Становление Талейрана – политика

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение……………………………………………………………………….3

Глава 1. Становление Талейрана – политика……………………………......4

Глава 2. Талейран при революции и директории……………………………7

Глава 3. Талейран при консульстве и империи…………………………......13

Глава 4. Талейран при реставрации Бурбонов и
Июльской монархии…………………………………………………………..19

Заключение …………………………………………………………………....24

Список источников и литературы…………………………………………….26

Введение

Шарль Морис де Талейран-Перигор – одна из центральных политических фигур своей эпохи. Представитель только еще зарождавшейся тогда буржуазной дипломатии он стал символом хитрости, ловкости и беспринципности. Монархи приходили и уходили, а он оставался на своем месте. За ним числится пост министра иностранных дел при трех режимах и восемнадцать присяг, данных разным правительствам, что еще раз доказывает его исключительный талант дипломата.

Актуальность темы связана с непрекращающимся интересом исследователей к личности этого человека и его государственному опыту. В связи с этим возникает необходимость проанализировать политическую и дипломатическую деятельность Талейрана.

Цель данной работы – охарактеризовать Талейрана как политика и дипломата. В связи с этим поставлены следующие задачи:

Проследить формирование характера и личности Талейрана как проводника «новой дипломатии» буржуазной Франции;
Проанализировать результаты его деятельности;
Выделить и описать особенности дипломатии Талейрана;
Оценить его роль в истории.

Основным источником послужили мемуары самого Талейрана. К сожалению, хотя они и подробно описывают все основные события его жизни, эти мемуары не дают достоверной информации для критического анализа событий. Зная натуру Талейрана, можно со всей уверенностью утверждать, что он сознательно искажал факты в свою пользу. Также при написании курсовой работы использовалась следующая литература: книга Е.В. Тарле «Талейран», которая является классическим трудом советской и мировой историографии как по широте охвата биографии дипломата, так и по содержанию; «Шарль Морис Талейран», за авторством Ю.В. Борисова, которая дает более современный взгляд на деятельность Талейрана и добавляет новые подробности его биографии.

Глава 1. Становление Талейрана-политика

Шарль-Моррис Талейран-Перигор появился на свет 2 февраля 1754 года в очень знатной, аристократической, но обедневшей семье. Нельзя сказать, что у него было счастливое детство. Родители, вечно чем-то занятые, не обращали на него внимания. Ребенка отправили к кормилице, жившей за Парижем, и просто забыли его там на время. Первые четыре года своей жизни маленький Шарль провел у этой чужой ему женщины. Однажды, уходя из дому, она посадила ребенка на высокий комод и забыла его там. Он упал и настолько сильно повредил себе ногу, что остался хромым на всю жизнь. Передвигаться он мог с тех пор до конца жизни только при помощи костыля, с которым не расставался, и ходьба была для него довольно мучительным процессом. Взяв Шарля от кормилицы, родители поместили его у одной старой родственницы, княгини Шалэ. Мальчик тут в первый раз в жизни почувствовал, что его любят, и сейчас же привязался к своей старой тетке. Однако уже через полтора года - в возрасте шести лет, его навсегда увезли от старой женщины, единственного существа, которое его любило, и которое он любил в своем детстве. По-видимому, чем больше он рос, тем острее становилось в нем сознание обиды и чувство горечи по отношению к забросившим его родителям, и воспоминание о детстве, из которого он вышел искалеченным физически, навсегда осталось какой-то душевной травмой у этого человека[2, 18].

Забрав маленького Шарля Мориса от тетки, родители распорядились поместить его в колледж. Учился он не очень прилежно, но все же к пятнадцати годам перешел в духовную семинарию. Родители решили сделать его аббатом, потому что к военной службе он не годился из-за искалеченной ноги, а для покупки административной должности недоставало денег. Талейран не желал принимать духовное звание и терпеть не мог длиннополой черной сутаны, которую на него нацепили против его воли.

Так окончилось отрочество Талейрана. Он вступил во взрослую жизнь холодным, никому не верящим, никого не любящим скептиком. На себя и только на себя, и притом не на свои физические силы, а исключительно на свою голову возлагал юноша все свои надежды[2, 21].

Окончив обучение в семинарии и посвященный в духовное звание, Талейран отправился в Париж искать прибыльного аббатства. Искать ему пришлось недолго - уже в 1775 году, в 21 год, он стал аббатом в Реймсе. Попутно в Париже он предался развлечениям. Денег для удовлетворения собственных страстей требовалось все больше и больше. Его расходы - на женщин, на карты, на встречи с друзьями - росли очень быстро. Очень скоро Талейран понял, что его аббатская сутана «жмет в плечах» и ее надо, как можно скорее, заменить на более свободную и доходную - епископскую». Но получить сан епископа оказалось не так просто. В то же время его карьера развивалась быстрыми темпами. При дворе шансы молодого аббата стояли высоко: он умел вкрасться в милость к влиятельным людям. В 1780 году он уже был генеральным викарием в Реймсе, а в 1788 году Людовик XVI подписал его назначение на должность епископа Отенского.

Еще будучи генеральным викарием, чьей задачей было управление церковными финансами, Талейран пришел к выводу: его собственный класс не мог и не хотел найти выход из острейшего экономического и финансового кризиса, охватившего страну: королевский режим клонился к закату. Нужно было определить свою политическую позицию, но переход в другой лагерь следовало подготовить, заручиться поддержкой «общественного мнения». И епископ выдвинул проект улучшения материального положения сельских священников. Этим Талейран не ограничился. Поклонник азартных игр, он в период революционной ситуации во Франции опубликовал брошюру, в которой называл королевскую лотерею - азартную игру - «отвратительной несправедливостью», «противозаконным средством привлечения денег народа, насмешкой над его легковерием». И констатировал, что королевские лотереи необходимо упразднить [3, 32].

Такие выступления получали широко общественную огласку и создавали Талейрану привлекательный политический образ. Но если таким образом еще можно было обмануть тех, кто его не знал, то у лиц не понаслышке знакомых с Талейраном, эти действия вызывали, по крайней мере, усмешку. Никто не отрицал громадных умственных способностей этого человека, но и никто не сомневался в полной готовности его на любой, самый черный поступок, если это может принести ему выгоду. Корыстолюбие всегда было главным движущим мотивом Талейрана, недаром ему приписывают афоризм: «Главное – не быть бедным». Он в сердцах ненавидел свой священнический сан, который мешал ему развернутся в полную силу, и делал все, чтобы заставить себя и других забыть о нелепом костюме, который должен был носить[2, 23]. Близящийся созыв Генеральных Штатов Талейран воспринял как шанс изменить такое положение вещей и приложил большие усилия, чтобы стать депутатом от местного духовенства, в чем и преуспел.

Таким образом, уже в юности, а затем в молодости у Талейрана обнаруживаются незаурядные способности политика. Он легко пишет одну политическую программу за другой, легко добивается поставленных целей. У него уже тогда можно заметить те черты характера, которые окажутся главными в его дипломатической деятельности. Это: целеустремленность, дальновидность, хитрость, практичность, тонкий ум. Для него уже тогда единственно верным направлением в жизни становится нажива, он стремится жить красиво и без лишних неудобств.

Глава 2. Талейран при революции и директории

Уже в первые недели после начала заседаний, Талейран понял, что надвигаются такие времена, когда предпочтительнее твердо решить, какую сторону выбрать. То, что третье сословие гораздо сильнее двух других и в Генеральных штатах и везде, он понял с первых дней. Он и занял позицию епископа, который хочет быть другом народа, врагом привилегий, защитником угнетенных. Взятие Бастилии было для него сигналом, извещавшим, что политика, которую вел королевский двор, была губительна в сложившейся ситуации. Единственным выходом было немедленно провести буржуазные реформы. Но сделать это нужно было, по мнению Талейрана, именно «сверху» не выпуская руля из рук. И он попытался повлиять на короля, а заодно окончательно убедиться в его позиции.

Ночью, через два дня после взятия Бастилии в Версале объявился Талейран и попросил свидания с братом короля, графом д'Артуа. В разговоре с ним Талейран настаивал, что нужно немедленно начать действовать открытой силой, что это — единственный возможный еще шанс спасения. Граф же сказал Талейрану, что король решил уступить революции и ни в коем случае не допустить пролития хотя бы одной капли народной крови. Он тут же добавил, что собирается покинуть Францию. Талейран сначала пытался отговорить его от этого намерения, а в заключение разговора заявил: «В таком случае, ваше высочество, каждому из нас остается лишь думать о своих собственных интересах, раз король и принцы покидают на произвол свои интересы и интересы монархии». На предложение Карла эмигрировать вместе с ним Талейран ответил категорическим отказом[1, 56].

Он сообразил, что такие люди как он могут быть очень востребованы при новой власти. Тут-то Талейран сполна воспользовался своим епископским званием. 26 августа 1789 года Учредительное собрание приняло декларацию прав человека и гражданина, провозгласившую принципы буржуазной демократии: свободу, равенство, братство. Статья шестая, принятая в редакции Талейрана говорила о законе как выражении «всеобщей воли», признавала его обязательность для всех, утверждала равный доступ всех граждан к должностям и занятиям в «соответствии с их способностями»[3, 23]. Таким образом, Талейраном было сформулировано одно из естественных прав человека и гражданина.

В конце лета и осенью 1789 года, Учредительное собрание было очень озабочено финансовым вопросом. Намечался широкий выпуск бумажных денег. Подкреплением этой денежной массы мог стать только громадный земельный фонд католической церкви. Но как отобрать его у мощной церковной структуры со строгой иерархией? Как нарушить священный принцип частной собственности и пойти против воли большого и прекрасно организованного сословия? 10 декабря 1789 года Парижане были удивлены радостным известием: оказалось, что сама католическая церковь дарует все свои владения своему народу. Кто же совершил этот подвиг? Скромный епископ Отенский, он же князь Талейран-Перигор[2, 36]. Сразу же Талейран выдвинулся в первые ряды руководящих законодателей. Даже те, кто не верил его искренности, считали, что он бесповоротно сжег за собой все корабли и что уж по одной этой причине революция может отныне вполне доверять ему. Парламентская карьера Талейрана развернулась блестяще, ему поручались доклады по важнейшим вопросам. 16 февраля 1790г. Талейран был избран председателем Учредительного собрания. Популярность его особенно возросла после того, как 7 июня 1790г. с трибуны Учредительного собрания он предложил отныне отмечать день взятия Бастилии как национальный праздник Республики.

Талейран никогда не блистал ораторскими способностями, да и опасался он выступать на этой неспокойной трибуне. После истечения срока его полномочий как председателя, он пристроился к разным комитетам - вроде дипломатического и финансового, - где негласно и без особого риска можно было подзаработать. В январе 1792 года Талейран был командирован в Лондон с целью убедить Вильяма Питта остаться нейтральным в предстоящей войне с монархической Европой.

Приняли его в Лондоне крайне враждебно. Королева на аудиенции, когда Талейран, со всеми должными церемониями и поклонами в три темпа, подошел к ней, повернулась спиною и ушла. Но Талейран и тут, на международной сцене, обнаруживал впервые, каким он был первоклассным дипломатическим интриганом. Он с такой царственной величавостью умел не замечать того, чего не хотел заметить, так спокойно и небрежно, где нужно, держал себя и говорил, так артистически симулировал сознание глубокой своей моральной правоты, что не этим уколам и демонстрациям было его смутить. Он был холоден, сдержан, говорил свысока, скупо и намеренно не очень ясно по существу, очень умел слушать и извлекать пользу из малейшей необдуманности противника[2, 41]. Миссия ему почти удалась, во всяком случае, выступление Англии было отсрочено больше чем на год. В начале июля 1792 года Талейран, закончив свою миссию, вернулся в Париж, а через месяц после его возвращения, 10 августа, пала французская монархия. В новом правительстве – временном исполнительном совете – ведущую роль играл Жорж Дантон. Способности Талейрана оказались нужны и революционному правительству, но ненадолго. По его поручению в 18 августа 1792 года Талейран подготовил документ, цель которого состояла в том, чтобы разъяснить правительствам иностранных государств причины устранения монархии.

Несмотря на свои заслуги перед революцией Талейран понимал, что оставаться во Франции – опасное дело. Он обладал сверхъестественным чутьем во всем, что касалось денег и собственной безопасности. К власти постепенно приходили якобинцы во главе с Робеспьером. Начались обыски и аресты. Талейран все же успевает выехать в Англию. Опоздай он хоть на несколько дней, его голова скатилась бы с эшафота еще в том же 1792 году. Вскоре, однако, ему пришлось покинуть Англию. Единственным подходящим местом были США, куда он и направился в январе 1794 года. Но его стала томить в Америке такая скука, что он ждал только случая завести сношения с революционным правительством и просить разрешения вернуться. Конечно, думать об этом ему можно было лишь после переворота 9 термидора. Он начал деятельно хлопотать и уже 4 сентября 1795 года ему было дано разрешение вернуться во Францию. Уладив свои финансовые дела, 20 сентября 1796 года Талейран прибыл в Париж.

Начиналась новая эра в жизни Европы и всего мира. Начиналась она и для Талейрана. Сразу по приезду князь поспешил предложить свои услуги Директории. Но тут обнаружилось одно досадное обстоятельство, а именно дурная слава епископа Отенского. Несмотря на это он все же смог через свою бывшую любовницу добиться поста министра иностранных дел. Когда Талейран получил известие о своем назначении, он чуть ли не в первый и в последний раз в своей долгой жизни прямо потерялся от радости. Он сейчас же поехал благодарить Барраса, говоря всю дорогу, как помешанный одну и ту же фразу: «Место за нами! Нужно составить на нем громадное состояние, громадное состояние, громадное состояние!» В эпоху Директории было трудно удивить кого-либо взятками, их обилием и повседневностью. Но Талейран все-таки удивил даже своих современников. Он брал взятки со всех, кто так или иначе зависел от Франции, или нуждался во Франции, или боялся Франции. Взятки он брал огромные, даже как бы не желая обидеть, например, великую державу, запрашивая с нее маленькую взятку[2, 47].

Талейран вступил в должность в разгар войны между Австрией и Францией. Молодой генерал республики Наполеон Бонапарт занял всю северную Италию, непосредственно угрожая Вене. И Австрия, и Бонапарт желали прекращения боевых действий и готовы были вести переговоры. Директоры не желали этого. Но благодаря усилиям Талейрана переговоры все-таки прошли в местечке Кампоформио. Путем некоторого компромисса договор между Францией и Австрией был заключен. Это произошло 18 октября 1797 года. Вся слава досталась генералу Бонапарту, но подлинным автором договора был Талейран. Будучи приверженцем союза с Австрией, он сумел предотвратить разрыв с ней.

За Кампоформио последовал конгресс в Рамштадте, закончившийся провалом, погубившим наработки австро-французского союза. Не лучше дела обстояли и с Пруссией, поддержкой которой Талейран пытался заручиться в противовес Австрии. Он несколько раз посылал предложения о создании франко-прусского союза, но всякий раз получал отказ. В Берлине не верили в надёжность и стабильность Директории[3, 69].

Англии была необходима передышка, чтобы накопить силы. Она искала возможности мирных переговоров, которые и были начаты в Лилле. Уже намечались сдвиги в ходе переговоров, как после 18 фрюктидора, новый состав Директории взял курс на конфронтацию с Англией. Талейрану пришлось уступить.

Отношения с Россией стояли далеко не на последнем месте. Этой стране стали уделять в Париже особое внимание после смерти Екатерины II в 1796 году. Но скоро Талейран убедился в нереальности сближения в силу того, что император Павел I крайне отрицательно относился к французской республике.

Здесь также необходимо упомянуть об отношениях Талейрана с Бонапартом. Князь один из первых предугадал Бонапарта и когда Наполеон выдвинул предложение о походе в Египет, наш министр его тут же поддержал, горячо доказывая директорам выгодность этого предприятия. Те не особенно сопротивлялись. Они готовы были отправить его куда угодно, лишь бы подальше от Франции. 5 марта 1798 года Наполеон получил согласие директории, после чего с лучшими войсками отплыл в Египет.

Таким образом, во время революции Талейрану удалось расстаться с ненавистной для него сутаной и заявить о себе. Этот период жизни Талейрана является своего рода школой его политической и дипломатической карьеры. Результаты его политических программ и предложений существуют и действуют сейчас. Первый период для деятельности Талейрана на посту главы дипломатической службы оказался, тем не менее, неудачным практически на всех направлениях внешней политики Директории. Потерпев ряд дипломатических поражений, Талейран стал более осторожно и взвешенно вести внешнюю политику в последующем.

Глава 3. Талейран при консульстве и империи

Талейран принял самое деятельное участие в перевороте 18 брюмера, подготовив его политическую почву. Теперь уже первый консул, Наполеон вновь сделал его министром иностранных дел.

Сразу же развернулась серия переговоров. Основной целью было закрепить военные успехи и обеспечить мирную передышку. Выход России из коалиции несколько облегчил внешнеполитическую ситуацию, в свете отказа Англии и Австрии от условий мира, предлагаемых Бонапартом. Заключение дружественного договора с Россией прорвало бы дипломатическую блокаду Франции и свело бы на нет попытки создания Великобританией новой коалиции. Искусно составленные Талейраном письма, полные дифирамбов в адрес русской армии и предложений, игравших на честолюбии российского императора, склонили того к идее франко-русского союза. В то же время министр был занят решением и других актуальных проблем. 8 февраля 1801 года в Люневилле был подписан мир с Австрией, согласно которому та признавала все французские завоевания.

При дворе карьера Талейрана складывалась просто блестяще. Наполеон последовательно сделал его министром иностранных дел, великим камергером и князем Беневентским. Кроме того, Наполеон принимал свои решения, только выслушав доклад своего министра иностранных дел. Можно легко себе представить, какие беспредельные возможности открывались на этой почве перед князем Талейраном. Например, когда Наполеон заключил мир с Австрией после победы своей при Маренго, то он подарил Талейрану за труды триста тысяч франков, что не помешало Талейрану получить одновременно и от императора австрийского Франца четыреста тысяч франков, а кроме того, ловко маневрируя в деле о замаскированной контрибуции, которую должна была уплатить Австрия, Талейран заработал на внезапном подписании и обнародовании мирного (Люневильского) трактата около пятнадцати миллионов франков[2, 75] .

После заключения в 1802 г. Амьенского мира, Наполеон не собирался останавливаться на достигнутом. Он не только не скрывал своих военных приготовлений, но и даже распоряжался писать о них в прессе. Активно формировалась «Великая армия», шло строительство флота. Параллельно Наполеон активно разыгрывал «восточную карту», основанную на союзе с Россией.

Однако планам о союзе не суждено было сбыться. Придворная клика проанглийски настроенных дворян совершила переворот, в результате которого Павел был убит, а на престол взошел Александр I. Атмосфера тут же переменилась, о союзе речи теперь не шло. Переговоры тянулись, обсуждался широкий спектр вопросов включавший Германию, Италию и Оттоманскую империю. Тем временем наметился разлад во франко-английских отношениях. Несмотря на усилия по примирению, предпринятые Россией, война вспыхнула вновь 22 мая 1803 года. Талейран лавировал в вопросе с Россией, но так как ни одна сторона не хотела идти на уступки, последовал разрыв. Расстрел герцога Энгиенского, организованный Талейраном в марте 1804 года, был последней каплей. Александр выказал свое возмущение этой акцией. В ответ Наполеон передал через Талейрана следующее: «Если бы в то время, когда Англия замышляла убийство Павла I, знали, что зачинщики заговора находятся в расстоянии одного лье от границы, неужели не постарались бы схватить их?» [3, 164] За этим вопросом скрывался прозрачный намек на участие Александра в заговоре против своего отца. Обе страны отозвали своих дипломатических представителей.

Дело герцога Энгиенкого было продуманной политической провокацией. Оно покончило с республиканской законностью и возвещало о конце Бурбонов и появлении нового государя во Франции. Прошло менее двух месяцев и указом от 18 мая 1804 г. Сенат провозгласил Наполеона Бонапарта первым императором французов.

Ситуация в Европе, между тем, еще более осложнилась. Складывалась третья и самая сильная антифранцузская коалиция. Однако Наполеон опередил их, не дав русским и австрийским силам объединиться. Поочередно разбив вражеские армии, к которым в 1806 г. присоединилась и прусская, он стал властелином почти всей западной Европы.

Все пресмыкались перед императором, и все чаяли себе спасения только в милостивом заступничестве со стороны Талейрана. Что и говорить, Талейран с удовольствием заступался и, конечно, не бесплатно. Золото текло рекой. Но к этому времени Талейран стал уже серьезно ставить перед собой один вопрос: чем все это кончится? После Тильзитского мира Пруссия была настолько урезана в территории, что от нее остался лишь небольшой обрубок; Александр вынужден был вступить с Наполеоном в союз. Император вернулся в Париж с новым триумфом. Талейран все яснее видел, что Наполеон идет прямой дорогой к созданию мировой империи, осталось опрокинуть два оставшихся препятствия — Англию и Россию. Всемирная монархия, если бы и была создана ,то держалась бы столько, сколько Наполеон был бы жив, а неизбежная смерть завоевателя повлекла бы за собою катастрофу для Франции. Этими соображениями Талейран в своих мемуарах и мотивирует свою отставку, последовавшую сразу после Тильзитского мира, 10 августа 1807 года[3, 197]. На самом деле Талейран хотел обезопасить себя в будущем, когда выгоднее будет быть против Наполеона. Причем тот же Наполеон посчитал нужным вознаградить своего уходящего министра, назначив того великим вице-электором. Обязанности Талейрана состояли отныне лишь в том, чтобы являться в торжественные дни ко двору и становиться сбоку около императорского трона. Все это очень устраивало Талейрана. Можно было издали и в безопасности ждать развития событий.

После Тильзита Наполеон занялся устройством континентальной блокады, ставшей основным направлением его внешней политики. Император знал о том, что многие его вассалы и союзники сквозь пальцы смотрят на запрет торговли с Англией, чего он никак не мог позволить. Именно поэтому он оккупирует Испанию и Португалию и именно поэтому он усиленно добивается встречи с русским императором, стараясь прояснить намерения русского двора. Несмотря на то, что Талейран ушел с поста министра, Наполеон все же продолжал пользоваться его советами и не раз поручает ему дипломатические поручения. Император и на этот раз не преминул воспользоваться помощью герцога Беневентского. Талейран получил приглашение отправиться в Эрфурт.

В Эрфурте (27 сентября — 14 октября 1808 г.) князь Беневентский виделся с царем почти ежедневно. Именно здесь он заявил российскому самодержцу: «Государь, зачем вы сюда приехали? Вы должны спасти Европу, и вы этого добьетесь, только давая отпор Наполеону». Это была увертюра, за которой последовало еще несколько секретных свиданий[3, 216] . Талейран рисковал: он совершал государственную измену, и ничто не гарантировало его от возможности на следующий день быть арестованным. Царь был очень осторожен, ведь действительно трудно было поверить, что человек, осыпанный милостями Наполеона, со своими земельными богатствами, дворцами, миллионами, титулом «высочества», вдруг решился на тайную измену. Но подозрения царя скоро рассеялись.

Наполеон же не подозревал ничего. Каждое утро Наполеон совещался с Талейраном о том, как лучше укрепить франко-русский союз, и почти каждый вечер Талейран информировал Александра и вдохновлял его на борьбу с Наполеоном. Наполеон просто не понимал, чем объяснить это внезапное странное упрямство русского царя, и жаловался Талейрану, приписывая это непонятное явление неблагоприятному для французов обороту, который принимала народная война в Испании; и Талейран почтительно при этом разводил руками и соболезновал его величеству[3, 217]. Встреча в Эрфурте, благодаря содействию Талейрана, закончилась безрезультативно для Наполеона. В своих мемуарах Талейран уверяет, что заботился он только о благе Франции в будущем. Однако зная его характер, можно сказать, что он думал о себе, а не о Франции. Если уж дело заходит о пояснении мотивов, сподвигших Талейрана на тот или иной поступок, то здесь нельзя верить почти ни единому его слову. Единственным мотивом у него всегда была личная выгода и ничего более.

Вернувшись из Эрфурта в Париж, он завел тайные переговоры с Меттернихом и продолжал путем конспиративных писем сношения с Александром. Но если Талейрану еще как-то удалось скрыть свою секретную переписку (не в последнюю очередь из-за благосклонности Фуше, министра полиции), то в сокрытии своих настроений он все-таки не так преуспел. В середине января 1809 года, в разгар войны с испанскими мятежниками, император получил разом несколько известий, сводившихся к тому что: во-первых, Австрия вооружается ускоренными темпами, сильно надеясь на трудное положение, в которое попал Наполеон в Испании; во-вторых, Талейран и Фуше о чем-то подозрительно сговариваются, причем Талейран недружелюбно отзывается о политике императора. Взбешенный Бонапарт прилюдно чуть было не избил своего министра иностранных дел, грозя ему смертью, в ответ на что Талейран идет на еще большее сближение с Меттернихом.

Наконец к 1812 году предсказания Талейрана начали сбываться: Наполеон пошел на Москву. Когда началось отступление Великой армии, в беседах с близкими людьми Талейран говорил, что настал момент свергнуть императора. Но свергнуть его посредством внутренней революции было невозможно, так как Наполеон пользовался широкой поддержкой народных масс и, прежде всего крестьянства, буржуазии и армии. Зная это, Талейран не спешил открывать карты. После поражения под Лейпцигом, в конце 1813 года, Наполеон внезапно предложил Талейрану снова стать министром иностранных дел. Тот отказался. И в январе 1814 года, когда борьба шла уже на французской территории, когда Наполеон снова предложил Талейрану вести переговоры, тот снова отказался. Придя в бешенство, император, потрясая кулаками, стал наступать на Талейрана, угрожая ему расстрелом, но тот, попятившись, избежал удара[2, 244]. Наполеон уехал к армии. Талейран остался в Париже. Тут ему пришлось в феврале и начале марта пережить критические минуты. Началась серия новых побед Наполеона, когда их уже никто не ждал. Спасти Талейрана могло только поражение Франции. И вот, через своих агентов он торопит поход союзников на Париж, дает знать Бурбонам, что он хочет служить именно им.

6 апреля 1814 г. Наполеон подписал свое отречение. Александр хотел посадить на престол его трехлетнего сына, римского короля с регентством матери. Талейран же убеждал его в необходимости возвращения к власти династии Бурбонов. Не обладая никакими достоинствами кроме неимоверного самомнения, они имели весьма определенные планы на реставрацию феодальной монархии. Чем могли кончиться подобные аппетиты, Талейрану как опытному политику было хорошо известно. Но с другой стороны он смертельно боялся мести за измену со стороны династии Бонапартов в случае их прихода к власти. Кроме того, он рассчитывал на щедрое вознаграждение со стороны Бурбонов за помощь в захвате власти. Путем многочисленных подкупов и сложнейших интриг он сумел добиться, чтобы власть во Франции была отдана именно Бурбонам. Вместе с тем Талейран наткнулся на полное непонимание со стороны аристократии сложившейся политической ситуации. Он деятельно убеждал их, что превратить буржуазную республику обратно в феодальную монархию невозможно, что удержать власть можно только путем сохранения основных революционных завоеваний. Но ничего подобного Бурбоны и слышать не хотели. Крах был очевиден[3, 251].

Таким образом, в эпоху Наполеоновской империи Талейран являлся одним из главных ее персонажей, способствуя приходу Наполеона к власти и его завоеваниям. Теперь уже вся Европа была наслышана о деяниях хитроумного князя. Постепенно он осознает гибельность политики французского императора, что, в конечном счете, приводит к его измене. Талейран становится ценным источником информации для русских и австрийцев и играет далеко не последнюю роль как в низвержении Наполеона, так и в возвращении Бурбонов на французский престол.