Советско-Японские отношения 1918-1925гг. 3

3

ОГЛАВЛЕНИЕ

1.       ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………..3                                                                                                                     

2.       ИНТЕРВЕНЦИЯ 1918-1922гг………………………………………………....5                                                                                                                              

3.       ПЕРЕГОВОРЫ И ИХ ИТОГИ 1923-1925гг………………………….………22                                                                     

4.       ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………...………………28                                                                                                                 

5.       СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ…………………...………29                                                         

ВВЕДЕНИЕ

Российско-японские отношения активно развиваются в трех сферах: политической, включая вопросы заключения мирного договора; экономической, где приоритет отдается торгово-экономическому сотрудничеству; в сфере международного сотрудничества на двусторонней и многосторонних основах, а также в других практических областях. Но тем не менее в отношениях есть и ряд проблем.

Достоверная информация именно о политических отношениях между Россией и Японией оказалась наименее доступной для российского общества. Можно представить, какие конструкции зачастую выстраиваются в сознании людей на отсутствующем фундаменте.

В истории отношений целесообразно выделять то, что совершенно бесспорно или имеет высокую степень доказанности. В противном случае потеряется нить, поскольку в дискуссиях о происхождении проблемы выдвигается много спорного, многое из прошлого переоценивается. Исторический материал нередко используется не для поиска истины, а для накаливания атмосферы дискуссий.

Нашему обществу необходимо знать о всех тонкостях отношений с Японией, о всех произошедших событиях, чтобы объективно оценивать происходящие процессы. Видеть первопричину и с умом использовать многолетний опыт.

Одна из страничек российско-японских отношений, как в отечественной, так и в японской литературе, получила наименьшее освещение в последние годы, а именно вооруженная интервенция Японии в Сибири, Забайкалье, Приамурье, Приморье и на Северном Сахалине, продолжавшаяся в общей сложности более семи лет. Трудно сказать, почему отечественные историки и японоведы не уделяют должного внимания этой теме: скорее всего из ложно понимаемого ими стремления не ворошить прошлого во имя улучшения нынешних связей с Японией. Ведь некоторым из наших историков и журналистов и теперь кажется, что закрывая глаза на самые мрачные страницы в истории взаимоотношений двух стран они оказывают некую услугу делу упрочения российско-японского добрососедства.
          Что же касается освещения интервенции Японии в России в книгах японских историков, то за редким исключением авторам этих книг чужда объективность, что объясняется прежде всего их заботой о “доброй репутации” своей страны и связанным с этим стремлением оставить общественность в неведении о тех преступлениях, которые учиняла японская военщина на оккупированных ею российских территориях. Лишь очень немногие из японских ученых проявили научную честность в этом вопросе и нашли в себе мужество признать захватнический, агрессивный характер японской интервенции в России и дать в своих трудах правдивое описание всего того, что творила японская армия в ходе своего сибирского ограниченную по времени “экспедицию”, предпринятую с благородной целью выполнения некого “союзнического долга” перед странами Атланты, а также с целью охраны проживавших во Владивостоке и некоторых других городах японских граждан, которым в действительности тогда никто не угрожал. Примечательно, что и авторы японских школьных учебников истории предпочитают, как правило, умалчивать об агрессии Японии против Советской России, хотя эта агрессия и длилась почти семь лет.[1] Вот почему сегодня у подавляющего большинства японских граждан и в особенности у людей молодого возраста отсутствует правдивое представление о том, какие задачи ставились руководителями “миротворческой экспедиции” Японии в Сибири и других районах русского Дальнего Востока и чем занималась японская военщина в те дни на территории нашей страны. Слишком мало знает об этом даже японская научная общественность.[2]

Но несмотря на это проблема Советско-Японских отношений довольно изучена в исторической литературе.

Объектом данной работы являются отношения между Советской Россией и Японией.

Предметом курсовой являются отношения между Советской Россией и Японией в годы интервенции (1918-1925г.).

Цель данной работы рассмотреть Советско-Японские отношения в 1918 - 1925 годах.

Задачи работы:

Охарактеризовать отношения Советской России и Японии (1918-1921 гг.); Раскрыть Советско-Японские отношения после 1922 года.

Интервенция 1918-1922гг.

Сразу после Октябрьской революции, в ходе которой к власти пришли большевики, был объявлен «Декрет о мире» — Советская Россия 2 декабря 1917 года заключила перемирие и вышла из Первой мировой войны.

3 декабря 1917 года собралась специальная конференция с участием США, Англии, Франции и союзных им стран, на которой было принято решение о разграничении зон интересов на территориях бывшей Российской империи и установлении контактов с национально-демократическими правительствами. Зоной влияния Англии были назначены Кавказ и казачьи области, Франции — Украина и Крым. 1 января 1918 года Япония ввела во Владивостокский порт свои военные корабли под предлогом защиты своих подданных.

Японская интервенция на Дальнем Востоке нашей страны, охватившая Приморскую, Амурскую, Забайкальскую область, Северный Сахалин и явившаяся составной частью дальневосточной военной интервенции против РСФСР государств Антанты, продолжалась с 1918 по 1925 год и была не только самой длительной, но и нанесла наибольший ущерб экономике страны.

Воспользовавшись ослаблением России из-за начавшейся гражданской войны, Япония первая из иностранных государств начала военную интервенцию против нашей страны, вторгшись в 1918 г. на территорию Дальнего Востока (японский десант был высажен во Владивостоке в апреле 1918 г.). Этот акт явился грубым нарушением как международного права, так и мирного договора между Россией и Японией (Портсмутского договора 1905 г.), поскольку представлял из себя открытое вмешательство во внутренние дела государства не только не находившегося с ней в состоянии войны, но и бывшего в 1914-17 гг. ее союзником по антигерманскому блоку (во время первой мировой войны Япония выступала на стороне Антанты, в которую входили Россия, Англия, Франция и, впоследствии, США).

Японские войска оставались в Приморье дольше войск других стран - до конца 1922 г. Кроме этого, Япония, единственная из стран, принимавших участие в интервенции, в апреле 1920 г. оккупировала Северный Сахалин, который она удерживала за собой до середины 1925 г.

Всего в интервенции 1918-25 гг. участвовало свыше 70 тыс. японских солдат и офицеров, что в несколько раз превосходит численность войск других участников интервенции вместе взятых.

Период японской интервенции характеризовался постоянными провокациями, убийствами советских граждан, введением на временно оккупированных территориях режима колониального управления и откровенным экономическим ограблением советского Дальнего Востока.

Участие Японии в интервенции 1918-1925гг. в России было обусловлено политическими, экономическими, военно-стратегичес­кими причинами и имеет свои особенности и этапы.

К политическим особенностям относится договор о совмест­ном со странами Антанты вторжении в Россию для ликвидации большевистского режима и недопущения распространения большевизма в Юго-Восточной Азии.

В экономическом отношении Япония стремилась безраздельно эксплуатировать богатства востока России. Это становилось одной из причин противостояния Японии и США в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

В военно-стратегическом плане Японию не устраивало суще­ствование единой могучей России, и ввод японских войск в пре­делы соседнего государства в целом находил одобрение широких слоев населения, помнящего победу Японии над Россией.

Интервенция, на взгляд японских политиков, позволяла ре­шить все эти проблемы. Она имела соответствующие периоды, характеризовавшие активность японских вооруженных сил:

- вооруженное свержение советской власти (январь-сентябрь1918 г.);

- размещение интервенционистских войск и удержание под своим контролем основных стратегических пунктов и транспорт­ных артерий (сентябрь 1918 г. - апрель 1919 г.);

- вооруженное противостояние и боевые действия против партизан и народно-революционных войск (январь 1919 г. – июль 1920г.);

- вынужденный вывод японских войск из некоторых районов и в целом с материковой части Дальнего Востока (июль 1920 г. - октябрь 1922 г.);

- попытка удержать за собой оккупированный Северный Са­халин (октябрь 1922 г. - январь 1925 г.).

К концу сентября 1918 г. советская власть на Дальнем Восто­ке была свергнута белогвардейцами и демократической контрре­волюцией при прямой поддержке и непосредственном участии в боях войск интервентов. Главную роль в этом сыграли Чехосло­вацкий корпус Французской армии, находящийся в России, и япон­ские войска. Согласно договору с США, Япония должна была направить в Сибирь и на Дальний Восток равное с американцами количество войск - по 9 тыс. человек. Однако уже к октябрю 1918 г. численность японских войск в России (с учетом КВЖД) была около 73 тыс. солдат и офицеров. После ликвидации совет­ской власти на российском Дальнем Востоке и некоторой стаби­лизации положения, японское военное командование приняло ре­шение сократить количество своих войск путем демобилизации запасных и резервистов из состава экспедиционного корпуса и оставить здесь только кадровый состав. С октября 1918 г. нача­лась частичная эвакуация войск в Японию, и в итоге к февралю 1919 г. численность японских войск в регионе составила 25600 человек. В экспедиционный корпус входили три пехотные диви­зии - 3-я, 7-я и 12-я, а также отдельные части и подразделения. Сразу с осени 1918 г. 3-я дивизия (командир генерал Ооба) со штабом в Чите несла охрану железной дороги от Нерчинска до Верхнеудинска. 7-я дивизия (командир генерал Фудзи) со шта­бом на ст.Маньчжурия была расположена на зимних квартирах в полосе отчуждения КВЖД от ст.Пог-раничная до Борзи (в Забайкалье) и частично в Благовещенске, неся охрану железной дороги в Северной Маньчжурии. 12-я дивизия (командир гене­рал Оой) со штабом в Хабаровске держала под контролем всю Амурскую, часть Уссурийской железных дорог (во Владивостоке японцы стояли совместно с интервенционистскими войсками дру­гих стран), а также район Николаевска-на-Амуре. Батальон 19-й дивизии в Южно-Уссурийском крае нес охрану телеграфной свя­зи между Владивостоком и Кореей. В середине сентября 1918 г. в Хабаровск, на базу Амурской речной флотилии, объявленную японским военным призом, прибыла рота морской пехоты и пер­сонал для обслуживания численностью около 700 человек. В конце января 1919 г. во Владивосток, для усиления "охраны города", из Забайкалья был переброшен 3-й батальон 3-й диви­зии. Зимой 1918-1919 гг. два японских бронепоезда несли охран­ную службу на Уссурийской и Амурской железных дорогах. С декабря 1918 г. японские войска на Дальнем Востоке находились под командованием генерала К. Отани' (его штаб был во Владивостоке), который с августа 1918 г. стал командующим объединенными интервенционистскими войсками на Дальнем Во­стоке.

Осенью-зимой 1918 г. ряд высокопоставленных чинов японс­кой армии предпринял поездки по российскому Дальнему Восто­ку с целью упрочить японское влияние, авторитет, установить контакты с русскими властями, оказать помощь тем русским воен­ным и политическим деятелям, которые ориентировались на Японию. Среди них главнокомандующий, генерал Отани, генерал-адъ­ютант Уцияма, прибывший на Дальний Восток по повелению япон­ского императора для инспекции войск, флигель-адъю-тант на­следника престола граф Мибу. Последний привез в дар наслед­нику мундир особого Уссурийского казачьего отряда атамана Калмыкова. В декабре 1918 г. во Владивосток приезжали на­чальник 2-го отдела японского Генерального штаба генерал Такаянаги и члены японского парламента[3].

С той же целью осенью 1918 г. японское командование от­крывало бесплатные больницы в Хабаровске, Никольске-Уссурийском, Аяексеевске, Зее, Спасске, пос. Архаре, Бочкареве, Ушуме, Вяземском[4].

Для разграничения зон влияния 9 января 1919 г. в Токио было подписано соглашение между Японией и США об установ­лении совместного контроля над российской железной дорогой; создан японо-американский Технический совет при межсоюзном железнодорожном комитете во главе с бывшим руководителем американской железнодорожной миссии в России Д.Ф. Стивенсом[5].

В январе 1919 г. премьер-министр Хара и министр иностран­ных дел Утида в парламенте заявили, что главная цель Японии в Сибири - помощь чехословакам и ликвидация германо-австрийс­кой угрозы достигнута, теперь на повестку дня выдвигалась но­вая причина присутствия там японских войск - необходимость наведения порядка в стране[6]. Это означало устремление Японии закрепится, в политическом и экономическом отношении, на заня­той территории.

В январе же японское командование на российском Дальнем Востоке объявило о смене в апреле 7-й пехотной дивизии, распо­ложенной в Маньчжурии, частями 16-й пехотной (командир гене­рал-лейтенант принц Насимото), дислоцировавшейся близ Киото[7].

В середине февраля японское командование опубликовало списки потерь своих войск с июля 1918 г. по январь 1919 г. Согласно этим данным, 3-я дивизия потеряла 71 солдата и офи­цера умершими; 7-я дивизия - 1 человека убитым, 43 умершими и 2-х ранеными. Наибольшие потери понесла 12-я - 76 убитых, 112 умерло, 181 ранен. Всего: 77 убитых, 226 умерло и 183 ранено[8].

Японское осведомительное бюро отмечало, что с августа 1918 г. по конец февраля 1919 г. японские войска принимали участие в следующих крупных боях на Дальнем Востоке: в 1918 г. 24 августа около разъезда Краевский, 21 сентября в Амурской области, где разбиты, главные силы поднимавшихся вверх по р.Зее советских войск, 24 сентября там же, на Зее, советские войска разбиты окончательно; в 1919 г. 17 февраля около дер.Андреевки отряд майора Хори встретил превосходящие силы парти­зан, понес большие потери, сам майор погиб; 26-27 февраля в сражении при Чудиновке батальон под командованием Танака и батарея под командованием Нисикавы были уничтожены партизанами[9].

Потери, понесенные японскими войсками в январе-феврале 1919 г., были тесно связаны с их участием в подавлении т.н. "Мухинского" (или "Мазановского") восстания в Амурской области против японских интервентов и белых властей. Японские войска сожгли несколько деревень, среди которых печально известное село Ивановка, где 22 марта и сожжено заживо 257 жителей[10].

Весной 1919 г. началась смена японских войск. 11 апреля на Дальний Восток стали прибывать части 16-й пехотной дивизии под командованием принца Насимото (прибыло 50% состава), которые заменяли убывавшую из Маньчжурии (25 апреля) 7-ю дивизию. 16 апреля на смену 12-й дивизии (последние ее части покинули Дальний Восток 13 июля) стали приходить части 14-й дивизии (командир генерал-лейтенант Курита, начальник штаба полковник Ойнума). В середине мая в Хабаровске состоялся парад вновь прибывших частей 14-й дивизии[11]. 28-я бригада 14-й дивизии под командой генерала Ямады направлялась в Амурскую область [12].

С мая 1919 г. японские войска вновь активно участвуют в "экспедициях" против партизан. В частности, 29 мая - 9 июня в так называемой Хорско-Киинской операции (Хабаровский уезд) японцы захватили 40 пленных и 2 продовольственных склада в селе Бичевая[13].

В середине июня 5-я пехотная дивизия (командир генерал Судзуки, начальник штаба полковник Хантаро Футаконси), рас­полагавшаяся в Хиросиме, получила приказ отправиться в сере­дине августа в Забайкалье на смену 3-й дивизии. 9-я бригада 5-й дивизии командировалась в июле.[14] Последние части 3-й дивизии покинули Дальний Восток в октябре.

Согласно сводкам японского командования, к июню 1919 г. потери войск составили 502 (из них 20 офицеров) убитыми, 376 (19 офицеров) ранеными, 279 - скончалось от болезней; убито и ранено 50 волонтеров[15]. Это количество, указанное в сводках, явно противоречит условиям ведения боевых действий. Практи­ка показывает, что раненых бывает, как правило, в 3-5 раз больше, чем убитых.

Согласно сообщениям японского осведомительного бюро, с августа 1918 г. по октябрь 1919 г. на Дальнем Востоке в японс­ких интервенционистских войсках прошло службу и участвовало в боях в общей сложности около 120 тыс.чел. Потери японских экспедиционных сил по август 1919 г. составили: убитых - 40 офицеров и 730 унтер-офицеров и рядовых, раненых - 40 офице­ров и 650 унтер-офицеров и рядовых. Кроме того, от болезней умерло около 500 офицеров и солдат. По тем же официальным сводкам, к середине ноября 1919 г. потери японских войск соста­вили: убитых 572, раненых - 483, умерло от болезней 436 и состо­явших больными 53247 чел.[16]. Таким образом, явное противоре­чие в цифрах налицо.

С августа 1918 г. по октябрь 1919 г. Япония затратила на поставку вооружения и различных материалов для колчаковской армии около 160 млн. иен. В русскую армию поступило 30 ору­дий, 50 тыс. снарядов, 20 тыс. винтовок и 40 млн. патронов к ним, 100 пулеметов и 2,1 млн. патронов к ним, сабли, револьверы, кон­ская сбруя. В форму, предоставленную Японией, обмундирова­лось около 30 тыс. русских солдат. Около 1 млн. иен Япония израсходовала на благотворительную помощь, пожертвовала ме­дикаментов на 100 тыс. иен. Услугами японских военных врачей воспользовалось до 60 тыс. русских[17]. При этом японцы умалчи­вали, на какую сумму вывезли из России рыбы, пушнины, леса, а также, сколько оплачено за поставки вооружения и снаряжения из золотого запаса России.

В ноябре 1919 г. новым начальником 14-й японской дивизии стал генерал Сироодзу. Бывший командир генерал Курита на­значался начальником Токийского гарнизона. Отбывая, Курита заявил, что за семь месяцев 14-я дивизия 176 раз вступала в стычки с партизанами, в результате чего погибло 130 японских солдат и офицеров[18].

По сообщениям японских официальных органов, с осени 1918 г. по декабрь 1919 г. Япония пожертвовала для трех областей Дальнего Востока медикаментов на 12 млн. рублей. Кроме того, воинские части и лазареты Хабаровска, Вяземской и Бикина снаб­жались медикаментами непосредственно 14-й дивизией на сумму свыше 1500 тыс. рублей[19].

Участие японцев в боевых действиях и жизнедеятельности белых русских административных структур находило соответ­ствующую оценку, в первую очередь, со стороны атамана Семено­ва, который счел необходимым награждать японцев русскими ор­денами. Так, в первых числах февраля 1919 г. от имени атамана генерал-майор Казачихин вручил начальнику 7-й дивизии гене­рал-лейтенанту Фудзи орден Святого Равноапостольского князя Владимира 4-й степени[20]. В мае того же года награждалась уже группа генералов: генерал-майор Фунахаси - орденом Владимира 4-й степени с мечами и бантом, генерал-майор Юхара - орденом Владимира 3-й степени с мечами и бантом. Такой же орден полу­чил генерал-лейтенант Фудзи, это была уже его вторая русская награда[21]. В это же время за отличия в боях с "большевиками" на Амуре и Забайкалье русскими боевыми орденами награжда­лись девять японских офицеров, в основном 25-го пехотного пол­ка[22]. Приказ Семенова от 30 июля 1920 г.: командир 21-й брига­ды генерал-майор Хасано награжден орденом Св.Анны 1-й степе­ни с мечами, командир 42-го полка - орденом Владимира, адъю­тант начальника ветеринарной части экспедиционных войск май­ор Мохачи Наруми и заведующий аптечным складом во Влади­востоке капитан Начанийе Огасавари - орденами Св. Анны 3-й степени[23]. Наивно полагать, что награды лишь символические. 28 июля 1918 г. батальон под командованием майора Такеда спас отряд Семенова от полного уничтожения красными. Прикрыв семеновцев, что позволило им отойти в полосу отчуждения КВЖД, батальон атаковал красных на Атамановской сопке и потерял до 20% личного состава. За тот бой майор Такеда награжден орде­ном Св. Георгия Победоносца 4-й степени. Награждение этим ор­деном фактически означало возведение в русское дворянство.

В январе 1920 г. японцы решают послать в Приморье 13-ю пехотную дивизию под командованием генерала Нисикава в со­ставе 26-й бригады (командир генерал-лейтенант Мурата; 30-й и 50-й пехотные полки), 2 эскадронов 17-го кавалерийского полка, 4-х батарей 19-го полка полевой артиллерии и штаба дивизии[24].

В исследованиях историков белого и красного движения в унисон звучат высказывания, что японские войска не раз спасали белых от разгрома. В вышедших за рубежом "Очерках по исто­рии Белого Движения на Дальнем Востоке" В. Л. Сергеев отмечал: "Они помогли нам удержать в своих руках Забайкалье, когда после падения Омского правительства белая власть руши­лась повсеместно... Только благодаря поддержке Ниппонской экспедиционной армии преследование красными отступающей Сибирской армии остановилось у западных границ Забайкалья". Еще более откровенен в своих мемуарах сам атаман Г.М. Семе­нов[25] .

Тем не менее правительство Японии понимало, что объять необъятное невозможно и удержать всю оккупированную ею тер­риторию Сибири и Дальнего Востока не удастся. Поэтому в феврале 1920 г. японский Генеральный штаб подготовил план по выводу войск из Забайкалья, Амурской области и сосредоточе­нию их в Приморье и на КВЖД[26].

2 марта 1920 г. Временное правительство Приморской област­ной земской управы постановило требовать немедленного прекра­щения иностранного вмешательства в дела России. Указывалось, что если остальные союзники приняли решение об эвакуации своих войск, то японцы, наоборот, усиливают свое присутствие. Земская управа обратилась к японскому правительству с заявле­нием о скорейшей эвакуации своих войск с территории российс­кого Дальнего Востока[27].

В ночь на 12 марта 1920 г. японцы выступили в г.Николаевске-на-Амуре против партизанских войск под командованием Я.И. Тряпицына. В результате ожесточенного трехсуточного боя япон­ский гарнизон, в составе которого находились батальон под ко­мандованием майора Исикава (350 чел.) и вооруженная местная японская колония (380 чел.), был разбит, а остатки сдались парти­занам - по приказу японского командования из Хабаровска (в плену было 117 мужчин и 11 женщин из увеселительных до­мов). Потери партизан составили 135 убитыми и около 300 ране­ными[28].

Командир 13-й японской дивизии генерал Нисикава в своей книге заявил, что в марте 1920 г. японский штаб отдал приказ о подготовке к нападению на революционные русские войска[29]. Очевидно, что выступление в Николаевске-на-Амуре - одно из звеньев большого плана. В приказе № 19 от 11 марта 1920 г. начальник Хабаровского Военно-революционного штаба И.Г. Булгаков-Бельский сообщил, что начальник японского штаба Окабэ уведомил его о намерении японцев 11-13 марта проводить стрель­бу боевыми патронами в юго-восточной части города. Но стрель­ба не состоялась. Отказ от выступления можно объяснить него­товностью японцев, а также наличием в Приморье американских и чехословацких войск, основные силы которых были эвакуиро­ваны лишь к началу апреля 1920 г.

Согласно докладу командующего войсками Приморской обла­стной земской управы А.А. Краковецкого от 20 марта 1920 г., на материке - в Корее, Китае и России - находилось около 150 тыс. японских солдат, включая жандармерию, из которых в Приморс­кой области располагались 2 дивизии общей численностью около 30 тыс. К этому времени партизаны Амурской области вынудили японцев эвакуировать войска со своей территории, что предоп­ределило их концентрацию в Приморье. В Корее размещались 3 дивизии и 12 отдельных батальонов; в полосе отчуждения КВЖД - около дивизии; в Южной Маньчжурии - около 3-х дивизий. В Приморской области только во Владивостоке располагалось око­ло 12 тыс. японских войск, в Никольске-Уссурийском - около 4-х тысяч и в Хабаровске около 10 тысяч. Земских же войск в Приморье было всего 20 тысяч штыков при 32 орудиях и 76 пулеметах[30]. Краковецкий не указал на наличие японского бата­льона под командованием майора Исикава в центре Сахалинской области - г.Николаевске-на-Амуре, численностью около 350 чел., так как тот был уже полностью уничтожен силами Красной Ар­мии Нижнего Амура.

31 марта 1920 г. японское правительство опубликовало дек­ларацию об оставлении своих войск на Дальнем Востоке на нео­пределенное время[31]. Декларация последовала после вывода ос­новной массы войск американцев, чехов, поляков, канадцев и ки­тайцев.

В начале апреля ассоциация японских резидентов во Влади­востоке сделала заявление о наличии опасности для жизни и имущества японских граждан на российской территории в случае ухода японских войск, которое вызвало широкие протесты обще­ственности на Дальнем Востоке[32].

Чтобы скрыть завершение подготовки японского удара по народно-революционным войскам в Приморье, с целью недопуще­ния возрождения советской власти, 2 апреля 1920 г. командую­щий японскими войсками на Дальнем Востоке генерал Оой начал переговоры с Приморской областной земской управой, выдвинув ей ряд условий[33]. Однако подготовка к выступлению во Влади­востоке шла настолько открыто, что областной комитет РКП постановил 10 апреля эвакуировать Военный совет и воинские части в Хабаровск. В это время, 1-2 апреля, в Никольске-Уссурийском проходил Дальневосточный краевой съезд, который высказался за поддержку Временного правительства Приморс­кой областной земской управы. С получением японских требова­ний, съезд назначил делегацию во главе с Р.А. Цейтлиным для переговоров с японцами. Заседали два дня. Подписание русско-японского соглашения назначили на 5 апреля. А в ночь с 4 на 5 апреля японцы провели широкомасштабные боевые действия[34].

По инициативе иркутского полицентра 6 апреля была провозглашена Дальневосточная республика, которая являлась буферным государством между Советской Россией и Японией. Задачей Народно-революционной армии Дальневосточной республики являлось возвращение Дальневосточного края Советской России и уничтожение белоповстанческих республик в Забайкалье и Приамурье.

По данным генерала Нисикавы, командира 13-й дивизии, япон­скими войсками, 5 апреля 1920 г. в Никольске-Уссурийском было убито 392 солдата народно-революционных войск, на станции Океанской - 30, в Шкотово - 265, в Раздольном - 100, в Спасске - около 400 чел., большое количество ранено и пленено[35]. Соглас­но японским же источникам, во время апрельского выступления, разоружено 468 офицеров и 8012 солдат и унтер-офицеров рево­люционных войск[36].

По японским официальным данным, во время боев в Хабаров­ске 5 апреля их войска потеряли убитыми 5 офицеров и 77 солдат и ранеными 7 офицеров и 177 солдат[37]. В других местах японцы понесли незначительные потери в связи с тем, что рево­люционным частям был отдан приказ командующим армией А.А. Краковецким и заместителем председателя Военного совета С.Г. Лазо - не оказывать сопротивления и сдавать оружие.

19 апреля 1920 г. японский десант, насчитывающий свыше 1 тыс.чел., занял Северный Сахалин. Его оккупацию японцы объяс­няли ответом на "николаевские события" в середине марта. В действительности, десантный отряд для высадки в Северной час­ти Сахалина отправлен на пароходе "Чикузен-Мару" еще 4 мар­та из Владивостока. 7 марта председатель Сахалинского испол­кома послал телеграмму в Москву, Владивосток, Иркутск о том, что третьи сутки с японских военных судов пытаются высадить десант в Александровске, только пока не могут сделать этого из-за льдов[38]. Из Москвы 13 марта послан протест [39].

В мае японцы в Николаевск-на-Амуре отправили канонерки с десантом из Хабаровска[40]. Со стороны Амурского лимана подо­шли японские боевые корабли. В Де-Кастри высадился десант. Части красных на Охотском фронте, под бомбежкой с японских гидросамолетов, по приказу Главкома войск Дальневосточной рес­публики Г.Х. Эйхе, оставили город. Попавшие в плен в ходе боевых действий в марте японцы были расстреляны. Отступая, красные сожгли порт и город, чтобы японцы не смогли создать здесь военно-морскую базу.

Занятие японцами сожженного Николаевска-на-Амуре вызва­ло своеобразный шок не только у военных, но и во всей Японии, где узнали о полном уничтожении японского батальона и готов­ности красных жертвовать своим имуществом и жизнью ради достижения победы над интервентами и белыми. Это негативно сказывалось как на моральном духе  японских  солдат, так и на отношении населения Японии к  интервенции.

2 августа 1920 г. командующий японскими экспедиционными войсками на Северном Сахалине генерал С.Козима своим прика­зом ликвидировал русские административные учреждения на ос­трове, сосредоточив всю гражданскую и военную власть в руках японского военно-административ-ного управления[41]. 1 октября в Александровске все улицы получили японские названия. Сред­ней части улицы Нагорной, например, присвоено имя Мамия-Ринзоо, в честь выдающегося японского географа, побывавшего на Сахалине и на Нижнем Амуре в 1809 г.[42]. Затем генерал-лейте­нанта Кодзиму, которому в мае 1922 г. дали пост товарища воен­ного министра Японии, заменил генерал-лейтенант Мацида[43].

Однако 4 августа 1920 г. своим секретным постановлением японское военное министерство было вынуждено признать, что общая политическая ситуация в Японии и мире: победы советс­ких войск на западных фронтах, давление США, активные бое­вые действия партизан и народно-революционных войск на рос­сийском Дальнем Востоке - заставляют принять решение об эваку­ации японских войск из Забайкалья, что объявлено 3 июля.

15 июля 1920 г. на ст. Гонгота между ДВР и Японией был подписан договор о прекращении военных действий на читинс­ком направлении.