Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Способность к символизации животных в зоопсихологии

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………..…3

1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СПОСОБНОСТИ ЖИВОТНЫХ К СИМВОЛИЗАЦИИ……………………………………………………………….5

1.1. Происхождение языка: новые факты и теории……………………………..5

1.2. Природа, культура, язык…………………………………………………..…8

2. ЭКСПЕРЕМЕНТАЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ СПОСОБНОСТИ СИМВОЛИЗАЦИИ ЖИВОТНЫХ……………………………………………...11

2.1. Рассудочная деятельность животных……………………………………...11

2.2. Когнитивные (познавательные) процессы………………………………...12

2.3. Исследование способности к достижению приманки, находящейся в поле зрения животного. Использование орудий…………………………………….27

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….41

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ……………………………..43

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность: символизация - установление эквивалентности между нейтральными знаками (символами) и предметами, действиями, обобщениями разного уровня и понятиями.

Долгое время существовало, да и сейчас еще не полностью изжито представление, что между психикой человека, с одной стороны, и психикой животных - его близких и далеких родственников, с другой, лежит непроходимая пропасть и что способность к речи у человека не имеет никаких биологических корней. Такая точка зрения не была единственной, но именно она долгое время господствовала и в отечественной, и в зарубежной науке. Однако постепенно предположение о том, что и животные обладают какими-то, пусть самыми примитивными зачатками этой способности, получало все большее распространение. Этому способствовали уже рассмотренные нами данные о способности антропоидов к целенаправленному применению и подготовке орудий, о сложности их социального поведения, а также о том, что естественные Языки антропоидов превосходят по своей сложности языки большинства животных.

Свидетельства того, что многие животные способны к осуществлению базовых операций, характерных для мышления человека, - обобщению и абстрагированию. Считается, что этот уровень когнитивной деятельности - основа для возникновения в процессе эволюции речи. Самый высокий уровень развития этих операций характерен для человека, у которого обобщение и абстрагирование реализуются с помощью символов - слов.

Вопрос о том, есть ли и у животных какие-то зачатки способности к символизации (использованию знаков вместо реальных стимулов и понятий), закономерно возникал с первых шагов изучения поведения и психики приматов. Долгое время считалось, что человекообразные обезьяны не только не смогли подняться на эту ступень развития психики, но даже не приблизились к ней (настолько «уникально человеческими» считались особенности, лежащие в ее основе).

Перед описанием экспериментальных методов, которые были использованы для анализа этого вопроса, а также результатов таких исследований сопоставим основные свойства языков животных и языка человека.

Предмет: происхождение и развитие (фило- и онтогенез) психических процессов у животных.

Объект: разновидности животных.

Цель: изучение способности к символизации животных в зоопсихологии.

Задачи:

- Изучить теоретические аспекты способности животных к символизации;

- Рассмотреть происхождение языка: новые факты и теории;

- Охарактеризовать природу, культуру, язык;

- Исследовать экспериментальное изучение способности символизации животных;

- Раскрыть рассудочную деятельность;

- Описать когнитивные (познавательные) процессы;

- Провести исследование способности к достижению приманки, находящейся в поле зрения животного. Использование орудий;

- Подвести итоги исследования данной темы курсовой работы.

Гипотеза: наличие у высших животных сигнальных систем промежуточного уровня.

1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СПОСОБНОСТИ ЖИВОТНЫХ К СИМВОЛИЗАЦИИ

1.1. Происхождение языка: новые факты и теории

Рассматривается современное состояние проблемы возникновения языка. Существующие теории сводимы к пяти основным группам. Основной вопрос касается различий между системами коммуникации животных и языком: количественные ли эти различия или качественные? Если верно второе (поскольку даже животные, проявляющие в эксперименте способность к символизации, не реализуют ее в природе), есть ли в человеческом мозгу постулированный Хомским «языковой орган» или мозг в целом перестроился под воздействием новой функции? Наконец, поскольку языковой орган до сих пор не обнаружен, является ли перестройка мозга жестко запрограммированной или же контролирующие язык структуры пластичны, и функционируют в зависимости от внешних условий, прежде всего общения? Получены убедительные аргументы в пользу второй возможности[2, С. 12]. Пластичности («антимодулярности») человеческого неокортекса, в особенности ассоциативной коры, соответствует невиданная в природе пластичность социального поведения. Данные, касающиеся «языковых генов», допускают различную трактовку, но вряд ли совместимы с идеей макромутации. После публикации книги Т. Дикона стало очевидным, что в споре нативистов с редукционистами вокруг проблемы глоттогенеза поражение потерпели обе стороны, а недавно еще казавшееся устаревшим и чисто философским представление о том, что язык есть социальный, а не биологический феномен, подкрепляется множеством новых фактов, в особенности (как ни парадоксально) биологических. Коллективное употребление каменных орудий, хотя и не обязательно их изготовление, предшествовало символизации и, скорее всего, было ее основным фактором. А без символизации, существующие у обезьян (как и у птиц) полезные поведенческие традиции не дают заметных эволюционных преимуществ и культура не возникает. Символизация, видимо, автоматически порождает культуру. Язык и культура представляются несовместимыми с видоспецифической нормой поведения, которая, очевидно, поощряется отбором даже у высших обезьян, обнаруживающих максимум поведенческой пластичности. Превратив человека в единственное существо, почти лишенное видоспецифических поведенческих (особенно социальных) предрасположенностей, они обусловили переход его предков из природного состояния в культурное.

Чтобы найти смысл в свисте этих морских животных, Дойл со специалистами по поведению животных из Университета штата Калифорния в Дэвисе использовали методы, обычно применяемые в технике связи. В их основе - математические приемы, которые позволяют проанализировать любую последовательность символов, будь то серия оснований ДНК, цифр, букв или фраз на предмет содержания в ней информации[5, С. 70].

Прежде всего, необходимо было понять, что имеешь дело с сигналом, который и вправду несет информацию, а не просто случайный шум. Способ определить, есть ли смысл в незнакомом сообщении, разработал лингвист из Гарвардского университета Джордж Зипф. Он подсчитал, сколько раз в типичном тексте на английском языке встречаются различные буквы. Ведь в осмысленном тексте не могут подряд стоять несколько одинаковых знаков, они встречаются с некоторой периодичностью. А затем ученый построил график для частот появления букв в определенном порядке и в логарифмическом масштабе, и получилась наклонная линия с угловым коэффициентом, равным - 1. Для текстов на других языках угловой коэффициент получался таким же. А абсолютно случайный набор букв, который не несет никакой информации, на графике располагается горизонтально, без всякого наклона. То есть всякая абракадабра, прошедшая сквозь сито математических формул, на таком графике покажет нулевой результат.

Так вот, ученые исследовали свист дельфинов, применив метод Зипфа, и получили такой же коэффициент наклона, что и у человеческих языков, то есть несущим информацию! А вот болтовня обезьян оказалась куда примитивнее. Она еле дотягивала до коэффициента - 0,6. Значит, дельфины нам ближе по интеллекту, делают выводу ученые. Теперь дело за тем, чтобы понять, что хотят сказать нам эти свистуны.

Вокруг этих морских животных давно складывается много поразительных гипотез. Одну из последних выдвинул астроном Саймон Кларк, работающий в Космическом центре имени Кеннеди. По его мнению, дельфины? являются коренными обитателями одной из лун Юпитера. Забудьте про маленьких зеленых человечков - самыми умными существами после человека в нашей Солнечной системе могут быть дельфины.

Хотя на данный момент невозможно сказать, что за существа переговариваются в океанах Европы, ученые выдвигают гипотезу, что на далеком спутнике Юпитера обитают организмы, похожие на обычных земных дельфинов.

В секретной океанической лаборатории, расположенной на побережье Флориды, морские биологи сейчас проводят сложнейший эксперимент. Они дают прослушать пленку с записью загадочных европейских звуков дельфинам, пытаясь заставить их понять язык инопланетных существ. Тогда со следующей экспедицией к Юпитеру туда отправят записи разговоров дельфинов, которые будут транслироваться на Европу с помощью радиопередатчиков[3, С. 95].

Может быть, действительно люди и дельфины - самые разумные существа во Вселенной? Вполне может быть! Эти существа таят в себе необыкновенные возможности. Диапазон частот звуковых сигналов у дельфинов значительно перекрывает таковой у человека. Если наше звуковое общение происходит в полосе частот до 20 кГц (а музыканты способны различать до 40 кГц), то у дельфинов этот потолок поднят до 300 кГц. Более того, в итоге наших исследований оказалось, что у наших братьев примерно столько же уровней организации звуков, сколько и у человека: шесть. Звук, слог, слово, фраза, абзац, контекст. У человека смысловое значение возникает с 3-го уровня, то есть со слова. А вот с какого уровня оно начинается у дельфина, мы пока не знаем. Но по сложности организация звуковых сигналов у человека и дельфина почти одинакова. А вообще есть много заметных параллелей между двумя видами - Homo sapiens и Orcinus orca. Они, как и мы, могут съесть кого угодно, а на них не нападает никто. Срок их жизни примерно тот же, что и у людей, они взрослеют в том же возрасте, очень общительны, живут семьями. И у них есть свои диалекты - нечто вроде наших языков[10, С. 20].

1.2. Природа, культура, язык

Ни обезьяны, ни другие животные, не пользуются символами в природных условиях. А без этого даже такие, казалось бы, высокоадаптивные традиции, как использование каменных орудий, не приносят популяциям, в которых они распространены, заметных эволюционных выгод и соответственно не становятся достоянием вида в целом. Культура не возникает. Почему же то, что жизненно необходимо для человека и составляет его сущность, не реализуется у животных, несмотря на наличие к этому явных предпосылок?

Видимо, язык не совместим с природным состоянием. Социальное поведение животных, несмотря на всю его пластичность, демонстрируемую внутривидовыми «псевдокультурными» поведенческими различиями, столь же видоспецифично, как и все прочие биологические признаки. Отбор закрепляет видовую норму поведения, тогда как язык и культура ее расшатывают и уничтожают.

Язык создает качественный разрыв между природой и культурой. Он возможен и необходим лишь в культуре, хотя сам же служит ее предпосылкой. Значит, оба явления возникают одномоментно: язык автоматически порождает культуру. Глубины разрыва между двумя альтернативными способами существования - природным и культурным - не замечают ни редукционисты, ни, парадоксальным образом, их противники нативисты. Выражение «языковой инстинкт» - такой же оксюморон, как и выражение «культура шимпанзе». Вполне допустимо, впрочем, что сама альтернативность двух способов существования с исключением чего-либо промежуточного создана не только языком, но и естественным отбором, конкретно, его дизруптивной формой, уничтожающей всякую постепенность между двумя взаимоисключающими вариантами. Возникновение языка было подобно переводу стрелки на рельсах, благодаря чему эволюционный путь человека необратимо удалился от эволюционных путей всех прочих существ.

Культура в диахронном аспекте есть растущий свод символически закодированной информации, передаваемой от одного поколения к другому. Культура в синхронном аспекте есть результат этого процесса. Предпосылкой культуры служит немыслимая в природе степень пластичности поведения, находящая соответствие в огромной пластичности («антимодулярности») материального субстрата языка - неокортекса человеческого мозга[12, С. 80].

Сколь бы пластичным ни было поведение высших приматов, обезьяна по природе - все-таки обезьяна. Между тем, человек по природе - не человек, он вообще никто. Статус человека ему придают язык и культура, которая представляет собой альтернативу видовой поведенческой норме и, судя по всему, не совместима с последней. Если отвлечься от чистой физиологии, нужно признать, что никакой общевидовой, врожденной нормы человеческого поведения, особенно социального, не существует. Точнее, если какие-то ее остатки и прослеживаются этологами у детей, то в процессе социализации они перекрываются культурными нормами, усваиваемыми точно так же, как и язык. Как язык - и в онтогенезе, и в филогенезе - вытесняет древнюю висцеральную вокализацию, так и культурные нормы вытесняют древние врожденные поведенческие программы. Единой общечеловеческой нормы поведения нет потому же, почему нет единого общечеловеческого языка.

Главным фактором возникновения языка было коллективное употребление орудий. Причинно-следственная связь реконструируется теперь уже не на философской основе, как прежде, а на эмпирической. Шимпанзе пользуются орудиями, а значит (если не прибегать к малоправдоподобному допущению о независимом возникновении у них этой поведенческой особенности), орудиями пользовался и наш общий предок. Но обезьяны в природе не пользуются символами. Следовательно, «вначале было Дело» и лишь впоследствии - Слово. Впервые после Гете об этом сказал Энгельс в 1876 г. Что же касается вероятной и едва ли случайной синхронности перехода от употребления природных камней к изготовлению каменных орудий (чем обезьяны занимаются только в неволе) и появления анатомических свидетельств речевой способности, то здесь первичность Дела по отношению к Слову не установлена. Такие орудия могли начать изготовлять уже говорящие существа[13, С. 13-24].

2. ЭКСПЕРЕМЕНТАЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ СПОСОБНОСТИ СИМВОЛИЗАЦИИ ЖИВОТНЫХ

2.1. Рассудочная деятельность животных

Как утверждают ведущие российские психологи, критериями наличия у животных зачатков мышления могут быть следующие признаки:

1. «экстренное появление ответа в отсутствии готового решения» (Лурия);

2. «познавательное выделение объективных условий, существенных для действия» (Рубинштейн);

3. «обобщенный, опосредованный характер отражения действительности; отыскание и открытие существенно нового» (Брушлинский);

4. «наличие и выполнение промежуточных целей» (Леонтьев).

Наиболее корректным является предложенный Л.В. Крушинским термин рассудочная деятельность. Он позволяет избежать отождествления мыслительных процессов у животных и человека. Наиболее характерное свойство рассудочной деятельности животных - их способность улавливать простейшие эмпирические законы, связывающие предметы и явления окружающей среды, и возможность оперировать этими законами при построении программ поведения в новых ситуациях[8, С. 31].

Рассудочная деятельность отличается от любых форм обучения. Эта форма адаптивного поведения может осуществляться при первой встрече организма с необычной ситуацией, создавшейся в среде его обитания. В том, что животное сразу, без специального обучения, может принять решение к адекватному выполнению поведенческого акта, и заключается уникальная особенность рассудочной деятельности как приспособительного механизма в многообразных, постоянно меняющихся условиях окружающей среды. Рассудочная деятельность позволяет рассматривать приспособительные функции организма не только в качестве саморегулирующихся, но и самоселекционирующихся систем. Под этим подразумевается способность организма производить адекватный выбор биологически наиболее адекватных форм поведения в новых ситуациях. По определению Л.В. Крушинского, рассудочная деятельность - это выполнение животным адаптивного поведенческого акта в экстренно сложившейся ситуации. Этот уникальный способ приспособления организма в среде возможен у животных с хорошо развитой нервной системой[7, С. 33].

2.2. Когнитивные (познавательные) процессы

Термин «когнитивные», или «познавательные», процессы употребляют для обозначения тех видов поведения животных, в основе которых лежит не условно-рефлекторный ответ на воздействие внешних стимулов, а формирование внутренних (мысленных) представлений о событиях и связях между ними[14, С. 18-25].

И.С. Бериташвили называет их психонервными образами, или психонервными представлениями, Л.А. Фирсов (1972; 1993) - образной памятью. Д. Мак-Фарленд (1982) подчеркивает, что когнитивная деятельность животных относится к мыслительным процессам, которые зачастую недоступны прямому наблюдению, однако их существование, возможно, выявить в эксперименте.

Наличие представлений обнаруживается в тех случаях, когда субъект (человек или животное) совершает действие без влияния какого бы, то ни было физически реального стимула. Такое возможно, например, когда он извлекает информацию из памяти или мысленно восполняет отсутствующие элементы действующего стимула. В то же время формирование мысленных представлений может никак не проявляться в исполнительной деятельности организма и обнаружится лишь позднее, в какой-то определенный момент.

Внутренние представления могут отражать самые разные типы сенсорной информации, не только абсолютные, но и относительные признаки стимулов, а также соотношения между разными стимулами и между событиями прошлого опыта. По образному выражению, животное создает некую внутреннюю картину мира, включающую комплекс представлений «что», «где», «когда». Они лежат в основе обработки информации о временных, числовых и пространственных характеристиках среды и тесно связаны с процессами памяти. Различают также образные и абстрактные (отвлеченные) представления. Последние рассматривают как основу формирования довербальных понятий.

Методы изучения когнитивных процессов.

Основными методами изучения когнитивных процессов являются следующие:

1. Использование дифференцировочных условных рефлексов для оценки когнитивных способностей животных.

Для изучения когнитивных процессов у животных широкое применение находят различные методики, основанные на выработке у животных дифференцировочных условных рефлексов и их систем.

Такие методики могут различаться по своим основным параметрам. Порядок предъявления стимулов может быть последовательным или одновременным[11, С. 90].

При последовательном предъявлении животное должно научиться давать положительный ответ в ответ на стимул А и воздерживаться от реакции при включении стимула Б. Выработка дифференцировки, таким образом, состоит в торможении реакции на второй стимул. При одновременном предъявлении конкретной пары стимулов животное учится различать стимулы по нескольким абсолютным признакам. Например, при дифференцировке стимулов по их конфигурации животному одновременно показывают две фигуры - круг и квадрат и подкрепляют выбор одной из них, например круга. Это наиболее распространенный вид дифференцировочных условных рефлексов. Выработка и упрочение такой реакции требует, как правило, многих десятков сочетаний. Предъявление стимулов может осуществляться в соответствии с двумя режимами: повторением одной пары стимулов до достижения критерия и чередованием нескольких пар стимулов при систематическом варьировании второстепенных параметров.

При систематическом варьировании второстепенных параметров стимулов можно оценивать способность животных различать не только данную конкретную пару раздражителей, но и их «обобщенные» признаки, совпадающие у многих пар.

Например, животных можно обучить различать не конкретные круг и квадрат, а любые круги и квадраты независимо от их размера, цвета, ориентации и т.п. С этой целью в процессе обучения каждый следующий раз им предлагают новую пару стимулов (новые круг и квадрат). Новая пара отличается от остальных по всем второстепенным признакам стимулов - цвету, форме, размерам, ориентации и т.п., но сходна по их основному параметру - геометрической форме, различения которой и предполагается добиться. В результате такой тренировки у животного постепенно происходит обобщение основного признака и отвлечение от второстепенных, в данном случае круга[15, С. 50].

Таким образом, можно исследовать не только способность животных к обучению, но и способность к обобщению, являющуюся одним из важнейших свойств довербального мышления животных. Одним из глобальных вопросов, постоянно встающим перед исследователями, является поиск различий в способности к обучению у разных таксономических групп как оценки особенностей их высшей нервной деятельности.

Как было показано многими учеными, животные с разным уровнем структурно функциональной организации мозга практически не различаются по способности и скорости выработки простых форм условных рефлексов. Не удалось обнаружить подобных различий и в образовании отдельных дифференцировочных условных рефлексов. Однако благодаря использованию их в качестве элементарных единиц обучения и созданию их разнообразных комбинаций, было разработано несколько экспериментальных методик, позволяющих оценивать способность к «сложным формам обучения», или серийному обучению.

2. Формирование «установки на обучение». Одним из таких методов является разработанный американским исследователем Г. Харлоу метод формирования «установки на обучение». Данный тест нашел весьма широкое применение для оценки, как индивидуальных способностей животного, так и в качестве сравнительного метода[16, С. 86].

Этот метод заключается в следующем. Сначала животное обучают простой дифференцировке - выбору одного из двух стимулов, например: есть из одной из двух стоящих рядом кормушек, - той, которая находится постоянно слева. После того, как у животного выработался прочный условный рефлекс на местоположение корма, его начинают класть в кормушку, расположенную справа. Когда у животного вырабатывается новый условный рефлекс, корм снова начинают класть в левую кормушку. По завершении второй стадии обучения формируют третью дифференцировку, затем четвертую и т. д. Обычно, после достаточно большого количества дифференцировок, скорость их выработки начинает возрастать. В конце концов животное перестает действовать методом проб и ошибок, и, не найдя корм при первом предъявлении в очередной серии, уже при втором предъявлении действует адекватно, в соответствии с усвоенным им ранее правилом, которое принято называть установкой на обучение.

Данное правило заключается в том, чтобы «выбирать тот же предмет, что и в первой пробе, если его выбор сопровождался подкреплением, или другой, если подкрепление получено не было».

Существует множество модификаций данной методики, кроме описанной формы «лево - право», возможны выработки дифференцировочных условных рефлексов на самые разные стимулы. В классических экспериментах Харлоу обезьян макак-резусов обучали дифференцировать игрушки или мелкие предметы обихода. По достижении определенного критерия выработки дифференцировки начинали следующую серию: животному предлагали два новых стимула, ничем не похожих на первые.

Методом формирования установки на обучение впервые была получена широкая сравнительная характеристика обучаемости животных разных систематических групп, которая в определенной степени коррелировала с показателями организации мозга. Очевидно вместе с тем, что эти результаты свидетельствовали о существовании у животных каких-то процессов, выходящих за рамки простого образования дифференцировочных условных рефлексов. Харлоу считает, что в ходе такой процедуры животное «учится учиться». Оно освобождается от связи «стимул-реакция» и переходит от ассоциативного обучения к инсайт-подобному обучению с одной пробы[20, С. 97].

Л.А. Фирсов считает, что этот вид обучения по своей сути и по лежащим в его основе механизмам близок к процессу обобщения, при котором выявляется общее правило решения многих однотипных задач.

3. Метод отсроченных реакций. Данный метод применяется для изучения процессов представления. Он был предложен У. Хантером в 1913 г. для оценки способности животного реагировать на воспоминание о стимуле в отсутствие этого реального стимула, и назван им методом отсроченных реакций.

В опытах Хантера животное (в данном случае енота) помещали в клетку с тремя одинаковыми и симметрично расположенными дверцами для выхода. Над одной из них на короткое время зажигали лампочку, а потом еноту давали возможность подойти к любой из дверец. Если он выбирал дверцу, над которой зажигалась лампочка, то получал подкрепление. При соответствующей тренировке животные выбирали нужную дверцу даже после 25-секундной отсрочки - интервала между выключением лампочки и возможностью сделать выбор.

Позже данная задача была несколько модифицирована другими исследователями. На глазах у животного, имеющего достаточно высокий уровень пищевой возбудимости, в один из двух (или трех) ящиков помещают корм. По истечении периода отсрочки, животное выпускают из клетки или убирают отделяющую его преграду. Его задача - выбрать ящик с кормом.

Успешное решение теста на отсроченные реакции считается доказательством наличия у животного мысленного представления о спрятанном предмете (его образа), т.е. существования какой-то активности мозга, которая в этом случае подменяет информацию от органов чувств. С помощью этого метода было проведено исследование отсроченных реакций у представителей различных видов животных и было продемонстрировано, что их поведение может направляться не только действующими в данный момент стимулами, но также и хранящимися в памяти следами, образами или представлениями об отсутствующих стимулах[27, С. 16].

В классическом тесте на отсроченные реакции представители различных видов проявляют себя по-разному. Собаки, например, после того как корм положен в один из ящиков, ориентируют тело по направлению к нему и сохраняют эту неподвижную позу в течение всего периода отсрочки, а по ее окончании сразу бросаются вперед и выбирают нужный ящик. Другие животные в подобных случаях не сохраняют определенной позы и могут даже разгуливать по клетке, что не мешает им, тем не менее, правильно обнаруживать приманку. У шимпанзе формируется не просто представление об ожидаемом подкреплении, но ожидание определенного его вида. Так, если вместо показанного в начале опыта банана после отсрочки обезьяны обнаруживали салат (менее ими любимый), то отказывались его брать и искали банан. Мысленные представления контролируют и гораздо более сложные формы поведения. Многочисленные свидетельства этого были получены и в специальных экспериментах, и в наблюдениях за повседневным поведением обезьян в неволе и естественной среде обитания.

Одно из наиболее популярных направлений в анализе когнитивных процессов у животных - это анализ обучения «пространственным» навыкам с использованием методов водного и радиального лабиринтов.

Пространственное обучение. Современная теория «когнитивных карт».

4. Метод обучения в лабиринтах. Метод лабиринта является одним из самых давних и широко распространенных методов изучения сложных форм поведения животных. Лабиринты могут иметь разную форму и, в зависимости от ее сложности, могут использоваться как при исследовании условно рефлекторной деятельности, так и для оценки когнитивных процессов животных. Перед подопытным животным, помещенным в лабиринт, ставится задача нахождения пути к определенной цели, чаще всего пищевой приманке. В некоторых случаях целью может служить убежище или другие благоприятные условия. Иногда при отклонениях животного от правильного пути оно получает наказание.