США в системе международных отношений. Американская геостратегия XXI века

Министерство образования Российской Федерации

Южно-Уральский  Государственный Университет

Исторический факультет

Кафедра «Политология»

Курсовая работа

США в системе международных отношений. Американская геостратегия XXI века.

Выполнил: Давлетова Е.Р.,

студентка 212 гр.

Научный руководитель :

Прилукова Е.Г.,

доцент, к филос. Н.

Челябинск

2011

Оглавление

Введение

Глава 1. История международных отношений США             

Глава 2. Новые рубежи американской геополитики             

2.1 Геостратегия США, КНР и России

2.2 Политика США в Центральной Азии

Заключение

Список источников и литературы

Введение

         История становления США как мировой геополитической дер­жавы проходила поэтапно, и путь к вершине могущества, достиг­нутой в конце XX в., был далеко не всегда прям и благороден. Скорее всего, это была дорога, по которой продвигалось постоянно набирающее силу, вес, накачивающее экономические, военные, финансовые мускулы государство-хищник. Свои отношения с со­седями колонисты из Старого Света испытали сначала на корен­ных жителях Америки — индейцах. Загнав их в резервации, стали постепенно теснить соседей по континенту.

        Колонисты в основной массе были протестантами, принесшими в Новый Свет свои нрав­ственные ценности. Для них решающее значение имел прагматизм, умение делать деньги. Из людей надо выжимать деньги — вот кре­до большинства протестантов-колонистов, возмечтавших создать в Новом Свете землю обетованную. Это кредо США воплощают в жизнь вот уже более 200 лет: захват чужих территорий, бомбарди­ровки мирных жителей, торговля оружием, влияние на политиче­ских лидеров других стран, внедрение повсюду «американского образа жизни» — и все это во имя своих корыстных интересов, которые прикрываются фальшивыми лозунгами демократии, толерантности, прав человека.

        Объектом исследования являются Соединённые Штаты Америки.

        Предметом исследования являются международные отношения США  со странами КНР, России и Центральной Азии.

        Целью настоящей работы является рассмотрение проблемы американской геостратегии и её роли в системе международных отношений.

         Для достижения поставленной цели необходимо выполнить следующие задачи:

1)     остановиться на истории международных отношений США;

2)                рассмотреть современную геостратегию США с другими государствами.

Теоретическую основу настоящего исследования составили научные труды и учебные пособия учёных: А.В. Маринченко, Н.А. Нартова, А. Батова и других.

Глава 1. История международных отношений США

             Американо-английский Версальский мирный договор 1783 г. подтвердил победу США над Англией в борьбе за независимость. Колонисты – американцы в борьбе против Англии пользовались поддержкой Франции, Испании, Голландии и России. Франция, Испания и Голландия были прямыми союзниками США в борьбе против владычицы морей. Однако текст Версальского договора американцы около года держали в тайне от своих союзников.

         Согласно договору границы США определялись на западе по реке Миссисипи и услов­ной линией по направлению к Великим озерам, на севере — по ли­нии Великие озера — река св. Лаврентия, на востоке — по берегу океана, на юге ограничивались Флоридой, которая принадлежала Испании. Современные южные штаты США были мексиканскими.

       Итак, когда американцы получили независимость, их территория составля­ла около 1/5  территории, ныне занимаемой Соединенными Штатами Америки. Вот почему еще в середине 80-х гг. XVIII в. автор Декларации независимости США Томас Джефферсон сказал: «Я содрогаюсь от страха за свою страну, когда осознаю, что Бог справедлив»[1].

          Третий Президент США знал, что говорил. Решив первоначаль­но свои территориальные проблемы за счет индейцев, освободив­шись от назойливой опеки «старой доброй Англии», колонисты-протестанты устремили свои взоры на земли соседней Флориды, Мексики, а потом и Кубы, Пуэрто-Рико, Филиппин.

           Заинтересованность плантаторов-рабовладельцев Юга и крупной буржуазии Севера в экспансии ставила перед политиками страны задачу создания благоприятных условий для расширения террито­рии США и выдвижения лозунгов, оправдывающих «преимуще­ственные права» Вашингтона на Американском континенте.         

           Лидеры США к 40-м гг. XIX в. сформулировали принцип, связывающий рост могущества и благосостояния страны с процессом экспансии, расширением территории. В 1824—1826 гг., прикрываясь миролюбивой фразеологией, они предотвратили освобождение Кубы и Пуэрто-Рико силами Колумбии и Мексики. Более того используя этот факт, президент Д. Полк в середине 40-х гг. XIX в. обосновал «права» США на присоединение мексиканских территорий: Техаса, Орегона и Калифорнии. Американцы инспирировали «желание» населения этих земель присоединиться к США. В захват­нической войне 1846—1848 гг., под флагом доктрины Монро, северный сосед, защищая права «суверенного Техаса» на самоопреде­ление, отторг более половины территории Мексики.

         Меридиональная экспансия была первым этапом становления США, как мировой державы. Внешняя политика Вашингтона, по призна­нию американского социолога В. Вильямса, носила сугубо прикладной характер. Она решала практические задачи — расширение жиз­ненного пространства, которое проходило не только в меридианальном направлении. В 1867 г. набирающее экономическую мощь го­сударство путем дипломатических усилий, экономической экспансии, действий лоббистов, влияющих на царя Александра II, заставило Россию продать за бесценок Аляску и Русскую Калифорнию. За Аляс­ку (якобы взяв ее в аренду на 99 лет) американцы уплатили России смехотворную сумму — 7,2 млн. долл.

          В конце XIX — начале XX в. США выполняли, по сути, полицейские функции в западном полушарии. В первом десятилетии XX в. они осуществили многочисленные интервенции на Кубу, в Мекси­ку, Гаити, Доминиканскую Республику, Никарагуа, Панаму и дру­гие страны. Политика «большой дубинки» и «дипломатия доллара», которые американцы и сейчас демонстрируют по отношению к сво­им южным соседям, в полной мере использовались Вашингтоном и против большинства стран земного шара.

          Второй этап становления США в качестве мировой державы связан с широтной экспансией, где талассократический империализм проявился в классической форме. Экспансия Вашингтона, испове­дующего теорию и практику «анаконды», охватила большинство стран Западной Европы, Африки, Ближнего и Среднего Востока, Юго-Восточной Азии, Океании, включая Австралию, Индонезию, Фи­липпины и т.д. Американцы точно выполнили советы своих со­отечественников — генерала Мак-Келлана, впервые разработавшего стратегию «анаконды» (блокирование вражеских территорий с моря и по береговым линиям, что постепенно приводит к стратегическо­му истощению противника), и адмирала Мэхена, рекомендовавшего правительству выполнить следующие условия: Соединенным Шта­гам следует тесно сотрудничать с британской морской державой; пока есть необходимость, препятствовать германским морским пре­тензиям; противодействовать экспансий Японии в Тихом океане; объединяться с европейцами против народов Азии.

          Вашингтон постоянно стремился держать под контролем свои береговые зоны и одновременно старался оторвать от континента береговые зоны противника, душив в кольцах «анаконды» евразий­ские державы — СССР, Китай, Германию. США делали это, пере­крывая где только можно выходы к морю.

         Такую стратегию Вашингтон реализовал в Первую мировую вой­ну против Германии и ее союзников, она видна в организации «бе­лого движения» в России. Во время Второй мировой войны эта стратегия служила удушению как Германии, Италии, так и Японии. Но наиболее ярко она была продемонстрирована в пору «холодной войны» против СССР и его союзников. В то время стратегия «ана­конды» достигла глобальных размеров. Подобную политику про­должают американцы и сейчас, небезуспешно пытаясь руками япон­цев, прибалтов, немцев, политиков Украины лишить Россию выход в моря и океаны. Вашингтон сейчас не употребляет термин «полити­ка сдерживания», отражающий стратегию «анаконды», но стратеги -НАТО на практике реализует эту глобальную установку[2].

         Итак, для создания глобального монополярного мира, где все народы жили бы под руководством США, у западных политиков и уче­ных, кроме стратегии «анаконды» и контроля над Rimland, нарабо­тано много сценариев, включая стимуляцию интереса Китая к ма­лозаселенным территориям Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока, а также тихое поэтапное продвижение НАТО на Восток, включая Кавказ и Среднюю Азию, а как идеальный вариант — расчленение России. Для достижения этих глобальных целей Ва­шингтон применяет весь арсенал новейшего оружия, и прежде все­го информационного.

Глава 2. Новые рубежи американской геополитики

2.1 Геостратегия США, КНР и России

          После Второй мировой войны во время «холодной войны» стратегическая стабильность в мире поддержи­валась за счет баланса сил двух сверхдержав - США и СССР. Между этими странами и возглавляемыми ими военно-политическими блоками существовала граница сфер влияния, т.е. мир был фактически разделен на два противостоящих лагеря. В тот период не было акторов, способных вмешаться в спор двух сверхдержав и прив­нести в него собственную логику. В то же время с конца 70-х - начала 80-х гг. XX в.,  в Азиат­ско-Тихоокеанском регионе (АТР) начинает формиро­ваться блок экономически развитых государств, способ­ных влиять на систему безопасности в регионе. Особен­но на этом фоне выделяется КНР, которая стала активно развиваться в экономическом и военном плане. Приме­чательным является тот момент, что в Азиатско-Тихоокеанском регионе после 1973 г. (прекращение войны во Вьетнаме) не было крупных конфликтов.

           Су­ществует мнение, с которым нельзя не согласиться, о том, что именно эта своеобразная модель стабильности гарантировала устойчивое развитие стран этого региона и «оказалась лучше приспособленной к гашению деста­билизирующих колебаний, ставших побочным результа­том миросистемных трансформаций начала 90-х гг. XX в.»[3].

          В целом, рассматривая эволюцию отношений в «тре­угольнике» США - КНР - Россия (СССР), необходимо подчеркнуть, что в годы «холодной войны» основная роль в установлении и поддержке стабильности в АТР принадлежала политике Москвы и Вашингтона. Разви­тие ситуации происходило под непосредственным воз­действием динамики американо-советских, американо-китайских и советско-китайских отношений[4]. При этом если сотрудничество между КНР и СССР, кроме стратегических аспектов, строилось на основе близости позиций, идеологий и общественно-политических сис­тем, то американо-китайское сотрудничество было результатом чистого расчета и стремления уравновесить или даже уменьшить влияние СССР в регионе.

          В Америке всегда очень внимательно следили за развитием советско-китайских отношений. С начала 50-х гг. XX в. сотрудничество между СССР и Китаем было достаточно активным, однако разрядка междуна­родных отношений, в том числе и американо-советских, стала если не первопричиной, то важным поводом для ухудшения советско-китайских отноше­ний в конце 1950-х - начале 1960-х гг.

          В советской на­учной мысли также существовало мнение, что одной из причин ухудшения советско-китайских отношений в 1960-х гг. стало недовольство, которое вызвал в Пекине отказ Советского Союза предоставить Китаю техно­логию производства ядерного оружия[5]. Особую роль, в ухудшении китайско-советских отношений сыграло стремление США пере­вести советско-китайские противоречия в свою пользу и создать в АТР систему «баланса сил», использовав в этом случае КНР как основной «рычаг» для «сдержи­вания» СССР и противовес его влиянию в регионе.

          Очередной пик в обострении советско-китайских отношений произошел в середине 70-х гг. XX в., что было связано с подписанием в августе 1975 г. Заклю­чительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе, окончанием Вьетнамской войны и выводом оттуда американских войск, что, по оценкам китайских руководителей, могло привести к усилению советского влияния в регионе[6]. Поэтому, в данном случае в американо-китайском сближении была заинтересована не только американская сторона, но и КНР.

         Стремясь не допустить усиления советского влияния, КНР пошла на «форсированное» сближение с Вашингтоном. Подтверждением этому может служить то, что при установлении дипломатических отношений с США Китай не потребовал более четкого решения тайваньского вопроса, что стало причиной дальнейших трений и разногласий в двусторонних американо-китайских отношениях. США, в свою очередь, рассчи­тывали за счет «блокирования» с КНР, развития с ним экономических связей и предоставления Китаю воен­ной помощи сделать его своим союзником и усилить свои мировые позиции. В тот период на Западе суще­ствовало мнение, что, прежде всего страх перед Китаем и его растущей мощью заставил СССР пойти на «раз­рядку» международной напряженности[7].

           Однако 80-е гг. XX в. не принесли Китаю ожидае­мых результатов. Несмотря на то, что при сближении с Америкой Китай пытался создать противовес СССР, он также надеялся и на способствование Соединенных Штатов в решении своей главной проблемы - воссо­единение Тайваня с материковым Китаем. Однако США, установив дипломатические отношения с КНР, продолжали вести «двойную» игру, поддерживая с Тайванем не только тесные экономические и культур­ные связи, но и активно сотрудничая с ним в военно-технической области, поставляя вооружение. Еще при администрации Дж. Картера Конгресс США принял Закон об отношениях с Тайванем (1979 г.), который официально закрепил американо-тайваньское сотруд­ничество в военной сфере. С приходом к власти Р. Рей­гана эти связи еще больше активизировались, во мно­гом даже в ущерб американо-китайским отношениям.

        Таким образом, надежды Китая на помощь США в деле возвращения Тайваня «в лоно родины» не оправдались. Сотрудничество же Соединенных Штатов с Тайванем еще больше усилило напряженность в Тайваньском проливе. Кроме того, в СССР начали возникать серьез­ные экономические и политические проблемы, что уменьшало суть американо-китайского «блокирова­ния». В связи с этим в Китае начался пересмотр основ его внешней политики.

         Налаживать отношения с Москвой Пекин начал еще при существовании Советского Союза, так как в тот период во внешнеполитической логике Китая снова стала работать стратегия отношений в «большом тре­угольнике» Вашингтон - Пекин - Москва. При этом если раньше Китай стремился «блокироваться» с США против СССР, то усиление американского влияния, ослабление и последующий распад Советского Союза заставили КНР пойти на российско-китайское сближе­ние. Фактически сразу после распада СССР Китай зая­вил о признании России и взял курс на сближение. Первые контакты осуществлялись по линии военно-промышленных связей, однако началось налаживание и торгово-экономических контактов.

         В дальнейшем российско-китайское сотрудничество в военно-техническом и военно-промышленном плане развивалось очень активно. Можно сказать, что если модернизация китайской промышленности шла за счет Запада, то модернизацию обороны для КНР во многом сделала Россия, на три четверти «по бартеру», покупая дешевые китайские изделия легкой и пищевой про­мышленности. Военное производство в Китае в основ­ном базируется на советских стандартах, т.к. было за­ложено еще в период советско-китайской дружбы. На­чало современной китайской военной модернизации было положено сразу после нормализации советско-китайских отношений в 1989 г. Некоторые образцы китайцы покупали у России в виде готовой техники, основной же их выигрыш был в передаче Китаю российских технологий производства[8]. Такая ситуация оказалась возможной ввиду того, что Китаю было бы слишком дорого переходить на другие стандарты про­изводства, а российское (советское) вооружение по соотношению «цена/качество» на данный момент для Китая является оптимальным. Кроме того, после собы­тий на площади Тяньаньмэнь в Пекине в 1989 г. (рас­стрел демонстрации) Европа и США ввели запрет на торговлю оружием с Китаем.

           Вместе с тем в российской общественно-полити­ческой мысли существует мнение, что, продавая самое современное военно-техническое вооружение Китаю и тем самым способствуя повышению боеготовности его вооруженных сил, Россия существенно укрепляет ар­мию, которая при определенных обстоятельствах в бо­лее отдаленном будущем может стать противником[9]. Однако не стоит забывать, что во многом именно китай­ские заказы помогли выжить российскому военно-промышленному комплексу в 90-е гг. XX в.

           Кроме того, стоит обратить вни­мание на военно-технологическое отставание китай­ских вооруженных сил, даже учитывая российские во­енные поставки. Так, в конце 80-х гг. XX в. на воору­жении НОАК состояли боевые системы первого и второго послевоенных поколений, т.е. техническое осна­щение китайской армии примерно соответствовало уровню, достигнутому развитыми странами к концу 1950-х гг. В 1990-е гг. Китай начал импорт российской военной техники третьего-четвертого послевоенных поколений, в тот период уже находящуюся на воору­жении наиболее развитых военных держав. Учитывая темпы военной модернизации, это означает, что к кон­цу первого десятилетия XXI в. у КНР будет авиация, соответствующая техническому облику американской и российской конца 80-х - начала 90-х гг. XX в. Здесь также следует учитывать, что в то время как Китай по­лучает исходные образцы третьего-четвертого поколе­ний, американская и российская стороны приступили к разработке и внедрению образцов пятого поколения, одновременно модернизируя старые образцы четверто­го поколения, создавая новые серии вооружений. Кро­ме того, Россия продает Китаю менее продвинутые модификации боевых систем.

         Таким образом, россий­ские поставки лишь уменьшают китайское отставание до одного поколения вооружений, но этого уже доста­точно, чтобы и США, и Россия сохранили свое военно-технологическое превосходство над Пекином.

          В этом контексте также интересна оценка группы независимых американских экспертов, данная в книге «Военный потенциал Китая», которая была написана под эгидой нью-йоркского Совета по международным отношениям. Среди прочих авторитетных экспертов и практиков в области китайской вооруженной пробле­матики соавторами этой книги стали бывший амери­канский министр обороны Г. Браун, бывший посол США в КНР адмирал Д. Прюэр. Так, в ней отмечается, что «Китай стремится преодолеть слабости своей тех­нологической базы с помощью закупок вооружений за рубежом, и роль ключевого донора для нее играет Рос­сия. Последняя ведет рациональную экспортную стра­тегию в отношении КНР. Не предоставляя ему «про­рывных» образцов оружия, она внимательно следит за тем, чтобы Пекин не сильно совершенствовал за ее счет собственную базу военного производства. Приме­ром может служить лицензированная сборка некоторо­го количества СУ-27 в КНР. Только 10% комплектую­щих этих истребителей производятся в КНР. Основная их масса, включая фюзеляжи, двигатели, бортовую электронику, производится в России»[10].

          В целом на всем протяжении после окончания «хо­лодной войны» США лидировали в поставках воору­жений на мировые рынки, но в 2001 г. в военно-техническом сотрудничестве с зарубежными странами Соединенные Штаты уступили лидерство России (при этом не стоит забывать, что даже при таком раскладе США поставляют оружие большему числу стран, чем любой другой поставщик). Среди прочих факторов такому значительному росту российской торговли воо­ружениями способствовало восстановленное военно-техническое сотрудничество с КНР. В 2003 г., по дан­ным СИПРИ, на США пришлось 24% мировых поста­вок основных видов обычных вооружений, в то время как доля России составила 38%. Несмотря на расшире­ние географии сотрудничества, основными покупате­лями российских вооружений остаются КНР и Индия. В 2003 г. на долю Китая приходилось 14% мирового импорта (97% из них приходилось на поставки из Рос­сии)[11]. При этом в Китай в 2001-2004 гг., согласно оценкам СИПРИ, направлялось 43% российского воен­ного экспорта.

         Если же более подробно обратиться к вопросу безо­пасности России в свете передачи вооружений и техно­логий Китаю, что здесь можно выделить следующие аспекты:

         -  В свете российско-китайского военно-технического сотрудничества соотношение между Россией и Китаем меняется лишь количественно, а не качественно (как и в американо-китайском соотношении).

         -  При этом если США сохраняют свое абсолютное технологическое превосходство над КНР независимо от российского экспорта вооружений, то в обычных силах Китай обладает абсолютным превосходством над Россией (имеется в виду, что совокупность демографи­ческих, географических, транспортных, экономиче­ских, психологических факторов, складывающихся в пользу Китая, сводит на нет его отставание от России в техническом уровне оснащенности армии). В связи с этим существует мнение, что если Китай и решит ата­ковать Дальний Восток или Сибирь, то будет уже без разницы, сделает он это с помощью вооружений 50-х или начала 90-х гг. XX в., т.к. это скажется только на разнице в скорости оккупации российских территорий, которая составит от нескольких суток до нескольких недель. Из этого делается вывод о том, что Китай мож­но сдержать только ядерными средствами.

         - Однако, учитывая структуру военного импорта Ки­тая, можно сделать вывод, что его военное строительство не направлено против России. Так, активная военная мо­дернизация НОАК ведется по линии ВВС и ВМС, что скорее означает, что военное планирование Пекина учи­тывает прежде всего Тайвань и острова в Южно-Китайском море. Если бы Китай рассчитывал напасть на российские территории, он бы закупал прежде всего воо­ружения для сухопутных войск и ударные самолеты.

         - Если же Россия и примкнет к эмбарго США на поставки современных технологий и вооружений в Ки­тай, как предлагается некоторыми американскими экс­пертами[12], это не заблокирует роста военного потен­циала КНР. В случае ухода России с китайского рынка вооружений она потеряет своего крупнейшего покупа­теля и 43% годовой экспортной выручки от этого вида деятельности, что может стать серьезной проблемой для военной промышленности страны и ее обороноспо­собности. А место России на этом рынке займут другие поставщики (Франция, Германия, Украина, Великобри­тания, Израиль), которые уже либо пытались проник­нуть на китайской рынок вооружений, либо уже со­трудничают с КНР (только в малых масштабах).

         - Поддерживая же военно-техническое сотрудни­чество с КНР, Россия может направлять вырученные деньги на модернизацию собственных ВС и НИОКР, что поможет укрепить конкурентоспособность страны, а следовательно, и ее обороноспособность.

          - При этом, развивая собственные военно-техни­ческие возможности, Россия может контролировать технический уровень НОАК (не продавать в Китай но­вейшие разработки, а использовать их для усиления обороноспособности собственной страны).

         - Однако самым важным аргументом в пользу рос­сийско-китайского военно-технического сотрудничест­ва, по мнению автора, является то, что в современных условиях глобализации мира конкуренция между госу­дарствами все больше и больше смещается из военной сферы в область борьбы за контроль над финансовыми потоками, информационными и управленческими ре­сурсами планеты. Все большее значение приобретает контроль за деятельностью международных валютно-финансовых институтов, за средствами массовой ин­формации (особенно электронными), а также связанной с их функционированием технической инфраструкту­рой (прежде всего космической). Также с процессом глобализации одним из значительных средств проведе­ния внешней политики любого государства стало соз­дание лоббистских сообществ в других государствах (поэтому растет роль проникновения в систему высше­го гуманитарного образования) и использование этни­ческих диаспор.

          В некотором смысле нельзя не согласиться с мнени­ем кадрового разведчика ГРУ, полковника А.П. Девятова, о том, что у российской стороны в целом нет еди­ной стратегии отношений с Китаем. У китайской же стороны такая стратегия отношений с Россией есть. В рамках этой стратегии китайская экспансия в Сибирь и на Дальний Восток России не только уже существует, но и является задачей китайского проекта под названи­ем «мирное освоение ресурсов России»[13]. Особен­но тревожно данный прогноз выглядит, если учесть, что средняя плотность населения в мире на современ­ном этапе - 45 чел. на кв. км. В Китае эта цифра со­ставляет 173 чел. на кв. км, в то время как в России - 8,6 чел. на кв. км (в среднем по стране), и даже на ев­ропейской части эта цифра составляет всего 27 чел. на кв. км. При этом запасы российского сырья оценивают­ся примерно в 30 трлн дол., США - 8 трлн дол., Ки­тая - 6 трлн дол.[14].

         Отличительной особенностью международных от­ношений после распада СССР стало то, что Соединен­ные Штаты продолжают рассматривать себя в качестве сверхдержавы, стремящейся распространить американ­ские ценности по всему миру. Россия же в некотором смысле стала походить на Китай и Индию - региональ­ные ядерные державы. Эти страны не желают в какой бы то ни было степени ограничивать свой суверенитет и свободу действий на международной арене[15].

         На рубеже веков российское направление амери­канской внешней политики (также как и китайское на­правление) приобрело существенно новое и достаточно важное значение. В значительной мере это связано с общим изменением конфигурации американских инте­ресов в Евразии, на тихоокеанских рубежах которой стал все сильнее возвышаться Китай[16].

         2001 г. стал переломным как для всего мира, так и для американо-китайско-российских отношений в свя­зи с событиями 11 сентября в Нью-Йорке и подписани­ем 16 июля в Москве «Договора между РФ и КНР о добрососедстве, дружбе и взаимной помощи». Несмот­ря на то,  что каждый из партнеров продолжает сущест­вовать и действовать преимущественно автономно, степень осознания необходимости согласовывать ка­кие-то действия увеличилась[17].

         После терактов 11 сентября для Китая встали новые вопросы:

         1) сохранить и укрепить отношения с США в новой обстановке или, как минимум, не оказаться про­тив США в их потенциальных столкновениях с некото­рыми частями мусульманского мира, с международны­ми террористами;

         2) не растерять свои позиции в му­сульманском мире, не оказаться между «молотом и наковальней» в связи с возможным обострением отно­шений между частями мусульманского мира и США;

         3) уделять больше внимания мусульманскому сегменту внутри КНР[18].

         При этом на современном этапе американо-китайские противоречия гораздо обширнее и глубже, чем американо-российские. Два основных противоречия между этими странами:

         1) между супердержавой и стра­ной, которая станет ею в будущем;

         2) между странами двух противоположных общественных систем[19].

         Так, по мнению 3. Бжезинского, стабильность в АТР может оказаться под угрозой из-за роста могущества ряда ази­атских стран, особенно учитывая тот факт, что в этом регионе нет сдерживающих структур, отвечающих за региональную безопасность. При этом он сравнивает Китай с кайзеровской Германией, которая «завидовала Великобритании, враждовала с Францией и презирала Россию». В отношении Китая это, в трактовке 3. Бже­зинского, выражается в следующем: КНР все более прагматично подходит к роли Соединенных Штатов в АТР, нервно реагирует на Японию, свысока взирает на Индию и ни во что не ставит Россию. Присутствие же в регионе вооруженных сил США он объясняет тем, что «если бы соединенным Штатам довелось вывести свои войска из этого региона, повторение сценария европей­ской истории XX столетия было бы весьма вероятным»[20]. Несомненно, это утверждение американского экс­перта весьма спорно, учитывая, что исходя их современ­ной ситуации в Китае, основная стратегическая задача КНР (вплоть до середины XXI в.) - это экономическое развитие страны и доведение жизненного уровня своих граждан до среднемировых показателей[21].

          Здесь необходимо отметить, что тихоокеанское ко­мандование - крупнейшее в Америке. В зоне его ответ­ственности находится свыше 169 млн кв. км от западно­го побережья США до восточного побережья Африки. В распоряжении командования находятся вооруженные силы общей численностью около 300 тыс. чел. (из них 100 тыс. - войска передового присутствия), четыре воз­душные армии, два оперативных флота, одна армия, один армейский корпус, две дивизии сухопутных войск, две экспедиционные дивизии морской пехоты, свыше 800 боевых самолетов, 320 орудий и минометов, до 150 танков, около 100 боевых кораблей, включая 6 авиа­носцев (из 12 имеющихся у США). Учитывая же тот факт, что 80% импортируемой Китаем нефти проходит через Малаккский пролив, блокирование этого пути бу­дет иметь катастрофические последствия для экономики и вооруженных сил Китая. Американские стратеги рас­сматривают эту тактику как наиболее простую и эффек­тивную для нейтрализации Китая[22].