Социологические воззрения Дж. Г. Мида

Министерство  образования и науки Российской Федерации

ФГАОУ ВПО  «Российский государственный

профессионально-педагогический университет»

Институт  социологии и права

Кафедра истории России 
 
 
 
 
 
 
 

Курсовая  работа

 «Социологические воззрения Дж. Г. Мида.» 
 
 
 
 
 
 
 

                                               Исполнитель: студент группы СЦ-117 
Шапталина Екатерина Валерьевна

     Руководитель: Титова Наталья Борисовна 
Кандидат педагогических наук  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Екатеринбург 2011

Содержание: 

     
       Введение …........................................................................................2 
       Глава 1. Биография Джорджа Герберта Мида............................... 4

    Глава 2. Основные социологические идеи Дж. Г. Мида................6

    Глава 3 «От жества к символу». «Мышление»..............................11

    Вывод …............................................................................................19 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Введение.

  Возрастание в социологии интереса к проблеме коммуникации актуализировало, в частности, вопросы понимания друг друга при расхождении позиции, определения собственной точки зрения в отношении противоположности. Это, естественно, обусловливало ослабление бихевиористской традиции, для которой характерно нигилистическое отношение к исследованию собственно психологических процессов и сведение  всего жизненного проявления человека лишь к внешне наблюдаемому поведению ( по аналогии с  реакциями животных). В отличие от бихевиористов  и фрейдистов формируется «Третья сила» - интеракционистское направление, обратившееся к целостному человеческому «Я»  и его личностному самоопределению в микросоциальном окружение.

        Как широкая теория, символический интеракционизм возник в 20-е годы XX века, в Чикагской школе. Основателем его является американский социолог Джордж Мид. Термин «символический» обозначает, что здесь делается акцент на смысле, который вкладывают действующие индивиды, когда они вступают во взаимодействие, интеракцию друг с другом, в этой теории общество рассматривается с точки зрения поведения индивидов, вовлеченных во взаимодействие. Другими словами, общество можно объяснить только путем рассмотрения принципов поведения людей, ибо только здесь обнаруживает себя значимый символ, определяющий акт поведения. Определение значимого символа происходит в сознание человека, которое наполняется смыслами, исходящими из внешнего мира.  Джордж Мид сосредотачивается на анализе символических аспектов социальных взаимодействий. Основной принцип интеракционизма тот, что индивид  воспринимает (оценивает) себя в соответствии с оценками других, то есть личность становится для себя тем, что она есть через то, что она представляет, из себя для других в социальном мире.

  Актуальность  выбранной темы объясняется тем, что вне общения просто немыслимо человеческое общество. Общение выступает в нем как способ интеграции людей и вместе с тем, как способ их развития. Именно отсюда и вытекают проблемы общения как способы взаимодействия и самопознания.  

  Глава 1.

  Мид Джордж Герберт (Mead, George Herbert) (1863–1931) – американский философ, социолог и социальный психолог, заложивший основы символического интеракционизма.

  Родился в Южном Хедли (штат Массачусетс) 27 февраля 1863. Родители были глубоко  верующими и одновременно очень  образованными людьми. Когда мальчику исполнилось семь лет, его отца пригласили преподавать в колледж Оберлин (штат Огайо). Здесь же, в Оберлинском колледже, с 1879 начал учиться и Джордж Мид. После смерти отца в 1881 условия жизни Мида серьезно ухудшились. Ему приходилось подрабатывать официантом, чтобы заработать на пропитание. Несмотря на все препятствия, в 1883 Мид закончил колледж. В течение последующего десятилетия он искал свой путь в жизни, пока не осознал, что его призвание – социальные науки.

  Первоначально Мид преподавал в начальных классах. Однако через несколько месяцев опекуны школы выразили неудовольствие «мягкотелостью» учителя (не желая бороться со школьными хулиганами, преподаватель просто отпускал со своих занятий всех, кому это было не интересно) и лишили его работы. Следующие три года неудавшийся преподаватель занимался исследовательской работой на строительстве железной дороги, подрабатывая репетиторством и с упоением читая все книги, которые попадались ему в руки.

  В 1887 Мид  поехал в Гарвардский университет, чтобы продолжить изучение философии. Уже через год он получил степень бакалавра. Хотя главным предметом его изучения была философия, он параллельно уделял много внимания психологии и лингвистике. В 1888 он уезжает в Германию для продолжения обучения и получения докторской степени. Занимался в Лейпцигском и Берлинском университетах, углубляя свои знания в области психологии, философии и экономической теории. ¹ 

  Знакомство  с немецким ученым В.Вундтом, основоположником социальной психологии, сильно повлияло на его дальнейшее внимание к познанию социальных закономерностей поведения людей.

  В 1891 Миду предложили место преподавателя  психологии и философии в Университете штата Мичиган (город Энн Арбор). Он принял это предложение и покинул  Берлин, так и не завершив своей учебы. Таким образом, один из наиболее выдающихся социальных мыслителей Америки рубежа 19–20 вв. формально не имел законченного высшего образования.

  В Мичигане Мид проработал до 1894. Здесь он впервые  начал глубоко изучать труды  выдающихся американских обществоведов того времени, прежде всего социолога Ч.Кули и философа Дж. Дьюи. Личное знакомство с Дьюи определило всю его дальнейшую карьеру: когда создавался Чикагский университет, Дьюи настоял на том, чтобы его друга и коллегу Мида пригласили в новый университет на должность ассистента. Так было положено начало Чикагской школы философии (Дьюи, Дж. Тафтс и Мид).

  Именно  в Чикагском университете развернулась научная и преподавательская  деятельность Мида. В 1902 он получил  должность доцента, а в 1907 стал профессором. С 1900 Мид начал вести курс социальной психологии. Его лекции пользовались огромной популярностью. Но, как это ни парадоксально, его способности излагать свои мысли на бумаге были очень посредственными. Сам Мид откровенно признавался, что ему чрезвычайно сложно писать. Хотя он не стремился популяризировать свои идеи в письменной форме, его теории и научные воззрения хорошо известны благодаря книге "Разум, самость и общество" , составленной по записанным в 1928 конспектам лекций его студентов.²

  Главным объектом научных интересов Мида было изучение социальных действий –  поступков, которые приобретают  определенный смысл только в обществе, связаны с исполнением социальных ролей (параллельно с ним этой же проблемой активно занимался  М.Вебер). Концепцию Мида называют «символическим интеракционизмом», поскольку она рассматривает символические элементы взаимодействия людей в обществе. Создавая свою концепцию, он полемизировал с популярными на рубеже 19–20 вв. дарвинистскими теориями (их сторонники назывались «радикальными бихевиористами»), которые сводили закономерности поведения людей к чисто биологическим

  Смерть  жены в 1929 сильно подорвала силы ученого, новый удар его здоровью нанес  конфликт с коллегами по университету. Попав в больницу, ученый подал прошение об отставке. Едва он выписался из больницы, как на следующий день, 26 апреля 1931, умер в Чикаго от сердечного приступа.

  После смерти ученого его идеи стали основой  школ символического интеракционизма (самыми известными последователями  Мида являлись Г.Блумер, И.Гоффман и М.Кун). Взлет популярности этого направления пришелся на 1970-е, когда его идеи стали рассматриваться как альтернатива функционализму Т.Парсонса. Осознание взаимосвязи внутреннего мира личности с социальными процессами считается одним из важнейших достижений социологии и социальной психологии. ³

  Глава 2 

  Релятивизм, плюрализм, социальный <рационализм> н прагматический позитивизм - все органично входит в американскии образ жизни, становится объектом рефлексии философском творчестве Мида. Рассмотрим основные принципы его мировоззрения.

  Социальный  акт, рассматриваемый на уровне конкретных человеческих личностей, проявляется  как взаимодействие (интеракция), как  континуальный, непрекращающийся обмен  действиями и установками к действию, как диалог. ⁴

  Центральным в учении Мида является понятие межиндивидуального взаимодействия (так же как и у  Ч. Кули — основателя интеракционизма). С этой категорией тесно связана  другая, не менее важная в творчестве Мида, — социальный акт. Он рассматривается как диалог между индивидами, как постоянный, непрекращающийся обмен установками и действиями между ними. Социальный акт включает четыре стадии: импульс, восприятие, манипуляцию и консуммацию (потребление). Импульс рассматривается как побуждение участника взаимодействия внешней социальной средой к действию, восприятие (перцепция) — как формирование в сознании индивида представления об объекте будущего действия, манипуляция, как процесс взаимодействия субъекта и объекта, консуммация (потребление) — как получение пользы от объекта взаимодействия и ее оценка.

  Рассматривая  социальный акт как взаимодействие, американский исследователь выделяет два его типа — несимволическое  и символическое взаимодействие. Первый тип означает непосредственную реакцию людей на действия друг друга. Что касается второго, основного типа взаимодействия — символического, то в ходе его происходит обмен "установками, смыслами и значениями" в различных формах, в первую очередь языковой. ⁵

  Последняя может выступать как жестовая, письменная, вербальная форма коммуникации. Рассматривая различные виды жестов, особое внимание Мид уделяет анализу голосового жеста и превращению его в значимый символ взаимодействия. Совокупность и взаимосвязь голосовых жестов рассматривается им как речь.

  Джордж Мид постоянно подчеркивает, что социальный мир человека и человечества формируется в результате процессов социальных взаимодействий, в которых большую роль играет "символическое окружение". Согласно Миду, общение между людьми осуществляется при помощи особых средств — символов, к которым он относит жест и язык. Символическое окружение человека оказывает на него решающее влияние, поскольку способствует формированию сознания личности и человеческого Я. Жест — это начальный, незавершенный элемент человеческого поведения. Жест и реакция на него опосредуется значением, которое как бы "располагается" между жестом и воспринимающим его человеком. Смысл жеста вызывает (если он понятен) инстинктивную реакцию. Мид пишет: "Жест выражает некое результирующее социального действия, результирующее, на которое имеется определенный отклик со стороны вовлеченных в это действие индивидов: таким образом, смысл дается или формулируется в терминах отклика".⁶

  Но жест не имеет социально закрепленного  значения. Зато его имеет язык. Как указывает социолог,² "решающее значение языка для развития человеческого сознания заключается в том, что этот стимул обладает способностью воздействовать на говорящего индивида так, как он воздействует на другого".⁷

  По мере трансляции символов индивид передает партнеру и ряд стимулов к поведению. На этой основе межличностное взаимодействие сводится к процессу "перенимания ролей". В результате своеобразного копирования действий социального партнера происходит передача определенной социально значимой информации.

  Концепция межи индивидуального взаимодействия Мида включает в себя положение об обусловленности его (взаимодействия) социальными факторами. Характер восприятия индивидом окружающей социальной действительности детерминирован опытом его общения  с другими людьми и собственной способностью воспринимать мир и себя так, как этот мир видят другие и как это выражено символами (жестами и языком).

  По мнению Джорджа Мида, человеческие действия имеют изначально значимый социальный характер. Объяснить поведение индивида можно лишь в терминах организованного поведения социальной группы; если же действия индивида не рассматривать как единое целое, то объяснить их нельзя.

  Мид подробно исследует проблему приспособления действий индивидов друг к другу  в рамках социального процесса. Приспособление, характеризуемое им как взаимодействие,⁸ "происходит посредством коммуникации: посредством жестов на более низких уровнях человеческой эволюции и посредством значимых символов (жестов, обладающих смыслом и являющихся, следовательно, чем-то большим, чем простые заместительные стимулы) на более высоких уровнях человеческой эволюции".

  В качестве основного фактора приспособления действий индивидов (рассматриваемого как взаимодействие) у ученого  выступает смысл, который "возникает  и располагается в пространстве отношений между жестом данного человеческого организма и последующим поведением этого организма, возвещенным другому человеческому организму посредством этого жеста".⁹

  Отклик  же одного организма на жест другого  в любом данном социальном действии и будет смыслом этого жеста.¹⁰

  Согласно  взглядам Мида, совокупность процессов  взаимодействия создает общество и  социального индивида. Происхождение Я целиком социально, главная его характеристика — способность становиться объектом для себя самого, следовательно, способность к самосознанию, что отличает его от неодушевленных предметов и живых организмов.¹¹

  Мид  объяснял развитие взаимной, межличностной перспективы  у ребенка игрой, причем такой, когда  ребенок сначала играет один непосредственно имитируя других, а затем, когда им усвоены правила групповой игры, проигрывая роли участников воображаемого взаимодействия. Это осознание «обобщенного другого» развивается через процессы «принятия роли» и «исполнения роли». Принятие роли – это попытка принять на себя поведение личности в другой ситуации или в другой роли. Участники детских игр принимают на себя различные роли, например, при игре в дом (ты будешь мамой, ты -папой, ты - ребенком). 
Исполнение роли - это действия, связаны с действительным ролевым поведением, в то время как принятие роли только претендует на игру. Ролевая игра дает ему возможность опробовать (или, по крайней мере, приблизиться к этому) тип ответной реакции, вызываемом у других его действиями.

  Отсутствие  такого репертуара присущих всем установок, чувств и действий может сильно ограничивать общение ребенка с другими людьми. Проигрывание ребенком роли "значимых других" остается именно проигрыванием роли, а не игрой в полном смысле этого слова (предполагающей партнеров) до тех пор, пока он не усвоит правил, которые и делают ее таковой, то есть пока он не научится управлять своим поведением, видя себя со стороны "генерализованного другого". В такой игре происходит усвоение ребенком важных деталей общей картины социального взаимодействия.

  Эти постепенные  изменения в форме и характере  игры сопровождаются развитием образного  мышления, речевой деятельности и  соответственно формированием Я  – концепции. Происходит постепенная  интериолизация социальных санкций, требований, норм и моделей поведения, которые преобразуются в индивидуальные ценности и включаются в  Я – концепцию.

   Мид пишет, что особенно важную роль такой процесс играет в раннем развитии ребенка, когда именно через восприятия и реакции других людей формируются его идеи и представления о самом себе, выливающиеся затем в стабильную концепцию собственной личности. ¹²

  Дж. Мид  различал три стадии процесса обучения ребенка исполнению взрослых ролей. Первая — подготовительная стадия (в возрасте от 1 до 3 лет), во время  которой ребенок имитирует поведение взрослых без какого-либо понимания (например, девочка наказывает куклу). Вторая стадия, называемая игровой (в 3-4 года), наступает тогда, когда дети начинают понимать поведение тех, кого они, изображают, но исполнение роли еще неустойчиво.  
Третья — заключительная стадия (в 4-5 лет и более), в которой ролевое поведение становится собранным и целенаправленным и проявляется способность ощущать роли других актеров.  ¹³

  Удачным примером или аналогом такого поведения  можно считать игру в футбол, когда в ходе перемещения по полю происходит постоянная смена амплуа игроков. Удачным примером или аналогом такого поведения можно считать игру в футбол, когда в ходе перемещения по полю происходит постоянная смена амплуа игроков.

  Для взаимодействия с партнерами каждому из игроков необходимо ставить себя на место партнера и представлять себе, что он сделал бы в том или ином игровом эпизоде. Команда возникает и действует только тогда, когда каждый усваивает не только собственную роль, но и роли партнеров.

  В ходе подобного процесса индивид, проходя  последовательно все стадии вхождения  в другие роли, развивает способность  видеть свое собственное поведение  во взаимосвязи с другими индивидами и ощущать на себе их реакции. Через  осознание других ролей, а также  чувств и ценностей других в сознании личности формируется «обобщенный другой». Он является грубым сравнением со стандартами и ценностями общества. Повторяя принимаемую роль «обобщенного другого», индивид формирует свою концепцию Я.

  Стадии  принятия роли другого, других, обобщенного другого - все это стадии превращения физиологического организма в рефлексивного социального индивида. Происхождение «Я», таким образом, целиком социально.

  Так у  индивида развивается способность  реагировать на самого себя, формируется установка на себя, сообрази пая с отношением к нему окружающих. Человек ценит себя в той мере, в какой его ценят другие; он утрачивает свое достоинство в той мере, в какой испытывает отрицательное и пренебрежительное отношение к себе со стороны окружающих. Остается сделать вывод, к которому уже пришел в своей теории Кули: индивид воспринимает себя в соответствии с теми характеристиками и ценностями, которые приписывают ему Другие. ¹⁴

  Человек для Мида - не изолированное существо, не "одинокий остров", и психология дает многочисленные подтверждения тому, что именно общество обусловливает форму и содержание процесса формирования Я - концепции.¹⁵ 
 

  Глава 3 
В своей работе я бы хотела рассмотреть главу «Мышление» из Работы Дж. Мида «От жеста к символу». 

  Мышление.

  Более или  менее бессознательно мы видим себя так, как видят нас другие. Мы бессознательно обращаемся к себе так, как обращаются к нам другие: таким же образом, как воробей подхватывает напев  канарейки, мы производим отбор окружающих нас диалектов. Разумеется, эти особые отклики должны иметься в нашем собственном (психическом) аппарате. Мы вызываем в другом нечто такое, что мы вызываем в себе самих, так что бессознательно мы переносим эти установки. Мы бессознательно ставим себя на место других и действуем так, как действуют другие. Я хочу просто выделить здесь некий всеобщий механизм, потому что он обладает фундаментальным значением для развития того, что мы называем самосознанием и возникновением самости. Мы постоянно, особенно благодаря использованию голосовых жестов, пробуждаем в себе те отклики, которые мы вызываем в других, так что мы перенимаем установки других, включая их в свое собственное поведение. Решающее значение языка для развития человеческого сознания заключается в том, что этот стимул обладает способностью воздействовать на говорящего индивида так, как он воздействует на другого.  
Бихевиорист вроде Уотсона склонен считать все наше мышление вокализацией. В мышлении мы попросту принимаемся использовать определенные слова. Это в некотором смысле верно.¹⁶

  Однако  Уотсон не учитывает всех импликаций данного положения, а именно —  что эти стимулы суть существенные элементы сложных социальных процессов  и что они несут на себе отпечаток  этих процессов. Голосовой процесс  как таковой имеет это первостепенное значение, и справедливо допустить, что голосовой процесс вместе с пониманием и мышлением, которые его сопровождают, не просто произвольное столкновение неких голосовых элементов друг с другом. Такая точка зрения упускает из виду социальный контекст языка. 
Итак, значение голосового жеста состоит в том факте, что индивид может слышать то, что он говорит, и, слыша это, стремится откликнуться так же, как откликается другой. 
В поисках объяснения этого обстоятельства мы обычно предполагаем наличие некоторой группы центров в нервной системе, которые связаны друг с другом и выражают себя в действии. Если мы попытаемся отыскать в центральной нервной системе нечто, соответствующее нашему слову «кресло», то обнаруженное нами будет, очевидно, просто какой-то организацией целой группы возможных реакций, связанных между собой таким образом, что, начав действовать в одном направлении, они осуществляют один процесс, а начав действовать в другом — осуществляют другой процесс. Кресло есть прежде всего то, на что садятся. Это физический объект, расположенный на некоторое расстоянии (от наблюдателя). Можно двигаться к этому объекту, находящемуся на некотором расстоянии, а затем, приблизившись к нему, включиться в процесс усаживания. Налицо некий стимул, возбуждающий определенные связи, которые заставляют индивида приближаться к этому объекту и усаживаться в него. Эти центры в некоторой степени материальны.

  Налицо, и  это следует отметить, определенное влияние последующего действия на предшествующее. Последующий процесс, который должен продолжаться, был уже начат, и этот последующий процесс оказывает свое влияние на предыдущий процесс (тот, что имеет место прежде, чем этот процесс, уже начатый, может быть завершен).¹⁷ 
Итак, подобная организация большой группы нервных элементов, которая приводит к определенному поведению в отношении окружающих нас объектов, и есть то, что можно обнаружить в центральной нервной системе в качестве соответствия тому, что мы зовем объектом. Усложнения могут быть очень значительными, но центральная нервная система содержит в себе практически бесконечное число элементов, и они могут быть организованы не только в пространственной связи друг с другом, но также и с временной точки зрения. В силу этого последнего факта наше поведение составляется из серии шагов, которые следуют друг за другом, и последующие шаги могут быть уже начаты и воздействовать на предыдущие. Вещь, которую мы собираемся сделать, отбрасывает свою тень на то, что мы делаем в настоящий момент. Эта организация нервных элементов в отношении того, что мы называем физическим объектом, должна быть как раз тем, что мы называем концептуальным объектом, сформулированным в терминах центральной нервной системы. Грубо говоря, именно инициация подобного набора организованных наборов откликов и соответствует тому, что мы называем идеей или понятием какой-либо вещи. Если кто-то задался бы вопросом, что представляет собой идея собаки, и попытался обнаружить эту идею в центральной нервной системе, он обнаружил бы целую группу откликов, в большей или меньшей степени соединенных друг с другом определенными связями таким образом, что если кто-то употребляет слово «собака», он стремится вызвать именно эту группу откликов. Собака — это возможный товарищ в игре, возможный враг, собственность того или иного лица. Здесь имеется целая серия возможных откликов.

  Есть определенные типы этих откликов, которые присутствуют во всех нас, и есть другие, различающиеся  в разных индивидах, но всегда налицо некая организация откликов, которая  может быть вызвана словом «собака». Таким образом, если кто-то говорит о собаке другому, он пробуждает в себе этот набор откликов, который он пробуждает в другом индивиде. ¹⁸ 
Разумеется, именно взаимосвязь этого символа, этого голосового жеста с подобным набором откликов как в самом индивиде, так и в другом и превращает этот голосовой жест в то, что я называю значимым символом. Символ имеет тенденцию вызывать в индивиде некую группу реакций, подобных тем, которые он вызывает в другом. Но и еще кое-что заключается в том факте, что он является значимым символом: этот отклик какого-либо индивида на такое слово, как «кресло» или «собака», есть такой отклик, который является для этого индивида настолько же откликом, насколько и стимулом. Вот что, конечно же, предполагается в том, что мы называем смыслом какой-либо вещи или ее значением. Мы часто действуем в отношении объектов разумным, как мы говорим, образом, хотя наши действия не обязательно предполагают, что смысл объекта присутствует в нашем сознании. Можно начать одеваться, чтобы выйти к обеду, как в анекдоте об одном рассеянном профессоре, и в результате оказаться одетым в пижаму и лежащим в постели. Здесь был начат и механически осуществлен определенный процесс раздевания: профессор не осознал смысл того, что он делал. Он собирался выйти к обеду и в результате отошел ко сну. Смысл, заключенный в его действии, отсутствовал. Все предпринятые им шаги были разумными шагами, которые контролировали его поведение с учетом последующего действия, но сам он не думал, что делает. Последующее действие не было стимулом для его отклика, но, просто начавшись, осуществилось. 
Когда мы говорим о смысле того, что мы делаем, мы производим сам отклик, заключающийся в том, что мы собираемся осуществить некий стимул к нашему действию.

  Он становится стимулом для последующий стадии действия, которое должно осуществляться с точки зрения этого конкретного отклика.

  Удар, который  боксер намеревается нанести своему противнику, должен вызвать определенный отклик, который раскроет защиту его  противника, чтобы он мог поразить его. Смысл есть стимул для подготовки реального удара, который он собирается нанести. Отклик, который он вызывает в себе (защитная реакция), является для него стимулом бить в то место, где открывается брешь. ¹⁹

  Это действие, которое он уже начал в самом  себе, становится, таким образом, стимулом для его последующего отклика Он знает, что собирается делать его соперник, поскольку защитное движение есть движение, которое он уже пробудил (в себе) и которое становится стимулом для нанесения удара в то место, где раскрывается защита. Смысл в его поведении отсутствовал бы, если бы он не становился стимулом для нанесения удара там, где появляется удобная брешь. 
Таково различие между разумным поведением животных и поведением так называемого рефлектирующего индивида. Мы говорим, что животное не думает. Оно не ставит себя на позицию, за которую оно было бы ответственным; оно не ставит себя на позицию другого индивида и не говорит в результате: «Он будет действовать так-то, а я буду действовать так-то». Если индивид может действовать подобным образом и установка, которую он вызывает в самом себе, становится стимулом для него к совершению другого действия, мы имеем дело с осмысленным поведением. Где отклик другого человека вызывается индивидом (в себе самом) и становится стимулом для контроля над его действием, там смысл действия другого присутствует в его собственном сознании. Это всеобщий механизм того, что мы называем мышлением, ибо для того, чтобы мышление существовало, необходимы символы, голосовые жесты вообще, пробуждающие в самом индивиде отклик, который он вызывает в другом, причем такой, что с точки зрения этого отклика он может направлять свое последующее поведение.

  Это предполагает не только коммуникацию в том смысле, в каком птицы общаются друг с  другом, но также и пробуждение в самом индивиде отклика, который он вызывает в другом индивиде, принятие роли другого, стремление действовать так, как действует другой.

  Индивид участвует в том же процессе, который  осуществляет другой, и контролирует свое действие с учетом этого участия. Как раз это и составляет смысл объекта: общий для данного индивида и для "другого индивида отклик, который в свою очередь становится стимулом для первого индивида. ²⁰ 
Если вы представляете себе разум просто как некую сознательную субстанцию, в которой имеются какие-то определенные впечатления и состояния, и полагаете, что одно из этих состояний есть некая универсалия, тогда слово становится чисто произвольным — оно только символ. 
Тогда вы можете брать слова и произносить их задом наперед, как поступают дети; создается впечатление абсолютной свободы их расположения, и язык кажется чисто механической вещью, которая лежит вне сферы разумности. 
Если же вы признаете, что язык есть просто часть некоего кооперативного процесса — та часть, которая обеспечивает взаимное приспособление индивидов друг к другу, чтобы вся деятельность в целом могла продолжаться, то тогда язык обладает лишь ограниченным диапазоном произвольности. Если вы разговариваете с другим человеком, вы, вероятно, способны почувствовать изменение его установки, подметив нечто такое, что совершенно не привлечет внимание третьего лица. Вы можете знать его манеру выражаться, и для вас она становится определенным жестом, частью отклика индивида. В пространстве жеста может вычленяться определенная область, заключающая в себе то, что может служить в качестве символа. Мы можем признать приемлемым целый набор отдельных символов с одним и тем же смыслом, но они всегда являются жестами, т.е. всегда являются частями действия индивида, открывающими другому, что он собирается делать, так что, когда человек использует этот ключ, он вызывает в себе установку другого. 
Язык никогда не бывает произвольным в смысле простого обозначения какого-то чистого состояния сознания каким-то словом. То, какая именно конкретная часть чьего-либо действия послужит для направления кооперативной деятельности, более или менее произвольно. Это могут осуществлять различные фазы действия.

  То, что  само по себе кажется незначительным, может оказаться в высшей степени  значительным, раскрывая сущность данной установки. В этом смысле сам жест можно назвать незначительным, однако он в высшей степени значителен для выяснения того, что им собираются раскрыть.²¹ 
Это хорошо видно на примере различия между чисто интеллектуальным характером символа и его эмоциональным характером. Поэт зависит от последнего; для него язык богат и полон такими ценностями, которые мы, возможно, полностью игнорируем. Пытаясь выразить десятком, а то.. и меньше, слов какое-то сообщение, мы стремимся просто передать определенный смысл, в то время как поэт имеет дело с подлинно живой тканью, эмоциональным пульсом самого выражения. 
Таким образом, наше использование языка охватывает значительный диапазон; но какая бы фаза этого диапазона ни была задействована, мы всегда имеем дело с какой-то частью социального процесса, и это всегда та часть, посредством которой мы воздействуем на себя так, как воздействуем на других, и опосредуем социальную ситуацию этим пониманием того, что мы говорим. Это обстоятельство является фундаментальным для всякого языка: если это действительно язык, индивид должен понимать то, что говорит, должен воздействовать на себя так, как воздействует на других. 22