Способы перевода англоязычных директивных высказываний на русский язык

Содержание:

Введение

ГЛАВА 1. Директивные высказывания

1.1 Директивные  и не директивные высказывания

1.2 Виртуальный  и актуальный директив

1.3 Формальные  особенности директивных высказываний

1.4 Обращения

ГЛАВА 2. Способы перевода заимствований

Список  литературы

Введение

Развитие  человеческого общества – это  развитие всех составляющих его культур, и, соответственно, всех языков. Культуры подвергаются определенному историческому развитию и независимо от других культур, и (в весьма большей степени) во взаимодействии с ними. Контакты происходят во всех сферах – политике, экономике, искусстве, повседневной жизни – и приводят к значительным изменениям в укладе жизни, мировоззрении, и, конечно же, в языке. Культуры взаимно заимствуют явления и понятия; языки – их обозначения. Таким образом происходит обогащение культур и языков разных народов. Термин «обогащение», однако, не следует понимать как беспрекословное принятие любых заимствований в систему языка, что случается нередко и приводит к перенасыщению его чуждыми и неоправданными элементами при наличии собственных, привычных обозначений различных явлений. Заимствование должно быть обдуманным; при возможности обойтись средствами собственного языка следует избегать посторонних вкраплений. Не следует, однако, впадать и в другую крайность – полное отрицание каких бы то ни было заимствований и попытки не только избежать новых, но и заменить уже закрепившиеся в языке заимствованные элементы исконными. Необходимость такой замены не только весьма спорна, но и вряд ли осуществима в предлагаемых некоторыми лингвистами масштабах: многие из новейших заимствований приходят в язык как обозначения новых, не имеющих в данной культуре аналогов, явлений; заимствованные многими языками слова становятся интернационализмами и в нынешнюю эпоху глобализации значительно облегчают международное общение; иногда попытка заменить иноязычное слово исконным приводит к созданию громоздкой и малопригодной для использования фразы (плоская круглая лепешка вместо пицца в арабских странах); в некоторых случаях при создании нового слова выясняется, что построено оно также из иноязычных элементов, заимствованных ранее и потому не воспринимаемых как инородные (замена слова прайс-лист на прейскурант (price current)). Таким образом, научный подход к проблеме языковых заимствований должен следовать срединному пути и принимать во внимание функционально-стилистический аспект данного явления – принадлежность того или иного слова к определенному стилю и сфере употребления.

Теме  заимствований посвящены труды  многих исследователей. Актуальность ее со временем не теряется, а наоборот, усиливается, так как динамика процесса заимствования растет. Цель данной работы состоит в том, чтобы ознакомиться с обширным материалом, накопленным в лингвистике, с учетом существования различных мнений по данному вопросу, и изложить основные его аспекты. Английский язык является весьма удобным для такого рода изучения, так как, по различным оценкам, 70-75% его лексики составляют заимствования, выступающие объектом исследования данной работы. Для достижения вышеуказанной цели необходимо решить следующие задачи:

- определить  причины появления иноязычных  элементов в английском языке;

- рассмотреть,  какие виды заимствований выделяются  лингвистами;

- изучить  изменения, которым подвергаются  заимствования в процессе адаптации  к системе принимающего (в данном  случае английского) языка;

- выявить  результаты данного явления для  языка;

- рассмотреть  существующие подходы к переводу  заимствований в английском языке  на русский язык.

Структура данной работы определяется вышеназванными задачами. В первой главе рассматривается  заимствование как процесс, его  причины и результаты, а также заимствование как некоторый иноязычный элемент, его классификации и функционирование в принимающем языке.  Вторая глава посвящена вопросам, возникающим в процессе перевода таких элементов на другой язык. Практической частью работы является перевод текстов, содержащих данные явления. В переводческом комментарии внимание акцентируется на анализе трудностей, связанных с переводом заимствований.

Объектом  исследования являются директивные  высказывания в английском языке.

ГЛАВА 1. Директивные высказывания

1.1 Директивные и не директивные высказывания

Итак, во-первых, стоит задаться вопросом: какие высказывания следует признать директивными? Очевидно, все те, функция которых – оказать  определенное воздействие на адресата. При этом часть этих высказываний будет чисто директивными:

Pass me some water, please.

Think it over.

Войдите.

Подай мне  эту книгу.

Говорящий хочет, чтобы адресат совершил (или  не совершал, в случае прохибитива) те или иные действия, и действия эти могут быть самыми разнообразными (как физического, так и психического характера).

Значительная  часть директивов имеет более  специальный характер.

Мы имеем  в виду высказывания, где интенция говорящего сводится к просьбе или  требованию к адресату сообщить определенную информацию:

Tell me all about it.

Could you tell me the time, please?

Расскажите  мне об этом.

Который час?

Cледует  особо остановиться на последней  группе директивов. Значительная и даже большая часть из них использует в качестве средства выражения вопросительные предложения. А как же быть с традиционным делением предложений на повествовательные, вопросительные и побудительные? Деление это сугубо формальное и относится лишь к интонационному и отчасти грамматическому аспектам предложения (а, следовательно, и высказывания), причем к последнему в большей части относительно английского языка с его фиксированным порядком слов, и в гораздо меньшей – к русскому с более свободным порядком слов (впрочем и в английском языке возможны вопросы с прямым порядком слов, но об этом – чуть ниже).

Если  говорить о функциональном аспекте, то в современной лингвистике давно признано, что директивная интенция может быть выражена и с помощью повествовательных (Smoking is prohibited; Cтоянка автотранспорта запрещена), и с помощью вопросительных предложений (Can you do it for me, please? Не могли бы вы пересесть на другой стул?). Однако функции вопросительных предложений в этих работах недостаточно прояснены. Так, большинство примеров, разбираемых в этих исследованиях (например, у Дж.Серля, посвятившего одну из своих работ косвенным речевым актам (Серль,[1976],1986), относится к таким вопросительным предложениям, где формально выражен момент директивности (модальные глаголы, семантически – директивные слова), прочие же типы этих предложений не рассматриваются. Другой известный линтвист, А.Вежбицка, заверяет (Вежбицка, 1985), что вопросительные высказывания имеют свою собственную функцию, отличную от директивной, а именно – удовлетворение потребности говорящего в конкретной информации: «Я полагаю, что главный компонент вопроса выражает ‘желание’ знать, а не ‘желание’повлиять на кого-либо таким образом, чтобы заставить его сделать так, чтобы мы знали» (там же, 261). Тут мы опять сталкиваемся с одним из главных “грехов” прагматики – исключительным вниманием к позиции говорящего и игнорированием позиции адресата. Разве для адресата ответ на заданный ему вопрос не будет реакцией, речевым действием, которое он исполняет, идя навстречу желанию собеседника? Так в чем же тогда функциональное отличие вопроса от просьбы, например:

-Что  ты знаешь об этом?(вопрос)

- Расскажи  мне об этом (просьба) 

Для адресата тут разницы никакой нет. Говорящий, задавая вопрос, конечно, прежде всего руководствуется желанием восполнить недостаток информации, но и он не может не понимать, что это восполнение будет результатом действия адресата – сообщение запрашиваемой информации.

Можно заметить, что директивная интенция в данном случае является вторичной, вспомогательной. Но не так ли обстоит дело и со всеми директивными высказываниями? Ведь все действия, к которым говорящий призывает адресата вызываются той или иной внешней или внутренней мотивацией – первопричиной этих действий. Поэтому, хотя вопрос и обладает рядом особенностей, имеется достаточно оснований к тому, чтобы считать, что чаще всего вопросительные предложения заключают в себе и директивную интенцию. Чаще всего, однако, не всегда.

Академическая “Грамматика русского языка” дает такое определение вопросительных предложений: “Вопросительными называются предложения в которых посредством  интонации, а также посредством  специальных слов или словорасположения  говорящий выражает свое желание  узнать что-либо от собеседника” (Грамматика русского языка, 1960, § 409).

В действительности, функции вопросительных предложений  могут быть весьма различными. Укажем хотя бы на риторические вопросительные предложения.

1.2 Виртуальный и актуальный директив

Переходя  к анализу формального аспекта  директивных высказываний, и в  свете диалектики сущности и явления  и процесса предикации, по-видимому следует начать с реконструкции  виртуального “архетипа” любого директива. На первый взгляд эта конструкция  крайне проста и очевидна: “сделай  Х”. На самом деле, несмотря на то, что  в своей актуальной реализации директивы часто (может быть чаще, чем следовало бы) имеют именно такую форму, она есть лишь своего рода редукция первоначальной виртуальной конструкции. Все написанное выше имело своей единственной целью – доказательство этого положения. Говорящий может обратить свою команду “сделай Х” к инструменту, который в состоянии это Х исполнить – к компьютеру, лошади, лифту. При этом он использует понятный для этих инструментов способ сообщения им этой своей команды. В лице же собеседника, адресата того или иного словесного высказывания, говорящий имеет равного ему субъекта, наделенного разумом и свободной волей, поэтому единственная возможная форма директивного высказывания – Я считаю, что тебе следует сделать Х, так как… (излагается мотивация, которая должна, по мнению говорящего, убедить адресата в необходимости исполнения Х).

Конечно, неизбежен вопрос – как же соотнести  этот виртуальный инвариант с реальными директивами, подавляющее большинство которых имеет совершенно иные конструкции, не имеющие, казалось бы, ничего общего с нашим “архетипом”. Действительно, на каком основании можно считать высказывания типа:

– Go away!

- Are you reading something interesting?

- Ko мне! 

- Сколько  тебе лет? 

актуальными вариантами этой конструкции ?

Подобные  трансформации действительно были бы невозможны, если бы человеческое общение  не было опосредовано коммуникативным  контекстом и языковой конвенцией. Очевидно, наличие именно этих двух факторов и позволяет редуцировать, сворачивать виртуальную конструкцию при переводе ее в актуальное состояние в процессе передачи сообщения от говорящего к адресату; адресат, в свою очередь, производит обратный процесс восстановления всех членов исходной конструкции, имплицитно содержащихся в актуальном высказывании. Вот что пишет по этому поводу уже цитировавшийся выше Пер Рестан: “Под наличием какого-то члена нередко понимают, что данный член словесно выражен в предложении. Однако такая концепция кажется слишком узкой формалистической. Наличие какого-то члена не означает, что данный член обязательно должен быть выражен лексическими средствами… (Рестан, 1972, 36).

Из сказанного вытекает, что реальная фраза ‘Который час?’ при своем развертывании  будет иметь вид: ‘Я считаю, что  тебе следует сообщить мне, который  сейчас час, ибо у тебя на руке есть часы и для тебя, по-видимому, не будет  трудным взглянуть на них и  узнать время, а затем сообщить мне, часов не имеющему, но желающему  узнать время; исполнив это, ты окажешь  мне услугу.

Обращаясь к представителю народа, который  развивался изолированно от нашей цивилизации (если предположить, что у них  есть часы и тот же счет времени), говорящему пришлось бы изложить свой вопрос-просьбу именно в таком, а  может быть и еще более развернутом  виде. У нас же справка о времени является конвенциональным актом, где краткий вопрос ‘Который час? ’ является своего рода сигналом развернутого директива. Другие же, менее конвенциональные акты не могут принимать такой имплицитной формы, а часть из них будет приближаться, или даже в полном виде воспроизводить, виртуальное высказывание.

- I want one boy to be at Mordecai Smith’s landing-stage opposite Millbank to say if the boat comes back (Conan Doyle).

- I think, Watson, that if we drive to Baker-street we shall just be in time for breakfast (Conan Doyle).

- Я бы  вам советовал некоторое время  не посылать его вовсе в  школу, пока он уймется …  и гнев этот в нем пройдет  … (Достоевский).

- А я  бы только просила вас сократить  вашу политическую мудрость, а  то людей с обедом задерживаете (Соловьев).

В приведенных  примерах говорящий разъясняет побудительную  причину предлагаемых действий, так как других источников этой информации у адресата в данном случае может не быть. Чаще же эти источники (один или более одного сразу) наличествуют. Это – предыдущие реплики диалога или предшествующие по времени разговоры, самые различные невербальные аспекты коммуникативного контекста (то что собеседники видят, слышат, чувствуют и прочее), общее только им, или какой-либо группе людей (семье, банде, художникам, англичанам, христианам) знание. Источники эти бесконечно многочисленны и разнообразны, и различная их комбинация приводит к бесчисленным вариациям нашего директивного архетипа, к удалению, имплицированию различных компонентов его структуры.

Важно отметить одно из “побочных” следствий изменения  формы директивного высказывания при его переводе из виртуального состояния в актуальное. Это своего рода мифологизация высказываний, то, о чем так много писал Ролан Барт.

А.Ф.Лосев  в своей “Диалектике мифа”(1930) писал: «Миф не есть выдумка или фикция, не есть фантастический вымысел. Это заблуждение почти всех «научных» методов исследования должно быть отброшено в первую голову. Разумеется, мифология есть выдумка, если применить к ней точку зрения науки, да и то не всякой, но лишь той, которая характерна для узкого круга ученых новоевропейской истории последних двух-трех столетий… Это не выдумка, но наиболее яркая и подлинная действительность. Это – совершенно необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой случайности и произвола» (Лосев,1999, 209-210). Миф, по Лосеву, есть символический план бытия, с различной степенью откровенности или прикровенности являемый в любом факте наличного, феноменального бытия.

Ролан Барт исследует миф с семиотической  и лингвистической точки зрения. В своей книге «Мифологии»(1956), он, в частности пишет: «Миф является вторичной семиотической системой. Знак…первой системы становится всего лишь означающим во второй системе. Материальные носители мифического сообщения, какими бы различными они ни были, как только они становятся составной частью мифа, сводятся к функции означивания…Миф – это сообщение, определяемое в большей мере своей интенцией, чем своим буквальным смыслом, и тем не менее буквальный смысл, так сказать обездвиживает, стерилизует, представляет как вневременную, заслоняет эту интенцию»(Барт,1994, 78-89).

У нас  в данном случае речь идет о сознательном или бессознательном завуалировании, а подчас и подмене мотивации  высказываний. В отношении директивов эта мифологизация наиболее ощутима. Именно она привела к тому, что многие исходные формы директива считают конструкцию “сделай Х”. Именно эта мифологизация привела к появлению в прагматике терминов “прескриптор”(имеется в виду говорящий), “предписываемое действие”, тогда как мы установили, что решение об исполнении или неисполнении предлагаемого действия – исключительная прерогатива адресата, отсюда относительность всех команд, предписаний, приказов и т. д. Однако, сила мифа в современном обществе ничуть не ослабела по сравнению с “мифологической” античностью. Именно поэтому, категорически и безапелляционно выраженный директив часто воспринимается нами как нечто неотвратимое, как рок, которому мы должны следовать вне зависимости от нашего личного отношения к нему и его основаниям, его источнику. Те, кто издает эти команды также считают, что они не подлежат не только обсуждению, но даже осмыслению. В результате и получается полное уподобление адресата бессловесному инструменту для достижения определенных целей. В последнее время лица, издающие директивы, в особенности это относится к общественным указателям (Public Directives), сознательно придают им форму, которая при минимальном раскрытии мотивации, которая часто бывает недостаточной, обеспечивала бы максимальную эффективность этих директивов.

1.3 Формальные особенности директивных высказываний

Итак, перед  нами стоит задача – рассмотреть  переход от виртуального директива  к реальному директивному высказыванию, воплощенному в конкретном коммуникативном акте и выявить и описать основные факторы как лингвистического, так и экстралингвистического характера, обуславливающие этот переход.

Директивные высказывания, реализуемые в рамках нескольких реплик

Как уже  отмечалось, реальные директивные высказывания весьма редко сохраняют в себе все компоненты виртуального инварианта. Эти высказывания реализуются с помощью всех типов предложения – повествовательного, побудительного, вопросительного. Директивный коммуникативный акт может содержать в себе одно, два или более предложений. Он может реализовываться в одной ремарке говорящего, а может и в нескольких:

- А много  ли до вашего села конного  пути?

- Пять  часов с лишком.

- А другая-то  дорога к вам есть, короче?

- Есть, есть. Есть дорога через ущелья.

- Конному  пройти можно?

- Можно.

- А орудиям?

- Трудно  будет. А можно (Соловьев).

Конечно, каждую реплику вопрошающего можно  считать отдельным высказыванием, но с другой стороны, все они объединены одной интенцией – побудить адресата сообщить конкретную информацию, относящуюся  к определенной теме (особенности дороги до села). Количество ремарок зависит от сложности и объема информации, ожидаемой от адресата.

Часто один коммуникативный акт содержит предложения  различных типов:

Can’t you forgive me for tonight? I will work so hard, and try to improve. Don’t be cruel to me because I love you (Wilde).

Прости, Тарас, за мою глупость. Я и сама не знала, что делала (Толстой).

Идите, объявите людям. Все минется, одна правда останется (Достоевский).

В тех  случаях, когда мотивация предлагаемого  действия неочевидна, говорящий сообщает адресату сведения, которые могли  бы убедить его в необходимости исполнить просьбу. Эти сведения сообщаются им в придаточном предложении, или в отдельных повествовательных предложениях, включаемых в состав директивного высказывания и являющихся вспомогательными по отношению к главному – побудительному.

Как правило, одно из предложений является собственно директивным и содержит в себе побуждение к действию, а другое (другие) является мотивационным, раскрывая причины, вызывающие необходимость этого действия:

Don’t spoil him. Don’t try to influence him. Your influence would be bad…  Don’t take away from me the one person who gives to my art whatever charm it possesses (Wilde)

Then tell me, and I shall let him know( Conan Doyle)

You will be none the worse … We shall recompense you for the loss of your time. Sit over here on the sofa, and you will not have long to wait (Conan Doyle).

Посетите  меня, отец,… а то не во всякое время  могу: хвораю и знаю, что дни мои  сочтены (Достоевский).

Однако  Мисси вас ждет… Подите к ней, она хотела вам сыграть новую  вещь Шумана (Толстой).

Прикажите атаковать, Ваше превосходительство! Что  ж они, анафемы, нас как перепелок  подстреливать будут… (Соловьев).

1.4 Обращения

В ситуации использования директивных высказываний говорящий является, как правило, инициатором действия, а адресат – его предполагаемым исполнителем. Тем не менее, не только в тех редких случаях, когда адресат и исполнитель действия – разные люди, или когда говорящий обращается к одному из нескольких людей, которые в данной ситуации могли бы стать его адресатами, но и в более частотных случаях общения tête-à-tête, говорящий называет адресата по имени, званию, или как-либо иначе, то есть использует обращение. Казалось бы, необходимости в этом нет, адресат безусловно поймет, что говорящий обращается именно к нему и без всякого обращения. Однако, исследованный нами корпус примеров показал, что в 24% русских директивных высказываний и 29% английских присутствует та или иная форма обращения – чаще всего это имя или фамилия, общепринятые формы обращения к незнакомым и малознакомым людям.

Обращения бывают весьма различными и их можно  классифицировать по многим критериям, например, по стилистическому и ситуативному, как это делает Л.В.Брагина (Брагина, 2000).

Обращения могут быть обусловлены как постоянными  характеристиками людей (имя, пол, национальность), относительно устойчивыми (профессия, возраст, внешний вид, характер и привычки и т.д.), так и переменными, ситуативно обусловленными (сосед, земляк, больной, мальчик в красной куртке и тому подобное, наконец, ты и вы).

По стилистическому  критерию Л.В.Брагина выделяет обращения  элитарные, среднелитературные, литературно-разговорные, фамильярно-разговорные, просторечные, народно-речевые и профессионально-ограниченные (там же, 45). Наиболее частотными автор признает второй, третий и четвертый из указанных типов.

В русском  языке наиболее частотные, универсальные  обращения– господин, госпожа, милостивый государь, сударь, сударыня, товарищ, гражданин (в советский период) и менее формальные – голубчик, любезный, уважаемый, а также титулы, звания или профессии адресатов; то же самое в английском – Jack, Мr. Watson, Dr. Watson, Sir, Madam, Miss, my Lord, Colonel, Mother, cabby, dear boy etc.

Частое  использование обращений в ситуации, где прямая необходимость в них отсутствует, очевидно объясняется мнением говорящего (подкрепляемым его коммуникативным опытом), что обращение косвенным образом усиливает иллокутивную силу высказывания, действуя на адресата подобно вежливым формулам, то есть способствуя его благорасположению к говорящему и его просьбе.

ГЛАВА 2. Способы перевода Директивных высказываний

Список  литературы:

1. Арнольд, И.В. Лексикология  современного английского языка/  И.В. Арнольд. – М.: АспектПресс, 2001. – 536 с.

2. Бреус, Е.В. Основы теории и практики перевода с русского языка на английский/ Е.В. Бреус. – М.: Издательство УРАО, 2000. – 208 с.

3. Влахов, С.И., Флорин, С.П. Непереводимое в переводе/ С.И. Влахов, С.П. Флорин. – М.: «Р.Валент», 2006. – 448 с.

4. Гарбовский, Н.К. Теория перевода/ Н.К. Гарбовский. – М.: Издательство Московского университета, 2004. – 544 с.

5. Дмитриева, Л.Ф. Курс перевода с английского языка на русский/ Л.Ф. Дмитриева и др. – Мн.: МГЛУ, 2004. – 91 с.

6. Ермолович, Д.И. Имена собственные на стыке языков и культур/ Д.И. Ермолович. – М.: «Р.Валент», 2001. – 200 с.

7. Кабакчи, В.В. Английский язык международного общения/Cross-cultural English. – СПб: Образование, 1993. – 200 с.

8. Климзо, Б.Н. Роль переводчика в построении эквивалентов для заимствуемых иноязычных терминов/ Б.Н. Климзо// Мосты. – 2006. - №4. – С.20-27.