Спартак: дипломат, военачальник или политик
31
СОДЕРЖАНИЕ
Вступление 3
Раздел І. Восстание рабов под руководством Спартака
1.1. Восстание Спартака как наиболее яркое проявление классовой борьбы в древности 4
1.2. Основные подходы к периодизации восстания Спартака
1.3. Предпосылки, причины, цели, участники восстания под руководством Спартака (73-71 гг. до н.э.) 8
Раздел ІІ. Военное искусство Спартака как залог временного успеха восстания рабов под его руководством 10
2.1. Военно-политическая ситуация в Средиземноморье накануне восстания Спартака 10
2.2. Стратегия и тактика восставших рабов под руководством Спартака (73-71 гг. до н.э.) 13
2.3. Военная кампания Спартака до осени 73 г. до н.э. как важная победа восставших рабов 14
2.4. «Регийское сидение» и прорыв к Брундизию 15
2.5. Завершающий этап восстания Спартака 21
Раздел ІІІ. Спартак: дипломат, военачальник или политик 25
Выводы 28
Список использованной литературы 31
ВСТУПЛЕНИЕ
Актуальность исследования. Восстание Спартака – один из самых интересных вопросов в истории Древнего Рима, хорошо изученный в советской историографии, и в то же время во многом оставшийся нераскрытым. Современная наука пока не пытается ещё пересмотреть марксистские оценки движения гладиаторов и, что ещё хуже, даже не подвергает критике те аспекты восстания Спартака, которые могут вызвать вопросы. Хотя история – это динамично развивающаяся наука, и плюрализм мнений в ней только поощряется, исследователи остановились на тех же позициях, которые были выработаны в советской историографии.
Кроме того, работы на данную тему не выпускались уже несколько десятков лет, и, по нашему мнению, необходимо вновь вернуться к данной проблеме, ибо без понимания того, что произошло в 70-е гг. до н.э. в самом сердце римской средиземноморской державы, мы не можем понять исходную точку того перманентного кризиса, который охватил всю Римскую Республику и завершился только с установлением принципата Августа и «рождением» Римской Империи. Кроме того, необходимо пересмотреть некоторые оценки восстания Спартака, которые, по нашему мнению, могут являться устаревшими и препятствующими дальнейшему изучению данного события.
Предмет исследования: восстание Спартака, как проявление социальной борьбы в Древнем Риме
Объект исследования: причинно-следственные связи восстания Спартака (73-71 гг. до н.э.)
Раздел І. Восстание рабов под руководством Спартака (73-71 гг. до н.э.) как значительное событие периода кризиса римского республиканского строя в 1 в. до н.э.
1.1. Восстание Спартака как наиболее яркое проявление классовой борьбы в древности
Восстание рабов под руководством Спартака (73-71 гг. до н.э.) считается самым значительным событием периода кризиса римского республиканского строя в 1 в. до н.э. и оценивается как наиболее яркое проявление классовой борьбы в древности.
О восстании Спартака написано так много, что, казалось бы, изучен этот предмет досконально, но все-таки и восстание, и личность его вождя во многом - плод усилий не историков, а беллетристов. Спартак притягателен. Можно много говорить о феномене Спартака. В истории чрезвычайно редки случаи, когда личность после многовекового забвения возрождалась бы к славе столь блистательной, что она затмевает самых знаменитых современников.
Одним из главных исторических источников, освещающих восстание, является Плутарх. Несколько страниц жизнеописания Марка Лициния Красса, входящего в «Сравнительные Жизнеописания», подарили Спартака истории, которая поначалу осталась к нему равнодушна.
Плутарх оставался актуальным и в Средние века, и в Новое время, читали его весьма усердно, но ничье внимание не привлек восставший раб, противник Марка Красса — воображение покоряли блистательные римские орлы и поступь македонских фаланг: современников Колумба и Фридриха Великого волновали совсем другие имена. Но подошел к концу век восемнадцатый, и в революционной Франции имя Спартака вдруг вспыхнуло ярко, как факел, как символ свободы и героической борьбы за свободу [12, с. 43].
Образ Спартака сочетал в себе два принципа, одинаково близких сознанию французов, да и всех европейцев зарождающегося девятнадцатого века: свобода и патриотизм как служение родине, а не фигуре самодержца. У Аппиана, например, можно прочесть: «Он (Спартак) раньше воевал с римлянами (конечно, за свободу родной земли), попал в плен и был продан в гладиаторы». Перед нами в сочетании с превосходным отзывом о Спартаке Плутарха — безупречная биография патриота, подвергшегося лишениям рабства, но не смирившегося с его позорными цепями. Именно таким изобразил Спартака Раффаэлло Джованьоли, и этот образ на долгие годы сделался эталонным.
Исторически восстание Спартака освещено прекрасно. К этой теме обращались в свое время: А. В. Мишулин в монографиях «Спартак» и «Спартаковское восстание», А. А. Мотус-Беккер «Из истории восстания Спартака», Карышковский П. «Восстание Спартака», С. Л. Утченко в своих книгах «Юлий Цезарь», «Цицерон и его время», В. А. Лесков в книге «Спартак», вышедшей в серии ЖЗЛ. Но все исследователи восстания находились так или иначе под обаянием образа Спартака — борца за свободу, Спартака — освободителя рабов, созданного воображением романистов [10, с. 29].
1.2. Основные подходы к периодизации восстания Спартака в практике мировой историографии
Можно выделить три этапа становления и развития отечественной историографической литературы по данной проблеме.
1 этап: 20-е гг. ХХ в. - ведущая роль в изучении истории Древнего Рима историкам дореволюционной школы, таким, как Р.Ю. Виппер, В.С. Сергеев.
2 этап: 30-е гг. ХХ в. – выдвигается концепция «революции рабов», рассматриваемая в трудах таких исследователей, как А.В. Мишулин, С.И. Ковалёв и др.
3 этап: 60-е гг. ХХ в. – пересмотр концепции «революция рабов» в работах С.Л. Утченко и доказательство её несостоятельности.
Кроме данной временной классификации, мы можем также выделить общие работы. Р.Ю. Виппер в работе «Очерки истории Римской империи» считал, что характерным явлением «римского капитализма» является массовое рабство, особенно во II и I вв. до н.э. По мнению Р.Ю. Виппера, было восстание Спартака, на протяжении трёх лет державшее в страхе римское государство.
О большом значении рабства и борьбы рабов в древнем мире писал В.С. Сергеев. Рассматривая Рим как сложное по своей структуре общество «спекулятивно-ростовщического античного капитала с элементами феодализма», он в то же время называл его рабовладельческим («античное общество всецело покоилось на рабстве»). О большой роли рабства в древнем мире и значении восстания под руководством Спартака писали в своих первых крупных исследованиях по истории Древнего Рима С.А. Жебелев и С.И. Ковалёв [1, с. 39].
О восстании рабов под предводительством Спартака в этих работах говорилось как о крупном и наиболее ярком проявлении классового антагонизма в древнем Риме. А.И. Тюменев, одним из первых рассматривавший историю древней Греции и древнего Рима как историю классового рабовладельческого общества, писал, что восстания рабов в Сицилии и Италии хотя и были бесперспективными в отношении переустройства общественного строя, однако показали большую организованность по сравнению с выступлениями рабов в Греции.
Часть источников, относящихся к спартаковскому движению, была опубликована в хрестоматии, изданной в 1933 г. В более цельном и обобщенном виде источники по истории восстания Спартака были помещены в публикации С.А. Жебелева и С.И. Ковалёва «Великие восстания рабов II-I вв. до н.э. в Риме». В дополненном, систематизированном и в ряде случаев впервые переведённом на русский язык виде эти источники были собраны А.В. Мишулиным. Лишь в небольшой степени эти источники были пополнены А.А. Мотус и Н.А. Машкиным.
Оригинальным исследованием об источниках спартаковского восстания была статья С.И. Протасовой. Сверив и уточнив источники, она определила направления, которым античные авторы следовали в своих рассказах о Спартаке. Она установила две традиционные античные версии о спартаковском восстании: более раннюю и правдоподобную – у Ливия – Орозия – Саллюстия – Плутарха, и менее убедительную – у Аппиана. Причём Аппиан, по мнению С.И. Протасовой, «пользовался не Ливием и не Саллюстием, а каким-то другим, более поздним неизвестным источником».
Однако даже эти основные источники по истории восстания Спартака не дают нам полного представления о ходе борьбы, ибо часть из них практически полностью утеряна – «История» Саллюстия, труд Ливия также затрагивает данное событие слишком кратко – периохи 95-97 книг, также утерянных, остальные источники слишком кратки или не имеют самостоятельного значения.
Кроме того, помимо собственно научных, исторических сочинений, восстание Спартака более или менее подробно освещалось в трудах таких учёных и военных теоретиков, как Б. Лиддел Гарт, Дельбрюк, Б.Л. Монтгомери и других. Рассматривая восстание Спартака лишь с точки зрения военной стратегии и тактики, данные авторы очень многое сделали для понимания именно этого, военно-стратегического аспекта движения, который даже сейчас вызывает больше вопросов, чем дает ответов.
В результате кропотливого аналитического труда над ограниченным и сложным кругом источников ученым удалось привлечь все сведения древних авторов о периодизации восстании и его вожде, а также о борьбе восставших после гибели Спартака, о чем в предшествующей литературе почти не упоминалось.
Методологической основой стали исследования А.В. Мишулина о том, что борьба рабов в древности была закономерным следствием развития рабовладельческой системы производства, что причины всех восстаний крылись в материальной основе рабовладельческого строя [12, с. 49].
В соответствии с концепцией «революции рабов» А.В. Мишулин характеризовал восстание Спартака как одно из звеньев «первой фазы» этой «революции», переоценивая значение восстания в подрыве основ рабовладельческой системы хозяйства и его роли в подготовке «второй фазы революции». «Борьба против рабства как системы, - писал он, - проявляется именно с конца II в., когда рост самосознания рабов поднимает их в революции Спартака до попытки массового организованного освобождения от рабства и тем самым разрушения рабовладельческой системы хозяйства» [1, с. 59].
1.3. Предпосылки, причины, цели, участники восстания под руководством Спартака (73-71 гг. до н.э.)
Чтобы узнать причины движения Спартака, нужно понять, что же представляло собой римское общество конца II- первой четверти I века до н.э.
Прежде всего – это бурно развивающиеся рабовладельческое общество, приближающееся к апогею. Особенно заметным было экономическое развитие, создание сложной и относительно производительной экономики. Это предполагало прежде всего развитие главной ветви античного хозяйства—
Именно в это время в римском сельском хозяйстве формируется новая структура, предполагающая преимущественное развитие интенсивных отраслей: оливководства, виноградарства, выращивание плодовых деревьев и овощей. Больших успехов достигает хлебопашество.
II-I вв. до н.э. – время бурного развития городов и городской жизни, расширение и благоустройство существующих городов, возникновение новых из племенных центров и посёлков. Резко возрастает численность городского населения, которое пополняется за счёт уходящего из сельской местности разоряющегося крестьянства, за счёт прибывающих из провинций и свозимых в Италию рабов. Резко возрастающее городское население теряет связи с земледелием, активно включается в ремесленное производство. Данное население необходимо было кормить, и потому возникает потребность в решении продовольственной проблемы.
Возрастающие потребности и граждан, и неграждан могло удовлетворить лишь динамичное сельское хозяйство – прежде всего в самой Италии, но также и продовольствие, ввозимое из завоеванных провинций.
Бурная урбанизация Италии вела к созданию благоприятных условий для успехов ремесленного производства в городах и интенсивных торговых и иных коммерческих операций, естественным средоточием которых были прежде всего города. Подъём римской экономики, увеличение продуктивности рабовладельческих вилл и ремесленных мастерских стало возможны лишь за счет умелой организации рабского труда, многообразной эксплуатации.
Общая ситуация среди римских рабовладельцев также была достаточно сложной. Данный класс не был единым и монолитным: он был расколот на разные социальные слои. Нобилитет, всадничество, местная верхушка италийских городов, провинциальные рабовладельцы имели разные интересы, которые не совпадали друг с другом, имели разные социально-политические программы дальнейшего развития и за осуществление этих программ вели ожесточенную политическую борьбу, перераставшую зачастую в кровопролитные вооруженные столкновения [2, с. 61].
Раздел ІІ. Военное искусство Спартака как залог временного успеха восстания рабов под его руководством
2.1. Военно-политическая ситуация в Средиземноморье накануне восстания Спартака
После окончания диктатуры Суллы в 79 г. до н.э. и его смерти в 78 г. до н.э. в Италии наступило то, что мы с полным правом можем назвать «Смутным временем» или необъявленной гражданской войной. Диктатура Суллы, юридически нацеленная на восстановление власти нобилитета, а на самом деле подготавливавшая, по мнению историков, почву для абсолютной монархии, не смогла решить всех поставленных перед ней задач и преодолеть начавшийся перманентный кризис римской государственности, и дала Республике лишь краткую передышку.
Слишком многие были недовольны сулланской конституцией: ни часть нобилитета, поддерживавшая Суллу, но в то же время боявшаяся монархии, так как при этом она теряла власть; ни большинство партии популяров и марианцев, которые хоть и были разбиты, но сохранили часть своего влияния, к тому же уже поднимало голову следующее поколение демократов: недаром именно Гай Юлий Цезарь, марианец и популяр по своим взглядам, добился реабилитации (правда посмертной) Гая Мария, великого римского полководца и главного врага Суллы; недовольны были и италики, хоть и наделенные правами гражданства, но в тоже время жестоко пострадавшие в результате репрессивных мер сулланского режима и желавшие вернуть то, что потеряли.
Все эти нерешённые проблемы привели к тому, что сразу же после смерти грозного диктатора политическая борьба вспыхнула с новой силой. В 77 г. до н.э. консул Марк Эмилий Лепид, бывший сулланец, затем перешедший в лагерь популяров, собрав войска, поднял восстание и потребовал от Сената реформы государственного устройства в сторону его демократизации и восстановления досулланских порядков. Но его удалось разбить, в результате чего власть нобилитета в самой Италии на некоторое время укрепилась, хотя части армии Лепида под руководством Марка Перпенны удалось эвакуироваться на Сардинию, а затем переправиться в Испанию, где сражались марианцы под руководством Квинта Сертория [7, с. 295].
А ситуация в Средиземноморском регионе для Республики сложилась к описываемым нами событиям (70-е гг. до н.э.) весьма неблагоприятная: идут войны, причём римлянам приходится сражаться сразу на четырёх фронтах. Однако, на наш взгляд, наиболее неблагоприятная для Рима военно-стратегическая и военно-политическая ситуация сложилась в западной части средиземноморского региона. Римских владений там практически не осталось: дело в том, что от Республики отпала практически вся Испания, где, как мы уже упоминали, утвердился Квинт Серторий, один из ближайших соратников Мария, но, в отличие от остальных его приверженцев, слывший сторонником политики умеренности. Именно это и помогло ему в Испании.
Плутарх писал: «Он был щедр, раздавая награды за подвиги, но оставался умеренным, карая проступки». Серторий создал армию из римских эмигрантов и испанцев, договорился с сильнейшими иберийскими племенами, открыл школу латинскую школу для детей испанских вождей (которые, по сути, являлись ещё и заложниками), проводил очень умеренную и разумную политику, ввёл справедливое управление, что отличало его от сенатских наместников в Испании и обеспечило ему огромную популярность у населения провинции. К 74 г. до н.э. Серторий, одержав несколько важных побед и заключив союз с Митридатом и пиратами, захватил почти всю Испанию (только к северу от реки Эбро удерживали позиции римские войска под командованием Метелла). Его агенты действовали уже среди племён Цизальпинской Галлии, подбивая их на восстание.
Положение осложнялось для Республики ещё и тем, что Серторий до этих событий воевал также и в Северной Африке, где у него оставались сторонники: возможный прорыв полководца через средиземноморские порты Иберии в Африку поставил бы под угрозу Сицилию, а Сицилия – это мост в Италию. Ситуация сложилась настолько критическая, что Сенат был вынужден отправить в Испанию войска под командованием Гнея Помпея, но даже его прибытие не смогло сразу изменить обстановку.
Помпей резко изменил всю политику Рима по отношению к испанцам (вводя справедливое управление и карая тех, кто притеснял местное население), сделав ставку на отрыв иберийских общин от Сертория и сокращения его социальной опоры, что к тому же сделало его имя и популярным у испанцев, однако в битве при Сукроне серторианцы разгромили его войска, а сам Помпей спасся чудом - его спасло лишь прибытие на место сражения армии под руководством Метелла.
Как мы видим, саботаж довольно удачный, если верный сулланец, единственный полководец, способный бороться с Серторием на равных, не получает денег для войска и вынужден воевать на свои средства.
А ведь есть ещё и пираты, союзники и Митридата, и Сертория, которые устроили для них базы. Они всюду – от Испании до Сирии, но основная база их в Киликии (юго-восток современной Турции). С пиратами Республика воевать не в состоянии: как раз в 74 г. до н.э. против пиратов был послан флот под командованием претора Марка Антония, который будет сражаться с ними три года.
Стратегическое и политическое положение Республики очень опасно, римляне вынуждены сражаться на нескольких фронтах. Четыре войны, на которые были посланы лучшие войска и лучшие полководцы, по сути, оставили Италию беззащитной.
В таких условиях и был открыт пятый фронт против Римской Республики – спартаковская война в Италии. Как нам кажется, время для выступления восставших, с военно-стратегической точки зрения, было выбрано наиболее оптимально, когда враги Рима были сильны и каждая победа и каждое поражение могли склонить чашу весов в любую сторону, и когда ещё ничего не было предрешено [11, с. 115].
2.2. Стратегия и тактика восставших рабов под руководством Спартака (73-71 гг. до н.э.)
В 74 г. до н.э. в Капуе восстали гладиаторы из находившейся там школы, и 78 из них (по римским источникам) сумели прорваться. Но уже с этим вопросом возникают первые проблемы, так как римские писатели и историки по-разному оценивали численность восставших гладиаторов. Но нашей задачей в этой главе является рассмотрение вопросов, связанных со стратегией и тактикой спартаковской армии, поэтому мы не будем подробно рассматривать вопрос о восстании в самой Капуе.
Аппиан пишет: «Напав на стражу и одолев её, они вырвались на свободу и бежали из города. Вооружившись дубинами и кинжалами, отобранными у встречных путников, гладиаторы удалились на гору Везувий».
Сейчас Везувий имеет высоту 1277 метров, в те же времена он ещё не был вулканом и был немного выше. Склоны крутые, но не слишком, и тропинок хватает. Идеальный плацдарм.
Как известно, в течение зимы 74-73 гг. до н.э. в Риме практически не знали, чем занимаются восставшие, и первое серьёзное сражение произошло только летом 73 г. до н.э. Всё это время спартаковцы потратили на создание армии. Десять тысяч человек – это практически два легиона, практически дивизия по нынешнему счету. Это к тому, что создание армии Спартака – загадка. Дело ведь не в том, чтобы собрать десять тысяч человек, это как раз просто. Но:
1. Армия была создана буквально под носом у римских властей.
2. В первых же боях армия Спартака показала прекрасные боевые качества, разгромив нескольких римских полководцев.
3. После первых успехов армия не только не разбежалась, но и стала ядром будущей большой армии Спартака [3, с. 201].
2.3. Военная кампания Спартака до осени 73 г. до н.э. как важная победа восставших рабов
В 74—73 г. до н. э. Спартак и около 70 его последователей подняли восстание. Захватив ножи на кухне школы гладиаторов и оружие в её арсеналах, восставшие бежали в кальдеру Везувия около Неаполя. Там к ним присоединились рабы с плантаций. Группа грабила и разоряла округу, хотя Спартак, вероятно, прилагал все усилия, чтобы усмирить их. Его ближайшими помощниками стали гладиаторы из Галлии Крикс и Эномай. Со временем число восставших пополнялось новыми беглыми рабами, пока, по некоторым утверждением, размер армии не достиг 90 000 (по другим подсчётам лишь 10 000).
По всей Италии не было ни одного легиона действующей боеспособной армии. Поэтому Спартак со своей плохо экипированной армией гладиаторов и рабов стал действительно очень серьезной угрозой Риму.
Как описано ниже, Сенат Рима располагал только новобранцами, набранными наспех рекрутами, которые были легкой мишенью для армии восставших. Сенат отправил претора Клавдия Глабра (по другой версии его номен был Клодий; преномен неизвестен) всего лишь с 3000 неопытных рекрутов, недавно набранных в армию. Они перекрыли пути, идущие от Везувия, но Спартак со своими людьми, используя верёвки из виноградной лозы, спустился по другому крутому склону вулкана, зашёл к правительственным отрядам с тыла и обратил их в бегство.
Флор выдвигает версию, что восставшие спустились в жерло Везувия и вышли на склон через сквозной ход. Римских войск нет ни на «носке», ни на «каблуке» итальянского сапога, и вся южная Италия уже спартаковская. Но мы знаем, что армия восставших отступила именно в Бруттий, к городу Фурии.
Этому есть два объяснения: во-первых, в армии много неопытных новобранцев и не хватает оружия; во-вторых, для победы над Римом требуется не только армия, но и поддержка местного италийского населения, необходима база, плацдарм для борьбы, которую создать пока что не удалось.
Аппиан пишет: «Спартак занял горы вокруг Фурий и самый город… Спартак запрещал купцам, торговавшим с его солдатами, предлагать вещи из золота и серебра, а своим – покупать их. Они покупали только железо и медь за дорогую цену, и тех, кто приносил им эти вещи, не трогали».
Как видим, армия Спартака ведет себя по отношению к местному населению миролюбиво и как союзник, что создает ей популярность у местного населения, и у восставших наконец появляется база, на которую они могут опереться, ведь скоро предстоит новая борьба с Римом [9, с. 115].
2.4. «Регийское сидение» и прорыв к Брундизию
Сентябрьские дни 72 г. до н.э. оказались самыми тяжёлыми и страшными для Рима. Это чувствуется даже в том, что писали римские авторы.
Флор писал: «Окрылённый этими победами, он – чего уже одного было достаточно для нашего позора – составил план нападения на Рим», а Орозий уточняет, что «государство испытывало почти не меньший страх, чем когда Ганнибал стоял у ворот Рима… Это была уже война, на которую уже нельзя было спокойно смотреть, но которой следовало повсюду бояться».
Однако марш Спартака на Рим – ещё одна загадка в числе многих. На первый взгляд, всё решено и ясно: решив не уходить из Италии, вождь готовился нанести удар в самое сердце Римской республики. Двигаться следовало быстро, поэтому были сожжены обозы и убиты пленные, о чём писал Аппиан. Но, что удивительно, Спартак до Рима не доходит: «Спартак переменил решение идти на Рим. Он считал себя ещё не равносильным римлянам, так как войско его далеко не всё было в боевой готовности и не в достаточной мере вооружено; ни один италийский город не примкнул к ним: его войско состояло из рабов и всяких попутчиков».
Однако, для того, чтобы понять, что же всё-таки произошло, нужно, как нам кажется, рассмотреть ситуацию внимательнее.
Ампелий пишет: «Гладиаторы Спартак, Крикс и Эномай, опустошив всю Италию, угрожали сжечь Рим, но были подавлены в Лукании Крассом, а вЭтрурии – консулом Помпеем». Как мы можем видеть, этот отрывок во многом неточен, но он даёт нам ответ на вопрос, где же с восставшими воевал Помпей – в Этрурии, что является немаловажным уточнением.
На наш взгляд, войско Спартака действительно поначалу двинулось на Рим, ворвалось в Этрурию, уничтожая всё на своём пути, квириты уже готовились защищать Вечный город, однако Спартак неожиданно повернул на восток, в Пицен.
Но ушли не все – в Этрурии была создана ещё одна база восстания, так как в Цизальпинской Галлии римских войск уже не было, там всем заправляли повстанцы.
Как мы можем видеть, первым следствием похода Спартака на юг стало образование двух «освобождённых районов» – Галльского и Этрусского. Почти вся северная Италия римлянами потеряна, более того, угроза нависла над самой столицей. Имелся и ещё один резон в существовании этих районов – в случае удара с севера они должны были прикрыть основную спартаковскую армию (что и произошло, когда в Италию вернулся Помпей). А Спартак между тем прорывался на юг, где сражались отряды Ганника. У римлян оставалась лишь часть Средней Италии.
Итак, спартаковцы возвращались в знакомые места, туда, где за год до этого они сражались с Варинием. Шли не спеша – армия Красса ещё приходила в себя после первого поражения [4, с. 209].