два основных направления: изучение культурной специфики материнства (выявление специфических черт и межкультурных универсалий материнства) и его исторической динамики.

Элизабет Бединтер, проследив историю материнских установок поведения и отношения к ребенку на протяжении истории Франции, установила, что материнство — эволюционирующее явление, заключив таким образом, что «материнский инстинкт — это миф»⁷. В процессе исторического развития происходит переоценка значимости каждой из присущих женщине социальных ролей: матери, жены и самореализирующейся личности. Несмотря на безусловную биологическую составляющую, общественные нормы и ценности оказывают значительное влияние на проявление материнского поведения и отношения.

Еще одним из ярких представителей историко-психологических  исследований в области материнско-детских  отношений считается Ллойд Де Моз. Материнство, по Л. Де Мозу, определено социально-культурными основами исторического развития человека и детерминировано личностными особенностями матери, сложившимися в определенной культуре в определенный исторический период. Эффективность материнства определяется зрелостью личности взрослого, фактически его способностью к взаимодействию с ребенком без примеси собственных бессознательных проекций⁸.

Широко известные  исследования, проведенные М. Мид, привели  к выводу о примате культурной составляющей над биологической в феномене материнства. Не отрицая значимости биологической обусловленности зачатия, вынашивания и кормления грудью ребенка, М. Мид подчеркивает влияние социально-культурных установок на становление материнства. Таким образом, адекватный анализ материнства невозможен без учета всех условий бытия, вовлеченных в явление материнства субъектов⁹.

В отдельную  группу можно выделить работы, посвященные  изучению влияния хозяйственного устройства общества (аграрное, индустриальное) на специфику и развитие содержания и структуры материнства.

Можно подчеркнуть  также и ряд работ, анализирующих  материнство на современном этапе. Среди основных новообразований  материнства современного периода  выделены: появление субъективной ценности ребенка, признание его экзистенциональных прав и независимости; расширение «аффективного пространства» в жизни родителей, которое занимает ребенок (увеличение эмоциональной значимости ребенка); появление возможности сознательного планирования рождения ребенка, реальное регулирование длительности периода детства, положения ребенка в семье и определение основных принципов ухода за ребенком со стороны государства (через законодательные нормативы).

Итак, многочисленные культурологические концепции анализируют  трансформацию материнства и  делают попытку выявления определяющих ее факторов. Материнство рассматривается как историко-культурный феномен. Ведущими факторами исторической динамики материнства являются особенности социально-экономической ситуации. Особенности исторического периода находят свое отражение в содержании аффективной и ценностной составляющих материнства. Вариативность его проявлений обусловлена филогенетической связью с культурной системой (компонентом которой оно является) и онтогенетическим разнообразием индивидуальной жизни человека.

Особое значение имеет признание в данных концепциях динамической, развивающейся природы материнства.

С середины XX века исследование материнства активно  развивалось в психоаналитическом направлении. Начали разрабатываться  теоретические концепции и методы психотерапевтической работы с родителями (на этапе беременности, родов и дальнейшего взаимодействия с ребенком), а также с самими младенцами (А. Фрейд, Дж. Боулби, Э. Эриксон, К. Хорни, М. Кляйн, Д. Винникотт, С. Фанти, М. Марконе, К. Эльячефф, Ф. Дольто).

В психоанализе развитие концепций материнства  проходило по нескольким направлениям, одним из которых стала теория привязанности Дж. Боулби. В основе данной теории лежит представление  об исключительной важности межличностных  связей между матерью и ребенком. Другим направлением развития психоанализа стала теория объектных отношений, разработанная Маргарет Малер. Согласно ее взглядам, материнско-детские отношения представляют систему взаимного удовлетворения потребностей: мать отвечает на сигналы младенца, он, в свою очередь, адаптируется к ее потребностям, эмоциям и требованиям¹⁰. Огромное влияние на психоаналитические концепции развития ребенка оказала теория объектных отношений Д. В. Винникотта, которая наиболее известна благодаря авторским идеям о «достаточно хорошей матери» и «обычной преданной матери». Особенностью взглядов Д. В. Винникотта является констатация того, что мать — естественная личность, которой от природы даны все необходимые знания и умения для ухода за ребенком. Таким образом, материнство по Д. В. Винникотту — это фактически биологически детерминированное явление, проистекающее из естественной внутренней сущности женщины; таким образом, для Винникотта материнство — естественная составляющая и условие развития женской идентичности¹¹.

Еще сильнее  эта идея выражена в работах известного английского психоаналитика Диноры Пайнз, по мнению которой устойчивая идентичность появляется у женщин лишь с наступлением собственной беременности, которая является одним из важнейших  этапов в развитии ее личности. «Материнство — это опыт трех поколений» — утверждает автор¹².

Итак, в психоаналитическом направлении материнство исследуется  в контексте детско-родительского  взаимодействия, в котором матери отводится значительная роль в развитии ребенка. Вопрос о соотношении биологического и социального в феномене материнства решается двояко: с одной стороны, подчеркивается его инстинктивная природа, с другой — утверждается особая значимость раннего опыта, в том числе и в становлении материнской сферы женщины.

Еще одно направление теории социального научения рассматривает материнство как сугубо социальный феномен. Согласно данной теории, материнская забота и привязанность ребенка не заданы изначально (генетически, инстинктивно); взаимодействие матери и ребенка представляет собой взаимно вызванное стимул-реактивное поведение, трансформирующееся в процессе взаимного научения. При этом подчеркивается уникальность содержания отношений между матерью и ребенком, базирующаяся на основе имеющихся у каждого из них исходных, биологически детерминированных способов взаимодействия и взаимовлияния («поведенческая взаимозависимость»). А материнская роль в контексте данного подхода фактически сводится к совокупности поведенческих проявлений без учета его аффективной составляющей. Во многих исследованиях значительный интерес уделяется механизмам (в контексте стимул-реактивного поведения) построения отношений и формирования привязанности.

Еще один цикл исследований, важных для понимания природы  материнства, посвящен изучению материнской депривации. Й. Лангеймер и З. Матейчик выделили три основных вида депривации: сенсорную, социальную, эмоциональную (аффективную). Результатом депривированного материнства становятся, как правило, сочетанные нарушения онтогенетического развития.

Таким образом, в зарубежной психологической литературе материнство рассматривается с различных сторон: в культурологическом подходе – как феномен культуры; в этологическом направлении – как биологически закрепленное поведение; в теории социального научения – как специфический тип поведения; в психоаналитическом направлении – как проявление инстинктов либо с точки зрения материнской привязанности.  Предметом исследования выступают различные стороны материнства: его сущность как личностного феномена, связь с культурными, социальными, средовыми характеристиками, физиология и психофизиология различных фаз репродуктивного цикла женщины, роль материнства в жизни детей разного возраста. В данный момент намечается тенденция к объединению различных теоретических направлений, привлечению новых данных и объяснительных принципов.

В отечественной  психологии в последнее время  также появился ряд работ, посвященных  изучению различных сторон материнства. Существует несколько классификаций  психологических подходов к изучению феномена материнства, характерных для отечественной психологии.

Так, И. С. Кон  выделяет в качестве основных два  подхода:

•   Трактовка материнства, исходящая из рационально-экономических соображений (дети экономически полезны как работники, опора в старости, большое количество детей является гарантией прочных социальных позиций и т. п.);

•   Психологическая трактовка (потребность в детях как социально-психологическое свойство индивида)¹³.

Надо отметить, что данная классификация делает практически невозможным анализ собственно психологических концепций материнства.

Классификация, предложенная В. А. Рамих, разделяет  концепции материнства на две  группы: традиционные, патриархальные (рассмотрение феномена материнства  с точки зрения его природной  и биологической детерминированности) и социально — демографические (рассмотрение феномена материнства и роли женщины с точки зрения воспроизводства населения)¹⁴. Данная классификация также несколько ограниченна для полноценного анализа психологических концепций.

М. Ю. Чибисова предлагает собственную классификацию, основанием которой служит предмет исследования, в зависимости от которого можно выделить следующие направления изучения материнства в отечественной психологии:

•   Изучение детско-родительских отношений (взаимодействия матери и ребенка).

•   Изучение материнства в ситуации девиации (изучение феномена материнской депривации, девиантного материнства, изучение матерей соматически больных детей и детей с ограниченными возможностями).

•   Изучение материнства как самостоятельного психологического феномена.

Данная классификация  кажется нам наиболее полно и  логично отражающей существующие на настоящий момент психологические  концепции материнства в отечественной  науке.

В традициях  отечественной психологии и педагогики роль взрослого в психическом развитии ребенка всегда оценивалась высоко, и потому первоначально изучение материнско-детского (родительско-детского) взаимодействия подразумевало в основном изучение детского развития, а поведение и личностные особенности взрослого рассматривались лишь как фактор, позитивно или негативно влияющий на данный процесс.

Многочисленные  исследования свидетельствуют, что  в становлении материнско-детского взаимодействия центральным является материнское отношение; несмотря на то, что единого универсального определения понятия «материнское отношение» не существует, оно довольно популярно как предмет психологического исследования. Подробную концепцию отношений разработала А. Я. Варга, в работах которой затрагиваются все стороны материнско-детских взаимоотношений: когнитивная, эмоциональная и поведенческая, что определяет ее большую теоретическую и эмпирическую ценность.