Социология П. Бурдье: основные понятия, анализ политического поля

 

 

 

 

КУРСОВАЯ РАБОТА

«Социология П. Бурдье: основные понятия, анализ политического поля»

 

 

 

 

 

МОСКВА 2013

 

Содержание

Введение  ………………………………………………………………………3

1.  Анализ  основных понятий концепции П.  Бурдье: «габитус», «поле» и «капитал»………………………………………………………………….6

2. Анализ понятия  и содержание «поля политики»………………………...12

2.1.  Взаимосвязь  и взаимозависимость «политического  поля» и «государства»:  рождение  поля политики из духа государства;  универсальный метакапитал государства………………………….14

3.  Анализ  категории «легитимность доминирования» и ее феноменов…....16

  1. «символическое насилие», как легитимизация отношений господства.
  2. легитимизация мужского доминирования.
  3. производство политического поля.
    1. Социальное пространство и анализ категории «класс» П. Бурдье: соотношение взглядов П. Бурдье и К. Маркса…………………………23
    2. Определение категории «политический капитал» и анализ его основных форм………………………………………………………………………..27
  4. личностный и делегированный капитал.
  5. бюрократический капитал.

Заключение  …………………………………………………………………….32

Библиографический список……………………………………………………33

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Актуальность данной работы заключается в том, что П. Бурдье является нашим современником, который чутко реагировал на все происходящее в мире науки, культуры и политики, его теория получила признание и широкое распространение. В данное время ведущие российские доктора наук опираются на его методологию и понятийный аппарат строя свои собственные теории в приложении к российской политической действительности.

Объект работы: социально – политические взгляды Пьера Бурдье.

Предмет исследования: становление и развитие «соционализа», базовых понятий теории П. Бурдье и рассмотрение их в контексте «поля политики».

Цель работы: анализ концепции П. Бурдье с точки зрения ее развития,  внутренней логики и рассмотрение ее в социально-политическом аспекте.

Задачи работы:

  1. Проанализировать базовые установки концепции П. Бурдье: хабитус, поле, капитал.
  2. Раскрыть содержание поля политики, проведя анализ основных его определений.
    1. Проанализировать взаимосвязь и взаимозависимость «поля политики» и «государства».
  3. Проанализировать легитимизацию отношений господства и раскрыть сущность понятия  «легитимность доминирования» и его феномены.
  4. Проанализировать и определить содержание понятия «класс» у Пьера Бурдье,  расхождение и пересечение его позиций с К. Марксом.
  5. Определить «понятие политического» капитала и на его основе проанализировать сущность делегирования, интитуализации и появления «бюрократического капитала».

 

 

 

  «Вам кажется, что вы художник  и обладаете огромным даром? Укажите лучше место и дату вашего рождения, профессию родителей и дипломы. Эти простейшие детали помогут больше узнать о ваших предполагаемых талантах, чем первое впечатление».

Поль Друа

Данная работа будет посвящена анализу  взглядов Пьера Бурдье,  творчество которого в настоящее время вызывает самые противоречивые оценки и именно поэтому оно интересно. За время своей деятельности из под его пера вышло 27 книг, но лишь немногие из них переведены на русский язык.

Здесь сразу  следует оговориться, что данная работа  не претендует на целостный обзор всей социологической концепции П. Бурдье, а лишь рассматривает «поле политики» П. Бурдье через призму его  теории. Поэтому, в соответствии с обозначенной целью, я считаю целесообразным сначала изложить основные позиции П. Бурдье относительно его научной методологии. При этом эта картина не будет полной и логически понятной, если не остановиться на наиболее ярких фактах его жизненной и научной биографии.

Пьер Бурдье родился в 1930 г. в небольшом провинциальном селении в   семье почтового чиновника (на юго-западе Франции).  В 1955 году закончил высшую педагогическую школу в Париже, после чего стал преподавателем философии в лицее небольшого города Мулен, но в 1958 году уехал в Алжир, где продолжил преподавательскую работу и начал исследования, как социолог. В 1975 г. он основал и возглавил Центр Европейской социологии, а так же журнал «Ученые труды в социальных науках». Важнейшим же этапом на пути признания заслуг П. Бурдье стало его избрание в 1981 г. действительным членом Французской академии и получение им почетного поста заведующего кафедрой социологии в Коллеж де Франс, а так же получение золотой медали Государственного центра научных исследований. Итак, философ по образованию, он пишет несколько трудов по этнологии Алжира, а затем погружается в карьеру социолога, которая и приносит ему всемирную известность. Когда читаешь его труды, то создается впечатление, что нет такого предмета, который не интересовал бы П. Бурдье.  Размах его исследований простилается от традиций Кабилии до системы образования, от критериев вкуса до мужского доминирования, от чиновничьего мира до разговорной речи. В своих работах он говорит о важности  внешней составляющей социального функционирования («практики»), придавая огромное значение символическим структурам (образование, культура, литература, искусство, медиа, политика и др.).

Труды П. Бурдье представляют собой одновременно цикл лекций, теоретические размышления, интервью, этнографические исследования, исторические материалы, поэтому подчас такая логика изложения  сложна для понимания, но, несмотря на это, в ней четко прослеживается его собственная социологическая концепция «генетического (конструктивистского) структурализма» и основные понятии его теории «габитус», «поле» и «капитал». Бурдье признается,  что если бы ему пришлось охарактеризовать свою  теорию  в  двух  словах,  то  он  говорил  бы  о "конструктивистском структурализме" или же о "структуралистском конструктивизме".  Поясняя эту мысль, Бурдье добавляет: " с помощью структурализма я хочу сказать, что в  самом  социальном  мире   существуют  объективные структуры,  независимые от  сознания  и воли  агентов, способные направлять  или подавлять их  практики  или представления. С помощью конструктивизма я хочу показать, что существует социальный генезис, с одной стороны, схем восприятия,  мышления  и  действия,   (которые  являются составными частями того, что я называю габитусом), а с другой стороны, социальных структур и, в частности, того, что я называю полями или группами, и что обычно называют социальными классами" [2, стр.152].

 Бурдье  не приемлет междисциплинарных  границ и здесь его установка  близка к «контовской», который  понимал социологию, как общую  науку, цель которой  «воссоздать  единство человеческой практики». По сути, основной целью научной деятельности Бурдье можно назвать попытку ответить на вопросы «Кто я такой?  Кто мы такие? Что я знаю?» [1]. 1

 

1. Анализ основных  понятий концепции Пьера Бурдье: «габитус, поле, капитал».

Бурдье всем своим творчеством пытался осознать, как возможен определенный социальный порядок. Ответом на этот вопрос является утверждение об определении социальных практик агентов на дорефлексивном, "телесном" уровне социальными структурами.

Вводя понятие  агента, в противоположность  субъекту и индивиду, он отмечает, что «агенты не являются автоматами, отлаженными, как часы в соответствии с законами механики, которые им не ведомы». Агенты осуществляют стратегии – своеобразные системы практики, движимые целью, но не направляемые сознательно этой целью.  Поэтому для объяснения практики агентов Бурдье предлагает не теоретическую концепцию, построенную для того, чтобы представить ее разумной или рациональной, а  описывает  ее логику через ее феномены – практическое чувство, стратегии поведения и габитус [1].  Более внимательное отношение к активному характеру человеческой деятельности приводит его к выводу о том, что общество, хотя и представляет собой систему объективных связей, в то же время создано «представлением и волей». Поэтому в своих работах он стремиться преодолеть традиционное  противопоставление  неподвижных общественных структур и живых действующих индивидов  (индивид - общество, агент - структура, сознание - бессознательное). Эти противоречия, выраженные парными понятиями Бурдье понимает, как противоречия внутри самой социальной действительности и стремится отразить их в понятиях, сосредоточенных одновременно и на агента и на структуру, соединяющих в себе и индивидуальное и всеобщее, т.к.  суть социального заключается в отношениях, а понятия габитус и поле  - есть сжатое выражение этих отношений.

Габитус – ментальные структуры, опосредующие отношения между социальным миром и индивидуальной практикой. Практика (история) постоянно воспроизводит себя, застывая в виде определенных габитусов и социальных позиций (полей). Таким образом, теория габитуса выражает, глобальную идею Бурдье о самовоспроизводстве человеческой практики.  «Габитус – это система диспозиций, порождающая и структурирующая практику агента и его представления» [1, стр. 4]. Так же в категории габитус понятие «диспозиция» часто заменяется Бурдье понятием «схема» и из этого следует, что габитус – это совокупность схем восприятия, мышления и действия.

Габитусы  социальных агентов представляют собой  структуры, которые уже определенным образом укомплектованы их социальными позициями и в то же время сами способны организовывать индивидуальные практики, поэтому габитус определяется и как посредник между социальными структурами и индивидуальными практиками в процессе из взаимного порождения. Габитус – посредующее звено двуединого процесса интериоризации – экстериоризациии  социальных отношений, поэтому габитус есть воплощенная история [11, стр. 1-2]. Понятием габитус Бурдье утверждает в своей теории разрыв с объективизмом, который с его точки зрения существенно недооценивает роль человеческой активности. Понятие габитус направлено против такого понимания человеческой практики, в котором смысл и причина действия исчерпываются его субъективными, рациональными детерминантами. Поэтому «социальная праксиология» Бурдье призвана воссоздать индивидуальную и коллективную историю, через которую устанавливаются комплексы индивидуальных предпочтений. Рациональность же, по мнению Бурдье, ограничена  двумя факторами: неполнотой информации, но и в сути  невозможности использовать ресурсы нашего сознания в полной мере. Тем не менее габитус, как основа «чувства игры» или «практического чувства» способен порождать адекватные действия. Определенный габитус проявляет себя только через актуализацию возможностей, которые он предоставляет, когда это позволяет некоторое «разрешающее условие», соответственно о габитусе можно говорить, только наблюдая  его симптомы. Социолог исследует действия, которые могут быть  объективированы и делает вывод о наличии определенного габитуса, следовательно, можно сделать вывод о том, что теория габитуса представляет собой некую объяснительную гипотезу, призванную ответить на вопрос о причинах воспроизводства и согласованности человеческой практики. [2]. При помощи теории габитуса Бурдье стремиться показать, что объективные возможности, предоставляемые социальными условиями имеют тенденцию восприниматься социальными агентами, как  желаемые, как то, что следует делать. Эта идея играет ключевую роль в исследованиях проводимых Бурдье в различных областях.

Резюмируя вышесказанное, можно сделать вывод, что габитус  – это универсальный посредник  между социальным миром и индивидуальными  практиками (при этом практика определяется не рациональными детерминантами и  внешними воздействиями, а опять же  практикой – прошлыми опытами, осевшими в «теле» индивидов). Практика воспроизводит себя, застывая в виде определенных габитусов и полей, поэтому теория габитуса выражает глобальную идею о воспроизводстве человеческой практики [11 стр. 2].  Для объяснения конкретных механизмов этого процесса  Бурдье вводит более узкие, «осязаемые»  понятия:  «поле» и «капитал», которые отражают включенность человека в мир, говорящие о мотивации социальных практик, смысле человеческого существования.

Анализ  понятия поле и определение категории  «капитал».

«Поле - специфическая  система объективных связей между  различными позициями, находящимися в  альянсе или конфликте, в конкуренции  или кооперации, определяемыми социально  и в большей степени не зависящими от физического существования индивидов, которые эти позиции занимают» [1, с.3].  Поля – это структурированные пространства позиций.

Поле – сеть или конфигурация объективных отношений между позициями. Эти позиции определяются своим объективным отношением к другим позициям (доминирование, субординация, гомология), а так же положением агентов или инструкций в структуре распределения различных видов власти, обладание которыми открывает доступ к специфическим благам данного поля. Бурдье выделяет 3 основных вида социальной власти и дает им название «капиталов». Это капитал экономический – материальные ресурсы и прежде всего деньги; культурный капитал, который включает в себя вкусы, знания, навыки, дипломы; социальный капитал - ресурсы, связанные с групповой принадлежностью, «связи» с агентами, обладающими некой властью, приобретенной в силу принадлежности к семейной или партийной группе. Рассматривая эти три вида капитала, Бурдье делает вывод о том, что один капитал может конвертировать в другой, т.е. что между ними существует обмен. Из этого положения он выводит четвертый, пожалуй, самый значительный в его теории, вид капитала: символический капитал. Символический капитал – представляет собой ту форму, которую принимают различные виды капитала, воспринимаемые и признаваемые, как легитимные. Это значит, что капиталы, характеризующие социальные позиции агентов существуют одновременно как бы в двух формах: объективной (в виде определенной суммы на банковском счету, титулов, университетских дипломов) и субъективной – символической форме, т.е. в виде представлений, которые имеют о них агенты (как понятия об авторитете и престиже). Таким образом, обладание определенным экономическим капиталом помимо материальных выгод может приносить еще и чисто символические выгоды – сообщать обладателю особую легитимность, которую Бурдье называет «символической властью»: право производить и навязывать другим принципы «легитимного» видения мира [2, стр. 199]. Таким образом, понятие поле и капитал у Бурдье неразделимы, т.к. для того чтобы построить определенное поле необходимо выявить те формы капитала, которые в нем будут действенны, а чтобы определить эти формы капитала, необходимо понять специфическую логику фукнкционирования каждого поля. Другим общим свойством полей является то, что каждое поле особым образом структурировано, то есть представляет собой замкнутую и автономную систему отношений, т.е. имеет свою собственную логику функционирования.

Для иллюстрации  специфической логики функционирования каждого поля Бурдье часто прибегает к аналогии с карточной игрой. При этом понятие «поле» и «игра» употребляются, как синонимы. Так, в карточной игре участники располагают картами, сила которых меняется в зависимости от конкретной игры, так же как и иерархия различных видов капитала (экономического, культурного, социального, символического) в различных полях. Соответственно капитал или вид капитала – это то, что эффективно в определенном поле и позволяет, обладающему им оказывать влияние на ситуацию в данном поле. Кроме того, игроки могут бороться за увеличение или сохранение своего капитала, то есть действовать в соответствии с правилами игры, но могут бороться и за изменение самих правил игры, т.е. за смену обменного курса между различными видами капитала. Эта борьба является основной движущей силой изменения конфигурации поля [10].

 Анализируя  борьбу между силами политического  поля (которые направлены на то, чтобы сохранить или изменить  социально-политическую структуру   и на легитимацию власти доминирующих) Бурдье  показывает, что основной ставкой в «политической игре» являются не только монополия использования ресурсов политической власти (финансов, права), сколько монополия производства и распространения политических представлений и мнений: «Именно они обладают той «мобилизующей силой», которая дает жизнь политическим партиям и правящим группировкам» [1, стр. 7].2 В этом  утверждении в очередной раз подчеркивается детерминизм габитуса, т.к. субъективные ожидания подстраиваются под объективные условия, «шансы». В соответствии с закономерностями и сложившимися правилами политической игры, агенты борются в поле за специфические выгоды, являющиеся ее целями; при этом агенты, занимающие доминирующие позиции, обладают возможностями принудить поле политики функционировать в свою пользу [7, стр.1].

 Представляя  собой совокупность актуальных  и потенциальных сил, поле является  местом битвы за сохранение  или преобразование конфигурации  сил [1; 2]. В этом состоит существенное  различие понятие поле и понятие  аппарат. По мнению Бурдье государство,  церковь являются не аппаратами (отлаженными механизмами, направленными на достижение определенных целей), но полями, соответственно соотношение сил и правила игры в них могут меняться. Правда, в некоторых условиях поле действительно может функционировать, как аппарат. Речь идет о таких тоталитарных институтах как  тюрьмы, концентрационные лагеря или приюты для умалишенных, в которых история как бы остановилась [1]. В этом смысле «аппарат» представляет собой патологическое состояние поля.

Из вышесказанного можно сделать следующий вывод: практики агентов определяются социальными и экономическими условиями, т.е. «капиталом». «Поле» (игра) и «габитус» (чувство игры или практическое чувство)  есть посредующее, звенья между социальными условиями и практиками.

Политическое  же поле, как и всякое другое - исторически сложившееся пространство игры со  специфическими целями и интересами, особыми законами функционирования. Основой и толчком для игры  является претензия на навязывание легитимного видения социального мира.  И практически каждое поле, в том числе и политическое, является своеобразным универсумом борьбы за навязывание легитимных практических схем, т. е. легитимных доминирующих принципов восприятия, оценивания, выражения и деления социального мира. Но для того, чтобы поле функционировало, необходимо, чтобы ставки в игре и сами люди были готовы играть в эту игру, имели бы габитус, включающий знание и признание законов, присущих игре [1; 9].

Мера же автономности поля политики3 характеризуется его возможностями присваивать внешние явления (детерминации) в соответствии с собственными законами. Поле политики вне зависимости от других полей социального пространства устанавливает эталоны и нормы производства и навязывает потребителям критерии оценки своей продукции, разделяет позиции исключительно по политическим основаниям, не обусловленным ни социальными, ни культурными, ни экономическими факторами. Это означает, что уровень самостоятельности поля политики определяется мерой его замкнутости в качестве пространства борьбы за чисто политическое признание и за чисто политические пути ее достижения [7].

 

2. Анализ понятия и  содержание «поля политики».

Прежде чем  рассматривать основные явления  и элементы теории политического  поля раскроем во всей полноте содержание и сущность поля политики, которое вкладывал в него П. Бурдье, т.к. именно понятие поля позволяет определить детерминации воспроизводства политических отношений. Оно задается совокупностью активных характеристик, придающих политическим агентам силу, власть и влияние, т. е. способность добиваться результатов, — характеристик, отличающих его от других полей социального пространства

Одним из центральных  определений поля политики, которое  проходит «красной нитью» практически  во всех работах Бурдье является  следующая его трактовка. «Поле политики есть совокупность политических позиций, вовлеченных в борьбу за монополию легитимного символического насилия, имеющей своей целью монопольное распоряжение капиталами государства». Именно становление государственной монополии на легитимное физическое (по М. Веберу) и символическое (по П. Бурдье) насилие приводит к образованию  поля   политики  - пространства борьбы за монопольное обладание выгодами, связанными с этой монополией. Поле политики есть универсум, в котором агенты борются за легитимное символическое управление поведением людей в их публичной жизни путем навязывания им средств восприятия, оценивания и выражения социально-политической дифференциации общества [9, стр.3].  В соответствии  с закономерностями и сложившимися правилами политической игры, агенты борются в поле за специфические выгоды, являющиеся ее целями; при этом агенты, занимающие доминирующие позиции, обладают возможностями принудить поле политики функционировать в свою пользу.

Следовательно, анализ символических отношений раскрывает связи, определяющие воспроизводство политический позиций: навязывание практических (информационных) схем и практик, участвует в подержании доминирования. «Политическое поле — это место, где в конкурентной борьбе между агентами…рождается политическая продукция, проблемы, программы, анализы, комментарии, концепции, события, из которых и должны выбирать обычные граждане, низведенные до положения "потребителей" и тем более рискующие попасть впросак, чем более удалены они от места производства [1, стр.89]». Поле политики не есть совокупность агентов (действующих индивидов), занимающихся политикой, и даже не система непосредственных взаимодействий. Оно (как было отмечено ранее) существует субстанциально как автономный ансамбль политических отношений, управляемый собственными законами. Поле политики является исторически сложившимся пространством политической игры с ее специфическими целями и интересами, собственными законами функционирования [7]. Поле политики представляет собой подвижную систему различий политических позиций, а потому все в нем — позиции, агенты, институты, программные заявления, комментарии, манифестации — может быть понято исключительно в соотнесениях, через сравнения и противопоставления. Иными словами, ни один объект политической реальности не абсолютен, не наделен такой «природой», которая обеспечивала бы ему безотносительную и безусловную действенность — все существует в отношениях и через отношения. Значимость какой-либо позиции поля политики задается дистанцией, которая ее отделяет от других, и не существует позиции, которая определялась бы только сама собой.  Следовательно, чтобы дать социологическое объяснение какому-либо политическому явлению, надо анализировать его в контексте других и определить позицию, которую оно занимает в пространстве всех политических событий [7].

2.1. Анализ взаимосвязи  и взаимозависимости «поля политики»  и «государства».

Современное государство  по Бурдье  -  есть завершение процесса концентрации различных видов капитала: физического принуждения или средств насилия (армия, полиция), экономического культурного  (точнее информационного) и  символического – концентрации, которая сама по себе делает из государства владельца определенного рода метакапитала, дающего власть над другими видами капитала и над их владельцами [5, стр. 10]. Раскрывая данное понятие, Бурдье отмечает, что государство существует как бы в двух  формах:

    1. Как «реальность первого порядка» государство представляется, как распределение материальных ресурсов, а также средств и механизмов их присвоения.
    2. Как «реальность второго порядка», данная посредством механизмов структур восприятия, оценивания, классификации.

В первом случае качестве государство не зависит от сознания социальных агентов. Во втором качестве оно представляется  в виде совокупности социальных представлений, образов памяти, воображения, идей, как делегирование (как группы уполномоченных лиц кого-либо), как социальные ритуалы, церемонии, манифестации, заявления, обращения, приемы, речи и др.), как «политический театр» и соответственно игра. Государство располагает монополией не только легитимного физического насилия, но и легитимного символического насилия, поскольку способно формировать и культивировать в обществе образцы социального поведения (устойчивые принципы или схемы восприятия, оценивания, мышления). 

Таким образом, можно  сделать вывод, что агенты государства  стремятся к управлению практиками агентов, однако управлению не только символическому, но и физическому. Однако,  в кризисные периоды монополия  государства на легитимное физическое насилие может нарушаться агентами поля политики. Поэтому при изучении поля политики следует учитывать влияние на него государства и то, что главной задачей выступает монопольное использование ресурсов государства.  Сосредоточивая в своих руках капитал физического насилия, государство вынуждено увеличивать собственный экономический капитал (активно вмешиваться в управление экономической жизнью, создавать всеохватывающую налоговую систему, для чего, в свою очередь, необходимо формирование единого экономического пространства и др.), а это требует наращивания информационного, культурного капиталов и т. д. [7, стр.7].  Государство является крупнейшим держателем разного рода ресурсов, представляющих собой структуры господства. Поэтому универсальный метакапитал государства может быть свободно реконверсирован в любой из капиталов: экономический, культурный, социальный или символический.

Поле политики, в отличие  от государства, не имеет однозначных, легко узнаваемых, юридически установленных границ. Конечно, на практике мы можем в каждом отдельном случае отличить государство от поля политики, более того, мы знаем, что государство во многом детерминирует поле политики (по мере конституирования государственной монополии на легитимное символическое насилие государство пытается все активнее воздействовать на поле политики, подчинить его себе), но грань, разделяющая их, представляет собой не жестко фиксированную линию, а некий процесс перехода одного в другое. Итак, можно сказать (несколько переформулируя  вышеизложенные определения), что поле политики - совокупность политических позиций, вовлеченных в борьбу за монопольное распоряжение «метакапиталом» государства. Оно объединяет и различает «политически активных» и «политически пассивных» агентов. Такой «политический театр» выступает как некое «представление» социальной действительности и классовой борьбы, и в этом смысле политическая идеология в целом представляет социальную борьбу отображенную в политической форме. В такой системе каждый агент должен  занять позицию, определить свое место в системе поля политики. Это позволяет раскрыть истинный смысл расхожего утверждения, что для политиков «говорить означает делать»: слова являются действиями потому, что они вовлечены в сложное переплетение социальных отношений, объективируемых позицией поля политики. Оно является сферой символического выражения и деформированного внешнего проявления социальных отношений и, в то же время, сферой непрерывного символического производства, необходимого для легитимации [7].

    1. Анализ категории легитимность доминирования и ее феноменов.

Символическое насилие,  как легитимизация отношений  господства.

Как было сказано  выше в социологической концепции  П. Бурдье основным фактором в структуре  социальной реальности является определение представлений и практик социальных агентов их позициями в социальном пространстве. Признание же обратного влияния представлений агентов на структуру социального мира, является допущением существования некой неопределенности в структуре самого социального пространства, «пластичности» этого социального пространства. Иными словами, будучи структурированным, социальный мир не определен (структурирован) окончательно.  Следовательно «социальный мир может быть назван и построен различным образом и в соответствии с разнообразными принципами деления (например, деления экономического или этнического)» [2, стр.195].4

Таким образом, хотя социальный мир предстает в  творчестве Бурдье как "сильно структурированная  реальность", что, по его мнению, является основанием необходимого "консенсуса о социальном мире", не позволяющего воспринимать этот мир как чистый хаос, существует объективная возможность некоторого передела структуры этого мира. А там, где речь идет о переделе, обычно речь идет и о борьбе. "Объективный элемент неопределенности, пишет Бурдье, дает основания для множественности воззрений на мир... и одновременно для символической борьбы за власть производить и навязывать легитимное видение мира" [2, стр.197].

Можно предположить, что символическая борьба будет тем ожесточеннее, чем сильнее выражен в социальном мире элемент неопределенности, чем менее устойчива в нем структура соотношения сил. Этот вывод подтверждается актуальной символической (и прежде всего, политической) борьбой в нашей стране. Констатируя тот факт, что «демократизация», «возрождение», «радикальные реформы» и т.п. привели к становлению корпуса политиков, отличного от так называемой номенклатуры, что, в свою очередь, соответствовало радикальной перестройке отношений в поле политики. Эта перестройка постулирующая частичную суверенность поля политики и новое определение (по сравнению с временами безграничной монополии КПСС) агента и его практик, начиналась с формирования собственно политической легитимности, в том числе права агентов определять ставки и правила игры на поле, права на нормы и эталоны политических практик и т. д., которые игнорируют внешние полю политики требования социального заказа [7].

 Стратегии  этой борьбы, как на индивидуальном  уровне  (публичные  обвинения,   газетные публикации   с   целью   поддержки   или,   наоборот дискредитации той или иной точки зрения и т.д.), так и на коллективном уровне: внедрение новой терминологии или, наоборот, подчеркивание старой, попытки изменения категорий оценки прошлого, (что всегда связано с желанием утвердить категории оценки настоящего),- все это решающим образом определяет облик нашего сегодняшнего мира. В этой связи, анализ Бурдье символической борьбы как основного измерения борьбы за власть, суть которого состоит в борьбе за право легитимного определения социального мира, проливает свет на многие феномены в современной политической жизни и должен быть использован для исследования российской действительности.