Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Средства и приемы создания юмора в романе «Three men in a boat»

Содержание

Введение

Художественное литературное произведение является семантическим, структурно-коммуникативным завершенным единством и обладает, как и любой другой текст, связностью, целостностью и коммуникативной завершенностью, имеет ряд особенностей, отличающих его от других, не художественных текстов. Так, Р.К. Миньяр-Белоручев утверждает, что при переводе художественного текста в речевой деятельности невозможно опираться в большей мере на репродукцию. Художественный перевод, по его словам, является речевым творчеством.

Необходимо заметить, что специфическую черту художественной литературы составляет индивидуальное своеобразие творчества писателя, которое находит свое языковое выражение в системе использования языковых категорий, образующих в своей взаимосвязи единое целое с содержанием и являющихся носителями национального своеобразия и исторической окраски. Так, по мнению И.С. Алексеевой, при переводе художественного текста для выявления этой индивидуальной специфики необходим полный стилистический анализ подлинника, включающий не только определение значимых черт стиля, но и характеристику их частотности.

Актуальность заключается в том, что анализ языка художественных произведений издавна осуществлялся с подразделением стилистических средств на изобразительные и выразительные. Так, изобразительными средствами языка И.В. Арнольд называет все виды образного употребления слов, словосочетаний и фонем, объединяя при этом все виды переносных наименований общим термином "тропы". Изобразительные средства являются в большей мере лексическими. В себя они включают такие типы переносного употребления слов и выражений, как метафора, метонимия, эпитет, ирония, перифраз, гипербола, литота и др.

Новизна работы: Проблема использования средств создания юмора в произведениях Джерома К.Джерома недостаточно исследована. Именно поэтому нами была предпринята попытка систематизировать сведения по этой проблеме.

Цель работы: рассмотреть средства создания юмора в повести «Трое в лодке».

Объект: юмор как стилистический прием.

Предмет: средства создания юмора в повести «Трое в лодке».

Задачи:

Дать краткую характеристику жизненного пути автора р «Трое в лодке»;
Рассмотреть понятие юмора как стилистического приема;
Изучить стилистические приемы создания юмористического эффекта в произведении «Three men in a boat»;
Выявить использования ассоциативных образов для создания юмористического эффекта в произведении Джерома К. Джерома «Трое в лодке».

1. Использование юмора как стилистического приема в английской литературе

1.1. Джером Клапка Джером – писатель-юморист

Джером Клапка Джером (англ. Jerome К. Jerome, 2 мая 1859, Уолсолл, графство Стаффордшир — 14 июня 1927, Нортхемптон) — английский писатель-юморист, постоянный сотрудник «Punch», редактировал с 1892—1897 журналы «Лентяй» (Idler) и «Сегодня» (To-day), опубликовал в 1889 «Праздные мысли лентяя» (Idle Thoughts of an Idle Fellow) и «Трое в одной лодке» (Three Men in a Boat), поставившие его в ряды значительных юмористов. В 1900 году опубликовал роман «Трое на четырёх колёсах» (Three Men on the Bummel), являющийся продолжением романа «Трое в одной лодке».

Джером К. Джером родился 2 мая 1859 г. в Эдинбурге в семье разорившегося бизнесмена. Второе имя, Клапка, было дано ему в честь друга семьи Джеромов - венгерского эмигранта Дьердя Клапки.

Детство Джерома было бедным и безрадостным. Он не смог закончить школу, так как его отец умер в 1871 г., и мальчику пришлось начать работать, чтобы поддержать семью. Вначале он работал клерком. Позже он занялся преподаванием журналистики и ак-терского мастерства. Он был актером в течение трех лет и ему пришлось играть различные роли. У него было очень мало денег, он часто голодал и ему негде было ночевать¹.

В свободное время Джером пытался писать. Он писал пьесы, рассказы и статьи, однако ничего не публиковалось.

Первый литературный успех ему принесла одноактная комедия, которая была поставлена в лондонском театре Глобус в 1886 г.

В1889 г. был опубликован сборник его статей. Сборник был опубликован под заголовком: Досужие мысли досужего человека. Эта книга стала очень популярной в Англии, и ее издавали 105 раз за 4 года. В 1889 г. вышла лучшая книга Джерома Трое в лодке.

Досужие мысли досужего человека и Трое в лодке... принесли автору известность. Эти книги были переведены на несколько европейских языков.

В последующие годы Джером опубликовал несколько книг и пьес. Он отправился путешествовать по Европе и в 1899 г. посетил Санкт-Петербург, где его встретили с энтузиазмом. Он хорошо знал русскую литературу.Джером К. Джером писал также и серьезные книги, но читателям они не нравились².

Он критиковал немецкий империализм и политику Британии в Китае.

Произведения Джерома лишены сатирической заостренности. Персонажи ему нужны в первую очередь для того, чтобы ставить их в «смешное» положение, и именно на этих положениях, на «юморе ситуации», Джером концентрирует свое внимание. Иногда, стремясь к общепонятности и изобретая для своих героев ситуации, Джером впадает в шарж, достаточно грубый.

Следуя традициям большинства британских юмористов, Джером любит морализировать и часто сентиментален: его пьеса «с моралью» «The Passing of the third Floor Back» (1907) имела большой успех на английской сцене.

Лучшие его повести — «Они и я» (1909), где выведены дети, «Наброски для романа» (1893) и некоторые другие — свободны от грубого шаржа. Кроме юмористических повестей, Джером написал несколько книг, не возвышающихся над уровнем среднего английского романа (например, «Энтони Джон», 1922), а в 1926 издал пространную автобиографию: «Моя жизнь и эпоха».

Джером — писатель мещанства, неплохо знал быт мелких буржуа, городских служащих. Его любимый образ — разоренный мелкий буржуа, надеющийся вернуть утраченное, разбогатеть, уверенный, что он будет рано или поздно вознагражден за свои добродетели и страдания.

1.2. Понятие о юморе как стилистическом приеме

Обратимся к некоторым определениям юмора как психологического и литературного явления.

Общепризнанная "родина" юмора - Англия, страна классическая со времен пуританства, страна cant`а (от английского слова лицемерие, ханжество, пошлое в общепринятых стереотипах приличий) как и страна наиболее яркой многовековой борьбы (в характерно английском "эксцентричной" форме) с cant`ом, с тиранией общественного мнения.

Личностной природой юмора объясняется то, что, в отличие от других форм комического, теоретическая разработка которых восходит к древнему Востоку и античности, юмор привлек внимание эстетиков поздно, с 18 века. Но с тех пор исследования юмора появляются одно за другим, юмор почти заслонил для нас прочие виды смешного.

Юмор (от английского humour - нрав, настроение; от латинского humor - жидкость: согласно античному учению о соотношении четырех телесных жидкостей, определяющим четыре темперамента, или характера), особый вид комического; отношение сознания к объекту, к отдельным явлениям и к миру в целом, сочетающее внешне комическую трактовку с внутренней серьезностью, что представляется смешным³.

В отличие от собственно комической трактовки, юмор, рефлектируя, настраивает на более вдумчивое, серьезное отношение к предмету смеха, на постижения его правды, несмотря на смешные странности, - в этом юмор противоположен осмеивающим, "разрушительным" видам смеха. В целом юмор стремится к сложной, как сама жизнь оценке, свободной от односторонностей общепринятых стереотипов. На более глубоком (серьезном) уровне юмор открывает за ничтожным возвышенное, за безумным мудрость, за своенравным подлинную природу вещей, за смешным грустное - "сквозь видный миру смех и незримые ему слезы" (Н.В. Гоголь).

Личностная и "двуликая" природа юмора объясняет его становление в эпоху Позднего Возрождения и дальнейшее освоение, и осмысление в эпоху романтизма.

В зависимости от эмоционального тона и культурного уровня юмор может быть добродушным, печальным, трогательным и т.п. "Текучая" природа юмора обнаруживает "протеическую" (Жанн Поль) способность принимать любые формы, отвечающие умонастроению любой эпохи, ее историческому "нраву", и выражается также в способности сочетаться с любыми иными видами смеха: переходные разновидности юмора иронического, остроумного, сатирического, забавного. Сопоставление с основными видами комического многое уясняет в существе и своеобразии чистого юмора⁴.

С иронией, не менее сложным видом комического, юмор сходен и по составу элементов, и по их противоположности, но отличается "правилами" комической игры, а также целью, эффектом. В иронии смешное скрывается под маской серьезности - c преобладанием отрицательного (насмешливого) отношения к предмету; в юморе серьезное - под маской смешного, обычно с преобладанием положительного ("смеющегося") отношения. Сложность иронии, таким образом, лишь формальная, ее серьезность - мнимая, ее природа чисто артистическая; напротив, сложность юмора содержательная, его серьезность - подлинная, его природа - даже в игре - скорее "философическая", мировоззренческая.

Ирония — это стилистический прием, посредством которого в каком-либо слове появляется взаимодействие двух типов лексических значений: предметно-логического и контекстуального, основанного на отношении противоположности (противоречивости). Таким образом, эти два значения фактически взаимоисключают друг друга⁵.

Например, It must be delightful to find oneself in a foreign country without a penny in one's pocket.

Слово delightful как видно из контекста, имеет значение, противоположное основному предметно-логическому значению. Стилистический эффект создается тем, что основное предметно-логическое значение слова delightful не уничтожается контекстуальным значением, а сосуществует с ним, ярко проявляя отношения противоречивости⁶.

Для стилистической иронии иногда необходим широкий контекст. Так, например, в «Записках Пиквикского клуба» Диккенс, впервые представляя читателю м-ра Джингля, дает его речевую характеристику следующим образом:

"Never mind," said the stranger, cutting the address very short, "said enough — no more; smart chap that cabman — handled his fives well; but if I'd been your friend in the green jemmy — damn me — punch his head — 'cod I would — pig's whisper — pieman too, — no gammon."

Далее следует речь автора:

"This coherent speech was interrupted by the entrance of the Rochester coachman, to announce that ..."

Слово coherent которым Диккенс характеризует манеру речи м-ра Джингля, является иронией.

Иронию не следует смешивать с юмором. Как известно, юмор — это такое качество действия или речи, которое обязательно возбуждает чувство смешного. Юмор — явление психологического характера. Ирония не обязательно вызовет смех. В предложении "How clever it is", где интонационное оформление всего предложения дает слову clever — обратное значение — stupid не вызывает чувства смешного. Наоборот, здесь может быть выражено и чувство раздражения, недовольства, сожаления и др⁷.

Юмор может использовать иронию как один из своих приемов, и в этом случае ирония, естественно, будет вызывать смех.

Смешное обычно является результатом неоправданного ожидания, некоторого столкновения положительного и отрицательного. В этом смысле ирония как языковый прием имеет много общего с юмором. Использование контекстуальных значений, обратных основным предметно-логическим, также есть своеобразное сталкивание положительного и отрицательного, причем это столкновение всегда бывает неожиданным. Вот почему чаще всего ирония вызывает чувство смешного⁸.

Отношение юмора к сатире определяется уже тем, что источником сатирического смеха служат пороки, недостатки как таковые, а юмор исходит из той истины, что наши недостатки и слабости - это чаще всего продолжение, утрирование или изнанка наших же личных достоинств. Сатира открыто разоблачает объект, откровенно в своих целях, тенденциозна, тогда как серьезная цель юмора, глубже залегает в структуре образа, более или менее скрыта за смеховым аспектом.

Трактуя вещи серьезно, но, аргументируя логически, "своенравно", апеллируя не отдельно к разуму или чувству, а к целостному сознанию, юмор как бы исходит из того постулата, что в отвлеченной от субъекта, в безличной форме убеждение никого не убеждает: идея без "лица" не живет, "не доходит", не эффектна⁹.

Не менее показательно сопоставление юмора с остроумием (остротой), с комическим в интеллектуальной сфере. Остроумие основано на игре слов, понятий, фактов, по сути далеких, но по ассоциации либо по словесному звучанию сближенных. В юморе же, напротив, за внешним, самим по себе комичным, интуитивно постигается внутреннее того же самого предмета, - за чувственным, зримым - духовное, умопостигаемое.

Остроумие стилистически часто вырастает из сравнения (сопоставление различного), а юмор - из метафоры, нередко даже "реализованной метафоры" (материализация духовного), так как наиболее характерной стилистической единицей является именно она.

Вывод:

1. Средства и приемы создания юмора в романе «Three men in a boat»

2.1. Стилистические приемы создания юмористического эффекта

Практически любой художественный текст включает те или иные тропы, фигуры речи или другие средства придания выразительности высказыванию, составляющие особую функцию языковых единиц - стилистическую.

Переводчик встречается с необходимостью сохранить в переводе различные выразительные средства, употребленные в исходном тексте, чаще, чем может показаться на первый взгляд. Перевод различного рода стилистических функций с языка на язык требует преобразований особого рода, помогающих сохранить или модифицировать исходную эмоционально-эстетическую информацию.

С древнейших времен человек воссоздавал в словах картину мира в ее образном представлении, используя различные средства. Во многих языках сохраняются древние антропоморфные формы представлений об окружающей среде, например деление всех предметов по признаку мужского или женского пола. Эта пра-олицетворение, имея различную культурную природу, по-разному проявляется в разных языках и в наше время рассматривается как безусловное отклонение от стандартной сочетаемости языковых единиц, то есть как метафорическая единица.

К числу стилистических приемов, в какой-то степени родственных эпитету (по функции, но не по лингвистической природе), относится сравнение (simile)¹⁰.

Сущность этого стилистического приема раскрывается самим его названием. Два понятия, обычно относящиеся к разным классам явлений, сравниваются между собой по какой-либо одной из черт, причем это сравнение получает формальное выражение в виде таких слов, как: as, such as, as if, like, seem и др.

Обязательным условием для стилистического приема сравнения является сходство какой-нибудь одной черты

при полном расхождении других черт. Более того, сходство, обычно усматривается в тех чертах, признаках, которые не являются существенными, характерными для обоих сравниваемых предметов (явлений), а лишь для одного из членов сравнения. Например:

The gap caused by the fall of the house had changed the aspect of the street as the loss of a tooth changes that of a face.

Особый стилистический эффект может быть достигнут соединением слов, которые принадлежат к разным стилистическим пластам словарного состава языка. Так, например, если в одном сочетании соединить слова, которые относятся к поэтизмам, со словами, относящимися к терминам, эффект получится близкий к тому, который мы имели в оксюмороне. Например:

But oh, ambrosial cash! Ah! who would loose thee? When we no more can use, or even abuse thee! (G. Byron.)

В лингвистических оксюморонах слова не теряют своей стилистической окраски. В отличие от логических оксюморонов они не приобретают каких-то дополнительных оттенков значения. Они насильственно соединяются, несмотря на то, что их связи не являются органическими.

В «Записках Пиквикского клуба» имеется следующее место: "The honourable gentleman is a humbug." Возвышенное "honourable gentleman", обычно употребляемое в официальных выступлениях, парламентских речах, официальной переписке и имеющее характер очень вежливого обращения, соединяется с ругательным словом humbug. Естественно, что такое соединение нарушает обычные нормы употребления слов и производит юмористический эффект¹¹.

Интересным примером лингвистического оксюморона служит следующее место, уже приведенное нами выше, из "A Christmas Carol" Диккенса:

But the wisdom of our ancestors is in the simile; and my unhallowed hands shall not disturb it, or the Country's done for.

Очень часто эпитеты выражаются не одним словом, а словосочетаниями, которые, в связи с их атрибутивной функцией и препозитивным положением, приобретают характер сложного слова. Например, well-matched, fairly-balanced, give-and-take couple.

В качестве крайних случаев можно привести и целые предложения, которые выступают в качестве эпитетов. Приведем пример такого эпитета из повести Джерома К. Джерома «Трое в одной лодке»:

There is a sort of Oh-what-a-wicked-world-this-is-and-how-I-wish-I-could-do-something-to-make-it-better-and-nobler expression about Montmorency that has been known to bring the tears into the eyes of pious old ladies and gentlemen.

Эпитеты могут быть выражены качественными наречиями поскольку эти последние характеризуют признаки действий (и предметов). В предложении "Не laughed heartily" — heartily выступает в качестве эпитета.

Эпитеты в английском языке могут быть выражены в своеобразной синтаксической конструкции. Она очень эмоциональна по содержанию и обычно употребляется в разговорном типе речи,2 хотя и встречается в литературно-поэтических стилях в целях выявления субъективного оценочного отношения автора к предмету мысли. Например: a fool that you are; a wicked person that he is.

Здесь fool и wicked person представляют особый тип эпитета, оформленного не в атрибутивных сочетаниях, а в сочетаниях инвертированно-предикативных. Однако, по существу здесь нет предикации. Сильный оценочный момент в этих сочетаниях дает основание отнести инвертированный предикатив к эпитету.

Простейшим способом выражения юмора в английском и русском языках являются кавычки, когда вполне стандартное и ожидаемое слово или фраза берутся в кавычки в стандартном контексте. Такие ситуации, как правило, легко переводятся аналогичным приемом, за исключением области закавычивания, которая может меняться в зависимости от совпадения или расхождения грамматических составляющих исходной единицы¹²:

She has a strong, I may say an eloquent, objection to being what she terms "put upon".

Она решительно, я бы даже сказал - красноречиво, возражает против того, чтобы ее, как она говорит, "водили за нос".

Более сложной разновидностью юмора является противопоставление двух качеств или двух взаимно исключающих возможностей в одном и том же замкнутом контексте. Осложнения при переводе таких контекстов возникают в том случае, если два контрастирующих в исходном тексте элемента требуют сами по себе преобразования в переводящем языке и в преобразованном виде зачастую не обеспечивают тексту достаточной юмористической выразительности.

I had walked into that reading-room a happy, healthy man. I crawled out a decrepit wreck.

Я вступил в этот читальный зал счастливым, здоровым человеком. Я выполз оттуда жалкой развалиной.

Перевод выполнен дословно, и, возможно, обеспечил отрывку юмористическую выразительность.

Одним из осложнений при переводе юмористического контекста, основанного на контрасте, может быть необходимость преобразования самой структуры контраста:

Harris said, however, that the river would suit him to a "Т". I don't know what a "Т" is (except a sixpenny one, which includes bread-and-butter and ad lib, and is cheap at the price, if you haven't had any dinner)¹³.

При переводе на русский язык в этом контексте меняется значение слова "Т", что требует соответственного преобразования слов в скобках:

Гаррис добавил, что, тем не менее, предложение относительно реки "попадает в точку". Я не совсем понимаю, почему "в точку" (разве только речь идет о том, чтобы отдать в точку несколько тупые остроты Гарриса).

Более сложные преобразования применяются в случае развернутого юмористического контекста, выходящего за пределы предложения, причем в условиях, когда необходимо придерживаться ключевых элементов юмора.

"Doesn't anybody in the whole house know where my coat is? I never across such a set in all my life - upon my word I didn't. Six of you! - and you can't find a coat that I put down not five minutes ago! Well, of all the -"[8,36]

"Неужели никто во всем доме не знает, где мой пиджак? Честное слово, - в жизни не встречал такого сборища ротозеев! Вас тут шестеро, - и вы не можете найти пиджак, который я оставил всего пять минут назад! Ну и ну!

Перевод этого текста связан скорее с ироническим, нежели с юмористическим моментом, когда дядюшка Поджер ругает своих помощников, - которые ему не нужны - за то, что они не могут найти его собственный пиджак. Переведя дословно, автор бы не донес до нас всего полного смысла отрывка. С помощью таких ярких слов как неужели - честное слово - в жизни - сборище ротозеев, и самое ключевое восклицание дядюшки Поджера "ну и ну" контекст становится более реальные и оживленные черты.

При переводе юмористических контекстов с английского языка на русский мы нередко встречаемся с юмористическим обыгрыванием известных цитат или их более сложного варианта, намеков (аллюзий). Использование цитаты в качестве образной основы для юмористического образа может при переводе осложняться, например, необходимостью лексико-грамматических преобразований, требуемых контекстом, в результате чего сама цитата неизбежно теряет исходную форму, то есть перестает быть цитатой. Здесь проходит очень тонкая грань: даже преобразованная, цитата должна быть узнаваема в переводном тексте, иначе она теряет статус цитаты, что может сопровождаться, в свою очередь, информационными потерями:

( "Человек, который не верил в счастье". Джером. К. Джером).

They told, that to help boy, who was born on Wednesday, is the same thing, when you carry coal to Newcastle.

Они говорили, что помогать мальчику, который родился в среду, - все равно, что возить уголь в Ньюкасл (поговорка, высмеивающая бессмысленное занятие, ибо Ньюкасл - центр добычи угля).

Как всегда, проблемой, вызывающей неизбежные преобразования, является наличие в юмористическом контексте компонентов, неизвестных переводящей культуре:

It was the pickles, you know.

В данном случае у нас вызывает затруднение английское слово pickles, которое является блюдом той страны, а для нас, читателей перевода, оно неестественно. Таким образом, вариантом перевода может служить применение комментария, который позволяет сохранить исходную структуру юмора и при этом снабдить читателя перевода необходимой информацией в конце книги, например, используя такое пояснение:

Пикули - разные овощи, маринованные с пряностями; употребляются как приправа к мясным и рыбным блюдам.

Джером в произведении широко использует как индивидуально-стилистические, так и общеупотребительные метафоры. При этом, как правило, последние в повести автор стремится оживить и актуализировать. Так, в ниже приведенном примере 1 отличающаяся несколько стертой образностью английская метафора 'the sweet smiling face', сочетаясь со словом 'river', заметно оживает, сравните:

1. We had intended to push on to Wallingford that day, but the sweet smiling face of the river here lured us to linger for a while... (Jerome; 161).

1а. Мы собирались дойти в тот день до Уоллингфорда, но река улыбалась нам так приветливо, что мы не устояли против соблазна немного задержаться... (Джером / Донской, Линецкая; 221).

1б. Мы намеревались дойти в этот день до Уоллингфорда, но улыбка реки соблазнила нас остаться (Джером / Салье; 245).

Метафорически употребленное словосочетание 'the sweet smiling face' в примере 1 подчеркивает солнечную безветренную погоду, которая как нельзя лучше подходит для речной прогулки на лодке. Такая метафора называется простой и, как правило, при переводе сохраняется и не вызывает у переводчика особых трудностей. В примере 1а мы наблюдаем грамматическую трансформацию, т.е. замену английского сочетания 'the sweet smiling face of the river' на русское 'река улыбалась приветливо'. Следует заметить, что перевод с английского настоящего сочетания как 'улыбка реки' в примере 1б здесь также допустим, однако мы считаем, что перевод М. Донского и Э. Линецкой (1а) звучит более привычно с точки зрения литературной речи русского языка и тем самым является более адекватным. Необходимо добавить, что в варианте перевода В. Лавровой и Н. Лаврова данная английская метафора, как и в примере 1б не подвергается трансформации и получает значение 'улыбка на лице реки¹⁴'.

Метафорический образ у Джерома может охватывать целое предложение или несколько предложений, составляя цепочку метафор общей семантики. В данном случае принято говорить о развернутой или расширенной метафоре, сравните:

2. That is the only way to get a kettle on to boil up the river. If it sees that you are waiting for it and anxious, it will never even sing. You have to go away and begin your meal, as if you were not going to have any tea at all. You must not even look round at it. Then you will soon hear it sputtering away, mad to be made into tea...

... by the time everything else was ready, the tea was waiting (Jerome; 91-92).

2а. На реке это единственный способ заставить чайник вскипеть. Если он заметит, что вы с нетерпением этого ожидаете, он даже не зашумит. Вам лучше отойти подальше и начать есть, как будто вы вообще не хотите чаю. На чайник не следует даже оглядываться. Тогда вы скоро услышите, как он булькает, словно умоляя вас поскорее заварить чай когда все остальное было готово, чай уже ожидал нас (Джером / Салье; 140).

2б. Это единственный способ заставить чайник закипеть. Если только он заметит, что вы нетерпеливо ждете, чтобы он закипел, - он даже и зашуметь не подумает. Надо отойти и приступить к еде, как будто вы и не собираетесь пить чай. Ни в коем случае не следует оглядываться на чайник, тогда вы скоро услышите, как он фыркает и плюется, отчаянно желая напоить вас чаем. когда другие приготовления к ужину были закончены, чай уже ждал, чтобы его выпили (Джером / Донской, Линецкая; 126-127).

Для языка Дж. К. Джерома характерно употребление различных переходных типов и разновидностей метафоры. Так, например, в рассматриваемом нами произведении довольно частотным является такой переходный тип между метафорой и сравнением как именная метафора. Настоящая метафора употребляется в качестве сказуемого или части составного именного сказуемого. Например:

3. Sunlight is the life-blood of Nature (Jerome; 179).

3а. Свет солнца - это кровь природы (Джером / Салье; 272).

3б. Солнечный свет - это горячая кровь природы (Джером / Донской, Линецкая; 246).

3в. Солнечный свет - это животворящая кровь Природы (Джером / Лаврова, Лавров; 357).

Перевод именной метафоры в примере 4б представляется нам интересным, однако, на наш взгляд, наиболее точно удалось передать английское слово 'life-blood' - 'животворящая кровь' В. Лавровой и Н. Лаврову, в то время как в примере 1а стилистическая окрашенность слова 'blood' - 'кровь' исчезает, так как часть сложного слова 'life - blood' при переводе опускается.

В повести встречаются также и другие модификации метафоры, в частности метафорическое олицетворение, или персонификация т.е. перенесение свойств человека на отвлеченные понятия и неодушевленные предметы, что проявляется в валентности, характерной для существительных - названий лица¹⁵. Как правило, олицетворение у Джерома маркируется заглавной буквой. Чаще всего олицетворяются явления природы:

5. Then Night, like some great loving mother, gently lays her hand upon our fevered head, and turns our little tear-stained face up to hers, and smiles, and, though she does not speak, we know what she would say, and lay our hot flushed cheek against her bosom, and the pain is gone (Jerome; 96).

5а. И вот Ночь, великая любящая мать, ласково прикасается своей ладонью к нашему пылающему лбу и заставляет нас повернуться к ней заплаканным лицом и улыбается нам; и хотя она безмолвствует, - мы знаем все, что она могла бы нам сказать, и мы прижимаемся горящей щекой к ее груди, и горе наше проходит (Джером / Донской, Линецкая; 133-134).

5б. Ночь, как великая, любящая мать, положила свои нежные руки на наш пылающий лоб и улыбается, глядя в наши заплаканные лица. Она молчит, но мы знаем, что она могла бы сказать, и прижимаемся разгоряченной щекой к ее груди. Боль прошла (Джером / Салье; 147).

Очевидно, что передача английского слова 'Night' на русский язык не вызывает трудностей и соответственно в варианте перевода В. и Н. Лавровых передается буквально, поэтому мы привели лишь два варианта.

Наряду со стилистическим приемом олицетворение в примерах 5, 5а и 5б мы наблюдаем уже рассмотренную нами выше развернутую метафору, а также один из простейших тропов сравнение, представляющий собой сопоставление одного предмета или явления с другим по какому-либо признаку. В варианте перевода 5а союз 'like' - 'как' опускается, однако, для русского языка бессоюзные сравнения довольно типичны. Кроме того, в примере 5б мы сталкиваемся с разбивкой предложения. Переводчик в данном случае не воспроизводит такую существенную черту подлинника как единство предложения, однако, он передает легкость и естественность повествования, присущие стилю Джерома. Таким образом, оба варианта перевода 5а и 5б считаем адекватными.