Спор о сатире и крестьянский вопрос как эстетическая и идеологическая категории сатирической журналистики в журналах 1769 – 1774 годов

   Содержание

   Введение…………………………………………………………………..…3 стр.

   Глава 1. А. П. Сумароков и М. М. Херасков как предшественники

   русской журнальной сатиры ………………..……………………..……….4 стр.

   1.1 Журнал А. П. Сумарокова «Трудолюбивая пчела»………..………….4 стр.

   1.2 Творческая деятельность М. М. Хераскова…………………………...8 стр.

   Глава 2. Сатирические журналы 1769-1772 годов ………………...……..9 стр.

   2.1 «Новые» веяния………………………………………………..………..9 стр.

   2.2 «Дворянское просветительство» в конце 18 века…………...……….14 стр.

   Глава 3. Противостояние Н. И. Новикова и Екатерины II………………19 стр.

   3.1 Первые шаги «Трутня» и «Всякой всячины»………………………..19 стр.

   3.2 «Трутень» против «Всякой всячины»……………………….………..23 стр.

   3.3 После «Трутня»……………………………………………..………….33 стр.

   Заключение………………………………………………………...……….43 стр.

   Список  литературы……………………………………...…………………44 стр. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Введение

 

    Характерной особенностью литературного движения 1760-х гг. было формирование писательского  лагеря, обслуживавшего широкие слои демократического читателя. Изменившееся отношение к литературной прозе сказалось уже в успехе сатирических журналов Новикова. Оформление лагеря демократически настроенных писателей, количественный рост выпускаемой ими печатной продукции отражал неуклонное расширение контингента российского читателей. Интерес к литературе теперь начинает охватывать широкие слои городского населения, социальных низов служилого люда. Демократизация литературного сознания вела к необходимости поисков новых художественных форм, к более активной переоценке сложившихся ранее эстетических представлений, и, прежде всего, к пересмотру введенной Сумароковым и его учениками жанровой системы классицизма.

    Объект  работы - журналы А. П. Сумарокова «Трудолюбивая пчела», М. М. Хераскова «Московские ведомости», «Полезное увеселение», «Свободные часы», Н. И. Новикова «Трутень», «Живописец» и журнал  Екатерины II «Всякая всячина».

    Предмет курсовой работы -  исследование специфики сатирических журналов 18 века.

    Цель работы - анализ первых русских ведущих сатирических журналов.

    Задачи  исследования – рассмотреть некоторые аспекты дискуссии между сатирическими журналами «Трутень» и «Всякая всячина».

    Структура работы: работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

    Объем работы составляет 45 страниц. Список литературы состоит из 11 наименований. 
 

   Глава 1. А. П. Сумароков и М. М. Херасков как предшественники

      русской журнальной сатиры

      1.1 Журнал А. П. Сумарокова «Трудолюбивая  пчела» 

      В 1759 г. Александр Петрович Сумароков  начал издавать первый  журнал в  России под названием «Трудолюбивая пчела», представленный такими жанрами, как  очерки, эпиграммы, басни и др. Сумароков намеревался издавать журнал «помесячно, для услуги народной».1 «Трудолюбивая пчела» отличалась политической тенденциозностью, недаром разрешение на печатание журнала было получено не сразу, и цензура пристально следила за издателем  «Трудолюбивой пчелы», что в результате и привело к прекращению издания.

      Первый  номер вышел в конце января 1759 г. тиражом 1200 экземпляров, последний  – в декабре того же года. В  журнале ощущалась оппозиционность правительству Елизаветы Петровны и поддержка находящейся в то время в опале Екатерины. Однако основным в сатирических очерках и фельетонах «Трудолюбивой пчелы», принадлежащих самому издателю, было обличение злоупотреблений, насилия, лихоимства и казнокрадства, процветающих в Российской империи.2 С журналом сотрудничали И. Дмитриевский, Г. Козицкий, А. Аблесимов, А. Ржевский, А. Нартов, В. Тредиаковский и другие авторы, но основная направленность журнала была связана с материалами Сумарокова, которые составляли большую часть в каждой книжке  «Трудолюбивой пчелы». Если в первые полгода издания в журнале встречаются статьи по философии, филологии, истории, то в дальнейшем в журнале усиливаются обличительные тенденции.3 

      В своих литературно-критических статьях Сумароков полемизировал с Тредиаковским и Ломоносовым, заботясь о судьбах русской литературы.  В полемике он исходил из своих представлений о средствах, с помощью которых можно было создать истинно национальную культуру. Сумароков верил в силу слова, обращенную к разуму. Он отстаивал ясность мысли и простоту чувств, считая, что «великолепие», пышность, т.е. блестящий, торжественно-напряженный стиль поэзии Ломоносова, лишены естественности, строгой логичности. 4

      К числу наиболее сатирически острых, злободневных очерков в «Трудолюбивой пчеле» можно отнести «Письмо о некоторой заразительной болезни», в котором обличается взяточничество; письмо «О достоинстве», в котором Сумароков вновь проводит свою мысль о том, что чины, богатство и знатность не составляют достоинства человека. В очерке «О домостроительстве» автор негодующе клеймит жестокость и бессердечие помещиков по отношению к крепостным.  Подобный «домостроитель», «изверг природы», получивший богатство своё за счет непомерного труда крестьян, назван Сумароковым «доморазорителем».  Сумароков здесь вновь повторяет мысль о естественном равенстве: «…каждый человек есть человек, и все преимущества в различии наших качеств состоят».5

      Будучи  и здесь выразителем сословных  интересов дворянства, Сумароков, тем не менее, пишет, что «можно и крестьянину такую же есть курицу, какую вельможа, ибо от вельможи больше рассудка требуется, а не прожорливости». И хотя помещик – «голова», а крестьянин – «мизинец», «однако и мизинец ноги есть член тела».

      Неоднократно  проводит Сумароков в своём журнале  мысль о том, что богатство  и знатность не суть достоинства  человека. «Справедливо ли говорится  вместо «человек, имеющий чин» и  «человек знатного рода», - честный  человек? Из сего следует, что все  крестьяне бесчестные люди, и это не правда; земледелие не воровство, не грабительство, но почтенное упражнение», - писал Сумароков в письме «О достоинстве».

      Сатирические  очерки Сумарокова, которые часто  направлялись против придворной верхушки, острые эпиграммы и притчи писателя способствовали тому, что цензура пристально следила за издателем  «Трудолюбивой пчелы», и журнал Сумарокову пришлось закрыть. В декабрьской, двенадцатой книжке «Трудолюбивой пчелы» появилось стихотворение «Расставание с музами», в котором Сумароков писал:

      С Парнасса нисхожу, схожу противу  воли

      Во  время пущего я жара моего

      И не взойду по смерть я больше на него.

      Судьба  моей то доли.

      Прощайте, музы, навсегда!

      Я более писать не буду никогда.6

      Этим  стихотворением заканчивается последний  номер журнала, который положил начало сатирическому направлению в журналистике 18 века.

      Историко-литературное значение творчества Сумарокова не следует  преуменьшать. Творческая деятельность его была многообразна и прогрессивна. Он первым выдвинул положение об общественно-воспитательном значении театра и создал драматический репертуар, во многом подчинённый задачам общественно-политического характера. Сатира Сумарокова, воскресившая традиции Кантемира, способствовала дальнейшему развитию сатирико-обличительной линии в русской литературе.

      У Сумарокова было много учеников-последователей. Из его школы вышли почти все  наиболее крупные представители  классицизма второй половины века: В. Майков, М. Херасков, Я. Княжнин и  многие другие. Внёс Сумароков немалую  лепту и в разработку техники стиха и русского литературного языка, ибо живой разговорный язык различных слоёв русского дворянства Сумароков знал превосходно.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      1.2 Творческая деятельность М. М.  Хераскова 

      Как Сумароков был  «северным Расином», так Херасков был, прежде всего «русским Гомером». Михаил Матвеевич Херасков являлся крупнейшим представителем второго поколения русских классиков и одним из родоначальников сентиментализма в России, предшественником, а затем соратником Карамзина.

        В 1775 г был открыт Московский университет (по инициативе Ломоносова и Шувалова), который с первых лет начал играть видную роль в культурной жизни страны. Одним из первых ощутимых результатов его деятельности было оживление периодической печати. В 1756 г. начинают выходить «Московские ведомости», с 1760 по 1764 г. при университете издаются два журнала: «Полезное увеселение» (1760—1762) и «Свободные часы» (1763), возглавляемые Херасковым.

      С «Московскими Ведомостями» Херасков был  связан сначала как редактор, потом  как чиновник, заведующий типографией, последующие издания попадали в поле зрения его, как директора университета, подлинным же его детищем являлось «Полезное увеселение» и последующие за ним «Свободные часы». 7

      В 1770 г. Херасков переезжает в Петербург на должность вице-президента Берг-коллегии и начинает работать над журналом «Вечера» (1772—1773). После 1775 г. Херасков сближается с Новиковым и они вместе начинают подготавливать издания «Утреннего света» (1777—1779).

      Событием  большого значения в жизни университета было приглашение Херасковым в Москву Н. И. Новикова, в ведение которого были отданы «Московские Ведомости», университетская книжная лавка и, самое главное, передана в аренду на десять лет захиревшая университетская типография.  

   Глава 2. Сатирические журналы 1769-1772 годов

      2.1 «Новые» веяния 

      С восприятием классицизма русская  литература 18 в. освоила целый комплекс идей, которые в русских условиях получали своеобразное осмысление в  соответствии с потребностями нового государственного строительства. Так, усвоение характерной для классицизма идеи подчинения человека надличностным законам морально-правового порядка явилось в трактовке авторов 18 в. источником утверждения высокого гражданственного назначения литературы.  С этим же был объективно связан и высокий патриотизм как русской лирики, так и сатиры 18 в.

        Меняется политика, идеология, меняется  и сама литература. Возникают  литературные группировки, создаются  литературные кружки. Появляется  новый тип периодической печати  – литературно-художественные альманахи.  Развивается сатирическое направление. Прочные позиции завоевывают новые литературные направления – сентиментализм и реализм. Существенная эволюция происходит в эстетической и философской мысли.

      Проблемы, поднятые литературой 20-50-х гг., продолжали волновать писателей второй половины столетия. Что изображать и как изображать? Новое содержание и новые формы определяло время. Новые веяния в социально-политической жизни России, наметившиеся с восшествием на престол Екатерины II (1762), наложили свою печать на процессы литературной жизни ближайших десятилетий. Отличительной особенностью исторической ситуации, сложившейся в России в первые годы царствования новой императрицы, явилось то, что именно России суждено было стать страной, где одна из излюбленных доктрин раннего французского Просвещения – доктрина просвещенной монархии – подверглась своеобразной жизненной проверке. Этому способствовали некоторые аспекты внутренней политики самой русской императрицы.

      Третьего  июля 1762 г. был опубликован манифест Екатерины II. Она вступала на престол с развернутыми знаменами просвещенного монарха. Короткое правление Петра III было объявлено деспотическим и тиранским. «Самовластие необузданное есть зло» - писалось в манифесте. Екатерина обещала руководствоваться милосердием и человеколюбием и стараться для славы и обогащения государства. Императрица сознательно заговорила языком Петра Великого. 8

      Для оказавшейся на русском престоле Екатерины важно было утвердить  в глазах общественного мнения неоспоримость  своего права руководить страной. Будучи достаточно хорошо ориентированной в философско-социальной литературе своего времени, тонко улавливая складывавшуюся в Европе политическую конъюнктуру, Екатерина II сделала ставку на либерализацию монархической системы власти. В первые годы царствования она даже пытается представить себя ученицей французских просветителей. 

      Одна  за другой предпринимаются ею акции, которые должны, по её мнению, убедить  Европу в просвещенном характере  её правления.

      В 1767 г. Екатерина II организует перевод запрещенного во Франции романа Ж. Ф. Мармонтеля «Велизарий» и сама в нём участвует, лицемерно посвятив этот перевод епископу Тверскому Гавриилу. Годом ранее она устраивает конкурс в Вольном экономическом обществе на лучшее сочинение по вопросу об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Конкурс не имел никаких реальных последствий, но явился хорошей рекламой либеральной политики Екатерины. Она неоднократно под разными предлогами приглашает в Россию энциклопедистов из круга Д. Дидро, постоянно переписывается с Вольтером.

      В том Манифесте от 3-его июля Екатерина  так определяет свою политику по отношению  к крестьянам: «… намерены мы помещиков  при их имениях нерушимо сохранять, а крестьян в должном повиновении  держать».9 Указы и законы, ухудшающие и так нелегкую жизнь русского крестьянина, выходят один за другим. В 1765 г. екатерининским указом было разрешено помещикам ссылать крестьян на каторгу по собственному усмотрению. В 1767 г. очередным указом крестьянам было запрещено жаловаться на помещиков.

      Демократические настроения зреют в среде русских  ученых и писателей, которые пытаются разрешить крестьянский вопрос, ставший  основным в 60-ые гг. На защиту крестьянина  встает ученый-юрист А. Поленов. Он напишет, что крепостные крестьяне не имеют  «ни малой от законов защиты, подвержены… обидам и претерпевают… истязания и насильства».

      Наконец, к числу просветительских затей Екатерины II следует отнести широко разрекламированный созыв законодательной Комиссии для составления Нового уложения (1767) и сочинение ею знаменитого «Наказа» депутатам.

      Бурная  полемика по крестьянскому вопросу  развернется в Комиссии по составлению  нового Уложения. В Комиссию вошли  представители всех сословий, кроме  крепостных крестьян. Депутаты должны были выработать новый свод Российских законов, который основательно не перерабатывался со времен Уложения царя Алексея Михайловича (1649). И Петр I, и Анна Иоановна, и Елизавета Петровна лишь дополняли Уложение новыми законами. Для работы комиссии Екатерина пишет специальный «Наказ».  10

      Основу  «Наказа» составили идеи, заимствованные императрицей из книги Ш. Монтескье  «Дух законов» и юридического трактата Ч. Беккариа «О преступлениях и наказаниях», но идеи Монтескье безжалостно выхолащивались, приспосабливались к условиям самодержавной России. Депутаты могли только обсуждать статьи «Наказа», решать они права не имели.

        Но всё это не более чем  камуфляж. Все эти акции Екатерины  II были конечно в первую очередь тонко продуманными тактическими ходами, рассчитанными на то, чтобы создать себе репутацию просвещенной добродетельной государыни и тем самым привлечь на свою сторону передовое общественное мнение Европы. Последние годы царствования наглядно доказали истинную цену ее увлечения просветительскими идеями.

      Заигрывания Екатерины II с европейскими просветителями помогают понять и ту активность, с какой императрица стремилась участвовать в литературной жизни своего времени. Начав с перевода «Велизария» и перелицовки «Духа законов» Монтескье, Екатерина не порывала с литературой на всем протяжении своего царствования. Постоянство, с каким Екатерина II отдавалась литературным занятиям, свидетельствовало о понимании ею того значения, какое имела литература в формировании общественного мнения. Поэтому не следует обольщаться относительно творческого бескорыстия литературных увлечений императрицы. Екатерина II в своих действиях была достаточно осмотрительна и дальновидна, чтобы предпринимать что-либо без серьезных на то оснований. Литература всегда оставалась для нее формой продолжения политики иными средствами. Это касается и переводческой деятельности Екатерины, и ее сатирико-публицистических выступлений в журналах, и ее многочисленных опытов в драматургии самых разных жанровых форм.

      Нельзя  отрицать также и того обстоятельства, что стремление Екатерины II к идеологическому лидерству, ее настойчивые попытки укрепить свое политическое положение, прибегая к сочинительству, не прошли бесследно для литературного движения той поры. В прямой полемике с Екатериной II определилась литературно-идеологическая позиция таких деятелей русского Просвещения, как Н. И. Новиков и Д. И. Фонвизин.

      Инициатива  Екатерины II с изданием еженедельного журнала «Всякая всячина» сыграла свою роль в кратком эпизоде расцвета русской журнальной сатиры на рубеже 1770-х гг.

      Стремление  расширить идеологическую платформу для проведения своей политики, чего добивалась Екатерина II, привело к своеобразной перестановке литературных сил. Оформляются новые центры притяжения литературных группировок.11 На положение идеологического лидера теперь претендует сама императрица. Поощрением одних авторов, критикой других, наконец, собственным участием в полемике Екатерина стремится направлять литературное движение в нужное ей русло. Так, ею был обласкан выученик московской семинарии, молодой поэт В. Петров, которого при дворе пытались провозгласить чуть ли не наследником Ломоносова в жанре торжественной похвальной оды. Сумароков и его последователи тут же отреагировали на появление этого новоявленного «преемника» Ломоносова, избрав крайности поэтической системы его од объектом острых нападок и пародий. В эту кампанию включился и Новиков. 
 
 
 
 
 
 
 
 

   2.2 «Дворянское просветительство»  в конце 18 века 

      Попытка Екатерины II выступить в роли идеологического лидера путем привлечения под свои знамена новых союзников имела и обратные для ее престижа последствия. В ходе журнальной полемики 1769 г. о прерогативах сатиры она столкнулась с мощным противодействием проводившемуся ею курсу сглаживания социальных противоречий. Выразителем взглядов передовых слоев деятелей русской культуры того времени явился Н. И. Новиков, издатель знаменитых журналов «Трутень» и «Живописец». С именами Новикова и Фонвизина связан новый этап активизации русской просветительской мысли.

      Независимо  от тех целей, которые преследовала русская императрица в своих заигрываниях с европейскими мыслителями, идеи Просвещения пустили на русской почве глубокие корни. Условия для этого были созданы еще ранее, в первой половине XVIII в. В политических учениях ранних французских просветителей русские авторы искали и находили ответы на многое из того, что в свете государственных преобразований Петра I виделось как конкретное воплощение доктрины просвещенного монархического правления. Его забота о благе государства, ограничение прав церкви, утверждение принципа личных заслуг как единственного критерия в оценке общественной пользы человека и тем самым его права считаться благородным — все это импонировало деятелям русской культуры XVIII в., в основном дворянам. Потому-то Просвещение и стало той идеологической базой, на которой было вскормлено все самое передовое и самое значительное в достижениях русской культуры второй половины XVIII в. Новиков, Фонвизин, Радищев, в известной степени Карамзин каждый по-своему учитывали в своей идеологической позиции опыт философии европейского Просвещения, хотя и воспринимали его, исходя из тех реальных условий, которые существовали в России этого исторического периода. Антиклерикализм, вера в человеческий разум, идея естественного равенства людей, утверждение внесословной ценности человеческой личности и права ее на свободное волеизъявление, наконец, наивная вера в возможность создания социально-гармоничного, регулируемого мудрыми, справедливыми законами миропорядка — таковы были основные принципы просветительской программы. Но  все меры, предпринятые Екатериной, чтобы обезопасить себя, не помогли.12 

      Для России, переживавшей на протяжении XVIII в. невиданный ранее подъем общественного самосознания, многое в учении просветителей наполнялось особой актуальностью. Но историческое своеобразие русского просветительства XVIII в. состояло в том, что носителями демократического по своей внутренней сущности мировоззрения являлись в большинстве своем представители высшего привилегированного сословия, т. е. дворяне. При этом русские дворянские просветители отнюдь не утрачивали сознания своей принадлежности к правящему сословию. Наоборот, приспосабливая отдельные идеи французских просветителей к русским условиям, они вкладывали в них новый смысл. Так, например, признание естественного равенства людей, служившее для мыслящих людей России основанием критики бесчеловечного обращения с крепостными, одновременно становилось для русских просветителей отправным пунктом в тех требованиях, которые они предъявляли к основной массе русского дворянства. Просветительская в своей основе идея призвана была служить пробуждению в представителях правящего сословия чувства ответственности за свои действия.

      И Фонвизин и Новиков при всем своем  критическом отношении к системе крепостнического угнетения и к отдельным методам правления Екатерины II, оставаясь представителями дворянского класса, апеллировали к разуму и чувствам своих соотечественников из числа дворян. Свидетельства этому можно найти в полемике, которая развернулась между журналами в 1769 г. Выступивший на стороне Новикова издатель «Смеси», выражая свои симпатии издателю «Трутня», открыто подчеркивает социальную направленность критического пафоса новиковской сатиры: «Пусть Стозмей изо всей мочи надседаяся кричит, что вы обижаете целый корпус дворянства и что ваши ругательства скоро уймутся. Безразсудной Стозмей! разве думаешь ты, что все дворяне такие же как ты невежи? Нет, все знающие, благородные и беспристрастные дворяне не только чтобы досадывать, но еще и похваляют такие сатиры, которые, осмеивая порочных, возвышают добродетельных дворян».13 Аналогичная идея заключена и в очерке «Аглинская прогулка», помещенном в 13 листе журнала «Живописец» (1772, с. 97—102) и явившемся откликом на опубликование Новиковым знаменитого «Отрывка из путешествия в *** И*** Т***». Можно привести и слова Фонвизина из его письма к сочинителю «Былей и небылиц», также утверждавшие сословность позиции автора «Недоросля»: «Я видел, в чем большая часть носящих имя дворянина полагает свое любочестие... Я видел от почтеннейших предков презрительных потомков. Словом, я видел дворян раболепствующих. Я дворянин, и вот что растерзало мое сердце».14

      Под этим же углом зрения следует оценивать  и то предпочтение, которое сплошь и рядом на страницах новиковских журналов  оказывается  добродетельным мещанам  перед  забывающими свой долг, развращенными модным воспитанием дворянами. Критикуя дворян, обличая сословное чванство и невежество Безрассудов и Простаковых, русские просветители исходили из широкие общегосударственных интересов. Сами дворяне, они требовали от собратьев по классу оправдывать те преимущества, которые они имели перед другими сословиями, своими благородными делами.

      Другой  характерной особенностью литературного  движение я 1760-х гг. было формирование писательского лагеря, обслуживавшего широкие слои демократического читателя. Изменившееся отношение к литературной прозе сказалось уже в успехе сатирических журналов Новикова. Но еще несколько ранее трудами Ф. А. Эмина и М. Д. Чулкова были созданы предпосылки для возникновения национальных образцов прозаических повествовательных жанров, и в частности романа.    

        Оформление лагеря демократически  настроенных писателей, количественный  рост выпускаемой ими печатной  продукции отражал неуклонное  расширение контингента российского читателей. Интерес к литературе теперь начинает охватывать широкие слои городского населения, социальных низов служилого люда. Именно их имел в виду Н. И. Новиков, когда писал в обращении «К читателю» в 3-м издании «Живописца» в 1775 г.: «...у нас то те только книги третьими, четвертыми и пятыми изданиями печатаются, которые сим простосердечным людям, по незнанию их чужестранных языков, нравятся».15 Такие авторы как Чулков, Левшин, Ф. Эмин, а позднее М. Комаров и являлись основными поставщиками беллетристической литературы, удовлетворявшей запросам этого нового читательского контингента.

      Демократизация  литературного сознания вела к необходимости  поисков новых художественных форм, к более активной переоценке сложившихся  ранее эстетических представлений, и прежде всего к пересмотру введенной Сумароковым и его ученикам ли жанровой системы классицизма.

      С одной стороны, уже в лирических новациях самого Сумарокова и его  ближайших учеников были созданы  предпосылки для позднейшего  формирования принципов поэтических норм сентиментализма. С другой стороны, исчерпанность возможностей классицизма проявилась в той трансформации, которую испытывают во второй половине XVIII в. традиционные для этого направления жанры, такие как ода или сатира. Если в жанре оды преодоление ломоносовского канона было связано с теми поэтическими открытиями, какие принес в литературу самобытный талант Г. Р. Державина, то в сатирическом роде новым словом явилась творческая деятельность таких корифеев как Н. И. Новиков и Д. И. Фонвизин. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

   Глава 3. Противостояние Н. И. Новикова и Екатерины  II

   3.1 Первые шаги «Трутня» и «Всякой всячины»  

      Новый этап развития русской сатиры, приходящийся на конец 1760-х—начало 1770-х гг., отмечен  качественным обновлением художественных форм обличительной литературы. Традиционные для жанровой системы классицизма формы сатиры: восходящее к античным образцам стихотворное сатирическое послание, басня, бурлескная поэма — уступают теперь место прозаическим жанровым формам. В своей функции выразителя общественного мнения русская сатира на данном этапе демонстрирует явное тяготение к демократизации своей социально-идеологической платформы. Издания сатирических журналов 1769—1772 гг., ориентированные на восприятие традиций европейской просветительской журналистики, явились прямым отражением этой тенденции. Другой вопрос, в какой мере социальные условия в самой России могли способствовать органичному восприятию подобных традиций, и какую трансформацию они на русской почве претерпевали.