Содержание 

      Введение

     Настоящая работа посвящена анализу средств  выражения модальности в газетном тексте на английском языке.

     Модальность принадлежит к универсальным  понятийным категориям, «в разных формах, обнаруживающихся в языках разных систем» (Виноградов 1950, 38; Мещанинов, 1945, 237). Модальность, будучи одной из стержневых категорий, формирующих непосредственную связь высказывания с внеязыковой действительностью, является объектом устойчивого и длительного интереса со стороны отечественных и зарубежных лингвистов (В.В. Виноградов, Ш. Балли, Л.Дюрович, В.Г. Адмони, Г.А. Золотова, Р. Мразек, В.Г. Гак, Г.В.Колшанский, В.РГ. Ярцева, Л.С. Ермолаева, Ф. ГТалмер, А. Вежбиикая, В.З. Панфилов, П.А. Лекант, А.В. Бондарко, Т.И. Дешериева, Е.И. Беляева, А.А. Мецлер, С.С. Ваулина, Н.Ю.Павловская, О.В. Трунова, Б.В.Хрычиков, М.А. Болотина, Г.П. Немец, А.В. Зеленщиков и др.), в трудах которых разработаны ключевые понятия, позволившие определить семантический объем, функционально-грамматический статус данной категории и выявить основные средства ее выражения в языке. Вместе с тем сложность и многоаспектность содержательной природы модальности породила множество самых различных ее квалификаций, зачастую противоречащих друг другу. «Видимо, нет другой категории, — отмечает В.П. Попова, — о природе и составе частных значений которой высказывалось бы столько противоречивых мнений, как о категории модальности» (Попова 2000: 10). Чрезмерно широкое варьирование понятия модальности в современном языкознании дает основания некоторым исследователям вообще считать данную категорию «недоразумением, лингвистическим фантомом, своего рода поручиком Киже» (Hinrichs, Kubler, 2001, 238-245).

     Так, по мнению У. Хинрикса, Д.У. Лайфута, Дж.Оллвуд, О. Даля, В.Ф. Либерта, Г. Редекер, Л. Уог и других все содержание модальности без остатка распределяется между иными языковыми понятиями, такими, как предикативность, пропозиция, виды речевых актов и т.д. Вполне очевидно, что при таком подходе, по справедливому замечанию Б.Ю. Нормана, «для модальности просто не остается места» (Норманн, 1994, 170). Именно поэтому весьма оправданным представляется стремление специалистов использовать наиболее эффективные направления исследования данной категории. Одним из таких направлений является функциональный подход, который «дает возможность наиболее оптимально раскрыть, объяснить языковые факты в их конкретной реализации, показать средства языковой передачи экстралингвистических ситуаций» (Петровская, 1989, 64). Важность подобных исследований обусловливается также и тем, что в настоящее время, когда в лингвистике весьма отчетливо проявляются антропоцентрические тенденции, учет человеческого фактора, играющего роль экстралингвистического компонента языковых преобразований, обусловливает закономерный интерес исследователей к прагматическому аспекту функционирования языковых единиц и грамматических категорий, в том числе и к так называемой прагматической модальности, раскрывающей коммуникативную перспективу высказывания (его цель, степень достоверности, субъективно-модальную оценку и т. п.). От изучения языковых единиц «как элементов инвентаря языковой системы ученые перешли к изучению языкового материала как продукта речевой деятельности, в котором системное содержание языковых факторов взаимодействует с прагматическими факторами» (Иванова, 1997, 1). Исследование функционально-прагматического компонента языка стало особенно заметным в последние десятилетия в связи с активной разработкой функциональной грамматики и развитием когнитивной лингвистики, что во многом детерминировано интересом исследователей к языку «со стороны его основной и глобальной функции — выражения мышления в процессе коммуникации» (Колшанский, 1975, 99).

     Вышеперечисленными  обстоятельствами определяется:

     Актуальность данной работы, в качестве непосредственного объекта которой является побудительная модальность, выступающая в виде соответствующего микрополя, а предмет составили средства ее выражения в английском языке.

     Цель данного исследования состоит в установлении структурно-содержательной специфики микрополя побудительной модальности в рамках функционально-семантической категории модальности в английском языке.

     Достижению  указанной цели подчинено решение  следующих задач:

• установить место микрополя побудительной модальной в структурно-функциональной иерархии модальных значений;
• охарактеризовать план содержания модального микрополя побудительной модальности;
• определить прагматический компонент в составе микрополя побудительной модальности;
• выявить конституентный состав плана выражения рассматриваемого микрополя;
• установить типологические признаки средств выражения модального значения побуждения в исследуемых языках и выявить их внутриязыковую специфику.

     Материалом для анализа послужили тексты современных английских и американских газет. Данный выбор не случаен: язык газет является в определенной мере идеальным для изучения прагматического аспекта языка, поскольку публицистический дискурс, оперативно реагируя на самые последние события в экстралингвистической действительности, отражают все изменения в языковой картине мира, сохраняя при этом глубокую антропоцентричность. Именно поэтому изучение побудительной модальности в публицистическом дискурсе способствует более точному осмыслению закономерностей речевой коммуникации.

     Достижению  поставленной в работе цели и решению  вышеперечисленных задач служит комплексная методика исследования, включающая методы описательного, контекстуального, функционально-семантического, сопоставительного анализа, прием трансформации и метод количественных подсчетов.

     В соответствии с целью и задачами курсовой работы в качестве основных положений на защиту выносятся следующие:

     1. Побудительная модальность, являясь важным структурно- содержательным компонентом функционально-семантической категории модальности, выступает в ней в качестве соответствующего модального микрополя.

2. План содержания микрополя побудительной модальности отличается полифункциональностью, заключающейся в наличии гносеологической и коммуникативной функций, направленных на выявление целевой установки высказывания, а также экспрессивной функции, вызванной желанием говорящего оказать целевое воздействие на собеседника.
3. План выражения микрополя побудительной модальности представлен системой разноуровневых средств, имеющих ядерно-периферийную организацию. Значительную часть ядра и периферии составляют лексическо-грамматические средства, хотя единицами выражения модального значения побуждения могут быть и собственно грамматические, в том числе и синтаксические экспликаторы.

     4. Конституенты модального микрополя побуждения имеют незамкнутый семантический потенциал и представляют собой открытый класс, пополняющийся за счет несобственно модальных модификаторов, и средств выражения, принадлежащих к другим микрополям ситуативной модальности — микрополям желательности, необходимости, долженствования, возможности.

     5. План выражения микрополей побудительной  модальности в английском языке  имеет типологическую основу, обусловленную  универсальностью языковой категории  модальности. 

     Теоретическая значимость определяется функциональным подходом к пониманию содержательной природы модальности, создающим теоретическую базу для комплексного рассмотрения разноуровневых языковых средств выражения ее составных значений, что в свою очередь создает условия для установления их функциональной иерархии в микрополе побудительной модальности, шире — в структуре прагматической модальности и в функционально-семантической категории модальности в целом, а также позволяет выявить типологические, универсальные средства выражения побудительной модальности и выявить индивидуальные языковые средства, отражающие этнокультурную специфику. Кроме того, данное исследование вносит определенный вклад в разработку теории публицистического дискурса.

     Практическая  значимость работы заключается в возможности использования ее материалов и выводов при дальнейшей разработке теоретических вопросов языковой модальности в целом и побудительной модальности в частности, в вузовских спецкурсах и спецсеминарах по проблемам функциональной грамматики и модальности, по лингво-стилистическому анализу языка газет, в практике преподавания английского языка (в частности, на практических занятиях по переводу), а также в методике преподавания родного и иностранного языков при обучении чтению и интерпретации газетных текстов с учетом реализации в них побудительной модальности.

     Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, включающей список использованной научной литературы, перечня источников.

      Глава 1. Теоретические аспекты модальной направленности текста

      1.1 Модальность текста

      Прежде всего, следует  дать определение понятию текста, так как именно от этого определения  зависит и подход к такой текстообразующей категории, как модальность. В качестве базового для настоящей работы выбрано определение текста, данное И.Р. Гальпериным: «Текст – произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, объектированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» (Гальперин, 1981, 18).

      В этом определении  существенно то, что текст не рассматривается  как простая последовательность предложений. Текст – это образование  иного, более высокого уровня, не сводимое к сумме составляющих. Учет качественного  своеобразия такого явления, как текст, позволяет ответить на вопрос о том, является ли текстовая модальность суммой модальностей предложений, входящих в его состав. По всей вероятности, нет. Но это не значит, что понятие модальности текста сразу же становится четким и недвусмысленным. В этой связи интересным является мнение Роджера Фаулера, который полагал, что поскольку теория модальности предложения не разработана в достаточной степени полно, мы не можем обратиться к ней за разъяснениями, разрабатывая подобную теорию применительно к тексту (Фаулер, 1977, 140). В результате существующие подходы к изучению модальности текста отличаются огромным разнообразием, ничуть не меньшим, чем то, которое существует в сфере исследования модальности предложения. Рассмотрим некоторые подходы.

      В лингвистической литературе понимание модальности неоднозначно: оно объединяет различные определения и толкования. Параллельно сосуществуют самые разнообразные исследования: от традиционного изучения модального значения различных единиц языка до содержательной разработки модальности текста. На многообразие воззрений и важность изучения модальности указывает М.Н. Кожина: «Особое положение занимает категория модальности (особенно при включении в нее субъективной модальности). Она – и собственно (узко) языковая категория, то есть проявляющаяся в модели языка, так сказать, дотекстового уровня, то есть чисто грамматическая модальность» (Кожина, 101). Но модальность – и текстовая категория, называемая в кругу текстовых категорий И.Р. Гальпериным. Ее можно включить и в список функциональных семантико-стилистических категорий. Дело здесь, вероятно, не столько в многоаспектности самой категории (хотя налицо эта ее сторона), сколько в различных подходах к ней со стороны разных исследователей.

      Изучение  модальности в отечественной лингвистической традиции заложено в трудах В.В. Виноградова, причислившего эту категорию к числу основных, центральных языковых категорий, в разных формах «обнаруживающихся в языках разных систем». Вот как определяет модальность В.В. Виноградов, уделявший в своих работах этой теме большое внимание: «Любое целостное выражение мысли, чувства, побуждения, отражая действительность в той или иной форме высказывания, облекается в одну из существующих в данной системе языка интонационных схем предложений и выражающих одно из тех синтаксических значений, которые в своей совокупности образуют категорию модальности». (Виноградов, 1975, 53) Отражение в речи объективной действительности, а также участие субъекта речи в этом процессе и определяет сущность модальности, которую в самом общем виде можно представить как выражение субъективного и объективного в языке.

      В.З. Панфилов, рассматривая категорию модальности  на уровне предложения в тесной связи  с анализом логической категории  модальности и суждения, выделяет два типа модальных значений: объективную модальность и субъективную модальность, при этом объективная модальность «отражает характер объективных связей, наличных в той или иной ситуации, на которую направлен познавательный акт, а именно, связи возможные, действительные и необходимые». Субъективная модальность «выражает оценку со стороны говорящего степени познанности этих связей, то есть она указывает на степень достоверности мысли, отражающей данную ситуацию». (Панфилов, 1977, 75)

      Как видно из приведенных выше определений модальности, одним из основных аспектов дифференциации этой категории в отечественном языкознании является противопоставление объективной и субъективной модальности. Объективную модальность, выражающую отношение сообщаемого к действительности в плане реальности и потенциальности, считают одним из обязательных признаков высказывания. Объективное в речи вытекает из объективных свойств объекта или явления объективной действительности, а также обусловлено объективными характеристиками субъекта как представителя некоего социума, так как «многие жизненные отношения совпадают у больших групп людей или даже у всего человечества в меру общности тех или иных объективных характеристик». Объективная модальность отражает объективные связи реальной действительности, независимый от акта общения денотат – факт или явление объективной действительности.

      В содержательном плане значение объективной  модальности традиционно ограничивается тремя характеристиками и их разновидностями: возможности, необходимости и реальности существования какого-либо факта объективной действительности. Семантической основой субъективной модальности считают оценку, которая характеризуется разнообразием значений и их оттенков. В связи с возросшим интересом к проблеме субъективной модальности происходит постоянное расширение ее объема за счет включения в нее новых значений.

      В семантический объем субъективной модальности разными исследователями  включаются различные значения: абсолютной и сравнительной оценки, экспрессивно-эмоциональной  оценки, значения запретного и разрешенного, желательного и нежелательного, известного и неизвестного, значение истинности/ложности, утверждения/отрицания, потенциальности/целенаправленности, категоричности некатегоричности, возможного/невозможного и т.д.

      Как отмечает А.В. Бондарко, модальность – это комплексная категория, имеющая в своем распоряжении синтаксические, морфологические и лексические средства выражения. (Бондарко, 1984, 136)

      Многие  авторы сходятся в том, что адекватный семантический анализ модальности возможен только при учете ее функционирования в речи, в коммуникации, высшей единицей которой является текст. Именно в тексте актуализируется значения всех модальных единиц, в результате синтеза и взаимодействия которых возникает модальный смысл текста, представляющий собой сложное явление, не равное простой сумме модальных значений единиц, составляющих текст.

      Модальность в художественных текстах рассматривается  как «коммуникативно-семантическая  категория, выражающая субъективное, но базирующееся на объективных факторах, отношение автора к своему сообщению, проявляющееся как результат выбора предметов и явлений объективной действительности, качественной оценки текстовых объектов и способе отражения между явлениями в тексте». (Донскова, 1982, 28) В текстах художественной коммуникации модальная направленность определяется художественным мировоззрением автора, его эстетическим кредо, отношением к окружающей действительности. «Модальность выявляется в процессе интеграции частей и способов их сцепления, в характере предикативных и релятивных отрезков текста…» (Донскова, 1982, 187) Модальность также рассматривается как часть прагматики художественного текста, в основе которого лежат субъективно-модальные смыслы одобрения/неодобрения.

      И.Р. Гальперин: «Текстовая модальность присуща целому. Она окрашивает отдельные высказывания только для того, чтобы подготовить читателя к восприятию субъективно-модального значения этого целого». (Гальперин, 1981, 116) Это положение очень важно для выработки переводческой стратегии, а значит, и для создания адекватного перевода. Переводчик должен попытаться передать различные оттенки оценок как можно точнее, хотя это, конечно, не исключает некоторых потерь. Необходимо помнить, что текстовая модальность проявляется на разных уровнях. В процессе перевода переводчик, следуя выработанной стратегии, может на каком-то уровне делать опущения, а на другом обязательно это компенсировать для выражения «общей» нужной текстовой модальности.

      Семантическую основу категории модальности составляют: предметная модальность, представляющая отраженную в тексте авторскую модель действительности, и оценочная модальность, модифицирующая предметную модальность дополнительными качественно-оценочными характеристиками сообщаемого в тексте.

      Предметный  аспект текстовой модальности, передающий соотношение между текстовым содержанием и реальной действительностью с точки зрения автора, несет в себе определенную информацию о предмете, ситуации реальной действительности: все слова в тексте, все предложения, как и текст в целом, актуализированы. Они выступают не как словарные лексемы и гипотетические синтаксические конструкты, а как означающие конкретные предметы и реальные высказывания о конкретных фактах и ситуациях. Отнесенность к действительности, или актуализация, является необходимым свойством всякого текста.

      1.2 Соотношение субъективного и объективного в модальности текста

      Проявление  субъективного и объективного в  модальности текста трактуется в  лингвистике весьма неоднозначно. Например, И.Р. Гальперин именно субъективную модальность разделил на фразовую и текстовую, считая, что «из двух видов модальности – объективной и субъективной – первая вообще не свойственна художественному тексту. Более того, объективное значение чаще всего ограничивается только предложением. Ведь отношения реальность/ирреальность в художественных текстах вообще снимается, поскольку художественные произведения дают только изображенную реальность». (Гальперин, 1981, 117)

      В работах по текстовой модальности  последних лет исследователи  пытаются показать, что субъективное и объективное – неотъемлемые составляющие текстовой модальности, степень проявления которых зависит от ряда факторов, основным из которых является фактор стиля/жанра текста. В тех жанрах текстов, которые являются непосредственно «привязанными» к действительности, к предмету, факту или явлению объективного мира (например, научно-технические тексты, тексты некоторых жанров деловых документов, некоторые жанры газетных сообщений), объективное выступает достаточно веско, и авторы текстов пытаются это подчеркнуть, подавая информацию в безличной форме. Однако уже сам выбор объекта для описания и определенный ракурс рассмотрения этого объекта в тексте говорят об относительности объективности.

      Таким образом, соотношение субъективного  и объективного в модальности представляется следующим: объективное как общее, общеязыковое, общенациональное; субъективное – как частное, принадлежащее конкретному акту коммуникации, личностное или авторское.

      На  уровне текста модальность можно  рассматривать как категорию, в которой объективное и субъективное принципиально неразделимы. Эти категории взаимосвязаны, существование одной невозможно без другой, и служат они передаче различных планов отношений.

      1.3 Средства и способы реализации текстовой модальности

      Перейдем  к рассмотрению формальных показателей  текстовой модальности. Вопрос о  способах выражения модальности  текста весьма сложен и неоднозначен. С выражением модальных значений в тексте связано взаимодействие многих языковых средств различных  уровней: от морфологических до синтаксических. Эти средства языка группируются в тексте в функционально-семантические поля модальности, которую многие лингвисты относят, соответственно, к полевым категориям.

      «В  плане выражения полевая категория  представляет собой совокупность единиц различных языковых уровней, объединенных общностью семантики и текстовой функцией, а также способом организации языковых составляющих. Переменными полевых категорий текста являются следующие: набор языковых составляющих по уровневой принадлежности, стилистической маркированности, характеру выражения категориально-текстовой семантики; состав ядра и периферии на основании признаков непосредственного/опосредованного выражения категориальной семантики, а также плотности однотипных языковых единиц в тексте; взаиморасположение (комбинаторика) языковых составляющих, в том числе наличие конструктивных приемов их сочетания; размещение языковых составляющих в тексте относительно композиционных частей». (Максимова, 1993, 39)

      В языке перевода нужно пытаться сохранить именно поля модальности. Возможно, в каких-то случаях переводчику не удастся передать в точности оригинал, но тогда уже в другом месте в рамках того же поля следует компенсировать потерю. Причем компенсация может осуществляться не обязательно на одном уровне и в пределах одного абзаца.

      Следует также помнить, что в художественном тексте модальность реализуется  в «характеристике героев, в своеобразном распределении предикативных и  релятивных отрезков высказывания, в  сентенциях, в умозаключениях, в актуализации отдельных частей текста и в ряде других средств» (Гальперин, 1981, 115).

      «Однако модальность распределяется неодинаково  в различных частях текста. Это  зависит от многих факторов, в том  числе от индивидуальной манеры автора, объекта описания, прагмаустановки текста, от эксплицитности/ иплицитности выраженности оценки, концентрированности/ диффузности, интенсивности/ослабленности оценки автора. Вполне возможно, в тексте существуют сильные и слабые позиции модальности, распределение которых связано в тексте с его членением». (Максимова, 1993, 40)

      Перечислить все средства и приемы, актуализирующие  модальность в тексте, вероятно, невозможно, так как в конкретном тексте может произойти эмоциональная, образная, эстетическая и др. трансформации  любых языковых единиц, которые в зависимости от намерения автора и контекста могут стать модальными, то есть выражать авторское отношение, оценку. Значительную роль в формировании модальности текста, по мнению И.Р. Гальперина, играет система стилистических приемов литературной обработки, в особенности средства образности, эпитеты, повторы и др.

      В этой связи следует упомянуть, что  усиление оценочности часто является речевым явлением и может достигаться  различными способами: стилистическими  приемами, экспрессивными (образными, эмоциональными, логическими, интенсивными) средствами.

      Наконец, следует заметить, что в лингвистике  принято подразделять средства модальности  текста на эксплицитные и имплицитные, к эксплицитным относятся единицы  всех уровней, имеющие в своем составе модальную сему. Что касается имплицитных средств, то они варьируются в зависимости от типа текста, но вне зависимости от стилистической специфики текста к ним можно отнести такие текстовые параметры, как способ изложения, выбор объекта для описания в тексте, а также контекст.

      1.5 Проблема уровней  модальной оценки в анализируемом  тексте

      И.Р. Гальперин писал: «Создавая воображаемый мир, художник слова не может быть беспристрастен к этому миру. Представляя  его как реальный, он в зависимости  от своего метода изобразительности либо прямо, либо косвенно выражает свое отношение к изображаемому. (Гальперин, 1981, 123) Субъективно-оценочная модальность с наибольшей очевидностью проявляется в тех произведениях, где просвечивается личность автора: «коэффициент модальности меняется в зависимости от целого ряда причин – индивидуальной манеры автора, объекта описания, прагматической установки, соотношения содержательно-фактуальной и содержательно-концептуальной информации. Этот коэффициент тем выше, чем отчетливее проявляется личность автора в его произведениях». (Гальперин, 1981, 118).

       В тексте происходит языковое воплощение личности автора. Очень редко позиция  автора выражается в открытой форме  лирических отступлений, связывающих  предшествующий фрагмент текста с последующим. Чаще позиция автора скрыта, проявляется в тех или иных формах, приемах, в том числе и в организации структуры произведения.

       Для того чтобы автору найти идее произведения адекватную форму, ему необходимо занять определенную позицию по отношению ко всем внутритекстовым субъектам данного текста. Категория «автор – событие» представляет собой внутреннюю организующую форму речетворческого процесса, в которой заключены отношения, структурирующие повествование». (Попова, 1996, 74)

       Точка зрения говорящего – это авторская позиция, направляющая повествование и – благодаря варьированию субъектно-речевыми сферами ипостасей образа автора – представленная как «картина событий или сцена, увиденная глазами одного персонажа, или описание состояния действующего лица, но данное «изнутри» им самим либо через восприятие другого, или же фиксация событий и состояний третьим лицом (наблюдателем…. автором) и т.д. (там же, 88).

       В этом контексте уместно говорить и об оценке. Оценка является, по мнению, Н.Д. Арутюновой, наиболее ярким представителем прагматического значения. (Арутюнова, 1988, 5) В Словаре лингвистических терминов О.С. Ахмановой дается следующее определение оценки. Оценка – это суждение говорящего, его отношение – одобрение или неодобрение, желание, поощрение и т.п. – как одна из основных частей стилистической коннотации. (О.С. Ахманова, 1969, 305).

       Для языкового значения оценки представление  о человеке выступает в качестве точки отсчета: «Оценка относится  к числу собственно человеческих категорий. Она задана физической и психической природой человека, его бытием и чувствованием, она задает его мышление и деятельность, отношение к другим людям и предметам действительности, его восприятие искусства» (Арутюнова, 1988, 5). Именно это представление обеспечивает широкий подход к оценке как понятию субъективного отношения говорящего к любому предмету речи при всем многообразии аспектов этого отношения – эмоционального, модального, количественного, временного, пространственного. Всеобъемлющий характер оценки влияет и на выбор языкового знака – «всякая вербализация – в известном смысле уже оценка» (Маркелова, 1996, 17). При таком подходе оценка имеет характер взгляда, точки зрения, что глобализирует ее смысл, оправдывает «вездесущность», реализуемую единицами фонетико-интонационного, лексического, словообразовательного, морфологического и синтаксического уровней языка в условиях их специфической речевой реализации. Однако многообразие средств и многоаспектность отношений обусловливают нечеткость границ этой категории, лишают ее самостоятельного языкового статуса.