Советско-китайские отношения в 1929-1937 годах

Министерство  образования и науки Российской Федерации

Федеральная служба по надзору в сфере образования  и науки

НОУ ВПО «Сибирская академия права, экономики и управления»

КУРСОВАЯ  РАБОТА

по дисциплине: «Международные отношения и внешняя политика государств Восточной Азии»

на тему: «Советско-китайские отношения в 1929-1937 годах»

 Выполнила:

                          Студентка факультета

региональной  экономики

специальности «Регионоведение»

4 курса очной формы обучения

Федотова  К.В.

     Научный руководитель:

     к.и.н., профессор Олтаржевский В.П.

Иркутск 2011

Содержание

     стр

Введение                                                                                                          3

Глава 1 Внутреннее положение Советского союза и Китая в 1929-1937 гг.    5

1.1 Изменения  в жизни Советского общества                                           5

1.2 Китай  в годы «Нанкинского десятилетия»                                           9

Глава 2 Советско-китайские отношения в 1929-1931 гг.                                  12

2.1 Советско-китайский  конфликт на КВЖД и его последствия           12

2.2 Роль  русской духовной миссии и  эмиграции в советско-китайских  отношениях                                                                                                            19

Глава 3 Советско-китайские отношения в 1932-1937 гг.                                  22

Заключение                                                                                                             27

Список литературы                                                                                28                                                   

Введение.

После окончания Первой мировой войны в мире правила Версальско-Вашингтонская система мирового порядка, именно Вашингтонская подсистема регулировала миропорядок в Азиатско-Тихоокеанском регионе, и прежде всего в Восточной Азии. Советская Россия не понесла никакого урона от решений Вашингтонской конференции, более того, для нее возникала достаточно благоприятная международная ситуация в регионе, исключавшая противостояние объединению «империалистических» держав. Однако она, как и Китай, не могла быть основой, гарантом стабильности в Восточной Азии. Проанализировав литературу по теме советско-китайских отношений 30-х годов, а также проследив международные отношения в этот период, мы увидели, что на региональные международные отношения во второй половине 20-х – 30-х годов 20 века оказали влияние следующие обстоятельства. Подъем революционного движения в Китае, антияпонские выступления в Корее, усиление воздействия Советского Союза на глобальном и региональном международную ситуацию в результате развития тяжелой и военной промышленности (в том числе в Сибири и на Дальнем Востоке), укрепление военного «присутствия» в регионе (Особая Дальневосточная Армия в 1929-38гг., образование Тихоокеанского флота в 1935г. ), урегулирование отношений Советского Союза с Китаем еще в 1924 г. и новые стычки в 1929 г. по вопросу о КВЖД.

Полученная  информация определила основную цель работы: рассмотреть советско-китайские  отношения в период с 1929 по 1937 года.

Именно, исходя из этого, мы выделили следующие  задачи:

1. Рассмотреть внутреннее положение Советского Союза и Китая в данный период.

2. Выделить  основные направления  сотрудничества двух стран

а) советско-китайский  конфликт на КВЖД

б) роль русской духовной миссии и эмиграции

3. Проследить основные моменты разрушения и возобновления дипломатических отношений между странами.

4. Рассмотреть Советско-китайские отношения в глобальной системе международных отношений.

Рассмотрев  выделенные задачи, мы проследим все  перипетии сложного десятилетия, как для Советского Союза так и Китая, выделявшееся в этот период особой децентрализованностью власть как во внутреннем регулировании так и внешних сношениях. Более подробно данный вопрос мы рассмотрим в первой главе нашей работы.

Глава 1. Внутреннее положение Советского Союза и Китая

в 1929-1937 годах.

1.1 Изменения в жизни Советского  общества

1929 г.  в истории Советского Союза занимает особое место. В этом году произошло столько изменений во всех сферах жизни советского общества, что применяются различные термины для того чтобы определить суть происшедших событий. Одни называют случившееся тогда «революцией сверху», другие – «термидорианским переворотом». Сталин назвал 1929 г. – годом «великого перелома».

В области  внутренней политики главным событием явилось завершение борьбы за власть в руководстве Коммунистической партии и установление в СССР режима личной власти Сталина. После поражения «правых» к руководству страны пришли новые люди, лично преданные Сталину. Председателем СНК СССР стал В.М. Молотов, заместителем Сталина по партии - Л.М. Каганович, членом Политбюро - Г.К. Орджоникидзе.

Советское руководство на словах выступало  сторонником соблюдения норм советской  и партийной демократии, коллегиального руководства. В конце 20-х – первой половине 30-х гг. систематически проводились  Съезды Советов, съезды и Пленумы  Коммунистической партии. В 1936 г. была принята Конституция СССР, объявленная  самой демократической конституцией в мире. Действительно, в этом документе были перечислены все права человека, сформулированы новые принципы судопроизводства. Был создан Верховный Совет СССР, который обладал законодательными функциями. В 1937-1938 гг. прошли всенародные выборы в Верховный Совет СССР и Верховные Советы союзных республик. В то же время большие полномочия получили карательные органы Советского государства.

В конце 20-х гг. произошла смена экономической  стратегии страны. Вместо новой экономической  политики стала проводиться в  жизнь политика форсированной индустриализации. Первый пятилетний план развития народного хозяйства /1928/29 – 1932/33 гг./ разрабатывался и был принят с учетом принципов нэпа и в частности был рассчитан на сбалансированное развитие всех основных отраслей народного хозяйства. В 1929 г. Сталин заявил о необходимости пересмотра заданий первого пятилетнего плана в сторону их существенного увеличения[11. 452].

Для руководства  экономикой были созданы новые органы управления.

В условиях экономического кризиса, охватившего  капиталистический мир в 1929 г., советской  стране трудно было рассчитывать на получение  внешних источников финансирования индустриализации. Приходилось рассчитывать только на внутренние источники накопления средств и прежде всего на сельское хозяйство. Форсированную индустриализацию и коллективизацию сельского  хозяйства необходимо рассматривать  как две стороны одного и того же процесса, направленного на ускорение  темпов социально-экономического развития. Не случайно начало массовой коллективизации также приходится на 1929 г.

В области  промышленности новые показатели первого  пятилетнего плана выглядели  следующим образом: по чугуну вместо 10 млн. т. было утверждено 17 млн. т., по тракторам вместо 53 тыс. шт.— 170, по автомашинам вместо 100 тыс. шт.— 200.

Для того чтобы обеспечить выполнение производственных заданий, стоящих перед промышленностью, требовалось в таких же размерах «подстегнуть» темпы развития сельского хозяйства. В ноябре 1929 г. была поставлена задача форсировать темпы социалистического преобразования сельского хозяйства, а в январе 1930 г. был утвержден график коллективизации. В соответствии с ним к концу пятилетки в колхозах должно было находиться не 20, а 80—90% крестьянских хозяйств. Естественно, что достичь этого в столь короткие сроки можно было только путем насилия над крестьянином[11.454].

Итоги первой пятилетки можно рассматривать  двояко. С одной стороны, в области промышленности страна в 1928—1932 гг. переживала большой подъем. Если в 1928 г. в СССР было произведено 3,3 млн. т. чугуна, то в 1932 г.— 6,2 млн. т.. Зато в области сельского хозяйства произошел явный откат от результатов, имевшихся в конце нэпа. В результате массовой коллективизации было «раскулачено» почти 15% крестьянства страны, причем его наиболее хозяйственного слоя. Завершение этого процесса привело страну к страшному голоду 1932—1933 гг., когда в мирное время умерло по разным подсчетам от 3 до 10 млн. человек. Индустриализация проходила за счет снижения жизненного уровня городского населения, характерным показателем которого являлось существование в 1929—1933 гг. карточной системы снабжения населения.

В начале 30-х гг. широко применялась практика проведения закрытых судов, а также внесудебных расправ. Законодательная основа подобного «судопроизводства» закладывалась в ходе начавшейся массовой коллективизации. А к концу 30-х гг. культ личности Сталина достиг своего апогея за весь предвоенный период. Его имя неизменно связывалось с многочисленными успехами в деле построения социалистического общества в СССР. На его авторитет уже никто не мог покуситься, ибо рядом с ним не было фигуры, не только равной Сталину по популярности, но и даже близко стоящей по отношению к нему.

Советское руководство сделало серьезные  выводы из уроков первой пятилетки  и на XVII съезде ВКП(б) при обсуждении показателей второго пятилетнего плана /1933 – 1937 гг./ курс на дальнейшее форсирование экономического развития страны был подвергнут существенной корректировке. В области промышленности были утверждены более реальные задания по ежегодному росту производства, а в сельском хозяйстве предусматривалось лишь закрепление достигнутого уровня коллективизации. Произошло некоторое ослабление директивного давления на экономику, были реорганизованы органы управления ею.

Все это  привело к тому, что хотя вторая пятилетка в области промышленности, как и первая не была выполнена в полном объеме, однако промышленность в эти годы развивалась более динамично, чем в первой пятилетке. В результате героического труда рабочего класса был обеспечен существенный прирост производительности труда.

Сельское  хозяйство страны в годы второй пятилетки  продолжало оставаться в сложном  положении, хотя и оно стало выходить из кризиса. В эти годы был завершен процесс сплошной коллективизации, так как к началу второй пятилетки в деревне сохранилось еще около 5 млн. единоличных хозяйств. Произошел значительный рост посевных площадей, главным образом в восточных районах страны, где «раскулаченные» крестьяне осваивали целинные и залежные земли, повысилась урожайность полей. В результате, уже в 1935 г. в стране была отменена карточная система распределения продуктов[8].

Третий  пятилетний план развития народного  хозяйства СССР /1938-1942 гг./ по основным экономическим приоритетам был составлен в русле политики, избранной сталинским руководством в начале 30-х гг. Его особенностью было то, что он должен был, используя достижения в области промышленности, направить их на обеспечение обороноспособности страны. Его осуществление было осложнено как внутренними проблемами, которые проявили себя во второй половине 30-х гг., так и изменением международного положения СССР.

Уже в  ходе третьего Московского процесса, который проходил в марте 1938 г., среди  осужденных фигурировал Г. Ягода, бывший руководителем НКВД в 1934-1936 гг. В 1938 г. было начато частичное освобождение заключенных из ГУЛАГА. Это касалось, прежде всего, членов партии и военнослужащих. В ноябре 1938 г. был распространен секретный циркуляр о приостановлении дальнейших арестов. В декабре 1938 г. был освобожден от должности наркома внутренних дел Н.И.Ежов и назначен новый - Л.П. Берия. Однако репрессии продолжались и в 1939—1941 гг., хотя и не в таком масштабе, как прежде. 

За 1929—1937 гг. страна совершила беспрецедентный  скачок в росте промышленной продукции. За это время в строй вступило около 6 тыс. крупных предприятий, то есть 600—700 ежегодно. Темпы роста тяжелой промышленности были в два-три раза выше, чем за 13 лет развития России перед первой мировой войной.

В результате страна обрела потенциал, который по отраслевой структуре и техническому оснащению находился в основном на уровне передовых капиталистических государств. По абсолютным объемам промышленного производства СССР в 1937 г. вышел на второе место после США (в 1913 г. – пятое место). Прекратился ввоз из-за рубежа более 100 видов промышленной продукции, в том числе цветных металлов, блюмингов, рельсопрокатных станов, экскаваторов, турбин, паровозов, тракторов, сельхозмашин, автомобилей, самолетов. В целом к 1937 г. удельный вес импорта в потреблении страны снизился до 1%.

Однако  нужно видеть и цену достигнутых  экономических результатов. Высокие темпы индустриального развития поддерживались за счет снижения жизненного уровня населения страны. Только к началу 40-х гг. удалось вывести сельскохозяйственное производство на уровень 1928 г., при этом продукция животноводства вышла на этот уровень лишь в начале 50-х гг.

1.2 Китай в годы «Нанкинского десятилетия»

Для Китая  это «нанкинское десятилетие» стало важной вехой. В 1927-36 гг. – в Китае была вторая гражданская война, которая велась под руководством КПК в форме Советского движения под лозунгом аграрной революции против буржуазно-помещичьего режима гоминдана. Её можно разделить на два периода в зависимости от соотношения социальных и общенациональных приоритетов. Если в первом периоде (1927-31 гг.), до японского вторжения в Китай в 1931 г., борьба идет в одном направлении - в форме борьбы КПК и Гоминдана.

Утверждение власти Гоминьдана и борьба за объединение страны. Разрыв единого фронта летом 1927 г. не привел к восстановлению единства Гоминьдана, как на это рассчитывали некоторые гоминьдановские деятели. Скорее наоборот — после изгнания коммунистов ужесточилась внутригоминьдановская борьба, осложняемая незакончившейся войной с северными милитаристами. Поражение войска Чан Кайши в июне в районе Сучжоу резко усилило позиции гуансийских генералов Ли Цзунжэня и Бай Чунси, а сам Чан Кайши вынужден был подать в отставку и уехать в Японию. В феврале 1928 г. состоялся IV пленум ЦИК Гоминьдана, который образовал новое Национальное правительство, возглавлявшееся Чан Кайши. Столица официально переносилась в Нанкин[4. 657].

Во втором же периоде (1931-36 гг.), после вторжения Японии в Северный Китай главной стала общенациональная задача организации сопротивления агрессорам посредством воссоздания блока КПК-ГМД. Но в эти годы единый фронт не был создан, т. к. лидер гоминдан - Чан Кайши считал предварительный разгром КПК условием своей будущей победы над Японией и, к тому же, необходимостью уничтожения КПК можно было обосновать пассивность противодействия Японии. Таким образом, в 1931-36 гг. борьба развивается в двух направлениях:

- в форме  антияпонского общенационального  движения (преимущественно силами  ГМД, т. к. советские районы  КПК на Юге не имели точки  соприкосновения с японскими  войсками вплоть до 1936 г.)

- в форме  гражданской войны Китайской  Советской республики (КСР) с населением  около 80 млн. чел. на Юге страны  и гоминдановского "националистического"  Китая. 

В 1934-35 гг. Красная Армия, руководство КПК  и КСР перебазировались в ходе Великого похода в Северо-Западный Китай. Тыл новой базы КПК отныне был защищен Советским Союзом и Монгольской народной республикой. Создавались также условия для прямого участия КПК и КА в антияпонской борьбе, что способствовало воссозданию блока КПК-ГМД на антияпонской основе после Сианьского инцидента в конце 1936 г. Это был чисто военный союз, пути же социально-экономического и политического развития "двух Китаев" оставались несовместимыми. Со времени размежевания в 1927 г. двух ведущих политических сил Китая, ГМД и КПК, векторы развития контролируемых ими территорий оказались направленными в противоположные стороны.

На территории гоминдановского Китая, более развитой в социально-экономическом отношении, под флагом китайского национализма закладываются основы китайского буржуазного  общества, завершается процесс централизации управления страной, уставшей от бесконтрольности местных властей.

Гоминдановский  режим форсировал экономическое  развитие посредством укрепления госсектора и государственного регулирования, экономического планирования, поощрения  частного капитала к участию в  национальных государственно-смешанных  предприятиях. Начинает проявляться  тенденция к уменьшению роли иностранного и увеличению частного китайского капитала. Можно предположить, что положительные  тенденции экономического развития не успели достаточно полно проявиться в гоминдановском Китае в условиях его противостояния Японии и противоборства с КПК на разных этапах его истории. Однако те же факторы способствовали развитию отрицательных сторон в  гоминдановской политико-экономической  модели (нерешенность аграрной проблемы сужала массовую базу режима, засилье "бюрократического капитала" как  китайский вариант капиталистического развития "сверху", неэффективность  госсектора даже в условиях военного положения). Тем не менее, важно отметить - при всех своих недостатках гоминдановский режим, контролировавший наиболее развитые в промышленном отношении районы страны, делал ставку на современный  капиталистический уклад и его  развитие, создавал условия для выведения  китайского общества на качественно  иной уровень.

Что касается КПК, она с 1927 г. по 1945 г. базировала свою деятельность на отсталой крестьянской окраине, в глухой провинции без промышленности и сопутствующих ей классов, изолированно от остального Китая и мира вообще. Опора КПК на традиционные слои населения - крестьянство и использование опять же традиционных для Китая лозунгов социальной справедливости обеспечили Партии массовую базу именно в этой среде. Десятилетиями находясь в традиционной крестьянской среде, КПК не могла не подвергнуться обратному воздействию с ее стороны: идеологически ориентированные члены (и руководство) КПК растворяются в крестьянской массе. Хотя внешне идеи КПК приобретали новых и новых сторонников, этот процесс сопровождается ухудшением качества самой теории, вульгаризацией идеологии КПК в традиционалистско-националистическом направлении: происходит превращение коммунистической по названию партии в национально-патриотическую крестьянскую организацию. Указанные процессы использовались и форсировались Мао Цзэдуном и его группировкой: в 1934 г. во время Великого похода на Совещании в Цзуньи им был сделан первый шаг к узурпации власти в КПК[3].

Как видно  из выше изложенного у двух стран  в этот период были очень не простые  внутриполитические, социальные, экономические  процессы. Исходя из этого, власти вели и внешнеполитические отношения опираясь на внутреннюю ситуацию своих стран. В следующей главе, мы подробно рассмотрим советско-китайские отношения в условиях конфронтации.

Глава 2. Советско-китайские отношения в 1929-1931 года.

2.1 Советско-китайский конфликт  на КВЖД и его последствия.

Отношения с СССР складывались сложно. Советское  правительство всесторонне поддерживало КПК, вступившую в открытую борьбу с Гоминданом. Китайская сторона предъявляла правительству СССР претензии по поводу того, что советские консульства и торгпредставительства помогают коммунистам вести свою пропаганду, направленную против законной власти, что при необходимости те находят в них убежище. Ставился вопрос о закрытии советских учреждений.

Нанкинское правительство требовало полной передачи Китаю КВЖД, что, в общем, отражало настроение большинства китайцев.  В мае 1929 г.было совершено нападение на советское консульство в Харбине. Уже 15 июля Чан Кайши выступил на заседании ЦИК Гоминьдана с программной речью, полностью направленной против СССР. Всю вину за ухудшение советско-китайских отношений он пытался переложить на III Интернационал. "Цель нашей программы, - отметил Чан Кайши, - уничтожение неравноправных договоров", а "красный империализм является более опасным, чем белый". 17 июля советское правительство получило китайскую ноту, в которой содержались многословные утверждения о нарушении советскими гражданами (Управляющим дорогой и др.) соглашений 1924 г.. Единственное более или менее конкретное обвинение - советские сотрудники ведут тайным путем коммунистическую пропаганду. 
28 июля китайские газеты опубликовали антисоветские лозунги, выпущенные пекинским комитетом Гоминьдана: "Возвращение КВЖД - общенародное требование", "Не возвратим КВЖД - не сможем упразднить неравные договоры!" С 10 октября в Нанкине отделом пропаганды Гоминьдана стала издаваться специальная газета КВЖД, в тенденциозном духе освещавшая отношения Китая с СССР.

Совершенно  понятно стремление китайцев вернуть  КВЖД, хотя никогда до советско-китайского соглашения 1924 г. на равных правах с  Россией китайская сторона дорогой  не распоряжалась. Не менее естественным было желание СССР (как правоприемника Российской империи в этом отношении) хоть сколько-нибудь компенсировать колоссальные материальные затраты на сооружение КВЖД. Видя стойкое нежелание нанкинских властей мирным путем решить конфликт, советское правительство пошло на вынужденную меру - объявило в ноте от 17 июля 1929 г. о разрыве дипломатических отношений с нанкинским правительством.

Подобное  драматическое развитие событий не могло не привлечь внимания западных государств и Японии, имевших серьезные экономические и политические интересы в Маньчжурии. Большую активность и стремление вмешаться в ситуацию на КВЖД проявили, прежде всего, правительства Франции и США. Их позицию поддержал лондонский кабинет. Более сдержанно, скорее выжидая, были настроены Берлин и Токио[2, 678].

СССР  не намерены были усугублять конфликт, его позиция была направлена на мирное урегулирование, то есть только путем  непосредственных переговоров и  выполнения Китаем условий от 13 июля 1929г. Но советское правительство было категорически против  урегулирования конфликта с участием третьих стран. Но правительство США, не смотря на прежние неудачные попытки, не хотели терять возможность и хотели установить международный контроль над дорогой.

После разрыва 17 июля 1929 г. дипломатических отношений  между СССР и Китаем нанкинское и мукденское правительства продолжали ставшую уже традиционной дипломатическую игру вокруг КВЖД. В очередной раз китайские власти входили с предложением урегулировать какой-нибудь спорный вопрос путем двусторонних переговоров, а затем - или вовсе забывали о нем (как это было в 1925 г. в связи с советско-китайской конференцией, в январе 1929 г. - в ситуации с телеграфом КВЖД), или так изменяли первоначальное содержание, что достижение согласия становилось невозможным. Так, 22 июля 1929 г. комиссар по иностранным делам Цай Юньшэн от имени Мукденского правительства сделал генконсулу в Харбине Б.Н. Мельникову следующие предложения: 

1. освобождение  всех арестованных советских  рабочих и служащих; 

2. назначение  правительством СССР новых Управляющего КВЖД и его помощника; 

3. созыв советско-китайской  конференции, в кратчайший срок  обязанной урегулировать конфликт .

Поскольку эти условия во многом соответствовали  позиции СССР, изложенной в ноте от 13 июля, то "союзное правительство... не желая оставить неиспользованной и эту возможность урегулирования конфликта, пошло на уступку". 25 июля Мельников передал Цаю, что советское правительство ждет официальных предложений от Мукденского и Нанкинского правительства и требует признания, что "создавшееся после конфликта положение на КВЖД подлежит изменению в соответсвии с Пекинским и Мукденским соглашениями 1924 г."

На самом  деле оба китайских правительства  вовсе не хотели разрешить ситуацию на КВЖД путем возвращения к соглашениям 1924 г. Китайский министр Ван Чжэнтин (Томас Ван) в беседе с советником германской миссии в Китае заявил, что "Китай ни в каком случае не согласится на восстановление статус кво на КВЖД. Китай не вернет КВЖД, и речь может идти только о каком-то удовлетворении финансовых интересов СССР". Как отмечал немецкий дипломат, "в настроении нанкинского правительства заметен перелом, возвращение "драчливого настроения" под влиянием военных кругов, которые задаются целью окончательного изгнания большевиков с КВЖД... эта позиция военных поддерживается также влиятельными членами гоминьдана" .

Именно  поэтому Чжан Сюэлян уже 29 июля отказался от высказанных по его же поручению 22 июля предложений. Более того, вместо предложенной советским правительством формулы, что создавшееся положение на КВЖД подлежит исправлению в соответсвии с Пекинским и Мукденским соглашениями, он выдвинул условия легализации положения, создавшегося в результате насильственного захвата дороги китайцами. Таким образом и эта, возникшая по инициативе китайской стороны попытка мирного разрешения конфликта была сорвана. 

В конце  лета 1929 г. советско-китайские отношения  обострились до предела и были поставлены на грань войны. Ответственность  за подобное развитие событий полностью  может быть возложено на китайскую  сторону: во-первых, сосредоточенные  у советской границы китайские  войска с августа по ноябрь 1929 г. совершали постоянные нападения  и обстрелы советской территории, причем наиболее активное участие в  этом принимали белогвардейские  отряды. Во-вторых, китайские власти проводили жесткую репрессивную политику в отношении проживавших  в Харбине и на линии советских  граждан. Поставленный во главе КВЖД Фан Цигуань увольнял советских граждан с КВЖД и выселял их с семьями из квартир. Мукденовские  власти позволяли полицейским не только избивать арестованных советских граждан, но и даже судить без суда и следствия. Нанкинские власти продолжали отрицать репрессии против рабочих и служащих КВЖД, признав лишь факт заключения в китайских тюрьмах и концлагерях ряда советских граждан, якобы наносивших своими действиями ущерб КВЖД. Важную роль в нагнетании антисоветской истерии сыграло руководство гоминьдана, прежде всего, сам Чан Кайши. Он не возражал против использования "русской помощи" и советского опыта военного строительства как образца для создания армии, но был решительно против политики Советской России и даже заявил, что не видит "разницы между политикой царизма и политикой Советской России".

Агрессивные действия со стороны Китая, его постоянные обстрелы, столкновения, вынудили Советский Союз создать путем объединения военных сил на Дальнем Востоке «Особую Дальневосточную армию» (ОДВА), командовать был поставлен В.К. Блюхер. Несмотря на продолжительные попытки Советского Союза уладить конфликт мирным путем, остановить его получилось только применив войска. Уже в ночь на 17 ноября части ОДВА перешли границу с Китаем и в результате во второй половине ноября китайские и белогвардейские войска были разгромлены. Китайский историк Сон До Чжин утверждает, что СССР пошел на силовой вариант разрешения проблемы КВЖД из-за "желания наказать Чан Кайши за его антикоммунизм и антисоветизм" [4, 652]. Анализ дипломатических документов показывает, что СССР все же пытался на самом деле найти мирные средства для урегулирования конфликта. Главным для СССР было стремление сохранить и упрочить международный авторитет, восстановить деятельность КВЖД на принципах Пекинского и Мукденского соглашений, прекратить преследования советских граждан в Маньчжурии и военные выступления белогвардейских отрядов на советско-китайской границе.

В октябре  поняв безысходность положения Чжан Сюэлян попытался ускорить процесс примирения нанкийского правительства с Советским Союзом, но Чан Кайши надеявшись на западную помощь не стремился к этому. И 26 ноября представитель нанкинского правительства в Лиге Наций даже пытался поднять вопрос об "агрессии" СССР, однако поддержки не получил. Даже представитель Англии, в целом занимавший враждебную СССР позицию, высказался против вынесения этого предложения на рассмотрение Лиги Наций. 29 ноября правительство Чан Кайши, пытаясь сорвать переговоры Чжан Сюэляна с советскими представителями, внесло новое предложение - создать "смешанную комиссию" по расследованию обстоятельств конфликта с председателем - "гражданином нейтральной страны". Эта попытка была предпринята Чан Кайши в надежде добиться участия в советско-китайских переговорах представителей западных держав, но оказалась неудачной.

В этой ситуации мукденские власти, получившие жестокий урок, решили действовать самостоятельно. 3 декабря 1929 г. в Никольск-Уссурийске Цай Юньшэном и А.Симановским был подписан протокол о восстановлении статус-кво на КВЖД.

Таким образом, Советский Союз, несмотря на одержанную ОДВА победу, не вышел за рамки условий  урегулирования конфликта, предложенных после захвата китайцами дороги 10 июля 1929 г., и не воспользовался паническим настроением мукденских властей. 5 декабря Чжан Сюэлян послал телеграмму НКИД, в которой выражал полное согласие с содержанием Никольск-Уссурийского протокола и уполномачивал Цай Юньшэна вести дальнейшие переговоры с представителями СССР. Советско-китайские переговоры завершились 22 декабря 1929 г. подписанием "Хабаровского протокола об урегулировании конфликта на КВЖД". Он состоял из 9 пунктов и дополнительного соглашения. Л.М. Карахан в беседе с китайским делегатом на советско-китайской конференции летом 1930 г. подчеркнул, что мукденское правительство является "единственной силой в Китае, прочно заинтересованной в установлении и сохранении добрососедских отношений с СССР".