Советская власть и церковь 1920-1930гг

    Федеральное агентство по образованию

    Саратовский государственный социально-экономический  университет

    Кафедра экономической и политической истории  России 
 

    Курсовая  работа на тему:

    СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ И ЦЕРКОВЬ 1920-1930 
 
 
 
 

                Выполнила:

                студентка 1курса, 14 группы

                Факультета  экономики и менеджмента 
                 

                Проверил: д-р ист. наук,

                проф. Горохов  В. С. 

    Саратов 2010

    Введение

    До  конца 80-х годов история Российской Православной Церкви в послереволюционной России практически не рассматривалась. Считалось, что утверждение коммунистической идеологии ведет к преодолению  религиозного сознания. Государство  проводило политические ограничения  церкви и утверждение атеизма. Русская  Православная Церковь (РПЦ) еще недавно  представлялась жертвой государственного атеистического тоталитарного режима. В условиях демократизации нашего общества РПЦ получила более широкие возможности  для проповеднической и социальной деятельности, устранение всякой дискриминации  по отношению к священнослужителям и верующим. Происходит процесс возвращения  ранее изъятых ценностей, строятся новые храмы и монастыри. Государство  осуществляет более взвешенную церковную  политику, соблюдая суверенитет РПЦ, а в решении многих общественных проблем выступает в качестве ее партнера.

    Отношения РПЦ с государством складывались веками. От государственной политики зависело положение самой церкви и доля ее участия в решении  социальных и нравственных проблем. Последние десятилетия значительно  изменили наше общество, изменилась и  роль церкви в нем.

    В истории взаимоотношений государства  и церкви есть много «белых пятен» и одно из них – 20-30-е годы ХХ века. Отношения новой власти в первые десятилетия ее существования с  традиционным институтом церкви складывались неоднозначно. Исследование этой проблемы является актуальным, потому что позволяет  более полно и всесторонне  раскрыть сущность этих отношений, пролить  на них луч неизвестности, рассмотреть  взаимодействие центральных и местных  органов власти (в том числе  и карательных) в вопросах церковной  политики, а также дает возможность  проанализировать данный процесс и  его последствия.

    Предметом настоящей работы является исследование отношений государства

и Русской  Православной Церкви в первые два  десятилетия существования Советской  власти, а точнее, отношение и  политика карательных органов (ВЧК-ОГПУ-НКВД) в церковном вопросе.

    Историография проблемы исследования. Многие десятилетия  во взглядах на отношения государства  и религиозных организаций в  советский период нашей истории, в оценке позиций и поступков  каждой из сторон мы удовлетворялись  той правдой, которая была найдена  в далекие 30-50-е годы. «Атеистическая»  литература, за редким исключением, обращаясь  к данной тематике, использовала одни и те же сюжеты и исторические факты, выставляя в качестве «подпорок» для выводов и заключений бесконечный  ряд переходящих от автора к автору «классических» цитат. Добавить к этому  установившийся негласный запрет на изучение религиозной жизни в  стране и публикацию о ней материалов, закрытость учреждений, занимавшихся церковной политикой, недоступность  для исследователей документов, хранившихся  в спецхранах. И как итог - отсутствие объективной оценки этих отношений  в отечественной историографии, засилие атеистического взгляда на данную проблему.

    Непосредственно в рассматриваемый период не выходило серьезных работ, ставивших своей  целью рассмотрение вопроса отношений  церкви и органов власти в лице ВЧК-ОГПУ-НКВД. Так, «Известия ВЦИК»  и «Курские епархиальные ведомости» давали общую оценку отношения государства  и церкви, сообщались факты насилия  над духовенством и монастырями. В сборниках приводились отдельные  факты осуществления декрета  «Об отделении церкви от государства», сопровождавшихся разорением храмов и  «революционным судом». Нужно подчеркнуть, что специальных работ о взаимодействии центральных и местных властей  и церкви не издавалось.

    После войны научные труды и издания  использовали разнообразный документальный материал для циркуляции положения  религии и церкви в СССР. Подтверждением этому служат работы Е.Ф. Грекулова «Православная инквизиция в России», А.И. Виноградова «Свобода совести и религия», Н.С. Гордиенко «Современное православие», где авторы, критически оценивая место и роль РПЦ в советском государстве, не рассматривали детально вопрос отношений церкви и карательных органов в первые годы советской власти, а лишь вскользь упоминали об этом факте.

    Наиболее  полно и серьезно взаимоотношения  церкви и карательных органов  власти были рассмотрены М.И. Одинцовым. В своих трудах «Государственно-церковные  отношения в России. На материалах отечественной истории ХХ века», «Хождение по мукам» и «Государство и церковь. (История взаимоотношений. 1917-1938 гг.)» автор наиболее детально и полно рассмотрел и изучил специфику  деятельности НКВД по отношению к  церкви, оценил многоаспектность государственно-церковных  «баталий» и многообразие подходов к изучению этой темы.

    В «Иллюзиях и догмах» В.А. Алексеева  более полно рассмотрены проблемы взаимоотношений церкви и государства  в первое десятилетие после 1917 года. На основе ранее неизвестных архивных материалов автор рассматривает  вопросы о причинах массового  закрытия церквей в 20-30-е годы, о  репрессиях против духовенства и  верующих.

    Таким образом, современное состояние  историографии проблемы предполагает лишь начало поворота в сторону глубокой научной разработки поставленных вопросов на конкретном историческом этапе с  привлечением новейших исторических источников. Деятельность государства в сфере  проведения антирелигиозной политики в Центральном Черноземье требует  отдельного исследования.

    Цель  и задачи исследования. Целью данной работы является исследование государственно-церковных  отношений в первые два десятилетия  существования Советской власти с решением следующих конкретных задач:

  1. выяснить идеологические и политические предпосылки антирелигиозной политики государства;
  2. рассмотреть государственную законодательную базу церковной политики и практику ее осуществления;
  3. показать организацию, характер и последствия репрессивных мер советской власти против церкви, раскрыть формы и методы деятельности карательных органов власти;
  4. определить региональный аспект рассматриваемых проблем.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Глава 1. Церковь и большевики

    1. Конфликт с патриархом Тихоном

    Ни  для кого не секрет, что православная церковь в России начала ХХ века играла большую роль в духовной сфере  жизни. Вера сопровождала русских людей  самых разнообразных сословий повсюду. И, хотя православие – далеко не единственная конфессия столь многонационального государства, связь с православной церковью была заметна невооруженным взглядом повсеместно. Православная церковь - довольно крупный собственник, источник образования (не главный и не единственный, конечно).

    С победой большевистской идеологии  в России началась непримиримая борьба со всеми другими видами идеологии. Религия рассматривалась новой  властью в качестве одного из основных препятствий на пути установления монополии  в области идеологии. Православие  как оплот многовековой российской монархии, как составляющая официальной  идеологии – «православие, самодержавие, народность», как часть той государственности, которую разрушили большевики, подверглось уничтожению наряду с другими остатками прежнего строя. Поэтому политика правящей партии по отношению к церкви была определена.

      Факторами, способствовавшими проведению  намеченного большевиками курса  стали, противоречия «светского клерикализма», в условиях которого Россия вступила в эпоху революций, неразрешенность «религиозного вопроса» и потребность в коренных реформах вероисповедальной сферы, наконец, кризис, переживаемый самой церковью на рубеже XIX-ХХ вв.

    «Определяя основы взаимоотношения с государством, церковь исходила из признания необходимости союза с ним. Поместным Собором было принято положение, в силу которого православная церковь в России «должна быть в союзе с государством, но под условием своего свободного внутреннего самоопределения», и в соответствии с ним Соборное определение «О правовом положении Православной Российской Церкви». Главной своей задачей церковь считала «пропитывать государство духом христианства»1

    На протяжении гражданской войны и военного коммунизма государство выдвинуло несколько постановлений по отношению к Церкви:

  1. от декабря 1918 - указывалось на недопустимость какого-либо

произвола при закрытии богослужебных зданий и осуществления различных акций  в отношении духовенства

  1. от марта 1919 г. — открывало собой кампанию по "ликвидации мощей"
  2. август 1920 г. – «полной ликвидации культа мощей и мумифицированных трупов» с передачей их государственным музеям.

    Попытки верующих и духовенства оказать  сопротивление окончились лишь новыми арестами, судами и высылками тысяч  людей в лагеря и под надзор.

    На  Церковь обрушивались все новые  и новые запреты, ограничения, регламентации  — по самым различным сторонам церковной жизни, вплоть до отправления  богослужения, в ходе которого были объявлены допустимыми лишь те проповеди, что посвящались «сугубо религиозным темам»; поскольку рамки этого ограничения не были оговорены, открывался простор для любого произвола в отношении духовенства. Местным властям было разрешено закрывать храмы и прекращать деятельность религиозных обществ в них, если эти здания потребуются для «иных целей», а затем — и вовсе распускать религиозные объединения, если их члены будут замечены в «политической неблагонадежности и антисоветской деятельности».

    Патриарх Тихон призывал прихожан активно становиться «в ряды духовных борцов, которые силе внешней противопоставят силы своего святого воодушевления», и «не вступать с извергами рода человеческого в какое-либо общение».

    Такое заявление не могло пройти незамеченным. За это поплатится не только патриарх. Еще враждебнее встретили большевики «Постановление Святейшего патриарха и Священного Синода» от 15 февраля 1918 г., в котором говорилось о непринятии верующими атеистических действий. В принятом Поместным собором «определении» 1917-1918 гг. были перечислены наказания за лояльность по отношению к Советской власти: епископы и  священнослужители, «содействующие проведению в жизнь враждебных церкви положений декрета о свободе совести и подобных ему актов, подлежат запрещению в священно служении и в случае не раскаяния извергаются из сана», а миряне отлучаются от церкви. Протест духовенства остался в тени.

    30 августа 1918 г. в «Известиях»  был опубликована инструкция  «О порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви».2 Принятие инструкции вызвало шквал возмущения со стороны духовенства. Поместный Собор в послании к СНК потребовал ее отмены.

    Инструкция  затрагивала практически все  возникавшие перед органами власти на местах вопросы по проведению в  жизнь декрета, давала необходимый  материал для их разрешения. Казалось, созданы все условия для планомерного и повсеместного исполнения положений  декрета. Но реализовать сложившиеся  благоприятные предпосылки не удалось. Процесс отделения церкви от государства  и нормализации отношений между  религиозными центрами и советской  властью затянулся на несколько  лет. Причинами тому были, с одной  стороны. разразившаяся гражданская война и интервенция, а с другой - нежелание обеих сторон идти на компромисс и сотрудничество.

    Центральное место в ряду мер разоблачительного  характера заняла развернувшаяся в 1918-1920 гг. кампания вскрытия и "разоблачения" святых мощей (постановления Наркомюста от 14 августа 1919 г. об организационном вскрытии мощей и от 25 августа 1920 г. о ликвидации мощей во всероссийском масштабе).3

    Нельзя  не отметить, кроме того, что ВЧК, а затем и ОГПУ, НКВД постоянно  сохраняли собственное видение  содержания и способов проведения «церковной политики» и всяческим образом  защищали свою «самостоятельность».

      В ноябре 1918г. патриарха Тихона арестовали, но уже через несколько дней освободили, опасаясь возмущения верующих.

      Если  во время гражданской войны гонения  на Русскую православную церковь  носили отчасти стихийный, эмоциональный  характер, то после ее окончания, они  приобретают элементы плановости и  целенаправленности. Особенно ярко это  проявилось в ходе так называемого  «изъятия церковных ценностей», проходившего под предлогом помощи голодающим Поволжья.

      В секретном письме членам Политбюро  ЦК РКП (б) 19 марта 1922 года В.И. Ленин  предложил на съезде партии устроить тайное совещание всех, или почти  всех, делегатов, совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ и Ревтрибунала, чтобы провести решение съезда о  проведении изъятия ценностей «с беспощадной решительностью. … Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет, ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

      Вслед за этим по стране прокатилась волна  кровавых столкновений, арестов и  расстрелов священнослужителей и мирян, пытавшихся спасти церковные реликвии.

      В том же письме Ленин указывал на то, что «самого патриарха Тихона … целесообразно не трогать. Надо дать секретную директиву Госполитупру (ГПУ), чтобы все связи этого деятеля были как можно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы. Обязать Дзержинского и Уншлихта лично делать об этом доклад в Политбюро еженедельно».

    Повод для расправы с неугодным патриархом нашелся в 1921 г., во время небывалого голода, разразившегося в России. Большевики стали изымать все церковные  ценности. Патриарх охарактеризовал  действия властей как «акт святотатства». За сопротивление диктатуре пролетариата весной 1922 г. он был привлечен к  судебной ответственности и содержался под стражей сначала в Донском  монастыре, а затем во внутренней тюрьме на Любянке. Многие ожидали колоссального судебного процесса.

    В это время внутри самой Церкви произошёл «обновленческий» раскол, вожди которого рвались к власти. Что бы спасти Церковь от окончательного уничтожения, патриарх, сам мужественно  переносящий все лишения, вынужден был сделать трудный выбор. В  этих условиях Тихон написал заявление  в Верховный суд РСФСР. Он выразил  «раскаяние» в своих «антисоветских действиях» и заявил, что отныне он «Советской власти не враг».

    До  самой смерти патриарх твердо руководил  Церковью. 7 апреля 1925г. святейший патриарх Тихон скончался со словами: «Слава тебе, Боже». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    1. Стимулирование раскола церкви

    Задолго до революции в Русской Православной Церкви существовали группы верующих, выступавших за освобождение церковной  жизни от государственного контроля, упрощение обрядов, сближение духовенства  и мирян. Позднее их стали называть «обновленцами». После ареста патриарха  Тихона руководители «обновленчества» - священники А.И. Введенский и В. Д. Красницкий попытались захватить руководство в Русской Православной Церкви, имея за  своей спиной могущественного союзника – советскую власть.

    Большевики  поддержали «обновленцев», надеясь, что  таким образом власть получит  полностью контролируемое  церковное  руководство. В 1922г. возникла «обновленческая» организация, получившая название «Живая Церковь». Во главе её встал Красницкий. В 1925г. в Москве был проведен Церковный Собор, на котором «обновленческое» духовенство низложило патриарха Тихона. Советская власть на Соборе была объявлена «единственной истинно христианской властью».

    Из  письма Ф.Э,Дзержинского (председателя ВЧК) М.Я.Лацису (зав. отделом ВЧК), декабрь 1920 г.: «…Мое мнение: церковь разваливается, этому нам надо помочь, но никоим образом не возрождать ее в обновленной форме. Поэтому церковную политику должна вести ВЧК, а не кто-либо другой… Лавировать может только ВЧК для единственной цели разложения попов».4

    По  новому и наиболее полно рассмотрены  ключевые проблемы взаимоотношения  государства и церкви в первое советское десятилетие в книгах В.А.Алексеева. Он одним из первых заявил, что «прежняя картина церковно-государственных отношений, мягко говоря, страдала неточностями, искажениями». Многие выдвинутые автором идеи нашли подтверждение в опубликованных позднее работах других авторов.

    Нельзя  не согласиться с В.А.Алексеевым, склонным рассматривать акты сопротивления  верующих как результат провокации властей с целью обвинить духовенство  в подстрекательстве. В.А.Алексеев высказал мнение, разделяемое многими современными религиоведами и историками, в том числе православными, будто бы кампания по изъятию почти повсеместно за редким исключением прошла спокойно, а проявившиеся акты сопротивления - это стереотип, сознательно навязываемый властями. На наш взгляд, эта точка зрения корректируется новыми источниками (регулярные сводки ГПУ) об актах сопротивления, прокатившихся по стране весной 1922 г. Вопрос заключается в соотношении масштаба сопротивления, широкой волны протеста и его стихийного характера, вопреки сфабрикованного властью обвинения в контрреволюционном заговоре против Советской власти». «В изъятии церковных ценностей В.И.Ленин видел единственно простой и быстрый способ решения проблемы голода. Насколько можно судить из документов, прежде всего секретного письма В.И.Ленина от 19 марта 1922 г., истинные цели кампании по изъятию выходили за рамки решения проблемы голода .»5

    Сознавая  опасность, нависшую над Церковью, патриарх Тихон покорился советской власти. В 1923 г. патриарх Тихон был освобожден, это резко ослабило позиции «обновленцев». В 1926 г. бывшие «союзники» стали подвергаться таким же гонениям со стороны советской  власти, как и ранее сторонники патриарха.

    «Обновленцы»  стали искать способы примирения с «тихонцами», обещая им дальнейшие уступки. «Что разделяет нас? – обращался к тихоновскому епископату обновленческий Синод. – Если вас смутили революционные порывы обновленческих групп, их стремительная ломка церковно-административного аппарата, их планы будущего реформаторства, их внутренняя вражда и разделения, то ведь еще Собор 1923 г. положил предел их реформаторству, оставив неприкосновенными и догмы, и таинства, и богослужебный чин».

    Руководство обновленческой церкви готово было отказаться даже от тех немногих реформ в укладе церковной жизни, которые санкционировал Собор 1923 г. В частности, оно свело  до минимума хиротонию женатых епископов, практически перестало разрешать  своим клирикам второй брак, не возражало  против возврата к старому стилю и т.п. От первоначального реформаторства обновленцев ничего не осталось, и само обновленчество окончательно выродилось как реформаторское движение, полностью отказавшись от попыток модернизировать традиционное Русское православие. Осталось одно – удержать под своим влиянием хотя бы часть церковных приходов и избежать безоговорочной капитуляции перед Тихоном.

    Почувствовав  слабость обновленцев, Тихон и его  окружение не шли ни на какие компромиссы, третируя их как «раскольников» и  требуя раскаяния в «грехе разрушения церковного единства». Не помогали обновленцам  и их попытки уличить патриарха  в неискренности по отношению  к Советской власти – Тихон не сходил с позиции лояльности. Верность этой позиции он подтвердил и в своем завещании, обнародованном «Известиями ВЦИК» 15 апреля 1925 г. – через несколько дней после смерти патриарха.

    Завещание Тихона свидетельствовало о том, что он понял: только на путях политической переориентации церкви можно если не предотвратить, то хотя бы замедлить  дальнейшее усугубление кризиса  традиционного русского православия.

    Развивая  мысль об организаторах раскола - Л.Д.Троцком, Ем.Ярославском, ГПУ, Алексеев признал, что встав на сторону обновленцев, власть все более втягивалась во внутрицерковные дела, что явно противоречило декрету об отделении. Заслуживают внимания данные В.А.Алексеевым объяснения вопроса о «неестественной смерти» патриарха Тихона. «Из так называемого "предсмертного завещания» не вытекает, что оно было задумано патриархом, как предсмертное обращение».6

    Смерть  Тихона оживила надежды обновленцев  на возможность компромиссного соглашения с тихоновцами. Обновленческий Синод предложил им забыть прошлые распри и совместно провести новый поместный собор с целью полного преодоления церковного раскола. Однако преемник патриарха Тихона митрополит Петр (Полянский) отверг идею совместного собора и призвал епископат, духовенство и мирян тихоновской ориентации игнорировать подготовку к собору. Этот призыв возымел свое влияние: от тихоновской епархии на обновленческий собор (проходил с 1 по 10 октября 1925 г. в Москве) – прибыли лишь 15 делегатов, сто составило только неполных 4% его участников.

    Проанализировав взаимоотношения обновленцев с  тихоновцами, собор 1925 г. признал, что «всякие дальнейшие призывы, обращенные к тихоновской иерархии, бесполезны», и призвал обновленческое духовенство активизировать разъяснительную работу среди рядовых прихожан тихоновской ориентации с целью привлечения их на свою сторону. Одновременно собор санкционировал отказ обновленческой церкви от проведения, каких бы то ни было реформ не только в области вероучения и обрядности (от них отказался собор еще в 1923 г.), но и в церковно-бытовой сфере, против чего предыдущий собор не возражал. Практически это означало самоликвидацию обновленчества как реформаторского движения.

    Но  крах обновленчества нельзя воспринимать как свидетельство полной безрезультатности  этого движения. Своим появлением оно ускорило разрыв основной массы  священнослужителей с внутренней и  внешней контрреволюцией, стимулировало  переход всей русской православной церкви на позицию лояльности к Советской  власти. Именно обновленчество выдвинуло  идею модернизации традиционного русского православия, которая стала воплощаться  в жизнь уже после того, как  само обновленческое движение ушло с  исторической арены, и было восстановлено единство русской православной церкви, возглавляемой патриархом. 
 
 
 
 
 
 
 

    Глава 2. Антицерковные гонения 30-х годов

    Восьмого  апреля 1929 г. Президиум ВЦИК принимает постановление "О религиозных объединениях", которое с небольшими изменениями и дополнениями действовало вплоть до 1990 г. Оно законодательно закрепило ставшее к этому времени господствующим мнение о том, что религиозные общества не вправе заниматься какой-либо деятельностью, кроме как удовлетворением религиозных потребностей верующих, и преимущественно в рамках молитвенного здания, что следует вытеснить религиозные объединения из всех сфер жизни общества, где они имели право действовать. Их деятельность обуславливалась множеством ограничений и регламентаций.

    В тот же день для рассмотрения вопросов, связанных с деятельностью религиозных  объединений, была образована в Постоянную комиссию по вопросам культов под председательством П.Г. Смидовича и в составе представителей таких ведомств, как НКВД, Наркомюст, Наркомпрос, ВЦСПС и уполномоченного ОГПУ при СНК РСФСР.

    Продолжением  решения «церковного вопроса» стал XIV Всероссийский съезд Советов, на котором много внимания было уделено религии в Советском обществе. Там был совершен еще один шаг к законодательному закреплению административного диктата в отношении религиозных организаций. Съезд изменил статью 4 Конституции РСФСР. Вместо признания за гражданами «свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды» отныне она гарантировала лишь «свободу религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды».

    В июне 1929 г. состоялся II съезд Союза воинствующих безбожников (СВБ существовал с 1924 по 1947 год), на котором было решено следующую пятилетку провести как «безбожную»: в первый год планировалось закрыть все духовные школы, во второй - провести массовое закрытие храмов и запретить издание религиозной литературы, в третий - выслать всех служителей культа за границу, в четвертый - закрыть оставшиеся храмы всех религий, в пятый - закрепить достигнутые успехи. Авторы полагали, что к 1 мая 1937 года «имя бога должно быть забыто по всей территории СССР».

    НКВД  поддерживал подобные настроения, и  в своих инструкциях местным  органам НКВД и советским работникам указывал на необходимость активизации  работы на «религиозном фронте».

    Начавшийся 1930 год характеризовался продолжением натиска на религию и церковь. На местах прибегали к незаконным административным мерам: закрывали  церкви, изымали культовое и иное имущество, арестовывали служителей культа и не допускали их на «свою» территорию, снимали колокола и изымали у верующих иконы из домов, запугивая их введением специального налога на них.

    Сложившаяся ситуация не могла не найти отклика  среди населения. В архиве УФСБ Курской  области содержится письмо председателю ВЦИК

    М.И. Калинину, автором которого предположительно является Филипп Кунашко. Этот документ сразу признали антисоветским, и судьба сочинившего его была предрешена. Вот наиболее характерные выдержки из него.

    «Михаил Иванович! Неужели Вы не видите, что дальше в таком положении жить нельзя. Вы всеми способами издевались, глумились, терзали, пытали, морили голодом русский народ. И если бы народ предвидел, что Вы ему преподнесёте такую «свободу» – рабство, он бы за Вами не пошел.… Всем планом разорения России руководят из-за границы, а тут – исполнители…

    Вы  проповедуете атеизм, но посмотрите на себя – атеисты ли Вы? Истинный атеист безразличен к религии. А Вы, отвергая бога, боретесь до упаду с ним. Преследуете за веру в бога, издеваетесь. Понашивали из облачений ермолок, туфель и этим самим себя осмеиваете, так как носите изображение креста на парче ермолок.

    В Конституции Вы обещали свободу  вероисповедания, а на деле караете  за это как за преступление, даже хуже. Ведь если партиец обворует казну, пьянствует, бесчинствует, его, в крайнем случае «за удальство» переведут на повышение (это наказание), а за то, что человек ходит в храм, только за это, его лишают избирательных прав и высылают на Соловки, а родных клеймят позором. Значит, по-вашему, честнее быть вором и убийцей, чем веровать в истину...»