Создание Русской Духовной Миссии в Пекине и её роль
Правительство Российской Федерации
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования
"Национальный
исследовательский университет
"Высшая школа экономики"
Факультет философии
Отделение востоковедения
КУРСОВАЯ РАБОТА
На тему «Создание Русской Духовной Миссии в Пекине и её роль».
Студент группы № 103-В
Коростинский
Андрей Эдуардович
Научный руководитель
Старший преподаватель
Попов Олег Петрович
Москва, 2011г.
Содержание.
- Введение.
- Предыстория
- Албазин.
- Поселение в Пекине.
- Духовная миссия и её роль.
- Персоналии.
- Заключение.
Введение.
Российская православная миссия – это явление интересное и необычное. За этим скрывается целая история. История целого анклава, оазиса православия на территории Китая.
То, что миссия была духовной, мы знаем прекрасно, но не стоит забывать того, что кроме этого, это образование выполняло дипломатическую роль достаточно долгое время. Мы знаем, что именно русская православная миссия положила начало дипломатическим отношениям двух стран. Российская православная миссия – колыбель русского востоковедения.
Актуальность исследования заключается именно в том, что Миссия играла значительную роль на разных поприщах, не просто исполняла роль просветителя, а вела гораздо более обширную деятельность.
Цель данной работы – указать, какие виды деятельности исполняла миссия, а также выяснить, какое влияние на российско-китайские отношения она оказала.
Предмет исследования – миссия и ее функции. Функции у Миссии были следующие: религиозная(пропагандистская), научная, дипломатическая.
Эта миссия была организована в соответствии с внешнеполитическими интересами России. Её начало приходится на 18 июня 1700 года, ведь именно тогда по приказу Петра I была организована миссия. «Повелел писать к Киевскому митрополиту Варлааму (Ясинскому), чтобы тот "поискал в малороссийских своей области городах и монастырях из Архимандритов и игуменов или иных знаменитых иноков добраго и ученаго и благаго непорочнаго жития человека, которому бы в Тобольску быть митрополитом, и мог бы с Божиею помощью исподволь в Китае и в Сибири в слепоте идолослужения и в прочих неверствиях закоснелых человек приводить в познание и служение и поклонение истиннаго живаго Бога и привел бы с собою добрых ученых не престарелых иноков двух или трех человек, которые бы могли китайскому и мунгальскому языку и грамоте научитись1"». Указ Петра I от 18 июня 1700 г. поставил вопрос о создании духовной миссии в Пекине и положил начало формированию штатов миссионеров и их содержания. По времени это совпало с зарождением и развитием российско-китайских отношений, становлением отечественной науки и связанной с ней системы образования.
Впервые положение русских в Китае было закреплено официально Нерчинским договором (1689 г.). Существование в Пекине Российской духовной миссии, представители которой находились здесь уже с 1716 г. (или с конца 1715 г.), юридически оформил (статьей 5-й) Кяхтинский трактат (1727 г.). Тяньцзиньский трактат (1858 г.) изменил положение миссии: за христианской религией признавался статус официальной.
Предыстория
Насколько известно, русские в Китае появлялись давно. Известно, что еще в далеком 13 веке в китайских полках были целые русские отряды. Это датируется 1330 годом, когда правил хан Тутемур. Что интересно, был особый отряд Пекинской гвардии, полностью состоявшим из русских пленных. Этот факт можно доказать упоминаниями профессора Васильева, который писал, что многие киевляне были перевезены в Китай. А Архимандрит Палладий, кроме того, считал, что «местом поселения этих людей была горная межа, отделяющая Китай от Монголии. Но все эти данные не подкреплены ничем точным, поэтому начало мы можем датировать официальным приказом о создании миссии. Те русские в Пекине, которые позже составили костяк РДПМ, были албазизинцами.
Албазин.
Насколько нам известно, в 17 веке русские активно осваивали Дальний Восток. В то же время, в 1644 г. в Китае произошла смена Минской династии на маньчжурскую династию Цин. И так, как маньчжуры относились к своей родине с особой привязанностью, они противостояли появлению русских на Дальнем Востоке, где недалеко проходила граница с русской Сибирью. В 1651 г. Албазин представлял собою небольшой острог, который активно сопротивлялся нашествию войск империи Цин.
После того, как русским властям стало известно о том, что китайцы делают набеги на русские владения, в 1654 г. в Китай был направлен московский дворянин, Федор Исаакович Байков. Ф.И Байков был первым официальным лицом, направленным в Китай с целью остановить китайскую экспансию на земли, что выше Амура. Поскольку империя Цин рассматривала все окружающие государства как потенциальных вассалов, русскому послу было предписано уклонение от всех унизительных обрядов, которые бы могли нанести ущерб престижу Российской империи. Он должен был добиваться аудиенции у цинского императора.
Когда Ф.И. Байков приехал (3 марта 1656г.), цинские чиновники потребовали отдать все грамоты и подарки им без возможности предоставления аудиенции, сделать девятикратное челобитие, показывающее смирение и согласие с верховенством китайского императора, а после получения отказа от русского чиновника, посадили его в темницу на полгода, угрожая казнью. Ничего не добившись, выслали его из Пекина ни с чем.
В 1683 г. при императоре Канси, войска Китая начали военные действия против русских казаков. В Албазине на тот момент находилось 450 казаков, плюс их жены и дети.
У них в вооружении было три пушки и четыре ядра. Вообще, албазинцы жили очень тихой и мирной жизнью: выходили за пределы острога, занимались охотой, например. В 1685 г. китайская двухтысячная армия подошла к городу, и при условии свободного выхода, острог был сдан. Китайцы разрушили этот «русский островок», затем ушли. Позже, по приказу нерчинского воеводы И.Е Власова Ларион Толбузин вернулся на место, где стоял острог, заложил острог повторно. К 1686 г. Албазин был отстроен, и в июле 1686 года китайская армия вновь подошла к острогу, но уже в виде многотысячного войска с 40 пушками. Как известно, среди осаждающих были и иезуиты (католические проповедники на территории Китая), которые были, конечно же, против распространения православия на старательно занимаемой и осваиваемой католиками земле. Защитников было не больше тысячи человек, но оборона острога была поистине героической, длилась десять месяцев. Осада не принесла китайцам успеха, а сам Толбузин был смертельно ранен ядром. Внезапно китайцы прекратили осаду, причиной чего стало известие в Пекине, что в Нерчинск едет окольничий (второй после боярина титул, возглавлял приказы, полки) Ф.А. Головин. Известно, что его свита составляла около двух тысяч человек, а еще посольство – около 15 тысяч человек. 9 августа 1689 года возле Нерчинска в шатрах велись переговоры, причем на латинском языке, через иезуитов, которых русские привезли с собой. Головин старался выторговать у китайцев как можно больше земли, но китайцы очень хитро поступили, возмутив против русских местное население (что сделали перед осадой Албазина, чтобы местные жители не платили казакам дань). Кроме того, открыто демонстрировали мощь своих военных отрядов, грозились новой войной. В итоге русским пришлось оставить Албазин, да и вообще все течение Амура.
Поселение в Пекине.
Те самые албазинцы, которых китайцы называли русскими (а среди них были и буряты, калмыки), были переселены в Китай. Император Канси, пораженный храбростью этих людей, причислил их к почетному военному сословию. Им было положено жалование, казенная квартира, жена – китаянка – в общем все, о чем могли они только мечтать. Те потомки албазинцев теперь носят фамилии своих предков, но измененные на китайский лад. Например, Дубинин стал Ду. Для богослужений албазинцам была передана буддистская кумирня, конечно же, вскоре перестроенная в православную часовню.
Максим Леонтьев – первый православный священник, служивший в Китае. До 1695 года он совершал службы в бывшей кумирне, а когда в России узнали о том, что есть кто-то, пытающийся сохранить веру русскую среди албазинцев, Россия обратилась к китайскому императору с просьбой освободить пленных или же построить там православную церковь. В 1696 г. церковь была освящена, но вместо церкви Святой Софии, в честь которой ее освятили, церковь продолжали называть Никольской, в честь иконы Николая Чудотворца.
Духовная миссия
Сперва Петр I узнал о том, что многие китайцы крестились. Петр I был известен своей способностью извлекать из всего какую-то практическую выгоду, поэтому и издал приказ, о котором говорилось ранее.
Это было первое такое приказание, в котором прямо указывалось на необходимость изучения языков, на изучение культуры, географии. Ведь нельзя не согласиться с тем, что это не отвечало экономическим интересам России в то время. Таким образом, кроме оплота православия в империи Цин, Российская Духовная Миссия должна была стать еще и центром изучения Китая с целью получения экономической и геополитической выгоды. Китай очень даже мог стать отличным экономическим партнером, а наряду с этим, кроме духовной миссии появилась еще и научная.
В 1712 г. умер Максим Леонтьев, а дело его нужно было кому-то продолжать. Из-за этого поиски претендентов были ускорены, а уже в 1713 г. Синод учредил миссию в Китае.
В качестве начальника первой миссии был назначен Архимандрит Илларион Лежайский. С ним вместе отправился священник Лаврентий и дьякон Филимон. Кроме них еще поехали семь церковников тобольской славяно-русской школы, открытой митрополитом Филофеем в 1704 г.
Первая миссия была принята в Пекине с большим почетом. Император Канси пожаловал Архимандрита статусом мандарина (данное португальцами название китайских чиновников) пятой степени, а диакона и священника седьмой. Всех церковников причислил к военному сословию. Возле церкви участникам миссии были выделены квартиры, холостым – жены, крещеные ими же. Казенное жалование – не такое уж и скромное, а кроме всего прочего, сам Канси справлялся о здоровье начальника миссии. Делал он это дважды в год, что по тем временам считалось просто величайшей честью. Кроме того, благодаря хорошему составу миссии, удалось привлечь немало китайцев, некоторых – крестить. Что интересно, изучивших китайский и маньчжурский языки, Канси отправил в Трибунал внешних сношений, чтобы те переводили русские грамоты.
Насколько мы знаем, всего было целых двадцать миссий в Китай. Начиная со второй миссии, её представителям было отведено очень даже почётное место в центре Пекина на посольском дворе, вблизи от императорского города, правительственных канцелярий и торговых улиц. Ранее, в этом месте останавливались вассальные князья, прибывавшие к императору. После прибытия сюда Руской Духовной Миссии это место стали называть Наньгуань (Южное подворье), вместо Бэйгуань (что дословно означает северное подворье). На деньги, выделенные цинским двором, в поселении Наньгуань возвели каменный храм во имя Сретения Господня и перенесли в него ту самую икону Святого Николая. Новая церковь обслуживала духовные нужды членов торговых караванов, регулярно прибывавших в Пекин. Этот храм был возведен по китайской сейсмоустойчивой технологии. Во время землетрясения в Пекине в 1730 г., когда там погибло около 75 тысяч человек, храм устоял. Старая часовня, кстати, была разрушена.
Несмотря на то, что китайцы радушно восприняли в Пекине русских, эти иностранцы порой очень нехорошо себя показывали. Так как русский человек имеет известность неустойчивостью к употреблению алкоголя, здесь не было исключений, и как раз церковники, пользуясь полномочиями своего полученного сословия (мандарины), пробирались в императорский дворец, устраивали беспорядки. Кроме того, русские стали известны там, как любители подраться, китайцы очень часто видели, как эти церковники дрались друг с другом.
Кроме негативного, было, естественно, много хорошего. В 1719 г., например, по предложению митрополита Тобольского, было решено учредить в Пекине православную епископскую кафедру. Кроме того, мы с большой уверенностью можем сказать, что на тот момент миссия была единственным источником достоверных знаний о Китае.
Духовная Миссия, например, не являлась проповедником православия среди китайцев и маньчжуров – этим занимались иезуиты, за что потом сами и поплатились же. Можно сказать, что миссия избежала тех цинских гонений, которые были вообще направлены против христиан, ведь в Китае было практически «запрещено» христианство в 1724 г. Так как миссия принимала у себя торговцев из России, приостановки российско-цинской торговли приостанавливали развитие миссии. Были случаи, когда император запрещал торговать с её участниками, потому что однажды до него дошли сведения, что карта Китая оказалась в России, купленная кем-то из учеников миссии у китайцев. Вообще, можно сказать, что Миссия была уникальным учреждением, на протяжении почти 150 лет она не только представляла собой островок православия и целую школу практического востоковедения, но и своего рода учреждение, выполнявшее дипломатическую миссию.
За время существования миссии было возведено тридцать семь храмов, причем не только в Пекине. Была создана библиотека, пять епархий, немало религиозных школ и семинария. На мой взгляд, это очень неплохое достижение, если учитывать то, что помимо проповедей, это был еще и неофициальный дипломатический узел.
Появилось даже свое издательство, в котором издавался журнал «Китайский вестник».
Российская духовная миссия на протяжении XVIII-XIX вв. играла важную роль в процессе межнационального диалога России с Китаем. Всего в Китай было отправлено двадцать духовных миссий. Создание православной миссии в Китае было вызвано потребностями Русского государства в развитии отношений со странами Дальнего Востока.
XVIII-XIX вв. - период административно-правового оформления Российской духовной миссии в Китае, определения ее основных функций.
Деятельность первых миссий представляла собой исполнение только религиозной функции. В число их задач входила также подготовка переводчиков. Не было еще твердого намерения возложить на Миссию функции торгового и дипломатического представительства, так как необходимую информацию о Китае российское правительство получало от чиновников, приписанных к торговым караванам. После запрета торговли количество русских, приезжающих в Китай, заметно сократилось. Кроме того, многочисленным российским посольствам в Китай не удалось добиться у Цинского правительства разрешения на организацию в Пекине светского дипломатического представительства России.
Правовые основы существования Российской духовной миссии в Китае (месторасположение, статус, состав, содержание) были определены рядом международных договоров Цинской империи с Россией. Сроки пребывания миссии в Пекине, материальное обеспечение, способы связи с отечеством, круг обязанностей ее членов строго регламентировались и осуществлялись на основе инструкций, разработанных Министерством иностранных дел России (далее - МИД) и Синодом и утвержденных императором после их рассмотрения в Сенате (с 1810 г. - в Государственном Совете).
С 1744 по 1864 г. миссионеры выполняли поручения Коллегии иностранных дел (с 1819 г. - Азиатского департамента МИДа). Особое наставление Коллегии иностранных дел от 24 августа 1780 г. надолго определило деятельность миссионеров. В пункте 6-м указывалось: «В бытность вашу в Пекине, когда будут вам представляться способы искусные, без подачи однако китайской стороне сумнительства и повода найти в вас над-зорщика нарочного их дел, сведать о каких-либо в сем удаленном государстве происходящих обстоятельствах, образующих их мысли, поведение и действия правительства, можете оным содержать тайную записку для представления ея по возвращении вашем в Коллегию иностранных дел, как такой, которая не может быть не любопытна по оскудевающим инако способам иметь некоторые надежные известия о тамошних происхождениях».2 Все предписания, назначения, перемещения в миссии производил МИД, сообщая Синоду о своих мероприятиях.
Обязанности российского резидента в Китае выполнял начальник миссии, Архимандрит. Согласно инструкции, « лицо, назначаемое в начальники пекинской миссии ... должно знать китайский язык и быть знакомым с образом действий китайского правительства. Потому обыкновенно выбирается из бывших или настоящих духовных членов миссии». 3Лицо действовало на основе инструкций МИДа, которые обычно утверждались царем. В одной из них говорилось: «Вы будете сообщать всякие сведения о настоящем положении дел Китайского государства; о происшествиях и событиях, как в Китае, так и в соседних странах, о торговле, с возможными о сем подробностями ... и обо всем вообще, что найдете достойным внимания (представлять также выписки из китайских газет с нужными пояснениями и т. п.)».4 Если начальник миссии оправдывал доверие правительства, то после возвращения в Россию он производился в епископы и получал ежегодную пенсию в размере 2000 рублей.
- Дипломатическая деятельность миссии протекала в условиях полной секретности. В инструкции Архимандриту Гурию (Карпову), начальнику 14-й миссии (1858-1864 гг.), по этому поводу писали: «Но ежели что в государственных делах подлежать будет тайне, того, под опасением тягчайшей ответственности, отнюдь не открывать, и в письмах частных о том ни к кому не писать»5. Для тайной переписки с Азиатским департаментом МИДа использовался шифр, который был оставлен еще Архимандриту Поликарпу (Тугаринову), начальнику 12-й миссии (1840-1849 гг.), в 1841 г. приставом Н.И. Любимовым, вице-директором этого департамента. Информация вписывалась особыми симпатическими чернилами между строками невинного текста. Пересылались такие письма через Трибунал внешних сношений Китая (Лифаньюань). Архимандриту Палладию (Кафарову), начальнику 13-й миссии (1849-1859 гг.), МИД советовал завести «для секретных бумаг входящих, как и исходящих ... особые секретные журналы», в которых следует фиксировать «как секретные бумаги, отсюда поступающие, так и [исходящие] секретные донесения» 6.
Обязанность собирать сведения политического, торгово-экономического и военного характера о китайской стороне лежала на всех членах миссии (лица духовного звания, студенты, врач, художник). Особенные надежды возлагались на врача и художника: «Через труды их и миссия может оказывать разные услуги и одолжения китайским сановникам и другим лицам, для нас нужным, и взаимно ожидать таковых же».7
В 1858 г. в отряд казаков, сопровождавший 14-ю миссию до Пекина, были назначены два офицера - артиллерист и пехотинец. Александр II этим удовлетворил ходатайство министра иностранных дел К. Горчакова: «При вновь назначенной Пекинской Духовной Миссии по прежним примерам будут находиться два казацких офицера и сорок казаков; в числе посланных и под видом их или вместо казацких офицеров могут удобно быть назначены люди, сведующие по артиллерийской и инженерной части, и при первом случае пристав миссии может предложить услуги этих офицеров для китайского правительства».8 Эти офицеры должны были собирать сведения военного характера и всю добытую информацию в виде донесений отправлять в Россию.
Способы получения сведений были различными: благодаря знакомству с влиятельными людьми и чиновниками Трибунала, путем подкупа или разведки под видом распространения православия, - и, в большинстве случаев, носили постоянный и объективный характер. Так, например, ученики 6-й миссии (1771-1782 гг.) Алексей Агафонов, Ф. Бакшеев, Алексей Парышев завели «Журнал секретных действий, намерений, случаев и перемен, бывших в Тайцинском государстве с 1772 по 1782 года» . В предисловии к «Журналу» ученики рассказали, как были получены сведения, записанные в нем: «В разныя времена имели мы как с Манджурами, так и с Китайцами дружебныя обращения, и в тех дружебных, многократных обращениях свидаяся часто, как ласкою, так и подарками, приобрели мы многих друзей, из которых некоторые весьма открыто дружилися с нами и многая нам открывали таинства, которыя касаются особливо до Государства. Они все подробно сказывали...».9
Раз в месяц ученики ходили в Лифаньюань за получением кормового жалованья, где узнавали различные новости и «старались о разведывании секретных действий и намерений, какие имеют китайцы в отношении к окрестным государствам, а особливо к России». Так, им стало известно, что «Русских Китайцы зовут Олосами». Про русских говорили: «Китайцы все то могут достать, что увидят, а Русские не только то могут достать, что увидят наяву, но что и во сне видят и то достать в состоянии». Наслышаны китайцы были и про военные успехи русских: «...слышно, что ваши воины умеют городами отстаивать, притом мастера от неприятеля отбиваться и употребляют в сражениях ружья, пушки и в пальбе очень неспешны...» 10.
Учеников миссии приглашали также быть
переводчиками на допросах русских перебежчиков,
пленных с западной границы, которые «в
прошении к Маньчжурскому хану представили
причиною бегства их, что российские Начальники
понапрасну их мучат, а потому в России
им трудно жить стало; а при том говорили,
что ныне в Российском Государстве старая
вера переменилась и в изображении креста
не так слагают персты, как деды и прадеды
их слагать научали»11. Тематика журнала включала
в себя и факты, волновавшие жителей Пекина:
война с племенами мяо (кит. 苗, группа народов в южном Китае, северном Вьетнаме, Лаосе, Таил
Чиновники Трибунала часто приезжали на подворье миссии, чтобы посмотреть на церковные церемонии и украшения. Во время трапезы Архимандрит одаривал нужных особ российскими вещами. «На поддержание полезных связей и знакомств в Пекине миссии отпущены в достаточном количестве разные вещи, а также имеется особая, по штату положенная, подарочная сумма». Так, за пять лет 11-я миссия (1830— 1841 гг.) раздала китайцам подарков на сумму 6000 рублей. Архимандрит Гурий прямо писал в своем донесении в МИД от 12 ноября 1860 г.: «Где есть китайские писцы (шу-бань), там можно купить всякую бумагу12». В очередном донесении от 29 марта 1861 года о. Гурий сообщал о подкупе членов маньчжурской комиссии, отправляющейся на север для определения новых границ между Россией и Китаем: «При отправлении уссурийской комиссии я дал 10 фунтов серебра одному из ее членов, обязав его действовать в наших видах».
Члены миссии участвовали в разрешении политических проблем, возникавших между Россией и Китаем, таких как подготовка китайского посольства в Россию (1729 и 1732 гг.), вопрос о свободном плавании по Амуру (3-я миссия (1736-1745 гг.). В связи с планом захвата Амура.
МИД поручил Архимандриту Вениамину (Морачевичу), начальнику 11-й миссии (1830-1841 гг.), «обратить на вышеуказанный предмет все внимание: собрать точные сведения о течении р. Амур, о глубине оной, о свойстве берегов и населенности по оным13». 12-я миссия (1840-1849 гг.) находилась в Пекине во время первой «опиумной войны». Поток дешевых английских товаров, хлынувший в империю, вызвал сильное сокращение русско-китайской торговли в Кяхте. В этих условиях миссия должна была выяснить ряд вопросов политического и экономического характера и предоставить максимальную информацию правительству. Во время пребывания в Китае 13-й и 14-й миссий страну потрясло одно из крупнейших событий политической жизни - «Тайпинское восстание» (1850-1864 гг.), отразившееся на положении миссионеров. Архимандрит Палладий регулярно посылал донесения в Азиатский департамент и генерал-губернатору Восточной Сибири Н. Н. Муравьеву-Амурскому, вел дневник. О. Гурий (Карпов) доносил в Петербург: «Послал верного человека в Тяньцзинь... для закупки образцов европейских товаров нового привоза. Кстати поручил ему осмотреть и возведенные укрепления, лагерь, батареи, обратить внимание на дух народа и войска, прислушаться к говору14». Восстание нашло отражение и на страницах политического дневника К. А. Скачкова.
Перед сменой 13-й миссии произошли события, в корне изменившие политические отношения России с Китаем и сказавшиеся на статусе духовной миссии. В октябре 1856 г. началась вторая «опиумная война» Англии и Франции против Китая. Россия выступила в качестве посредника между воюющими сторонами, чтобы ограничить требования британского и французского правительств и добиться для себя от Цинского правительства решения ряда вопросов в отношениях между странами. Посредническая миссия возлагалась на посла Е. В. Путятина и была продолжена графом Н. А. Игнатьевым. В результате были подписаны Айгуньский (1858 г.) и Пекинский (1860 г.) договоры. В подготовке и заключении трактатов существенную помощь оказали настоящие и бывшие члены духовной миссии. В свите Н. Н. Муравьева были А. А. Татаринов (известный русский китаевед и врач), Аввакум (Честной - участник 11-й миссии, переводчик), К. Г. Крымский. Е. В. Путятину помогали Архимандрит Палладий (Кафаров) и М. Д. Храповицкий. При Н. А. Игнатьеве состояли А. А. Татаринов и архиепископ Гурий (Карпов). Наиболее активную роль играли П. И. Кафаров и А. А. Татаринов. Архимандрит Палладий пользовался среди маньчжурских чиновников большим авторитетом. Его приглашали в Трибунал и даже в Государственный совет для перевода бумаг с русского и других языков. По просьбе посла Архимандрит Палладий (Кафаров) вместе с М. Д. Храповицким, оставленным Е. В. Путятиным для перевода Тяньцзиньского трактата, ездил в Даду (кит. 大都) и обратно в качестве посредника для передачи предложений российского уполномоченного высшим маньчжурским чиновникам. О заключении Пекинского договора, о положении внутри страны сообщал в Азиатский департамент архиепископ Гурий (Карпов). "Если хотите, чтобы трактат ваш свято исполнялся, - советовал он российскому правительству в июньском донесении в 1861 г., - и вас лично уважали... то побейте их, да побольнее: чем больнее вы побьете китайцев, тем они искренней будут уважать вас. Три года я проповедую эту неутешительную вещь».15
На членах миссии лежали также обязанности собирать информацию торгово-экономического характера: об экономике Китая, о потребительских вкусах китайцев, о внутренних торговых путях Китая, о конкуренции европейского капитала и т. д. Наиболее активно в этом направлении действовала 12-я духовная миссия. Ловко и ненавязчиво направлял китайцев на развитие торговых отношений с Россией архиепископ Гурий (Карпов): «Спрашивали меня еще: нельзя ли занять у нашего Государя денег миллионов пятьдесят рублей, конечно, с процентами и уплатою в условленные сроки. Эту затею я решительно остановил. Государь наш не купец, говорил я, предложением процентов вы его обидите. Если у него есть лишние деньги, то он просто подарит (что за счет между друзьями). Рассудите сами: если он вам подарит, хорошо ли вам принять подарок? Пятьдесят миллионов рублей ведь не безделица. А если у него кто-либо уже выпросил прежде вас, и он должен будет отказать вам, хорошо ли вам выслушать отказ? Вы сделаете гораздо лучше, если попросите у нашего Государя позволения занять эту сумму у наших купцов. Тогда отказу не будет, и дело это, полагаю, может состояться».16
Когда Англия, Франция и США прислали своих резидентов в Китай, Россия сделала то же самое в 1860 г. А затем уже сам собой возник вопрос о разделении духовных и дипломатических функций миссии. С 1864 г. миссия занималась исключительно духовными делами и постепенно перестала играть политическую роль, хотя русские послы и дипломаты продолжали пользоваться связями миссии в Китае.
Необходимость России в квалифицированных переводчиках для поддержания дипломатических, торговых и культурных отношений с Китаем на первое место поставила задачу изучения китайского и маньчжурского языков. Члены миссий, особенно первых, постоянно сталкивались с этой проблемой. Восток не входил в программу образования в России XVIII в., однако только умение читать могло создать чувство времени, пропорции, места.
Попытки введения преподавания китайского и маньчжурского языков путем организации различного рода школ и курсов не раз предпринимались правительством России в XVIII - первой половине XIX в. В разное время действовали «мунгальская школа» Архимадрита Антония Платковского в Иркутске (1724-1739 гг.), школы Ф. Джоги в Москве (1738-1741 гг.), И. Россохина (1741-1751 гг.), А. Леонтьева (1762г.), А. Владыкина (1798-1801 гг.) в Санкт-Петербурге, училище китайского языка в Кяхте (1835-1867 гг.). Программы преподавания китайского и маньчжурского языков и проекты преобразования учебного процесса предлагали в первой четверти XIX в. Архимандрит Софороний (Грибовский), начальник 8-й духовной миссии (1794-1808 гг.), Архимандрит Иакинф (Бичурин), начальник 9-й духовной миссии (1808-1821 гг.), декабрист А.О. Корнилович, министр иностранных дел К.В. Нессельроде. Уникальной практической школой восточных языков была Российская духовная миссия в Китае. С 1715 г. миссия обеспечивала кадры переводчиков в общероссийском масштабе. После реорганизации в 1864 г. и отделения от нее дипломатических функций миссия стала использоваться для подготовки специалистов для приграничных районов (Кяхта). В ее стенах проходили подготовку стажеры и стипендиаты.
До 1864 г. миссия обеспечивала кадры переводчиков в общероссийском масштабе. После реорганизации в 1864 г. она стала использоваться для подготовки кадров переводчиков для приграничных районов (Кяхта).
Значение православной миссии
в Китае при посредничестве между
Россией и Китаем было значительным,
так как общение с русскими
ограничивалось лишь торговыми договорами
и приемами частных торговых караванов
на протяжении почти 150 лет. Российская
духовная миссия в Пекине удовлетворяла
постоянный интерес к Китаю как
огромной соседней стране со своеобразной
цивилизацией, помогала в связи с
развитием русско-китайских