Сравнительный анализ игровой деятельности детей и детёнышей животных в трудах ученых

Содержание

Введение

Изучение игровой деятельности является одним из самых сложных  вопросов науки в течение многих десятилетий. К ней обращаются не только представители психологии и  педагогики, но также и ученые –  социологи, зоопсихологи, этиологии и ряда других областей знаний.

Так, в психологии первая фундаментальная  концепция игры была развита в 1899 г. немецким философом и психологом К. Гроссом. До него вопросы игры частично затрагивал английский философ Г. Спенсер.

Впоследствии появились теории зарубежных и отечественных исследователей – К. Бюлера, Ф. Бейтендейка, Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, Д. Б. Эльконина и др.

В течение 20 века появилось множество исследований, посвященных исследованию игровой деятельности у различных представителей животного мира.

Основной целью изучения игры у  животных является объяснение ее природы, сравнение ее с игрой человека, а также определение ее функций  и роли в процессе развития животного  и человека.

Среди таких исследований можно  назвать работы Н. Н. Ладыгиной-Кате, Л. А. Фирсова, Д. Фосси.

Однако, несмотря на высокую степень  изученности вопросов игры, тема остается не раскрытой до конца. Так, например, до сих пор нет однозначного и  полного определения игры, очень  мало работ приводят сравнение игр у различных представителей животного мира. Поэтому тема данной работы является не только интересной, но и актуальной.

Игра составляет один из важных компонентов  приспособительной деятельности многих видов животных. Детеныши млекопитающих  проводят в играх долгие периоды времени, заставляя предполагать, что игровая активность необходима для выживания вида. Хотя взрослые периодически тоже могут играть, но эта потребность с возрастом ослабевает.

Как и у человека, игра включает широкий круг видов деятельности животных, которую обычно противопоставляют утилитарно-практической деятельности.

Одна возникает в такое время, когда нет необходимости ни в  каких других формах поведения, существенных для выживания вида, таких, как  питание или спасение от хищников, и, похоже, «доставляет удовольствие» ее участникам.

Формы игры животных весьма разнообразны – от двигательной активности, в  которой смешаны стереотипы пищевого, полового или оборонительного поведения, до сложных, иногда неповторимых сценариев, изобретенных и спланированных применительно к обстоятельствам.

Распространено представление, что  игра позволяет детенышам практиковаться и совершенствоваться в выполнении двигательных актов и общественных взаимодействиях, которые будут  необходимы им во взрослом состоянии. Кроме того, игра, по-видимому, обогащает животное информацией об окружающей среде. Она представляет собой сложный комплекс разнообразных поведенческих актов, которые в своей совокупности и составляют основное содержание поведения молодого животного до наступления половой зрелости.

С помощью игры происходит формирование практически всех сфер поведения, как  индивидуального, так и социального.

Многие формы игры сходны с исследовательским  поведением, другие – с социальным, охотничьим, половым и репродуктивным. Наряду с воспроизведением ритуализованных и стереотипных последовательностей действий, одинаковых у всех особей данного вида, у многих животных возможны и индивидуальные пластичные формы игры.

Подробное изложение проблемы игры животных с позиций зоопсихологии и критический анализ имевшихся в тот период теорий содержится в «Руководстве по зоопсихологии» К. Э. Фабри. В нем дан анализ экспериментов и теорий игры, обобщена литература до середины 70-х годов.

Цель работы – сделать сравнительный анализ игровой деятельности детей и детёнышей животных.

Задачи:

• изучить имеющуюся литературу по теме исследования;
• выявить особенности игровой деятельности;
• произвести сравнительный анализ игровой деятельности детей и детёнышей животных.

Объект исследования – игровая деятельность.

Предмет исследования – сравнительный  анализ игровой деятельности детей  и детёнышей животных.

1 Понятие и сущность игровой деятельности

1.1 Понятие игровой  деятельности и ее отличия  от других видов деятельности

Определение понятия «игра» является одним из труднейших вопросов психологии, как человека, так и животных. Обратившись к словарям, можно встретить следующие ответы:

• это один из видов активности человека и животных, возникающий на определенной ступени эволюции животного мира.
• это деятельность, занятие детей и занятие, обусловленное совокупностью определенных правил, приемов, служащее для заполнения досуга, для развлечения, являющееся видом спорта (спортивные игры, военная игра).
• это вид непродуктивной деятельности, где мотив лежит не в результате её, а в самом процессе.
• это исполнение определенных ролей.

Таким образом, понятие игры является очень емким и сложным.

Игра как вид деятельности присуща  далеко не всем представителям животного  мира, а только тем видам, в онтогенезе которых присутствует такой период, как детство.

В частности, это представители  позвоночных. Позвоночные – это  наиболее высокоорганизованная и разнообразная  группа животных, насчитывающая около 40-45 различных видов.

Ученые наблюдали игровую деятельность у многих млекопитающих, в частности у представителей всех семейств хищных млекопитающих, у приматов, а также у птиц.

Игровая деятельность присуща также  и человеку.

Все формы игры у любых представителей животного мира коренным образом  отличаются от «серьезной» деятельности, но в то же время в них прослеживается явное сходство с конкретными, вполне серьезными ситуациями – и не просто сходство, а имитация.

Это справедливо даже в отношений  абстрактных игр взрослых людей – ведь покер или шахматы позволяют им дать выход определенным интеллектуальным способностям.

Главное отличие игры от деятельности другого вида состоит в том, что  данный вид деятельности ориентирован не на столько на конкретный результат, сколько на сам процесс – правила, ситуацию, воображаемую обстановку. Результатом игры не становится производство какого-либо материального или идеального продукта.

Особенность игры состоит также  в ее добровольном характере. Так, животное нельзя заставить играть путем положительного или отрицательного подкрепления. Условием возникновения игры служит комфортное состояние организма; отсутствие голода, жажды или неблагоприятных условий среды.

Игровому поведению присущ высокий  положительно-эмоциональный компонент  – животным явно нравится играть. Так  же и у детей. Ребенок не станет играть в случае, если не испытывает к данной игре интереса.

Таким образом, игровая деятельность – это явление, свойственное только тем представителям животного мира, в онтогенезе которых есть период детства.

Главным отличием игры от других видов  деятельности является ее «условный» характер, а также возникновение только в условиях эмоционального комфорта.

Одним из самых сложных вопросов в изучении игры является определение  ее функций.

Первые попытки определить функции  игры предприняты в работах Г. Спенсера и К. Гросса – первых исследованиях игровой деятельности животных.

Согласно теории Спенсера, игровая  активность рассматривается как  расход некой «избыточной энергии». Иначе говоря, она возникает в  случае, когда у животного нет  необходимости в других формах поведения, существенных для выживания, таких как питание или спасение от хищников. Бездействовать же животное не может.

Иного мнения придерживается К. Гросс, трактующий игровую деятельность как  «практику для взрослого поведения». Игра является упражнением в особо важных сферах жизнедеятельности. Она позволяет молодому животному без риска упражняться в жизненно важных действиях, ибо в этих условиях ошибки не влекут за собой пагубных последствий: в ходе игры возможно совершенствование наследственных форм поведения еще до того как недостатки поведения роковым образом «предстанут перед судом естественного отбора» [1, с. 74].

Таким образом, основная функция игры заключается в «подготовке к  взрослой жизни». Происходит формирование охотничьего поведения, отрабатываются навыки будущего социального взаимодействия.

Все появившиеся впоследствии исследования соглашались либо с первой точкой зрения, либо со второй. В итоге были определяют следующие функции игры:

Ориентировочно – исследовательская  или познавательная. Заключается она в том, что с помощью игры происходит накопление знаний о предметах и явлениях окружающего мира, их многообразии и свойствах.

Развивающая функция. Игра помогает представителям животного мира развивать качества, которые являются характерными для данного вида: реакционность, быстроту, ловкость и т.д.

Функция социализации, которая выражается в приобретении посредством игры навыков общения.

Данные функции отражают большое  значение игры в развитии животного  или человека.

Более фундаментальный теоретический анализ проблемы игры животных в отечественной психологии был проделан Д. Б. Элькониным. Он подробно и конструктивно рассмотрел ранние теории игры, существовавшие к середине  20   века,  показал их убедительные и неподтвержденные стороны, а также сформулировал собственные представления, которые, по его мнению, могли стать основой для будущей теории игры [2, с. 65].

Д. Б. Эльконин определяет игру как «особую форму поведения, характерную для периода детства», в которой «складывается и совершенствуется управление поведением на основе ориентировочной деятельности» [2, с. 65].

Именно игнорирование природы  игры как развивающейся деятельности составляло, по мнению Эльконина, основной недостаток ранее существовавших теорий. Он полагал, что общая теория игры для детей и животных вообще не может быть создана, т.к. нельзя отождествлять ход психического развития ребенка и его игры с развитием детенышей животных и их играми.

Одна из причин ограниченности указанных  теорий состояла, по мнению Эльконина, в том, что подход их авторов был феноменологическим. Эльконин подчеркивает тот факт, что игра как особая форма поведения связана с возникновением в эволюции периода детства как особого периода индивидуального развития особи.

Включение детства как особого  периода жизни в общую цепь эволюционного процесса является важным шагом на пути понимания его природы вообще и сущности игры, в частности.

Фабри предложил также собственную  концепцию, согласно которой «игра  является развивающейся деятельностью, охватывающей большинство функциональных сфер». Она составляет основное содержание процесса развития поведения в ювенильном периоде. Игра представляется не какой-то особой категорией поведения, а совокупностью специфически ювенильных проявлений «обычных» форм поведения. Иными словами, «игра – это не образец» взрослого поведения; а само поведение в процессе своего становления». Особое внимание в работах Фабри уделено играм, включающим манипуляции с предметами [3, с. 19].

На основе критического анализа  литературы Крымов выделяет 9 основных независимых характеристик игрового поведения. Они в основном совпадают с приведенными выше признаками игры по Хайнду, но акцентируют внимание и на некоторых дополнительных. Так, он отмечает, что игра животных – «дело добровольное», животное нельзя заставить играть путем положительного или отрицательного подкрепления. Условием возникновения игры служит комфортное состояние организма; отсутствие голода, жажды или неблагоприятных условий среды. Игровому поведению присущ высокий положительно-эмоциональный компонент: животным явно нравится играть. Как отмечает Крымов, хотя это положение и носит отпечаток антропоморфизма, его признают многие исследователи [4, с. 39].

Вторая распространенная гипотеза касается существования специфического «игрового побуждения», наличие которого допускал, в частности, К. Лоренц.

Анализируя этот вопрос, он показал  наличие существенных различий между  игрой и гак называемой «активностью в пустоте», т.е. теми случаями, когда  те или иные видоспецифические реакции  проявляются в отсутствие специфических раздражителей, которые их обычно вызывают. Как подчеркивает Лоренц, такие факты обусловлены усилением специфического побуждения (например, голода) и отсутствием условий, в которых это побуждение могло бы быть удовлетворено, поэтому, например, голодная птица и начинает ловить отсутствующих насекомых, совершая свои действия «вхолостую» или «в пустоте».

Главное же отличие игры, по Лоренцу, состоит как раз в том, что  совершаемые во время нее специфические  действия совершенно не опираются на соответствующее специфическое побуждение, а как только таковое (например, агрессия) начинает проявляться, игра прекращается, уступая место другим формам поведения.

Вопрос о мотивации, лежащей  в основе игры, остается дискуссионным, тем не менее в целом можно утверждать следующее: хотя движения, характерные для игрового поведения, могут напоминать движения при других видах активности, оно не связано с действием устойчивых мотивационных факторов, как это наблюдается в других ситуациях. Так, элементы агрессивного и полового поведения могут появляться, когда животное, по-видимому, не испытывает ни агрессивного, ни полового возбуждения. Игровое поведение может прекратиться, не достигнув «завершающей» ситуации. Например, попытки садок у молодых обезьян могут не приводить ни к интромиссиям, ни к эйякуляции; вероятно, они ослабевают в результате выполнения других элементов акта спаривания.

С другой стороны, игровое поведение  может повторяться много раз  подряд, несмотря на то, что каждый раз  оно приводит к «завершающей» ситуации.

Доказательством существования (или  отсутствия) специфического игрового побуждения могли бы служить результаты экспериментов, в которых животные подвергались бы депривации – временному лишению возможности играть. По представлениям этологов, такая депривация должна приводить к «накоплению специфической энергии действия», т.е. соответствующего побуждения, и, следовательно, к усиленному проявлению активности после прекращения депривации. Работы, процитированные в этой связи А. А. Крымовым, не дали однозначного ответа на этот вопрос – в разных опытах на разных животных результатом депривации (кратковременная изоляция от игровых партнеров) было как усиление игры, так и сохранение ее прежнего уровня [4, с. 39].

Трудность выяснения этого вопроса  состоит, в частности, в несовершенстве методов избирательного устранения возможности играть (кратковременная изоляция от партнеров); которые обычно затрагивают и какие-то другие стороны поведения. Особый интерес представляет в этом плане поставленный самой природой эксперимент, который обнаружила и описала Р. Ли, наблюдавшая в течение ряда лет за популяцией живущих на свободе обезьян верветок (Cercopithecus pygerythrus) в Восточной Африке.

1.2 Особенности игровой деятельности у животных

Игровая активность у животных проявляется в такое время, когда нет необходимости в других формах поведения, существенных для выживания, таких как питание или спасение от хищников.

Детеныши млекопитающих проводят, играя, много времени – их игра представляет собой сложный комплекс поведенческих актов, которые вместе и составляют основное содержание поведения молодого животного до наступления половой зрелости. Взрослые периодически тоже могут играть, но с возрастом эта потребность ослабевает.

Игра у животных включает широкий  круг видов деятельности: от двигательной активности, в которой смешаны стереотипы пищевого, полового или оборонительного поведения, до сложных, иногда неповторимых сценариев, изобретенных и спланированных применительно к обстоятельствам.

Она предстает в различных формах [5, с. 152]:

• подвижные игры;
• манипуляционные игры;
• социальные (или коллективные);
• образное фантазирование.

Рассмотрим их подробнее. Подвижные  игры включают в себя погони, преследование, подкрадывание, бег, прыжки и все  элементы охоты за добычей. Важным компонентом подвижных игр являются игровые схватки, игра-борьба.

Манипуляционные игры, или игры с  предметами, некоторые авторы считают  наиболее «чистым» проявлением игры животных. Они характерны для млекопитающих, а также для некоторых видов  птиц. В ходе игры с предметами формируются, упражняются и совершенствуются важные компоненты охотничьего, гнездостроительного, пищевого и других форм поведения взрослых животных.

Ярким примером такой игры является поведение котят. Вот как описывает  их в своей книге «Человек находит друга» …: «Котенок играет со своей традиционной игрушкой – клубком шерсти. Он неизменно начинает с того, что трогает его лапкой – сначала осторожно и вопросительно, вытянув ее и загнув подушечку внутрь.

Затем он выпускает когти, подтягивает клубок к себе и тут же отталкивает или отпрыгивает назад и припадает к полу. Весь подобравшись, он настороженно поднимает голову и так внезапно, что, кажется, будто он неминуемо должен удариться подбородком о пол. Задние ноги выполняют своеобразные чередующиеся движения – он то переступает ими, то скребет, словно отыскивая твердую опору для прыжка. Внезапно он описывает в воздухе широкую дугу и падает на игрушку, выставив вперед сведенные вместе передние лапы.

Если игра достигла определенной кульминации, он даже может начать кусаться. Котенок снова толкает клубок, который теперь закатывается под буфет, в щель, слишком узкую, чтобы котенок мог пролезть туда. Изящным «отработанным» движением котенок подсовывает под буфет одну лапу и выуживает свою игрушку наружу.

Те, кому доводилось хоть раз видеть, как кошка ловит мышь, немедленно замечают, что котенок, которого разлучили  с матерью чуть ли не слепым, проделывает  все сугубо специализированные движения, помогающие кошке в охоте на основную ее добычу – на мышей. Ведь для диких кошек мыши – это их «хлеб насущный».

Если мы теперь усовершенствуем  игрушку, привязав ее к нитке и  подвесив так, чтобы она болталась, котенок продемонстрирует совсем иную систему охотничьих движений.

Он высоко подпрыгивает и хватает жертву обеими лапами, сводя их широким захватывающим движением.

Во время этого прыжка лапы кажутся  неестественно большими, так как  когти выпущены, пальцы растопырены, а пятые рудиментарные пальцы согнуты под прямым углом к  лапе. Это хватательное движение, которое котята с восторгом проделывают в игре, абсолютно точно, до мельчайших деталей, совпадает с тем движением, которым пользуются кошки, схватывающие взлетающую с земли птицу.

Биологический смысл еще одного движения, часто наблюдающегося в  игре, менее очевиден, так как практически кошки пользуются им очень редко. Котенок стремительным, направленным вверх ударом вывернутой подушечки с выпущенными когтями подцепляет игрушку снизу, перебрасывает ее через плечо, так что она описывает крутую дугу, и стремительно прыгает за ней. Или же – особенно имея дело с большими предметами – котенок садится перед игрушкой, напряженно выпрямляется, подцепляет ее лапами снизу с обеих сторон и швыряет через голову по еще более крутой дуге.

Часто котенок следит за полетом игрушки глазами, делает высокий прыжок и приземляется там же, где падает она. В жизни такие движения используются при ловле рыбы: первая система – для ловли мелкой рыбешки, а вторая – для крупной».

Особый вариант манипуляционных  игр – манипуляции с добычей, они составляют важнейший компонент становления охотничьего поведения молодых хищных млекопитающих.

Детеныши разных видов кошачьих играют и с живой, и с мертвой, и с искусственной жертвой. От истинных охотничьих приемов эти  игры отличаются произвольной последовательностью отдельных элементов, их незавершенностью, или повышенной интенсивностью. Интересно, что, в отличие от многих других животных, кошачьи продолжают активно играть и став взрослыми.

Социальные или коллективные игры встречаются у животных, которые живут в сложноорганизованных сообществах.

В процессе таких игр отрабатываются будущие социальные взаимодействия, закладываются основы иерархических  отношений между участниками.

К таким играм относятся, например, игровая борьба. Например, у сурков: молодые животные часто и подолгу «борются», поднимаясь на задние конечности, и обхватывая друг друга передними. В такой позе они трясутся и толкаются. Часто наблюдается у них и игровое бегство, в то время как общеподвижные игры встречаются у молодых сурков редко.

Широко распространена игровая  борьба у хищных. У куньих преобладают  охотничьи игры (помимо общеподвижных), которые нередко переходят в  игровую борьбу. Как и у других млекопитающих, преследователь и преследуемый в таких играх часто меняются ролями. У медвежат игровая борьба выражается в том, что партнеры толкают и «кусают» друг друга, обхватившись передними лапами, или наносят друг другу удары. Встречаются также совместные пробежки (или плавание наперегонки), игра в «прятки» и т.п.

Совместные игры львят заключаются, прежде всего, в подкрадывании, нападении, преследовании, и «борьбе», причем партнеры то и дело меняются ролями.

Игровая борьба и охота свойственна  и другим представителям кошачьих. Так, притаившись за угольным ящиком, котенок выслеживает своего брата, который уселся посреди кухни и не подозревает об этой засаде [5, с. 203].

А первый котенок содрогается от нетерпения, точно кровожадный тигр, хлещет себя хвостом по бокам и  проделывает головой и хвостом  движения, также наблюдающиеся у взрослых кошек, его внезапный прыжок относится к совсем иной системе движения, назначение которых не охота, а драка.

Вместо того чтобы прыгнуть на своего брата как на добычу – впрочем, это тоже не исключается, – котенок на бегу принимает угрожающую позу, выгибает спину и боком приближается к противнику. Второй котенок тоже выгибает спину, и оба некоторое время стоят так, вздыбив шерсть и изогнув хвосты.

Насколько известно, взрослые кошки  подобной позиции по отношению друг к другу никогда не занимают.

Каждый котенок ведет себя скорее так, словно перед ним собака, и все-таки их схватка развивается как подлинная драка двух взрослых котов. Крепко вцепившись друг в друга передними лапами, они кувыркаются самым невероятным образом, одновременно дергая задними лапами так, что, будь на месте второго противника человек, у него после игры были бы расцарапаны все руки.

Сжимая братца в железной хватке передних лап, котенок энергично  бьет его задними лапами с выпущенными  когтями. В настоящей драке такие  секущие, рвущие удары нацеливаются в незащищенный живот врага, что может привести к самым печальным результатам.

Побоксировав немного, котята выпускают  друг друга, и тут обычно начинается увлекательная погоня, во время которой  можно наблюдать еще одну систему  грациозных движений.

Когда убегающий котенок видит, что другой его настигает, он внезапно проделывает сальто-мортале, мягким, совершенно бесшумным движением проскальзывает под своего противника, вцепляется передними лапами в его нежное брюшко, а задними бьет его по мордочке.

Подобные совместные игры в большей  степени являются тренировкой навыков, необходимых для охоты, в меньшей  – развлечением.

Коллективные игры также необходимы для установления иерархии в отношениях между животными.

Так, у псовых иерархические отношения начинают формироваться в возрасте 1–1,5 месяца, хотя соответствующие выразительные позы и движения появляются в ходе игры уже раньше. У лисят уже на 32–34-й день жизни наблюдаются вполне выраженные «нападения» на собратьев с признаками импонирования и запугивания. В начале второго месяца жизни появляются иерархические отношения у койотов.

Такие игры содержат элементы грубой физической силы, признаки демонстрационного  поведения, являясь средством психического воздействия на партнера, запугивания. Животные проявляют такие движения, как «трепание» партнера, наскакивание на него и т.п.

Животные могут коллективно  заниматься манипуляционной игрой, включая в свои совместные действия какие-нибудь предметы в качестве объекта  игры. В качестве примера такой  игры можно привести описанные Вюстехубе совместные действия трех молодых хорьков с пустой консервной банкой.

Будучи случайно уроненной в  таз умывальника, эта банка затем  многократно сбрасывалась ими туда, что производило соответствующий  шумовой эффект. Когда же зверькам вместо банки давался резиновый мячик, хорьки с ним так не играли, но впоследствии находили другой твердый предмет – фаянсовую затычку, с помощью которой возобновляли ту же «шумовую» игру.

У диких четырехмесячных поросят  немецкий этолог Г.Фрэдрих однажды наблюдал оживленную совместную игру с монетой: поросята нюхали и придавливали ее «пятачками», подталкивали, хватали зубами и подбрасывали ее вверх, резко вскидывая при этом голову.

В этой игре одновременно участвовало  несколько поросят, причем каждый из них старался овладеть монетой и сам поиграть с ней описанным образом. Фрэдрих также наблюдал совместные игры молодых кабанов с тряпками.

Подобно щенкам, поросята хватали  зубами одновременно одну и ту же тряпку и тянули ее в разные стороны. «Победитель» или убегал с тряпкой, или продолжал самостоятельно с ней играть, трепал ее и т.д.

В подобных «трофейных» играх отчетливо  выступают и элементы демонстрационного  поведения, причем достигается импонирующий эффект с помощью объекта –  «посредника», точнее, путем демонстрации его обладания. Не меньшую роль играют, конечно, «оспаривание», захват, отнятие объекта, равно как непосредственная «проба сил», когда животные, схватившись одновременно за объект, тянут его в разные стороны.

Один из вариантов коллективных социальных игр – игры матери с детенышем. Они характерны для хищных млекопитающих, но особенно развиты и выражены у человекообразных обезьян, у которых мать играет с детенышем с первых же месяцев жизни и до окончания подросткового периода.

Гудолл подробно описывает игры матери-шимпанзе с детенышем. От матери младенец получает первый опыт социальной игры, когда та нежно покусывает его зубами или щекочет пальцами.

Сначала игровые эпизоды длятся недолго, но около 6 месяцев детеныш  начинает отвечать матери игровой мимикой и смехом, а продолжительность игры растет.

Некоторые самки играют не только с младенцами, но и с детенышами довольно зрелого возраста. Одна из обезьян играла и в 40 лет: детеныши бегали вокруг дерева, а она стояла и делала вид, что пытается схватить их, или хватала тех, кто пробегал близко. Ее дочь также играла со своим потомством в течение довольно долгого времени.