Стадии совершения преступления. 19

                    ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное  учреждение высшего

      профессионального  образования

         «Алтайский  государственный университет»

                            Юридический факультет

            Кафедра  Уголовного права

                                         Курсовая работа по Уголовному праву.

                   Вариант № 3

Тема: Стадии совершения преступления.

         Выполнил  студент

         2 курса 301 з группы

         заочного  отделения ЮФ

         Слепышев И.И.

                                                   Барнаул 2011

Содержание:

Введение.

1.Понятие, виды и значение стадий совершения преступления. Оконченное и неоконченное преступление.

2.Приготовление к преступлению.

3.Покушение на преступление и его виды.

4.Добровольный отказ от преступления.

Список литературы.

Введение.

Уголовное право с момента своего возникновения призвано было охранять общество от посягательств, угрожавших основам существования человека. Предусмотренные в нормах Особенной  части УК РФ составы преступлений формулируются как оконченные криминальные деяния. Однако в реальной жизни  преступления не всегда доводятся до конца, по независящим от виновного  обстоятельствам, прерываясь на более  ранних стадиях.

Если мы обратимся к реально  совершаемым преступлениям, то увидим, что в одних случаях преступление, совершённое виновным, является доведённым до конца. В других же случаях преступнику  по тем или иным причинам, не зависящим  от его воли, не удаётся довести  преступление до конца, и в совершённом  им деянии либо отсутствует предусмотренный  уголовным законом преступный результат, либо выполнены не все действия, образующие объективную сторону  данного состава преступления. В  этих случаях для правильного  решения вопроса об уголовной  ответственности за конкретно совершённые  действия и возникает необходимость  выделения в уголовном праве  отдельных этапов, или стадий, совершения преступлений. Глава 6 УК РФ «Неоконченное  преступление» посвящена стадиям  совершения умышленного преступления. Законодатель исходит из того, что  процесс реализации возникшего у  лица намерения совершить конкретное преступление в ряде случаев проходит определённые этапы или ступени  его развития. Эти этапы отличатся  друг от друга по характеру и содержанию совершенным виновным действий, а  также по степени завершённости  криминального деяния. В таких  ситуациях и говорят о стадиях  совершения преступления. Выделение  стадий имеет большое значение для  правильной правовой оценки совершённого преступления, его квалификации, а также индивидуализации уголовной ответственности.

2.Понятие, виды и значение  стадий совершения преступления. Оконченное и неоконченное преступление.

Преступление как разновидность  поведения человека протяженно во времени  и пространстве, обладает его психофизиологическими  и психическими свойствами. Физической активности в виде действия либо воздержания  от него (бездействия) предшествует психологический  процесс мотивации, определение  цели (целеполагания) и принятие решения.

Конечным итогом механизма  мотивации и целеполагания является принятие решения по свободному выбору - совершать либо не совершать определенное деяние.

Преступное поведение  отличается от непреступного не по механизму детерминации, а по содержанию. Цели, мотивы, принятие решения направлены на совершение общественно опасного деяния. Они формируют вину - умысел либо неосторожность как психическое отношение к общественно опасному деянию.

В умышленных преступлениях  появление намерения совершить  преступление именуется формированием  умысла, замышлением преступления, иначе - так называемый "голый умысел".

В рабовладельческом и  феодальном праве само замышление преступления в отношении представителей верховной власти признавалось тяжким преступлением (равно как и богохульство). Дореволюционному Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. также была известна наказуемость замышления преступления. Статья 241 устанавливала наказание в виде смертной казни и лишения всех прав состояния за "всякое злоумышление против жизни, здоровья и чести государя императора, за умысел свергнуть его с престола, лишить свободы и верховной власти либо ограничить права оной или учинить его священной особе какое-либо насилие".

В действительности формирование умысла (злоумышление) как не объективированный  вовне психологический процесс  не может быть предметом уголовно-правовых отношений. Общепризнанный принцип  уголовного права гласит: "Cogitations poenam nemo patitur" ("Мысли ненаказуемы"). Безнаказанность формирования умысла проистекает из международного и конституционного права свободы мыслей и убеждений.

По тем же основаниям не имеет уголовно-правового значения обнаружение умысла вовне в словах, письменно, конклюдентными действиями. Обнаружение умысла не общественно  опасно потому, что не является стадией  совершения преступления, никоим образом  не способствует продвижению к задуманной цели. В самом по себе обнаружении  умысла не содержится никакой общественной опасности. Часто такое обнаружение  даже мешает исполнению задуманного, ибо  намерение "злоумышленника" становится достоянием третьих лиц. Поэтому  содержавшееся в литературе по Общей  части уголовного права 50-х гг. утверждение  о том, что обнаружение умысла является первой стадией совершения преступления, надо признать ошибочным. Тем более неприемлемо какое-либо преследование обнаружения умысла.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных ст. 7 гласила: "Изъявление на словах, или  письменно, или же иным каким-либо действием  намерения учинить преступление почитается признаком умысла. К числу  таких признаков принадлежат  угрозы, похвальбы и предложения  сделать какое-либо зло". В приведенной  норме неосновательно смешивались  обнаружение умысла, угроза, похвальба  и предложение совершить преступление. Угроза опасна психическими травмами потерпевшему и потому как общественно  опасная в ряде случаев преследуется в уголовном порядке (угроза убийством  или нанесением тяжкого вреда  здоровью, угроза при вымогательстве и др.). При этом для состава  угрозы совсем не требуется действительного  умысла убить или учинить другое насилие против потерпевшего. Ее цель - добиться нужного для угрожающего  лица поведения потерпевшего под  влиянием психического насилия. Что  же касается предложения совершить  преступление, то это не обнаружение  умысла, а соучастие в виде подстрекательства  либо пособничества в соответствующем  преступлении.

Обнаружение умысла в равной мере нельзя отождествлять со "словесными" преступлениями типа "призывов", "пропаганды", клеветы, оскорбления  и т.п. Каждое из этих преступлений посягает на свой объект - мир и безопасность человечества (ст. 354 УК РФ), конституционный  строй (ст. 280 УК РФ), честь и достоинство  личности (ст. 129, 130 УК РФ) и т.д.

Если обнаружение умысла никакого ущерба правоохраняемым интересам не причиняет, то в случае с приведенными преступлениями такой ущерб налицо.

Уместно заметить, что криминализация "словесных" преступлений и преследование  за них таят в себе определенную возможность нарушений законности. Печально известная норма о контрреволюционной пропаганде, а позже антисоветской  агитации и пропаганде часто использовалась в период сталинских репрессий, в 70-е  и даже 80-е гг. - для преследования  инакомыслия.

В 1991 г. Прокуратура г. Москвы опротестовала решение префекта Центрального округа столицы, которым  запрещалась деятельность Союза писателей РСФСР и опечатывалось помещение Союза на том основании, что руководители данной организации "идеологически обеспечивали путч и поддерживали тем самым деятельность ГКЧП" (Государственный комитет по чрезвычайному положению). "Идеологическое обеспечение" в форме одобрения деятельности ГКЧП сродни "идеологической диверсии", на оснований которой осуществлялась незаконная репрессивная политика в 30-х гг. В том же 1991 г. ряд прокуроров областей и краев РСФСР поспешили возбудить уголовные дела в отношении лиц (так называемых "симпозантов"*(410)), которые выражали словесную и в печати поддержку ГКЧП. С полным основанием Прокуратура РСФСР прекратила эти дела за отсутствием в действиях этих лиц составов преступлений.

Изложенное позволяет  сделать ряд заключений: 1) сформирование  умысла на совершение преступления находится  вне пределов уголовно-правовых отношений; 2) обнаружение умысла не есть стадия совершения преступления; 3) обнаружение  умысла нельзя смешивать с угрозой  совершения преступления, подстрекательством к совершению преступления или призывами  и иными "словесными" преступлениями, предусмотренными в уголовном законе.

Стадии совершения преступления - это этапы, которые проходит преступление в своем развитии от начала (подготовительных действий) до конца (наступления общественно  опасных последствий). Таких стадий (этапов) три: 1) подготовительный к совершению преступления; 2) исполнение объективной  стороны состава и 3) окончание  преступления с наступлением общественно  опасных последствий. Следует отметить, что в учебниках, как правило, отождествляются стадии совершения преступления и неоконченные ввиду "вынужденной" прерванности преступления. Соответственно и главы учебников называются "Стадии совершения преступления", а не как в УК РФ "Неоконченное преступление". Отсюда первая стадия совершения преступления именуется не подготовительными действиями (бездействием), а приготовлением к преступлению, вторая стадия - не исполнением объективной стороны состава, а покушением на преступление. Между тем приготовление к преступлению, как следует из ст. 30 УК РФ, состоит из умышленных подготовительных действий и прерванности их до начала исполнения состава преступления по не зависящим от лица обстоятельствам. Без такой прерванности приготовление преступления отсутствует. Аналогичное положение с покушением - это прерванное исполнение состава преступления. Прерванные этапы совершения преступ-ления не могут по своей сути вести к оконченному преступлению. Стадии же как этапы совершения преступления исключают их прерванность. Уголовно-правовое значение имеют стадии лишь умышленного преступления. Конечно, неосторожные преступления также имеют временную и пространственную протяженность. Однако ввиду того, что неосторожные поступки до наступления вредных последствий в уголовно-правовом отношении нейтральны, так как не создают общественной опасности, стадии их совершения не криминализируются Уголовным кодексом. Например, если водитель автомашины нарушил правила дорожного движения и создал аварийную обстановку на шоссе, но ущерб никому причинен не был, он будет подвергаться административному взысканию, но не наказываться за покушение на неосторожное преступление.

Стадии совершения умышленного  преступления имеют значение для  квалификации содеянного с точки  зрения того, окончено либо не окончено преступление, а если не окончено, то на какой стадии было прервано - приготовительных действий либо исполнения объективной  стороны состава.

При этом следует учитывать, что каждая предшествующая стадия совершения преступления поглощается последующей и самостоятельного квалификационного значения не имеет. Иными словами, если лицом вначале совершены подготовительные действия, затем оно посягает на жизнь человека и в итоге убивает его, оно будет привлечено к ответственности за оконченное убийство, которым поглощаются и приготовительная стадия, и стадия исполнения состава до его окончания.

2 Преступление признается  оконченным, если в совершенном  лицом деянии содержатся все  признаки состава преступления, предусмотренного действующим Уголовным  кодексом (ч. 1 ст. 20 УК РФ).

Понятие оконченного преступления нуждается в уточнении. Во-первых, оконченное преступление отличается от неоконченного не "всеми", а  лишь одним признаком, а именно - наличием общественно опасного последствия. Это вытекает из очевидного логического  толкования: неоконченное преступление не доведено до конца, оконченное доведено, и таким концом является наступление  общественно опасного последствия. Отсутствие иных элементов состава  не влияет на окончание деяния.

Во-вторых, в законодательстве, в теории и на практике, существуют три позиции относительно момента  окончания преступления - субъективная, объективная и смешанная. Согласно субъективной теории преступление окончено исходя из представления об этом субъекта преступления. По объективной теории оконченность преступления определяется исключительно законодателем. Субъективно-объективная (смешанная) теория пытается соединить законодательную формулировку окончания преступления с представлением об этом виновного лица.

Последняя точка зрения ближе  всего к истине. Окончено либо не окончено деяние, определяет прежде всего законодатель.

Так, если состав разбоя сконструирован как нападение, а завладение имуществом необязательно, то если и не удалось  разбойнику похитить имущество жертвы, преступление признается оконченным.

Так, имея умысел на убийство, Л. стреляет в потерпевшего, но лишь тяжело ранит его. Налицо покушение  на убийство, а не оконченное причинение тяжкого вреда здоровью, поскольку  содержанием умысла было лишение  жизни другого человека. Цель не была реализована, желаемые последствия  не наступили. Причинение тяжкого вреда  поглощается покушением на убийство, ибо было этапом убийства. Следуя ст. 29 УК РФ, все признаки оконченного  причинения состава тяжкого вреда  здоровью налицо, содеянное следовало  бы считать оконченным преступлением, но в действительности налицо - покушение  на убийство.

Неоконченным преступлением  признается приготовление к преступлению и покушение на преступление (ч. 2 ст. 29 УК РФ). Данная норма также нуждается в уточнении. Дело в том, что существуют два вида неоконченных преступлений - прерванное по не зависящим от лица обстоятельствам и добровольно не оконченное (оставленное). Глава 6 УК РФ объединяет оба вида общим родовым понятием "неоконченное преступление". Приготовление к преступлению и покушение на преступление - суть разновидности прерванных по не зависящим от лица обстоятельствам преступлений. От них отличается добровольно не оконченное преступление, в котором общественно опасные последствия не наступили по зависящим от лица обстоятельствам, а именно в силу его добровольного отказа от завершения преступления. При этом мотивы незавершенного преступления могут быть самыми различными, имеет значение лишь действительная добровольность отказа.

Помещение норм о приготовлении  к преступлению и о покушении  на преступление в единой ст. 30 УК РФ вполне обоснованно. Различия между  приготовлением и покушением иногда провести непросто, а значение для  оценки общественной опасности этих видов неоконченного преступления не столь существенно, ибо прерванность деяния на той или иной стадии происходит по не зависящим от лица обстоятельствам и потому ни в заслугу, ни в вину ему поставлены быть не могут.

Приготовление к преступлению и покушение на преступление квалифицируются  по двум статьям УК - ст. 30 и статье Особенной части Кодекса, которая  предусматривает состав преступления, к совершению которого лицо готовилось либо совершить которое покушалось (ч. 3 ст. 29 УК РФ). Ссылка на ст. 30 необходима потому, что все составы преступлений в Особенной части кодекса сформулированы как оконченные. Если бы в Общей части не предусматривалась ответственность за неоконченное преступление, нельзя было бы кого-либо привлечь к ответственности за него.

3. Приготовление к преступлению.

Первую стадию совершения преступления составляют подготовительные действия, которые создают благоприятные  условия для совершения запланированного преступления. Их примерный перечень дает ч. 2 ст. 30 УК РФ. Например, сговор с  соучастником для совершения корыстного преступления, покупка огнестрельного оружия для совершения убийства, изучение режима работы банка для совершения хищения денег и т.д.

Длительность и тщательность приготовительных действий определяются характером готовящегося преступления. Чем оно сложнее и опаснее, тем, как правило, многостороннее и  продуманнее приготовление к  его совершению. В ситуативных  преступлениях стадия приготовительных действий протекает свернуто, и преступление прекращается на ней редко (например, при внезапно возникшем и немедленно реализованном умысле хулигана). В  преступлениях типа захвата заложников, терроризма, шпионажа, так называемого "заказного убийства" приготовительные действия многочисленны и основательны. В дореволюционном законодательстве для обозначения вины в таких  преступлениях существовало понятие "предумысел". От преступлений с предумыслом отличались преступления без предумышления.

В уголовно-правовой доктрине относительно содержания приготовления  к преступлению существовало немало точек зрения. Оно то признавалось "отдаленным покушением", то включалось в обнаружение умысла. В частности, в дореволюционном уголовном  праве (ст. 7 Уложения 1845 г.) приготовлением признавалось лишь приискание и приспособление средства для совершения преступления. Остальные виды подготовительных действий, не связанные с орудиями и средствами совершения преступления, относились к обнаружению умысла.

С обеими крайностями дореволюционного уголовного права нельзя согласиться. Покушение, независимо от степени его  отдаленности от оконченного преступления, отличается от самого близкого к совершению преступления подготовительного действия тем, что все подготовительные действия совершаются до начала исполнения состава  преступления, его объективной стороны. Они лишь предваряют, создают условия  для совершения преступления. Что  касается обнаружения умысла, то, как  ранее отмечалось, оно стадией  преступления не является.

Практические, т.е. законодательный  и правоприменительный, аспекты  приготовления к преступлению сводятся к следующему:

а) объем криминализации приготовления к преступлению; б) отличие его от покушения; в) пределы  наказуемости приготовления.

В истории российского  уголовного законодательства ответы на эти вопросы предлагались неодинаковые. Уложение о наказаниях уголовных  и исправительных ограничивало приготовительные действия приисканием и приспособлением  средств для совершения преступления. Наказывалось оно лишь в двух случаях: когда было противозаконным само приобретение некоторых средств (например, оружия) и когда приготовление относилось к особо тяжким преступлениям. Таких преступлений по Уложению было четыре: приготовление к мятежу, подделке денежных знаков, убийству и подлогу. УК РСФСР 1922 г. расширил понятие приготовления, он отказался в принципе от его криминализации. Так, ст. 12 гласила: "Приготовлением к преступлению считается приискание, приобретение или приспособление орудий, средств и создание условий для совершения преступлений.

Приготовление к преступлению карается, если оно само по себе является наказуемым действием".

Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных  республик 1924 г. вообще отказались от терминов "приготовление к преступлению" и "покушение на преступление"; в них говорилось о "начатом  преступлении". Терминологическая  неопределенность привела к тому, что законодатели союзных республик  толковали это понятие по-разному: одни - как покушение, а другие - как  приготовление и покушение. Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении  от 7 мая 1928 г. разъяснил, что под "начатым  преступлением" имеются в виду и приготовление, и покушение. Президиум  ВЦИК СССР придал этому толкованию легальную силу. В результате все  республики вынуждены были криминализировать  приготовление к любому преступлению, что было теоретически ошибочным  и отступало от позиций первого  советского УК. Понимая это, авторы директивного письма Наркомюста СССР и Верховного Суда СССР по применению УК 1926 г. ориентировали практические органы так: "Однако следует подчеркнуть, что применение мер наказания за приготовление к преступлению может иметь место лишь в тех случаях, когда приготовительные к преступлению действия вылились в конкретную форму начала осуществления преступного умысла, а потому и являются социально опасными". Подчеркивалось тем самым, что приготовление наказывается при наличии в нем конкретной общественной опасности, которая определяется главным образом тяжестью подготавливаемого преступления.

Сложившаяся правоприменительная  практика, по существу, подвергала преследованию  и наказанию приготовления лишь к тяжким преступлениям - убийству, крупным хищениям, разбою. В 30-40-е  гг. статья УК о приготовлении к  преступлению использовалась как средство для грубейших нарушений законности. Вымышленное обвинение в "приготовлении  к террористическому акту" нередко  встречалось в приговорах как  основание для суровых репрессий. УК РСФСР предусматривал ответственность  за приготовление ко всем преступлениям. В отличие от покушения понятие  приготовления не содержало важного  признака - прерванности подготовительных действий по не зависящим от лица обстоятельствам. Фактически кодекс определял не приготовление к преступлениям, а приготовительные действия.

"Приготовлением к преступлению  признается, - устанавливала ст. 15, - приискание или приспособление  средств или орудий или иное  умышленное создание условий  для совершения преступления". Наказывалось приготовление в  рамках санкций за оконченное  преступление.

УК РФ 1996 г. внес в норму  о приготовлении к преступлению существенные изменения. Он расширил примерный  перечень приготовительных действий, добавив "приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления", указал в качестве обязательного  признака приготовления вынужденную прерванность приготовительных действий, "если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от лица обстоятельствам". Декриминализированы приготовления к преступлениям небольшой и средней тяжести.

Приготовление к преступлению совершается исключительно с  прямым умыслом. С такой формой вины коррелирует обязательный объективный признак приготовления - прерванность до начала исполнения состава по не зависящим от лица обстоятельствам. Именно желая наступления общественно опасных последствий, субъект создает все необходимые условия, и только непредвиденные обстоятельства срывают его планы.

Возможны случаи, когда  до пресечения действий виновный успевает выполнить состав другого преступления. Например, приобрести огнестрельное  оружие или купить наркотические  средства, чтобы усыпить жертву, и т.д. В таких случаях на общих  основаниях виновный подлежит ответственности  за оконченное преступление - незаконный оборот оружия либо наркотиков и, кроме  того, за приготовление соответственно к убийству или разбойному нападению. Так, группа из трех граждан по мотивам  мести запланировала взорвать дверь  квартиры потерпевшего. Приехав на автомашине, они поставили ее на тротуар у дома жертвы. Дворник  в резкой форме потребовал машину с тротуара немедленно убрать и при  этом грозил сообщить об этом в милицию. Испугавшись, субъекты сложили взрывчатые вещества в урну у подъезда дома и уехали. Сработавшим взрывным устройством  оказалась убитой проходившая мимо дома студентка. В этих действиях  субъектов содержится приготовление  к умышленному уничтожению имущества, незаконное приобретение взрывных устройств  и убийство, форма вины которого зависит от данных относительно места  расположения и убойных свойств взрывного устройства (либо умышленное убийство с прямым неконкретизированным или альтернативным умыслом, либо неосторожное убийство).

В большинстве зарубежных уголовных кодексов приготовление  к преступлению не криминализируется. Однако считать такую позицию  безоговорочно гуманной и либеральной  можно лишь с учетом объема криминализации приготовлений как оконченных преступлений. Если заговор, сговор, приобретение яда, подстрекательство к любому преступлению объявляются оконченными преступлениями, тогда ненаказуемость приготовления  оказывается не только декларативной, но означает усиление репрессии за неоконченное деяние, ибо не позволяет  от него добровольно отказаться. Например, за сговор на совершение преступления в большинстве УК стран Европы, Англии и США предусматривается  ответственность как за оконченное преступление. Однако по своей сути - это приготовление к самым  различным преступлениям, подобно  подстрекательству. До момента прерывания преступления по не зависящим от лица обстоятельствам допустим добровольный отказ, и тогда лицо не подлежит уголовной ответственности. При криминализации же приготовлений как оконченных преступлений добровольный отказ исключается*(411).

Наказание приготовления  к преступлению в мировой законодательной  практике осуществляется по двум вариантам: в пределах санкции за оконченное преступление, приготовление к которому осуществлялось, или по правилам обязательного  снижения наказания.

УК РФ 1996 г. в отличие  от УК РСФСР 1960 г. избрал второй вид  наказуемости приготовления. Срок или  размер наказания за приготовление  не может превышать половины максимального  срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей  статьей Особенной части Кодекса  за оконченное преступление (ч. 2 ст. 66 УК РФ). При этом смертная казнь и  пожизненное лишение свободы  за приготовление к преступлению (равно как и за покушение) не назначаются (ч. 4 ст. 66 УК РФ).

Таким образом, можно сделать  следующие выводы: 1) приготовление  к преступлению - это умышленное создание условий для совершения умышленного преступления, не доведенного  до конца по не зависящим от лица обстоятельствам; 2) приготовление к  преступлению квалифицируется по ст. 30 УК РФ и по статье Особенной части, предусматривающей ответственность  за то преступление, к которому готовился  виновный; 3) если в процессе совершения приготовительных действий субъект выполнит состав другого (а не того, к которому готовился) преступления, он отвечает и за это оконченное преступление, и за приготовление к соответствующему преступлению; 4) наказание за приготовление к преступлению обязательно снижается.

4. Покушение на преступление

Покушение на преступление - это исполнение состава преступления, прерванное до наступления общественно  опасных последствий по независящим  от лица обстоятельствам. УК РФ 1996 г. сохранил в основном определение покушения  по УК РСФСР 1960 г.

Часть 3 ст. 30 УК РФ дает такую  редакцию: "Покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при  этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого  лица обстоятельствам".

Исторически со времени принятия французского УК 1810 г. по учению классической школы уголовного права покушение  на преступление трактовалось как "начало исполнения состава преступления". Статья 121 (5) нового УК Франции 1993 г. устанавливает: "Покушение на преступление образуется, если, проявившись началом исполнения, оно не было приостановлено или если оно не имело последствий лишь по обстоятельствам, не зависящим от воли его исполнителя". Болгарский УК определяет покушение как "начало исполнения умышленного преступления, при котором исполнительное деяние не завершено или хотя и завершено, но не наступили предвиденные лицом общественно опасные последствия этого преступления". Недостатком этой дефиниции следует считать отсутствие в ней указания на непременный признак любого покушения - незавершение преступления по не зависящим от лица обстоятельствам.

Аналогичный дефект содержит УК ФРГ, в котором говорится, что  покушение на уголовное деяние совершает  тот, кто в соответствии со своим  представлением о деянии непосредственно  приступает к исполнению состава  преступления. Обращает на себя внимание и то, что немецкая формулировка исходит из субъективного критерия исполнения состава, т.е. из представления  покушавшегося, а не из законодательной  характеристики состава преступления. Субъективный критерий начала исполнения состава способен внести путаницу в  квалификацию покушения, сделать ее шаткой в зависимости от труднодоказуемого "представления" виновного лица, распространить на ненаказуемое по закону приготовление к преступлению.

УК Испании 1995 г. предлагает следующую дефиницию покушения: "Покушением на преступление признаются действия лица, непосредственно направленные на совершение преступления и которые объективно должны были бы привести к определенному результату, однако данный результат не достигнут по причинам, не зависящим от воли лица" (ч. 1 ст. 16). Начало исполнения состава преступления наличествует с момента совершения хотя бы одного действия (бездействия), входящего в объективную сторону состава. Например, кража представляет собой тайное хищение чужого имущества (ч. 1 ст. 158 УК РФ). Квалифицированный состав предусматривает проникновение в жи-лище, помещение либо иное хранилище (п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ). С момента проникновения в жилище начинается исполнение состава кражи. Если она будет прервана, например, хозяином квартиры, виновный подлежит ответственности за покушение на квали-фицированную кражу. Не зависящие от воли лица обстоятельства, прерывающие исполнение состава до наступления общественно опасного последствия, чаще всего имеют внешний, объективный источник. Однако в отдельных случаях такие обстоятельства могут носить субъективный характер, т.е. проистекать от самого виновного лица, но во время совершения преступления против его воли. Например, П. проник в квартиру для совершения кражи ценных вещей. Но, соблазнившись содержимым бара в буфете, "додегустировался" до глубокого опьянения и сна, в котором и застал его хозяин квартиры. В другом уголовном деле М., хронический наркоман, решил убить свою сожительницу, которая отказалась с ним встречаться. Захватив холодное оружие и приняв сильную дозу наркотиков, М. пришел к ней в дом. Во время ссоры он размахивал ножом, угрожая убить потерпевшую. Внезапно наступил наркотический шок, виновный упал на пол и потерял сознание. Потерпевшая оперативно вызвала наряд милиции, М. был арестован, затем осужден за покушение на убийство и за незаконный оборот наркотиков. В обоих приведенных делах имеется покушение соответственно на кражу и убийство. Обстоятельства, прервавшие доведение преступления до конца, вначале инициировались виновными, но затем оказались ими неуправляемыми. С субъективной стороны (по тем же основаниям, которые приведены применительно к приготовлению) покушение на преступление возможно исключительно с прямым умыслом. Это положение четко выдерживается и в теории, и на практике. Так, К., узнав, что Т. встречается с ее сожителем С., пришла к дому, где те пребывали, разбила окно, сломала телевизионную антенну и бросила в комнату заранее приготовленный ею баллон с бензином. В результате в комнате возник пожар, Т. и С. получили тяжелые ожоги. Суд признал К. виновной в покушении на убийство двух лиц и в умышленном уничтожении чужого имущества, совершенном общеопасным способом. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России, рассмотрев дело в кассационном порядке, приговор изменила. Было признано, что обстоятельства содеянного К. говорили в пользу косвенного умысла на убийство. Покушение же с косвенным умыслом не совершается. Поэтому действия К. в части посягательства на жизнь были переквалифицированы на фактически причиненные тяжкие телесные повреждения. При покушении возможен аффективный прямой умысел. Если субъект выстрелил в потерпевшего с целью убийства, но промахнулся, например, действуя в состоянии аффекта, он будет отвечать за покушение на убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 30 и ст. 107 УК РФ).