Становление и развитие инквизиционного процесса.
1.1. Становление и развитие инквизиционного процесса.
Новая
религия – христианство, в обстановке
разложения и гибели Римской
империи не рассматривалась
Обстановка изменилась после распада Империи на Западную и Восточную. Константин I, покинув республиканский по духу Рим, принялся энергично создавать институт деспотической имперской власти в Восточной части империи. И вот здесь христианство оказалось в высшей степени подходящей государственной идеологией, способной обожествить и укрепить личную власть императора над подданными, которые все равны в своем ничтожестве перед обожествленной властью2. Кроме поддержки со стороны светской власти, успехи новой религии были обусловлены ее сущностью, основанной на идеях любви, милосердия, человечности, братства. Всего этого не было ни в философских учениях, ни в верованиях античной религии. И, кроме того, старая вера ничего хорошего не обещала человеку за порогом жизни, независимо от того был ли он велик или ничтожен. Поэтому новому учению жадно внимали тысячи и тысячи подданных империи, задавленных чудовищным бременем государственных повинностей и произволом имперских чиновников. На протяжении всего Средневековья христианская Церковь проводила в жизнь идею единства светских владений под властью единого теократического владыки - Римского Епископа. И усилия Церкви здесь трудно переоценить. Не будь поддержки Церковью королевской власти против буйства вассалов, требования соблюдения условий «Божьего Мира» и неприкосновенности церковных убежищ, продуманной и централизованной законодательной деятельности, что стало бы с нарождавшейся Европейской цивилизацией? Незыблемым основанием для руководящей и направляющей роли Церкви в судьбах народов Европы на протяжении многих столетий явилось каноническое право. Еще папа Геласий II во второй половине V в. объяснил, что император – сын Церкви, а не её властитель. Бог дал епископам и священникам право управлять религиозными делами в соответствие с божественными законами (канонами). Светский же владыка обретает свою власть также от Бога и не может, поэтому, поступать вопреки установленному Богом порядку. Во время распада Империи епископы приобрели широкие права и огромную власть в пределах канонического права, считавшегося тогда выше гражданского или муниципального закона. Образовались духовные суды в каждой епископии. Заблуждения в деле веры судили только они. Существовала также общая система розыска или постоянного следствия для раскрытия всяких преступлений, в том числе и ереси. Применение этой системы породило инквизицию3. Идея правильного розыска нарушителей закона была свойственна как гражданскому, так и каноническому суду. В империи Карла Великого специальные чиновники объезжали империю, собирая справки обо всех случаях беспорядка, преступления, несправедливости; они имели право суда над мирянами и духовными. Следствия против казавшихся подозрительными населению породили систему Большого Жюри, прототип папской инквизиции в первоначальном виде. В 1184 г. в Вероне папа Луций III по настоянию Фридриха Барбароссы с одобрения епископов издал декреталий (постановление в виде послания), в котором потребовал от всех суверенов присяги помогать Церкви в преследовании ереси и приказал всем архиепископам и епископам лично или их представителям посещать раз или два в год все приходы, где было малейшее подозрение в существовании ереси. Таким образом, каноническое право содержало не только совокупность религиозно-правовых предписаний, регулирующих отношения внутри церковной организации, но и регламентировало отношения между церковью и светскими лицами в феодальном государстве и даже в семье.
Инквизиция (от латинского: inquisitio - разыскание, исследование, розыск) – это судебно-следственный орган, созданный для выявления в Церкви ее замаскированных врагов, их переубеждения и перевоспитания, а в случае их неисправимости отлучавший их от Церкви. Таким образом, деятельность инквизиции была направлена на расследование преступлений против религии. К этим преступлениям, главным образом, относились различные ереси, которые заключались в попытках осознать и провести в массы населения альтернативные представления о религиозном мировоззрении, религиозном культе и отношении к правящей Церкви. Иным образом говоря, начало пробуждаться сознание людей. Непроницаемый мрак невежества Х в., наступивший за мимолетным блеском цивилизации эпохи Каролингов, начал рассеиваться в XI в. перед первыми лучами умственного возрождения. И уже с начала XII в. началось широкое развитие, которому суждено было сделать Европу родиной искусств и наук, образования и высокой культуры. В то же время родились сомнение и критика. Стало колебаться и то слепое благоговение, с коюторым прежде относились ко всему, исходившему от Церкви. Сочинение Абеляра «Да и нет», освещавшее противоречия между преданием и папскими декреталиями, угрожало Церкви большими опасностями, порожденными пробуждением критической способности ума. Все усилия глоссаторов, магистров логики, докторов богословия и теологов-схоластиков и толкователей канонического права не могли вернуть человеческому разуму его былую непоколебимость и спокойную веру в божественность учения воинствующей Церкви. Дух пытливого исследования стряхнул с себя долгий сон и получил могучий толчок в Толедской школе, пришедшей к живому источнику арабской, греческой и еврейской науки. Уже в Х в. папа Сильвестр II прославился как чародей потому только, что изучал запрещенные науки в этом центре умственного движения. Около середины XII в. Роберт Ретинский по просьбе Петра Клюнийского перевел Коран, чтобы дать Петру возможность написать опровержение заблуждений ислама. Сочинения Аристотеля, Птолемея, Абубекра, Авиценны, Альфараби и Аверроэса были переведены на латинский язык и переписывались по всему христианскому миру. Крестоносцы также приносили с Востока обрывки античной мысли. Церковь понимала, какую опасность представлял для нее зарождающийся интерес к наукам, поэтому Парижский университет неоднократно запрещал чтение произведений Аристотеля.
Еще
более опасным для Церкви было
возрождение римского
Ересь
первоначально
Вальденская церковная организация была очень проста. Мирянин мог исповедовать, крестить и проповедовать; в некоторых общинах в Великий четверг каждый глава семьи причащал своих домашних, освящая для этого хлеб и вино и сам раздавая их. Было, впрочем, и у них правильно организованное духовенство, члены которого, «Совершенные», поучали и исповедовали верующих и обращали неверующих. Они отрекались от всякой собственности и расставались со своими женами; некоторые из них с юных лет сохраняли самое строгое целомудрие; жили они на добровольные подаяния народа. Мирянам разрешалось, уступая обстоятельствам, давать присягу. «Совершенные» должны были скорее умереть, чем клясться. Инквизиторы, жалуясь на то, что еретики очень ловко и хитро отражали их вопросы, признавали, что при этом они всегда думали больше о спасении своих родственников и друзей, чем о самих себе.
В Средние Века, когда менталитет большинства населения значительно отличался от современного, ересь считалась намного более серьезным преступлением, чем политические и уголовные преступления. В те времена христианская идеология была государственной идеологией, религия рассматривалась не только как основа нравственности, но и вообще, как основа общественного порядка. Отрицание церковного авторитета являлось мятежом также и против государственной власти и угрожало целостности государства. До учреждения инквизиции духовные суды находились в ведении епископов . Деятельность епископских судов носила характер обособленный временный и несистематический. Епископы обычно ожидали, когда народная молва укажет им на отдельного человека или группу людей, подозреваемых в ереси. Далее необходимо было доказать вину обнаруженного подозреваемого и наказать его. Однако, после альбигойских крестовых походов, когда открытое сопротивление еретиков было сломлено, они начали тщательно скрываться. Сектанты старательно выполняли все обряды веры и было очень трудно найти внешние доказательства их вины. С другой стороны, духовенство, мало сведущее в богословии, зачастую было не в состоянии распознать еретика и добиться у него признания, поскольку еретики, привыкшие к глубоким размышлениям, были более развиты, чем оно. Также при отсутствии проявлений открытой вражды к Церкви было трудно раскрыть тайные мысли сектантов. Для этого нужны были люди, специально и лучше подготовленные к исследованию чужих убеждений, чем епископы, легаты или консисторские судьи. Необходимость в этом становилась все более настоятельной. Необходимы были специальные и постоянные суды исключительно для подавления ереси, совершенно изъятые из-под влияния местных страстей и личных счетов. Следователями и судьями должны были стать люди, специально подготовленные для раскрытия и обращения еретиков, бесповоротно отрекшиеся от мира. Оказалось, что нищенствующие ордены - доминиканцы и францискианцы - наиболее пригодны для работы, которая была не под силу епископским судам. На их основе можно было создать специальные и постоянные суды, предназначенные исключительно для подавления ересей. Эти суды были изолированы от местных страстей и личных счетов. Огромная популярность нищенствующих монахов обеспечивала усердное содействие населения, на какое не могли рассчитывать епископы, обычно находившиеся во враждебных отношениях со своими духовными чадами, а также и с могущественными баронами и сеньорами, поддержка которых в борьбе с ересью была необходима. Нищенствующие ордена были особенно преданы папству, и они сделали из инквизиции могущественное орудие для увеличения влияния Рима и для уничтожения последних остатков независимости местных церквей. В XIII в. устройство инквизиции, врученной доминиканцам и францисканцам, казалось наиболее действенным средством против ереси.
Способствовало успехам Церкви в предпринятом преследовании и светское законодательство против ереси. В Англии и в Арагоне уже в XII в. появлялись эдикты против ереси. Фридрих Барбаросса в 1184 г. санкционировал веронские декреталии Луция III. В 1194 г. император Генрих VI предписал конфисковать имущество еретиков, накладывать на них суровые наказания, разрушать их дома и подвергать крупным штрафам общины и отдельных лиц, если они не будут содействовать их задержанию. В 1210 г. эти предписания были подтверждены Отгоном IV. В 1217 г. граф Русельона объявил еретиков вне закона. В 1228 г. король Арагонский последовал его примеру. Французский король Людовик VIII предписал за ересь конфискацию имущества и лишение всех прав, а государственные чиновники получили приказание карать всех, кто будет уличен в ереси. По действовавшим в 1227 г. статутам Флоренции епископ во всех случаях преследования ереси должен был действовать совместно с подестатом. В Милане в 1228 г. были приняты новые законы по настоянию папского легата Готфрида; еретики должны были быть поставлены вне закона и изгнаны из пределов республики, дома их должны быть разрушены, имущество конфисковано; крупному штрафу подвергался давший им пристанище. Для розыска еретиков, которых должны были допрашивать и судить архиепископ и подестат, была учреждена полусветская, полудуховная инквизиции. Подестат должен был в десятидневный срок предавать смертной казни всех, кто будет уличен в ереси6. Иннокентий III на Латеранском соборе 1215 г. рядом суровых постановлений определил отношение Церкви к еретикам, а также обязанности светской власти, которая должна была уничтожать их под угрозой обвинения в вероломстве. В ряде указов с 1220 по 1239 г. Фридрих II опубликовал подробный и безжалостный кодекс преследования, основанный на канонах Латеранского собора. Те, которых только подозревали в ереси, должны были по распоряжению Церкви подвергнуться искуплению вины – под страхом лишения гражданских прав и изгнания из Империи. Если они находились в этом положении в течение года, их осуждали как еретиков. Все еретики, без различия их учений, объявлялись вне закона. Если они были осуждены Церковью, их следовало выдать светским властям для сожжения живыми. Если из страха смерти они отступали от своих верований, их следовало заключить в тюрьму на всю остальную жизнь и наложить на них епитимью; если же они снова впадали в свои заблуждения, их нужно было предать смерти, так как их обращение было неискренне. Все имущество еретиков подлежало конфискации, и их законные наследники лишались права наследования, Их потомки до второго поколения лишались права занимать какую-либо должность, если они не заслуживали прощения, сделав донос на своего деда или отца или на какого-либо еретика. Все католики-соумышленники, покровители, защитники или ходатаи еретиков подлежали вечному изгнанию, их имущество подлежало конфискации, а их дети разделяли участь детей еретиков. Защищавшие заблуждения еретиков рассматривались как еретики, если только они не меняли свое поведение после предупреждения. Дома еретиков и тех, кто давал им пристанище, должны быть разрушены и более не возобновляемы.
Некоторые историки считают, что Инквизиция родилась 20 апреля 1233 г., когда папа Григорий IX подписал две буллы. Первая из них была обращена к епископам, с «просьбой» передать полномочия по преследованию ереси провинциальным учреждениям ордена Св. Доминика, но из «уважения и любви к Святому Престолу» оказывать им всяческое содействие в выполнении этой задачи. Вторая булла обращается к провинциальным «приорам и братьям ордена проповедников, инквизиторам» с прямым указанием приступить к розыску, испытанию и наказанию еретиков «призывая на помощь светскую власть, если в этом встретится надобность». Таким образом, Григорий IX дал начало системе, которая стала основой инквизиции: предоставлять провинциалу монашеского ордена права назначать братьев, подготовленных к исполнению своей задачи и которые в пределах своей провинции для розыска и испытания еретиков пользовались властью, предоставленной им Святым Престолом. Дальнейшая эволюция инквизиции заключалась в упорядочении взаимоотношений между полномочиями инквизитора и епископа, уточнении принципов взаимодействия со светскими властями, распоряжение денежными средствами, поступающими от конфискаций и штрафов7. С течением времени менялся и совершенствовался также состав инквизиционного трибунала. На первых порах, когда инквизиторы получили поручение действовать, их власть, ответственность, обязанности и права оставались совершено неопределенными. В инквизиторах еще видели епископских помощников в отправлении старой судебной практики против еретиков. Чтобы определить главные принципы, которыми должна была руководствоваться инквизиция, в 1243 и 1244 гг. в Нарбонне было собрано большое совещание епископов окрестных провинций. Результатом был длинный ряд канонов, ставший уставом инквизиции. Епископы отказывались от права суда и приведения в исполнение решений. Решение по делу должно отныне приниматься инквизитором, а если в судебном заседании участвует епископ или другое важное лицо, то их упоминают как членов суда.
Передача юрисдикции по делам еретиков от епископов инквизиторам вела к осложнению отношений между ними. Инквизиторы сначала позволяли себе выносить решения от своего имени, не упоминая епископов, но им было указано не осуждать еретиков и не накладывать на них наказание без согласования решения с епископом. В течение некоторого времени папы продолжали считать епископов ответственными за подавление ереси в их епархиях и истинным источником духовного правосудия. Иннокентий IV в своих предписаниях в 1245 и 1247 гг. указывает епископам без устали работать над обращением еретиков, а в случаях вынесения приговора советоваться с инквизитором и другими сведущими людьми о том, требуют ли спасение грешника и интересы веры, чтобы приговор был вынесен или отменен. Однако, уже в 1248 г Валансьенский собор прямо обязал епископов объявлять и исполнять решения инквизиторов под угрозой, что им будет запрещен вход в собственные церкви. Довольно долго вопрос об участии епископов в судопроизводственном процессе инквизиции вызывал споры и противоречивые папские предписания8. Лишь в 1273 г. Григорий X указал, чтобы инквизиторы, постановляя приговоры, влекущие тяжелые осуждения, советовались с епископами или их доверенными. Впоследствии это решение Григория X никогда не отменялось. Несмотря на столкновения, на практике инквизитор и епископ почти всегда действовали согласно не только в вынесении решения, но и во всем деле. Но в целом деятельность инквизиторов была поставлена в полную независимость от епископа9.
Поскольку инквизиторы назначались из числа братьев монашеских орденов, то в процессе развития инквизиции подлежал урегулированию и вопрос о подчиненности инквизиторов своим орденским генералам. Францискианцы старались привести своих инквизиторов к повиновению, давая им полномочия на определенный срок. Доминиканцы этого не практиковали. Главная проблема состояла в том, что инквизиторские полномочия давались папой, и отнять их мог только он. Таким образом, возникла противоречивая ситуация: инквизиторы были ответственны перед своимикак инквизиторы они давали отчет в своих действиях только папе. В 1418 г Мартин V распорядился, чтобы инквизиторы, назначенные самим папой, не подчинялись своим орденским начальникам и даже могли их преследовать. В 1439 г Евгений IV, а в 1474 г Сикст IV подтвердили постановление Климента IV, согласно которым инквизиторы, если они не назначены самим папой, могли перемещаться решением генералов и провинциалов орденов. За генералами орденов было признано право перемещать и наказывать своих инквизиторов.
Еще одной проблемой было решение вопроса о покрытии расходов инквизиции и распределение средств, поступавших от штрафов и конфискаций. Касательно расходов на содержание инквизиции, в разных землях установилась разная система. В Италии все расходы на инквизицию несло государство10. К северу от Альп это было не принято, но король заботился о содержании инквизиции. Эта забота, по большей части, выражалась в строительстве и содержании инквизиционных тюрем за королевский счет. Иногда эту обязанность брал на себя соответствующий епископ. Уже с первых шагов инквизиция оказывала услуги светской власти, подчиняя еретиков светским законам. Поэтому светская власть стремилась дать инквизиции прочную организацию, чтобы она могла еще эффективнее помогать раскрытию и наказанию религиозных преступлений. Иннокентий III на Латеранском соборе 1215 г рядом постановлений определил отношение Церкви к еретикам, а также обязанности светской власти уничтожать их под угрозой обвинения в вероломстве .
После учреждения папской инквизиции, Фридрих II предоставил в ее распоряжение все силы государства. Инквизиторы имели право требовать вмешательства чиновников, чтобы схватить тех, кого они признавали еретиками и держать их под арестом вплоть до произнесения приговора. Законы Фридриха были внесены в Corpus Juris (Собрание законов), как основные положения канонического права и номинально не отменены до XIX в . Иннокентий IV 15 мая 1252 г издал буллу «Об истреблении», устанавливающую систематическое преследование еретиков как существенный элемент каждого государства и каждого города. Государство было обязано задерживать всех подозреваемых в ереси и заключать их в тюрьму, препровождать их к инквизитору и в течении пятнадцати дней приводить в исполнение любое решение, вынесенное по обвинению в ереси. Светская власть была обязана по первому требованию применить пытку к тем, кто отказывается выдать еретиков. Любое воспрепятствование или даже проволочка со стороны светских должностных лиц с приведением в исполнение решений и требований инквизиторов по делу о ереси влекло подозрение в сочувствии еретикам. Следствием этого могло быть как минимум отрешение от должности. Таким образом, и частные лица и государство становились помощниками инквизиции под угрозой наказаний вплоть до обвинения в ереси. Любые светские законы и постановления, мешавшие исполнению инквизицией своих обязанностей, объявлялись не имеющими силы. Поэтому можно говорить также, что инквизиция стала со временем подлинной хозяйкой законодательства всех стран Европы, которые она могла изменять по своему усмотрению.
Вначале деятельность инквизиции ограничивалась пределами провинций нищенствующих орденов, из которых каждая охватывала большое число епископий и провинциалы которых назначали простых монахов, чтобы преследовать еретиков и выяснять степень их вины. Дела велись одним инквизитором, иногда двумя. Поскольку провинции были обширны, возникала необходимость разделять работу инквизитора. В 1262 г. за инквизитором было признано право назначать вместо себя полномочных представителей - комиссаров или викариев. Эти представители инквизитора были облечены полной инквизиторской властью, и не могли только выносить решений, влекущих костер для осужденных. Еще позднее в состав инквизиционного суда был введен советник. Его официальное положение не было определено, но для судилища он был крайне полезен в качестве эксперта, позволяющего избежать ошибок, которые могли бы повредить доброму имени инквизиции .
Все судопроизводство инквизиции, вопросы и ответы свидетелей записывались. Всякий свидетель и обвиняемый были обязаны удостоверить правильность своих показаний. Таким образом, текущие дела инквизиционных трибуналов давали груду бумаг, их все надо было переписывать и удостоверять для архивов и пересылки в другие инквизиции11. В связи с этим состав инквизиционного судилища был дополнен нотариусом, которому в помощь иногда приглашались писцы. В городах, где происходили постоянные заседания судов инквизиции, нотариусам было определено постоянное жалование. Еще более гибельно сказалось влияние инквизиции на светское судопроизводство. До конца XVIII в. в большей части Европы инквизиционное судопроизводство, развившееся в целях уничтожения ереси, стало обычным методом, применявшимся в отношении всех обвиняемых. В глазах светского судьи обвиняемый был человеком, стоящим вне закона, виновность его всегда предполагалась, и из него надо было во что бы то ни стало хитростью или силою вырвать признание. Так же относились и к свидетелям. Узник, сознавшийся под пыткою, подвергался новым пыткам, чтобы он выдал «других преступников», которых он мог знать. Равным образом инквизиция ввела в обычный суд преступление «подозрения» - если не удавалось обличить обвиняемого в преступлении, которое приписывалось ему, то его можно было наказать как подозреваемого, причем наказание предоставлялось усмотрению судьи.
В конечном итоге, систематическая работа по упорядочению и развитию института инквизиции привела к тому, что всю континентальную Европу покрыла сеть инквизиционных судов, в которых заседали люди, не имевшие прочих занятий. Их деятельность была профессиональна, непрерывна и постоянна. История любой еретической семьи за несколько поколений легко могла быть извлечена из архивов разных судов инквизиции. Приметы бежавших еретиков незамедлительно рассылались по всей Европе. Об арестах подозрительных лиц трибуналы немедленно оповещали друг друга, и у несчастных не было практически никаких шансов скрыться. Папская инквизиция была всеведущей, вездесущей и всемогущей. Только 1 июля 1835 г. была прекращена деятельность религиозных судов. Настал конец инквизиции, действовавшей более шестисот лет.
- Характерные черты инквизиционного процесса и роль церкви в его становлении.
Верные католики-проповедники пытались словом убеждения остановить распространение ереси. Они надеялись убедить и вернуть в лоно Церкви отпавших, но их старания потерпели неудачу и тогда Церковь прибегла к силе. Первым следствием этой новой церковной политики было то, что еретики начали скрываться. Тогда Церковь организовала правильное преследование в целях раскрытия и уничтожения прятавшихся еретиков12. Нищенствующие ордены, учрежденные первоначально с целью борьбы с заблуждениями словом и примером, скоро стали агентами немилосердной репрессии. Инквизиция стремилась парализовать умы террором. Главной ареной деятельности инквизитора был святой трибунал, окруженный молчанием и таинственностью. Вначале деятельность инквизиторов ограничивалась пределами провинции нищенствующих орденов, из которых каждая охватывала большое число епископий и провинциалы которых назначали простых монахов, чтобы преследовать еретиков и выяснять степень их виновности. Главный город провинции с монастырем ордена и тюрьмой считался резиденцией инквизиции, однако инквизитор был обязан постоянно находиться в разъездах. За несколько дней до своего прибытия инквизитор извещал духовные власти, чтобы они в назначенное им время созвали народ, обещая отпущение грехов на двадцать-сорок дней тем, кто явится, часто угрожая не явившимся отлучением. К собранному населению инквизитор обращался с речью о чистоте веры и затем приказывал всем жителям явиться к нему в течение шести или десяти дней и сообщить ему все, что им известно о лицах, виновных или подозреваемых в ереси, говоривших что-либо несогласное с догматами веры или ведущих жизнь, отличную от жизни большинства верных. Всякого, кто не повиновался этому приказанию, инквизитор отлучал от Церкви, а повиновение давало индульгенцию на три года. В то же время инквизитор провозглашал «срок милосердия» продолжительностью от пятнадцати до тридцати дней, в течение которого всякий добровольно явившийся еретик получал снисхождение, если он сознавался в своих заблуждениях, отрекался от них и давал подробные сведения о своих единоверцах. Это снисхождение иногда было полным, иногда же оно только отменяло более суровое наказание: смерть, тюрьму, конфискацию и изгнание. Впервые об этой милости известно с 1235 г. По окончании «срока милосердия» никому не давалось прощение, во время этой отсрочки инквизитор должен был сидеть дома, всегда готовый принимать признание и доносы; длинные ряды вопросов были выработаны уже заранее, чтобы облегчить ему допрос являвшихся.
Порядок ведения дел был очень плодотворен не только потому, что вызывал много обращений, но и потому, что всякий кающийся был обязан указывать всех еретиков, кого он знал или подозревал. Когда в общине появлялся инквизитор и выпускал свое обращение, католики и еретики не имели покоя - каждый выдавал другого из боязни, что его выдадут самого. Родители выдавали своих детей, дети – своих родителей, мужья – жен, жены – мужей. Всякое разоблачение вело за собой новые, пока вся страна не покрывалась невидимой сетью, многочисленные конфискации, бывшие следствием этой системы, также играли видную роль.
В первое время судилища заседали в монастыре нищенствующих13. Своих арестованных инквизитор помещал в общественную или епископскую тюрьму. Со временем были построены специальные здания с одиночными камерами и темницами, где узники всегда находились под наблюдением своих будущих судей. Здесь же обычно происходило судебное разбирательство, хотя иногда оно проходило и во дворце епископа, особенно если последний работал вместе с инквизитором.минимальный возраст инквизитора не ограничивался; были случаи назначения молодых неопытных людей. Климент V определил минимальный возраст инквизитора в сорок лет. Дела велись одним инквизитором, иногда двумя. Инквизитор обычно имел помощников, которые производили следствие и снимали предварительный допрос. Он мог просить провинциала дать ему столько помощников, сколько находил нужным, но не имел права сам выбирать их. Иногда епископ сам становился помощником инквизитора. Уже в XII в. установилось, что уполномоченный Рима, облеченный судебной властью, мог передоверять свои права другому лицу. В 1246 г. собор в Безье дал инквизитору право назначать вместо себя уполномоченного, когда нужно было произвести расследование на месте, куда не мог отправиться сам. Иногда давались особые поручения.
Инквизиция пользовалась услугами всего католического населения, особенно духовенства. Всякий, под страхом быть объявленным покровителем ереси, должен был выдавать еретиков. Приходские священники были обязаны по требованию инквизитора посылать своих прихожан на суд, объявлять все приговоры отлучения от Церкви, наблюдать за кающимися и ручаться, что наложенные на них епитимьи ими выполнены. Собор 1246 г. в Безье дал право инквизитору назначать в каждом приходе священника и одного или двух мирян, обязанных разыскивать еретиков, посещать места их собраний, следить за исполнением епитимий и различных приговоров инквизиции. Огромное значение в устройстве инквизиции имело собрание, на котором решалась участь обвиняемого. Инквизитор мог вынести приговор только с участием епископа. Климент V объявил не имеющими силы все приговоры, постановленные одними инквизиторами; однако, чтобы избежать медленности в делах, папа разрешил епископам давать согласие письменно, если по истечении восьми дней нельзя было устроить совещания. Эти письменные согласия были чрезвычайно кратки и не могли служить серьезной помехой произволу инквизиторов. Только одно чисто светское наказание входило в компетенцию инквизиции: указание домов, подлежащих уничтожению, как оскверненных ересью. Веронский кодекс 1228 г. для всех тех случаев, когда владельцы дома в недельный срок не удалят из дома своих жильцов еретиков. Такое предписание было в статутах Флоренции. Оно фигурирует в папских буллах, определяющих судопроизводство инквизиции. Во Франции Тулузский собор 1229 г. постановил, что всякий дом, в котором был принят еретик, подлежал разрушению. Место, на котором были построены сносимые дома, считалось проклятым и должно было служить для свалки нечистот. Однако материалы, оставшиеся от ломки, могли быть употреблены на благотворительные цели, если только в приговоре инквизиции не говорилось об их окончательном истреблении. Этот приговор препровождался приходскому священнику, который был обязан объявлять его во время обедни три воскресенья подряд. Со временем инквизиторы присвоили себе право давать разрешение на возведение построек на проклятых участках и извлекали из этого крупные доходы. Самая суровая кара, которую могли наложить сами инквизиторы, было тюремное заключение. Согласно учению инквизиции, это, в сущности, не было наказанием, а средством для кающегося, подвергнув себя посту на воде и хлебе, получить отпущение своих прегрешений. Разумеется, это духовное наказание налагалось только на обратившихся. Еретик, упорствовавший в своем непослушании, упрямо отказывавшийся сознаться в ереси и твердивший о своей невиновности, не мог быть подвергнут этому духовному наказанию: его передавали в руки светской власти, то есть в руки палача.