Соучастие в преступлении. 20
СОДЕРЖАНИЕ.
ВВЕДЕНИЕ. 3
1. ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ СОУЧАСТИЯ. 5
2. КРИТЕРИИ ВЫДЕЛЕНИЯ ВИДОВ СОУЧАСТИЯ И ВИДОВ СОУЧАСТНИКОВ. 16
3. ВИДЫ СОУЧАСТНИКОВ. 25
o 3.1. ИСПОЛНИТЕЛЬ. 27
o 3.2. ОРГАНИЗАТОР. 32
o 3.3. ПОДСТРЕКАТЕЛЬ. 35
o 3.4. ПОСОБНИК. 39
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 44
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ. 46
ВВЕДЕНИЕ
В любой системе научного знания есть проблемы, интерес к которым постоянен и не зависит от смены теоретических ориентаций и парадигм . Для уголовного права одной из таких проблем, вне всякого сомнения, является проблема соучастия. Проблема соучастия - одна из сложнейших в теории уголовного права. Многие вопросы соучастия до сих пор остаются спорными, что создает определенные трудности как для квалификации преступлений, совершенных в соучастии, так и для индивидуализации ответственности.
Анализ уголовного законодательства о соучастии в России и других странах показывает, что новое отечественное уголовное законодательство является относительно полным и системно разработанным, чего нет в ряде западных стран, однако его нельзя рассматривать как завершенное. Практика его применения в 1997-2010г.г. выявила некоторые пробелы, которые требуют законодательных изменений и дополнений.
Прежде всего, следует решить общие вопросы соучастия, ибо без их предварительного решения мы всякий раз, при попытке решения частных вопросов, будем натыкаться на эти общие вопросы. В этой связи требуется определить природу соучастия в преступлении и уточнить его признаки.
Необходимо изменить правила квалификации действий соучастников преступления.
В отечественной науке уголовного права проблемы института соучастия рассматривались в работах видных дореволюционных ученых: Л.С. Белогриц-Котляревского, А.П. Жиряева, Г.Е. Колоколова, С.В. Познышева, П.П. Пусторослева, Н.Д. Сергеевского, В.Д. Спасовича, Н.С. Таганцева, И.Я. Фойницкого, .
Существенный вклад в решение проблем соучастия внесли С.В. Бородин, Ф.Г. Бурчак, В.М. Быков, Б.В. Волженкин, Р.Р. Галиакбаров, Л.Д. Гаухман, В.А. Григорьев, П.Г. Гришаев, А.И. Гуров, Н.Д Дурманов, А.Э. Жалинский, И.Э. Звечаровский, А.Ф. Зелинский, Н.Г. Иванов, М.И. Ковалев, В.С. Комиссаров, А.П. Козлов, Г.А. Кригер, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, В.В. Лунеев, С.В. Максимов, А.С. Михлин, А.В.Наумов, А.А. Пионтковский, П.Ф. Тельнов, А.Н. Трайнин, А.М. Царегородцев, Т.В. Церетели, М.Д.Шаргородский.
Важность разрешения проблем института соучастия в преступлении, необходимость их теоретического осмысления и практического разрешения в правоприменительной деятельности определяют актуальность и практическую значимость настоящего исследования.
Объектом исследования являются институт соучастия в преступлении, тенденции и закономерности практики правоприменения по делам о преступлениях, совершенных в соучастии.
Предметом исследования являются совокупность норм современного российского уголовного права о соучастии в преступлении; следственная и судебная практика. Цель данной работы заключалась в раскрытии понятия института соучастия в российском уголовном праве, описании признаков соучастия в совершении преступления, определении видов соучастников.
В задачи работы входит:
- изучение взглядов известных ученых-юристов на понятие соучастия , виды и формы соучастия, виды соучастников преступления;
- определение критериев выделения видов соучастия и видов соучастников;
- определение роли соучастников в совершении преступления и их ответственности.
1. ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ СОУЧАСТИЯ.
УК РФ 1996 г. определяет соучастие как "умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления" (ст. 32). В данном определении законодатель отражает специфические признаки, которыми характеризуется совместная преступная деятельность, в отличие от случаев индивидуального совершения преступления. На протяжении всей истории развития отечественного уголовного права, начиная с первого крупного исследования профессора О.С.Жиряева[1], институт соучастия является одним из наиболее сложных и дискуссионных в учении о преступлении и в целом в теории уголовного права. и в целом в теории уголовного права.
Соучастие в преступлениях следует отличать от случаев совершения преступлений вследствие стечения действий нескольких лиц, хотя и направленных на один и тот же объект, но действующих отдельно друг от друга и не объединенных единым умыслом. Существо соучастия известный русский ученый Н.С.Таганцев выразил следующим образом: "...к соучастию относятся лишь те совершенно своеобразные случаи стечения преступников, в коих является солидарная ответственность всех за каждого и каждого за всех; в силу этого условия учение о соучастии и получает значение самостоятельного института"[2].
Установления, определявшие ответственность соучастников в связи с совершением конкретных преступлений, ранее других были сформулированы в Русской Правде. Так, в ст. 31 Краткой редакции (по Академическому списку) сказано: "А если (кто-либо) украдет коня или волов или (обокрадет) дом, да при этом крал их один, то платить ему гривну (33 гривны) и тридцать резан; если воров будет 18 (даже 10), то (платить каждому) по три гривны и по тридцать резан платить людям (княжеским). В Уголовном уложении Российской империи 22 марта 1903 г. соучастию были посвящены всего 2 статьи, в которых соучастниками признавались исполнители, подстрекатели и пособники (ст. 51), а также выделялись такие формы соучастия, как сообщество и шайка, и определялись условия ответственности их членов (ст. 52). В Особенной части Уложения предусматривалась ответственность за участие в публичном скопище (ст. 121-123), сообществе (ст. 124-127), за участие в шайке, созданной в определенных целях (ст. 279), а в качестве квалифицированных видов преступлений выделялось совершение их в составе сообщества (например, ст. 102). Ответственность за недонесение о совершении тяжкого преступления и укрывательство предусматривалась в главе 7 Уложения.
В советский период законодательное определение понятия соучастия впервые было дано в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР. Согласно ст. 21 "за деяния, совершенные сообща группою лиц (шайкой, бандой, толпой), наказываются как исполнители, так и подстрекатели и пособники". Однако УК РСФСР 1922 г., 1926 г., Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. определения общего понятия соучастия не содержали, а лишь выделяли соучастников (подстрекателей, пособников и исполнителей), в отношении которых устанавливались в качестве общих принципов применения наказания: а) степень участия лица в совершении преступления; б) степень опасности совершенного деяния и в) степень опасности лица, участвовавшего в данном преступлении. В Особенной части УК предусматривались групповые преступления как элементы квалифицированных составов и отдельно устанавливалась ответственность за такие формы попустительства, как укрывательство и недонесение.
Вместе с тем в 30-50-е гг. правоприменительная практика нередко расширяла границы соучастия. Так, например, введенная в действие 8 июня 1934 г. ЦИК СССР ст. 58-1а (измена Родине) в теоретическом плане и в практическом значении применительно к институту соучастия истолковывалась в виде "широкого" понятия соучастия, для которого не требовалось устанавливать ни наличия вины, ни причинной связи между действиями каждого соучастника и наступившим преступным результатом..
Итог активному, хотя и не всегда последовательному развитию института соучастия был подведен принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. Согласно ст. 17 Основ, воспроизведенной без изменений в ст. 17 УК РСФСР 1960 г., соучастием признавалось "умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления" Кроме того, Основы ввели новую фигуру соучастников - организатора, а также признали пособничеством лишь заранее обещанное укрывательство.
Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г. редакционно и по существу уточнили понятие соучастия, определив его как "умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления". В 1994 г. УК РСФСР 1960 г. был дополнен ст. 17-1, а которой шла речь о групповом совершении преступления. Понятие соучастия, сформулированное в Основах 1991 г., было воспроизведено в ст. 32 УК РФ 1996 г.
Действующий УК РФ существенно расширил регламентацию института соучастия, введя новые, ранее неизвестные, нормы, в которых дается определение видов соучастников и форм соучастия, в том числе и новой - преступного сообщества (преступной организации). Кроме того, сформулированы правила квалификации соучастия, предусмотрена норма об эксцессе исполнителя (ст. 33-36), а групповое совершение преступления предусмотрено в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (п. "в" ч. 1 ст. 63). Недонесение о преступлении декриминализировано. Заранее не обещанное укрывательство рассматривается как конкретное преступление против правосудия. Групповое совершение преступления расценивается в качестве квалифицированного или особо квалифицированного вида конкретных преступлений (см., например, ст. 105, 158 УК), либо образует конститутивный признак отдельных преступлений (см., например, ст. 208, 209, 210 УК, которые предусматривают уголовную ответственность за само создание формирования, банды или сообщества или участие в них).
В современных УК зарубежных стран понятия соучастия, как правило, не дается. Так, УК ФРГ, Франции, США, Республики Польша лишь определяют соучастников преступления (_ 25-27 УК ФРГ, ст. 121-4-121-7 УК Франции, ст. 18 УК Республики Польша 1997 г.). Согласно _ 2 разд. 18 Свода законов Соединенных Штатов Америки исполнители: "а) Тот, кто совершает посягательство против Соединенных Штатов или помогает его совершению, подстрекает, дает советы, руководит, побуждает или обеспечивает его совершение, подлежит наказанию как исполнитель данного пося-гательства. b) Тот, кто умышленно вызывает совершение действия, которое, будь оно совершено непосредственно им или другим лицом, считалось бы посягательством против Соединенных Штатов, наказывается как его исполнитель". Кроме того, в _ 3 и 4 выделяются пособник после факта совершения посягательства и недоноситель, а при описании конкретных преступлений называется и укрыватель.[3]
Сложным является вопрос о юридической природе соучастия. В теории уголовного права сложились две устоявшиеся концепции юридической природы соучастия. Одна из них имеет в основе акцессорную природу (от лат. accessorium - "дополнительный", "несамостоятельный") характера соучастия. Сторонники другой теории рассматривают соучастие как самостоятельную форму преступной деятельности. Существо акцессорной природы соучастия выражается в том, что центральной фигурой соучастия признается исполнитель, деятельность же остальных соучастников является вспомогательной, лишенной самостоятельного значения. Оценка действий соучастников и их ответственность полностью зависят от характера действий исполнителя и его ответственности: наказуемы действия исполнителя - наказуемы и действия соучастников, если же исполнитель не привлекается к ответственности, то не может наступать ответственность и соучастников. Кроме того, наказуемость соучастников должна наступать по той статье, которая предусматривает действия исполнителя.
Одним из основополагающих принципов уголовного права является индивидуальная ответственность лица за совершение преступления. Согласно ст. 8 УК лицо может быть подвергнуто мерам уголовно-правового характера только тогда, когда оно совершит деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом. Однако это не означает равную ответственность соучастников. Принцип равенства граждан перед законом (ст. 4 УК) следует понимать в смысле равных оснований привлечения к уголовной ответственности. Индивидуализация ответственности применяется лишь в отношении лица, совершившего преступление, и преследует цель оптимального выбора меры уголовно-правового воздействия. В частности, согласно ч. 1 ст. 34 УК "ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления". Поэтому основания и пределы ответственности соучастников лежат не в действиях исполнителя, а в действиях, совершенных лично каждым соучастником. Примером может служить эксцесс исполнителя, при котором остальные соучастники отвечают не за фактически содеянное исполнителем, а в пределах, ранее обговоренных ими. При смерти исполнителя, его невменяемости или недостижении им возраста уголовной ответственности либо освобождении от уголовной ответственности на основании ст. 75, 76 УК соучастники, тем не менее, привлекаются к уголовной ответственности на общих основаниях за виновное совершение ими общественно опасного деяния. Признаки, характеризующие исключительно личность исполнителя, не могут вменяться иным соучастникам. Данная позиция нашла свое отражение в законодательстве и судебной практике. Следует также отметить, что добровольный отказ исполнителя от совершения преступления отнюдь не означает исключение ответственности других соучастников (см. особенности добровольного отказа соучастников). О зависимости ответственности соучастников от ответственности исполнителя можно говорить лишь в том смысле, что исполнитель реализует преступные намерения соучастников, и если ему не удается осуществить это намерение, достичь преступного результата, то ответственность остальных соучастников, так же как и для исполнителя, наступает за приготовление или покушение на преступление
Институт соучастия является неотъемлемой, органической частью системы норм и институтов уголовного законодательства. Следовательно, его цели и задачи определяются в соответствии с целями и задачами уголовного законодательства. Вместе с тем он имеет и свое специальное назначение, которое выражается в следующем. Во-первых, его закрепление в законе позволяет обосновать ответственность лиц, которые сами непосредственно не совершали преступление, но определенным образом способствовали его выполнению. Тем самым он позволяет определить круг деяний, непосредственно не предусмотренных в нормах Особенной части УК, но представляющих общественную опасность и, следовательно, требующих уголовно-правового реагирования. Во-вторых, он позволяет определить правила квалификации действий соучастников. Наконец, в-третьих, выработанные им критерии позволяют индивидуализировать ответственность и наказание в отношении лиц, принимавших то или иное участие в совершении преступления, в соответствии с принципами законности, виновности и справедливости мер уголовного преследования.
В теории уголовного права при характеристике признаков соучастия их принято делить на объективные и субъективные.
При всех нюансах их определения в специальной литературе к объективным признакам относят количественный (множество субъектов) и качественный (совместность их деятельности), к субъективным - совместность умысла в совершении умышленного преступления[4].
Объективные признаки: а) Признак множественности субъектов означает, что в совершении преступления должно участвовать два и более лица. Причем следует оговорить, что законодатель использует термин "два и более лица" именно в списке главы 4 УК, т.е. имея в виду лиц, подлежащих уголовной ответственности. Поэтому для привлечения к ответственности за соучастие в совершении преступления необходимым является не просто установление наличия двух и более лиц, но и установление вменяемости и достижения возраста уголовной ответственности для каждого из соучастников вне зависимости от того, какую он роль выполнял в соучастии.
С объективной стороны соучастие, как правило, совершается путем активных действий. Однако вместе с тем и не исключается возможность совершения преступления соучастниками (исполнителем, пособником) и в форме бездействия, когда договоренность об этом была достигнута до момента окончания преступления. Например, сторож по соглашению с другими лицами не выполняет возложенные на него обязанности по охране имущества, чем способствует хищению чужого имущества;
2) единого для соучастников преступного результата. Суть этого обязательного элемента означает, что соучастники, совершая взаимно дополняющие действия, направляют их на достижение общего для каждого соучастника преступного результата (причинение смерти, завладение имуществом и т.п.). Случаи, когда лица участвуют в совершении одного посягательства, но при этом стремятся к достижению различных последствий, не могут расцениваться как соучастие;
3) причинной связи между деянием каждого соучастника и наступившим общим преступным результатом. О соучастии как институте уголовного права можно говорить только тогда, когда единый преступный результат явился следствием совместных деяний двух или более лиц. Причинно-следственные связи при соучастии имеют определенную специфику по сравнению с причинной связью индивидуально действующего лица. Данная специфика прежде всего определяется особенностями объективной стороны совершаемого преступления. В материальных составах действия, описанные в конкретной статье Особенной части УК, выполняются лишь исполнителем (соисполнителями), действия других соучастников связаны с преступным результатом через действия исполнителя, которому они создают все необходимые условия для совершения преступления и тем самым обусловливают наступление необходимого для всех соучастников результата. При этом в продолжаемых преступлениях причинная связь возможна по отношению к любому из запланированных актов, из которых слагается данное преступление. Точно так же соучастие возможно и в длящихся преступлениях на всех стадиях его исполнения до момента окончания (явки с повинной, пресечения преступления помимо воли виновного). В формальных составах, когда законодатель не требует наступления последствий для признания деяния оконченным, достаточно установления причинной связи между деянием соучастника и деянием, совершенным исполнителем[5].
Соучастие возможно на любой стадии совершения преступления (в процессе подготовки преступления, в момент его начала либо в момент совершения в качестве присоединяющейся деятельности), но обязательно до момента его окончания (фактического прекращения посягательства на соответствующий объект). Данное положение вытекает из того непреложного обстоятельства, что только до окончания преступления можно говорить о наличии обусловливающей и причинной связи между действиями соучастников и совершенным преступлением. Это обстоятельство является объективным основанием ответственности соучастников и ее пределов. Единственным исключением в данном случае являются ситуации, когда действия пособника, согласно предварительной договоренности между соучастниками, начинают выполняться после совершения преступления (сокрытие похищенного имущества, орудий преступления, лица, его совершившего, и т.п.). Юридической основой признания такого лица соучастником преступления является наличие предварительной договоренности между соучастниками относительно характера и времени деятельности заранее обещанного укрывательства как одной из форм пособничества. Что касается заранее не обещанного укрывательства, то оно находится за пределами института соучастия и в определенных случаях образует самостоятельный состав преступления (ст. 316). По одному из конкретных дел Президиум Пермского областного суда указал:
"Лицо, заранее не обещавшее скрыть, приобрести или сбыть предметы, добытые преступным путем, не может быть признано пособником преступления"[6]За пределами института соучастия находятся и такие формы прикосновенности к соучастию, как недонесение (по УК РФ 1996 г. - ненаказуемое) и попустительство (наказуемое лишь в случаях, когда лицо обязано было действовать, например, должностное лицо при злоупотреблении служебным положением).
Субъективные признаки включают в себя:
а) единство умысла соучастников. Одним из основополагающих принципов уголовного права является закрепленный в ст. 5 УК принцип вины, согласно которому лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Применительно к институту соучастия вина, а точнее, умысел, является тем самым объединяющим началом психического отношения исполнителя и иных соучастников к совместно содеянному. По одному из конкретных дел судебными органами было указано, что "действие или бездействие, хотя и способствовавшие объективно преступлению, но совершенные без умысла, не могут рассматриваться как соучастие"[7]. Таким образом, без осведомленности о совместном совершении преступления не может быть и речи о соучастии. Вместе с тем по вопросу о характере такой осведомленности в юридической литературе высказываются две позиции. Согласно одной из них для соучастия необходима осведомленность каждого соучастника о присоединившейся деятельности других лиц (дву- или многосторонняя субъективная связь)[8]. Другие авторы полагают, что исполнитель в ряде случаев может не знать о присоединившейся деятельности подстрекателя и пособника (односторонняя субъективная связь)[9]
Проблем с основаниями и пределами ответственности исполнителя и соисполнителя не возникает, ибо он умышленно совершает деяние, предусмотренное соответствующей статьей Особенной части УК. Другое дело - пособник и подстрекатель, ответственность которых обусловлена совершенными ими действиями, способствовавшими выполнению преступления исполнителем. Для установления их ответственности за соучастие необходимо наличие умысла на совместное совершение преступления с исполнителем. При односторонней субъективной связи у пособника и подстрекателя такой умысел имеется.
Вместе с тем даже наличие двусторонней субъективной связи не требует в качестве обязательного элемента знание всеми соучастниками друг друга. Достаточно знания о наличии исполнителя преступления и о признаках, характеризующих предполагаемое деяние как преступление. Организатор, подстрекатель и пособник могут и не знать о существовании друг друга.
Соучастие, как правило, совершается с прямым умыслом, поскольку объединение психических и физических усилий нескольких лиц для совершения преступления трудно себе представить без желания совместного совершения преступления. Однако вместе с тем не исключена возможность совершения соучастия и с косвенным умыслом, например, при исполнительстве и пособничестве. Такой умысел возможен при совершении тех преступлений, в которых допускается прямой и косвенный умысел (материальные составы, в которых цель не предусматривается в качестве обязательного элемента, например, в простом убийстве).
В формальных составах, а также в тех случаях, когда цель прямо указана в диспозиции статьи или вытекает из содержания деяния (изнасилование, хищение, бандитизм), соучастие возможно только с прямым умыслом.
В отличие от индивидуально действующего лица для соучастника содержание умысла, как правило, шире, ибо предполагает включение в интеллектуальный и волевой моменты знания совместности совершения преступления.
Интеллектуальный момент умысла соучастника отражает сознание общественно опасного характера не только совершаемого им лично, но и сознание общественно опасного характера действий, совершаемых другими соучастниками, а также предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий в результате объединенных действий, выполняемых совместно с другими соучастниками. Волевой момент умысла соучастника включает в себя либо желание наступления единого для всех преступного результата, либо сознательное допущение или безразличное отношение к единому для соучастников последствию, наступившему в результате объединения их усилий.
Мотивы и цели, с которыми действуют соучастники, в отличие от общности намерения совершить преступление, могут быть и различными, что значения для квалификации не имеет, но учитывается при индивидуализации наказания. Однако в тех случаях, когда они предусматриваются в диспозиции конкретной статьи Особенной части УК в качестве обязательных, ответственность за соучастие в преступлении может наступать только для тех лиц, которые, зная о наличии таких целей и мотивов, совместными действиями способствовали их осуществлению.
2.КРИТЕРИИ ВЫДЕЛЕНИЯ ВИДОВ СОУЧАСТИЯ И ВИДОВ СОУЧАСТНИКОВ.
Разграничение соучастия в широком смысле, как родового понятия, охватывающего все случаи совместного участия двух и более или большего числа лиц в совершении преступления, и соучастия в узком смысле, как специального института Общей части, призванного урегулировать вопрос об уголовной ответственности лиц, которые, совершая действия, прямо не предусмотренные статьями Особенной части, обусловливают наступление преступного результата, неразрывно связано с делением соучастия на формы.
Необходимо четко определить, что является объектом классификации и, исходя из этого, установить тот признак, который позволит четко размежевать отдельные разновидности соучастия как родового понятия, то есть определить основание деления.
Любая, в том числе и общественно опасная, совместная деятельность может характеризоваться различными признаками. По каждому из этих признаков (независимо от того относятся ли они к объективной или к субъективной сфере человеческого) можно провести, придерживаясь законов логики, более или менее четкое деление. Можно также подразделить и совместную общественно опасную деятельность нескольких лиц, образующую соучастие. Однако для того, чтобы деление являлось классификацией по формам, необходимо в основание такого деления положить коренной, наиболее существенный признак. П. Ф. Тельнов в своей работе пишет: «Форма соучастия - это его внешняя сторона, раскрывающая способ взаимодействия виновных, показывающая, каким образом умышленные деяния двух или более лиц сливаются в единое преступление» [10]
В уголовном законодательстве России не было, и пока нет исчерпывающего решения вопроса о формах (видах) соучастия в преступлении. Не используется в нем и само понятие «форма соучастия», как и понятие «вид соучастия».
В специальной и учебной литературе о соучастии в преступлении варианты классификации соучастия в преступлении весьма многообразны, что обусловлено в основном различием в критериях деления соучастия в преступлении на формы или виды. Нередко то, что в одном месте обозначается понятием «форма соучастия», в другом месте обозначается как «вид соучастия» в преступлении.
Все суждения юристов по данному вопросу можно свести к двум основным точкам зрения. Сторонники одной из них предлагают различать соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным соглашением. В понимании последней формы они расходятся : одни включают в нее организованную группу и преступное сообщество (Пионтковский), другие считают эти разновидности самостоятельными формами соучастия (Трайнин, Гришаев, Кригер). Приверженцы второй точки зрения признают формами соучастия совиновничество, соучастие в тесном смысле слова (или соучастие с исполнением различных ролей) и преступное сообщество (Бурчак, Ковалев).
Специалисты, высказывающиеся за первый прием подразделения форм соучастия, называют несколько различающиеся критерии классификации (степень субъективной связи, согласованности, сплоченности), но в конечном итоге приходят к сходному решению: все они различают формы совместных деяний главным образом по субъективным элементам, по наличию или отсутствию предварительного соглашения между виновными. Подразделение форм соучастия на совиновничество, соучастие в тесном смысле слова и преступное сообщество проводится главным образом по объективным элементам преступлений. Оно опирается на выявленные практикой типичные внешние особенности различных случаев соучастия и позволяет отразить их в классификации преступлений.
А. Н. Трайнин выделял следующие три формы соучастия: без предварительного сговора (простое соучастие), с предварительным соглашением и соучастие особого рода. В основу приведенной классификации автор положил характер и степень субъективной связанности соучастия, а назначение таковой он усматривал в установлении различной социальной опасности каждой из форм соучастия. Потом он дополнил данную им классификацию четвертой формой - организованной группой.[11]
На аналогичной позиции стоят П. И. Гришаев и Г. А. Кригер. По их мнению, классификация соучастия на формы имеет своей целью показать степень соорганизованности преступников и соразмерить опасность отдельных случаев совместной преступной деятельности в целом. Эти ученые, как и А. Н. Трайнин, называют четыре формы соучастия: соучастие без предварительного сговора, соучастие с предварительным сговором, организованную группу и соучастие особого рода преступную организацию. Кроме того, они подразделяют соучастие на виды, кладя в основу этого деления характер преступной деятельности соучастников. По этому критерию все случаи соучастия П. И. Гришаев и Г. А. Кригер подразделяют на два: простое соучастие ( соисполнительство) и сложное соучастие ( соучастие с распределением ролей).[12] А. А. Пионтковский соучастие как родовое понятие подразделяет на соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным соглашением, которое в свою очередь может быть простым соучастием, организованной группой и преступной организацией или бандой. В свою очередь, все эти формы соучастия, по А. А. Пионтковскому, могут иметь место не только при соучастии в тесном смысле слова, но и при совиновничестве[13] Похожее подразделение соучастия дает М. И. Ковалев. Подчеркивая, что соучастие имеет внутреннюю и внешнюю стороны, он считает нужным проводить классификацию на основании этих различных сторон, образующих основу соучастия. При этом ту классификацию, которая основана на внутренней связи между участниками преступления, М. И. Ковалев относит к видам соучастия, а классификацию, вытекающую из учета различного характера деятельности отдельных соучастников преступления к формам. Исходя из этих критериев, М. И. Ковалев различает два вида соучастия: соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным соглашением. Этот последний вид он считает нужным разделить еще на два вида : простое соучастие с предварительным соглашением и соучастие с предварительным соглашением носящее характер преступной организации. Формами же соучастия, по М. И. Ковалеву, должны считаться два различных характера преступной деятельности: совиновничество и соучастие в тесном смысле слова.[14]
Ф. Г. Бурчак, считая наиболее общим признаком, по которому следует проводить деление соучастия на формы, является конструкция состава преступления каждого из соучастников, предопределенная законом, выделяет следующие три формы: соисполнительство, соучастие в тесном смысле слова (с распределением ролей) и соучастие особого рода, непосредственно предусмотренное в Особенной части Уголовного кодекса.