ГОУ ВПО  «Санкт-Петербургский государственный  политехнический университет» 

Факультет иностранных языков

Кафедра прикладной лингвистики 

Специальность

“Теория и методика преподавания иностранных языков и культур” 
 
 

курсовая  работа

по стилистике английского языка 
 

СТИЛИСТИЧЕСКИЙ  АНАЛИЗ ОТРЫВКА ИЗ РОМАНА С.МОЭМА “ТЕАТР”  ДЛЯ ИЛЛЮСТРАЦИИ  ИРОНИИ КАК ВАЖНОГО  СТИЛИСТИЧЕСКОГО ПРИЕМА 
 
 
 

Выполнен  студенткой группы 4264/4

Яшкиной Викторией 
 

Руководитель:

доцент  кафедры романо-германских языков

факультета  иностранных языков

Попова  Н.В. 
 
 
 
 

Санкт-Петербург

2011

Оглавление 
 
 
 

Введение. 3

1. Моэм и эпоха модернизма. 5

2. Теоретическое обоснование работы. 8

3. Стилистический анализ отрывка романа Сомерсета Моэма «Театр». 14

4. Заключение 22

Библиография 24

Приложение 25

Введение.

     Данная  работа посвящена исследованию иронии как одного из важнейших стилистических приемов в романе известного английского  писателя Уильяма Сомерсета Моэма  (1874-1965) «Театр», вышедшему в 1937 году. Он является, возможно, самым ярким творением Моэма.   Размышления Моэма о миссии писателя в современном мире и по сей день не утратили актуальности. Дар рассказчика и непредвзятость суждений о людях принесли широкую известить. «Я давно уже понял, – писал он в пору своей творческой зрелости, – что невозможно все знать о человеческой природе; сколько ее ни изучай, рано или поздно непременно натолкнешься на какую-нибудь неожиданность». Неудивительно, что его книги до сих пор читают, ставят спектакли и снимают фильмы – желание человека понять свой, и не только, внутренний мир является неотъемлемым на протяжении всей нашей жизни.          Интерес к человеческой природе жил в нем всегда, а неожиданность поведения и поступков людей лежит в основе многих рассказанных им историй. Правдивое изображение нравов современного ему общества и блеск литературной формы, основанный на принципах простоты и ясности, принесли ему большую популярность [4].        Как пишет Г. Ионкис в статье, посвященной писателю, Моэм поднимал большие проблемы общечеловеческого и общефилософского плана, а также в его удивительной чуткости к трагическому началу, столь характерному для бытия XX столетия, к скрытому драматизму характеров и человеческих отношений [3].          Сильной стороной творческого кредо Моэма исследователи считают «убийственную иронию», направленную не только на окружающий мир, но и на самого себя и этим провоцирующую читателя, невольно сближающую его с автором. Применительно к Моэму выражения «чувство юмора», «ирония» имеют смысл, весьма отличающийся от их обыденно-житейского понимания. Это уже особые категории эстетики, а именно: высказывания, требующие расшифровки, встречной работы мысли читателя, его способности проникнуть в скрытое значение, которое в них содержится. В иронии обычно за утвердительной формой скрывается отрицание, за похвалой — насмешка, за одобрением — порицание [5].          Наш выбор курсовой обусловлен несомненной актуальностью произведений С. Моэма, а также неоднозначностью трактовок его художественного стиля критиками. Для одних Моэм - автор произведений, рассчитанных на невзыскательного читателя, на вкусы которого он и ориентируется, для других - создатель романов и рассказов, по достоинству занявших видное место в литературе новейшего времени. Читатель сделал свой выбор самостоятельно, уже давно проявив интерес к произведениям Моэма [4].          Проведенный нами стилистический анализ позволяет не только выделить основные средства, используемые автором в его произведениях, но найти их связь с авторским выражением иронии и насмешки.    Таким образом, целью нашей работы является выявление стилистических особенностей романа Сомерсета Моэма «Театр». Для достижения поставленной цели необходимо проанализировать основные стилистические средства, на примере одного из отрывков книги, выявить ведущие тенденции в выборе стилистических приемов и их значимость для восприятия текста, а затем на этом основании сделать вывод о характерном для данного драматурга стилистическом оформлении мыслей. 
 
 

1. Моэм  и эпоха модернизма.

   В своем  творчестве Моэм придерживался в  основном реалистических принципов, однако его художественный метод складывался  также под влиянием натурализма, неоромантизма и модернизма [4]. Однако проанализировав некоторое количество различных учебников и учебных пособий, был сделан вывод о том, что ни один источник даже не упоминает Сомерсета Моэма, из чего констатируется тот факт, что творчество данного писателя и драматурга изучено не достаточно подробно. Тем не менее, в творчестве Моэма отражены суть и огромное влияние эпохи модернизма. «Кто я в этом мире, как я живу, о чем думаю. Что есть мораль и каково ее место в моей жизни?» — все эти аспекты в большей или в меньшей степени имеют место в творчестве английского писателя и драматурга, и раскрывают жизнь ярких представителей этой эпохи.      Критики часто говорят о так называемом «моэмовском цинизме». Что это значит? Моэм не скрывал того факта, что пишет не ради денег, а для того, чтобы избавиться от преследующих его воображение замыслов, характеров, типов, но при этом отнюдь не возражает, если творчество обеспечивает ему, помимо прочего, еще и возможность писать то, что он хочет, и быть самому себе хозяином. Законное, с точки зрения здравого смысла, желание художника многими критиками воспринималось как убедительное свидетельство пресловутого моэмовского «цинизма», миф о котором сумел пережить писателя-долгожителя. Между тем речь может идти уж никак не о корыстолюбии, но о жизненном опыте человека, который изведал бедность в юности и достаточно насмотрелся картин униженности, нищеты и бесправия [5].             За взаимоотношениями персонажей, столкновениями их устремлений, страстей и натур у Моэма отчетливо проступает художественно-философский анализ некоторых "вечных" тем мировой литературы: смысл жизни, любовь, смерть, сущность красоты, назначение искусства. Постоянно возвращаясь к волновавшей его проблеме сравнительной ценности нравственного и прекрасного, Моэм в каждом случае, хотя и по-разному, отдавал предпочтение первому.        Моэм всегда подчеркивал, что сфера его интересов как писателя была связана с характерами и судьбами людей, внешне, казалось бы, ничем особенно не примечательных. Он тяготел к исключительному, полагая, что самое интересное и неожиданное заключено в повседневном [4].   В. Скороденко в своей работе, посвященной творчеству С.Моэма, писал следующее: «… Он был мудр. В «великие» не рвался, но не страдал и от ложной скромности. Трезвость его суждений, суждений человека без иллюзий, самоочевидна, и когда он заявляет, что лучше любого критика понимает пределы, поставленные его таланту, ему можно поверить на слово…» [5].            Моэм хорошо узнал людей, испытывая особый интерес к тем, кто вел самую обычную жизнь. Его интересовали люди, которые открыто проявляли свои чувства, чудачества и индивидуальность, не испытывая потребности притворяться и выдавать себя не за тех, кем они были на самом деле. Его не привлекали знаменитости, потому что они скрывали свою сущность под маской.           Уклоняясь обычно от нравоучительных подсказок, Моэм предоставляет самому читателю расценивать его плотно сбитые рассказы либо как просто забавные истории, либо же как итог глубоких раздумий над ключевыми проблемами человеческого существования, это уже дело читателя — смеяться над неожиданными злоключениями героев  или  всерьез  задуматься  о  природе  подлинных человеческих ценностей.   Нравственная и эстетическая критика мира буржуа почти во всех произведениях Моэма выливается в тонкое, едко — ироническое развенчивание снобизма. Буржуазная среда — бунт против образа мыслей и обычаев той среды, в которой он вырос [2].

     Произведения Сомерсета Моэма просты и понятны, не требуют особой подготовки для понимания. Как говорил сам автор, что пишет он только то, что сам досконально знает. Данное явление — упрощение, характерно для эпохи модернизма. Все, без исключения истории, ладно скроены и затрагивают общечеловеческие проблемы, не оставляют читателя равнодушным. Но все они как бы чего-то не договаривают, не предлагают готового решения, а дают полное право самому читателю разобраться в поведении героев, их психологических портретах, представит себе те ситуации, с которыми сталкиваются герои и, быть может предложить нечто свое в запутанном лабиринте человеческих отношений.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Теоретическое обоснование работы.

     С точки зрения стилистики в анализируемом  нами тексте можно выделить следующие  основные тенденции: использование маркеров разговорного стиля, изобразительных средств (метафора, метонимия, гипербола, ирония), а также огромное количество эпитетов , которые играют важную роль при описании характера человека или каких-либо конкретных моментов.            Рассмотрим перечисленные особенности стиля автора более подробно. Разговорный стиль, маркеры которого довольно многочисленны в анализируемом тексте, порожден устной формой речи, а значит, существует прямой контакт собеседников, имеющих возможность уточнить содержание сообщения с помощью невербальных средств общения (мимика, жесты) или интонации. Наличие обратной связи (даже при молчаливом участии собеседника) позволяет корректировать сообщение по ходу разговора, чем объясняется не всегда логически построенная речь, частые отклонения от основной темы разговора.  Кроме того, у говорящего нет времени долго обдумывать свои слова, поэтому он пользуется своим активным словарным запасом, а при построении предложения избегает сложных синтаксических конструкций. Сложные слова с книжной окраской или запутанные сложные предложения, если они использованы в разговорной речи, можно рассматривать как стилистически значимые.       Такие условия общения создают почву для реализации двух противоположных тенденций, а именно компрессии и избыточности [1, с. 352].             Компрессия может реализовываться на различных уровнях языковой системы. На фонетическом уровне она выражается в редукции вспомогательных глаголов, например, it’s, there’s, animals don’t, he wasn’t и т. д. На уровне лексики компрессия проявляется в преимущественном употреблении одноморфемных слов (open, stop, look), глаголов с постпозитивами или так называемых фразовых глаголов (go for, get away), а также слов широкой семантики (thing, staff) [1, с. 352-353]. В разговорной речи синтаксис по возможности упрощается, что находит выражение в использовании эллиптических конструкций, например, «Like this: Grrrrrr!». Эллипсис трактуется как «перевод в импликацию структурно необходимого элемента конструкции» [8, с. 229]. Пропущенный элемент может быть восстановлен слушающим исходя из контекста или на основе имеющихся у него в сознании типовых моделей синтаксических конструкций в том случае, если, например, пропущен вспомогательный глагол.   Противоположное направление, то есть тенденция к избыточности, обусловлена спонтанностью разговорной речи и выражается, прежде всего, в виде так называемых «сорных» слов (well, I mean, you see), двойного отрицания или повторов [1, с. 354].        Далее мы рассмотрим следующий стилистический прием, наиболее часто употребляемый автором – эпитет, который рассматривается как образное определение, выполняющее в предложении атрибутивную функцию или функцию обстоятельства. Для эпитета характерно наличие эмотивных, экспрессивных и других коннотаций, благодаря которым выражается отношение автора к определяемому предмету [1, с. 130]. Выделяют различные виды эпитетов: постоянные, тавтологические, пояснительные, метафорические, метонимические, фразовые, инвертированные, смещенные и другие. Постоянный эпитет может быть тавтологическим, т.е указывать необходимый для данного предмета признак (например, soft pillow), или оценочным (например, bonny boy), или наконец, описательным (например, silver cups). Пояснительные эпитеты указывают на какую-нибудь важную черту определяемого, характеризующую именно его (например, unvalued jewels). В метафорическом эпитете обязательна двуплановость, указание сходства и несходства, семантическое рассогласование, нарушение отмеченности. Возможны, например, анимистические метафорические эпитеты, когда неодушевленному предмету приписывается свойство живого существа (например, angry sky), или антропоморфный метафорический эпитет, приписывающий человеческие свойства и действия животному или предмету (например, laughing valleys). Подобные структуры экспрессивны и стилистически отмечены как разговорные [1, с. 132-135].     Дадим определения других стилистических средств, встретившихся в анализируемом отрывке. Выражение насмешки путем употребления слова в значении, прямо противоположном его основному значению, и с прямо противоположными коннотациями, притворное восхваление, за которым в действительности стоит порицание, называется иронией. Противоположность коннотации состоит в перемене оценочного компонента с положительного на отрицательный, ласковой эмоции на издевку в употреблении слов с поэтической окраской по отношению к предметам тривиальным и пошлым, чтобы показать их ничтожество. Как мы уже упоминали ранее, это один из самых любимых приемов Моэма, поэтому в анализируемом отрывке мы встречаемся с ним достаточно часто.

     Метафора обычно определяется как скрытое сравнение, осуществляемое путем применения названия одного предмета к другому и выявляющее таким образом какую-нибудь важную черту второго (например, использование слова flame вместо love на основании силы чувства, его пылкости и страстности). Другими словами, метафора – это перенос наименования одного предмета на другой на основании сходства. Различают простые и развернутые метафоры [1, с. 124].

      Гиперболой называется заведомое преувеличение, повышающее экспрессивность высказывания и сообщающее ему эмфатичность (например, a thousand pardons) [1, с.125]. Противоположным гиперболе тропом является мейозис – уменьшение и ослабление реальных характеристик предмета речи (например, it will cost you a pretty penny). Часто используется для создания юмористического эффекта [9, с. 49].

      Метонимия – троп, основанный на ассоциации по смежности. Она состоит в том, что вместо названия одного предмета употребляется название другого, связанного с первым постоянной внутренней или внешней связью. Эта связь может быть между предметом и материалом, из которого он сделан; между местом и людьми, которые в нем находятся; между процессом и его результатом; между действием и инструментом и т.д. [1, с. 127]

      Олицетворением называется троп, который состоит в перенесении свойств человека на отвлеченные понятия и неодушевленные предметы, что проявляется в валентности, характерной для существительных – названий лица. Это значит, что слова, так употребленные, могут заменяться местоимениями he и she, употребляться в форме притяжательного падежа и сочетаться с глаголами речи, мышления, желания и другими обозначениями действий и состояний, свойственных людям [1, с. 128].

      Оксюморон (оксиморон) – троп, состоящий в соединении двух контрастных по значению слов (обычно содержащих антонимичные семы), раскрывающий противоречивость описываемого (например, unfaithful faith). Нарушение лексической сочетаемости в случае оксюморона вызывается не отсутствием семантического согласования, а контрастностью [1, с. 138-139].

           Аллюзия основана на накопленном опыте и знаниях писателя, который предполагает такой же опыт и знания у читателя. Это непрямое упоминание, словом или фразой, исторического, литературного, мифологического, библейского факта или факта повседневной жизни, как правило без указания на источник. [10].        Под антитезой понимается «резкое противопоставление понятий и образов, создающее контраст» [1, с. 104]. Как отмечает И.Г. Гальперин, антитеза чаще всего встречается в параллельных конструкциях, поскольку читателю проще воспринимать противопоставленные элементы в сходных синтаксических позициях [11, с. 222].

     Лексические повторы, представляющие собой повторение слова или словосочетания в составе одного предложения, абзаца или целого текста, обладают стилистической функцией только в том случае, если читатель при декодировании может их заметить. К узуальным функциям повтора на лексическом уровне можно отнести усилительную (экспрессивную), эмоциональную и усилительно-эмоциональную [1, с. 176]. Более точное определение задач повтора возможно только с учетом контекста, в котором он употребляется.

     Также рассмотрим повторение единиц на синтаксическом уровне, которое в анализируемом  тексте представлено, прежде всего, параллелизмом, трактуемым как схожесть или идентичность синтаксической структуры в двух или более предложениях или частях предложения, находящихся в близких позициях [11, с. 208]. И.Г. Гальперин отмечает, что параллельные конструкции используются, как правило, при перечислении, антитезе и в кульминационных моментах повествования, тем самым увеличивая эмоциональную насыщенность последних [11, с. 209]. Следует также добавить, что при помощи схожей синтаксической организации часто объединяются различные стилистические приемы, выполняющие эквивалентные функции, чем достигается конвергенция. Помимо этого, параллелизм, как, в принципе, и любой повтор, создает ритмический рисунок текста.

     Также в анализируемом отрывке встречается  вид инверсии – эмфатические конструкции. Это такая синтаксическая конструкция, которая служит для выделения того или иного члена предложения [1, с. 220].

     Наибольший  стилистический эффект достигается  при аккумуляции приемов и  фигур и их взаимодействии в сообщении в целом. Поэтому при анализе важно учитывать не только функции отдельных приемов, но также рассматривать их взаимовлияние на определенном отрывке текста. Понятие конвергенции, как типа выдвижения, позволяет поднять анализ на более высокий уровень. Конвергенцией называется схождение в одном месте пучка стилистических приемов, участвующих в единой стилистической функции. Взаимодействуя, стилистические приемы оттеняют друг друга, тем самым обеспечивая помехоустойчивость текста. Защита сообщения от помех при конвергенции основана на явлении избыточности, которая в художественном тексте также повышает экспрессивность, эмоциональность и общее эстетическое впечатление [1, с. 100-101].

     Стилистический  разбор отрывка романа «Театр» мы будем вести от читателя, то есть основываясь на положениях стилистики восприятия или стилистики декодирования. Внимание в этом случае сосредоточено  на том, какое воздействие оказывает  организация самого теста на читателя, а не на движущих силах творческого  процесса писателя [1, с. 26]. Такой подход мы считаем более подходящим для нашего исследования, поскольку он не предполагает предварительного литературоведческого анализа, а также дает возможность при анализе выйти за пределы предполагаемых намерений автора. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. Стилистический  анализ отрывка романа Сомерсета Моэма  «Театр».

   Для стилистического анализа нам  взят отрывок из третьей главы  романа. Анализируемый эпизод представляет собой описание, иногда прерываемое  экспрессивными диалогами, начала отношений главной героини Джулии Ламберт с её мужем Майклом, а если быть точнее, то это характеристика Майкла, описание черт его характера и поведения.

   Мы  анализировали отрывок на предмет нахождения в нем иронии, как тропа, и других приемов автора, которые помогают показать его возможно насмешливое отношение к своим героям. Это и является целью нашего исследования.

   Надо  отметить, что разговорный стиль  чаще встречается в диалогах, а  в самом же описании автор более  сдержан и употребляет скорее нейтральный стиль, хотя иногда в  нем можно встретить идиомы или  фразовые глаголы, маркеры разговорного стиля.

     По  результатам предварительного анализа  выбранного отрывка мы составили  сравнительную таблицу использованных в нем стилистических средств, расположив их по частотности  употребления в  тексте. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Таблица

     Частотность использования стилистических средств 

     Как видно из приведенной таблицы, самыми широко употребляемыми стилистическими  средствами являются маркеры разговорного стиля, эпитеты, метафоры, ирония, мейозис, а также параллельные конструкции. Отдельным пунктом таблицы мы выделили маркеры разговорного стиля, очень разнообразные по своей сути, но объединенные общей функцией создания атмосферы неофициального общения. Количественно таких маркеров оказалось больше, чем других средств, но вряд ли мы можем рассматривать разговорный стиль речи Джулии и Майкла как ведущую тенденцию стилистического оформления текста, скорее это тот фон, на котором с большей интенсивностью проявляются другие тенденции. Однако, на наш взгляд, выбор именно этого стиля стилистически релевантен, поэтому мы рассмотрим его подробно.         Разговорно-литературный стиль выбран автором, на наш взгляд, чтобы наиболее приблизить речь героев к реальности, чтобы сблизить их с читателем.  В тексте использованы многочисленные маркеры разговорного стиля, которые можно отнести к двум взаимозависимым и в то же время противоречащим друг другу тенденциям – тенденции к избыточности и тенденции к компрессии. Первая выражена наличием таких «сорных» слов как «oh», «damn it», «my God», «well then».        С помощью этих слов создается такое ощущение, что для речи характерна неравномерность по быстроте произнесения: на этих словах Майкл как бы немного замедляет речь, возможно, чтобы перевести дыхание (учитывая, что он всхлипывал после увиденной им сцены с Джулией; «he sobbed») или пытаясь собраться с мыслями. Кроме этого, они, наравне с такими просторечными выражениями и идиомами, как «I can’t help it», «the scene be damned», «darling» или «fat chance I’d have of that», «was in vain» добавляют диалогу  спонтанности, непосредственности и, безусловно, эмоциональности.

     Характерная для разговорного стиля тенденция  к компрессии проявляется различными способами на лексическом и синтаксическом уровнях языка. Употребление усеченной формы, то есть редукция вспомогательных глаголов, например «I’d», «don’t», «I’m», «what’s» и другие, является характерной чертой разговорной речи и еще раз подчеркивает неофициальный тон общения героев. С лексической точки зрения явление компрессии можно рассмотреть на примере использования таких фразовых глаголов, как «bring himself to», «throw about», «came through». Они создают неформальную обстановку общения, обнаруживая выраженную в языке близость между участниками коммуникации. Нам кажется, что таким образом Майкл и Джулия с каждым разговором все более сближаются, что позволяет им быть более откровенными и открытыми друг с другом.

     Теперь  обратимся к пошаговому анализа  данного отрывка. Он начинается с описания отношений между Джулией и Майклом, и сразу же мы встречаем прием иронии – «and she only did not do that because there was no opportunity», которую автор применяет, чтобы показать насколько смешно и причудливо было желание Джулии соблазнить Майкла. Также в этом предложении мы видим гиперболу – «she did everything to seduce him», и маркер разговорного стиля – «slip into bed», использованные также для создания юмористического эффекта. В следующем предложении мы сталкиваемся с лексическим повтором словосочетания «one another», который как бы начинает и заканчивает предложение. Далее мы видим оценочный эпитет, переплетенный с эмфатической конструкцией – «too sincere an affection», который автор употребил, чтобы показать насколько искренняя была привязанность Майкла – настолько, что он едва бы мог стать любовником Джулии. В четвертом предложении идет речь о подарке Джулии, который описан с помощью описательного эпитета – «gold cigarette case», и следом за ним идет гипербола – «the thing he wanted more than anything in the world». Моэм смеется над своим героем с помощью неё – ведь как можно хотеть портсигар больше всего на свете? Надо отметить, что автор проявляет свою насмешку, используя не только сам прием иронии, но и другие тропы, употребляя их так искусно, что мы сразу же видим отношение автора и то, что он хочет передать читателю. Это одна из особенностей Моэма – легкость понимания его текстов.

     В следующем предложении на смену  гиперболе приходит мейозис –  «it cost a good deal», при описании цены портсигара. Автор показывает, что Джулия потратила слишком много, и опять же мы можем почувствовать нотку иронии в этой фразе. В последующих двух предложениях идет описание чувств Джулии, с которыми она дарила свой подарок Майклу, для чего используется оценочный эпитет «ecstatic pleasure», а также описание того, что подарил ей Майкл, при помощи описательного эпитета – «silk stockings». Далее нам снова встречается ирония, когда Джулия называет Майкла «бедным ягненочком» - «poor lamb», хотя конечно таковым он не является. Автор показывает нам, что она возможно относится к нему, как к ягненочку, и дальше объясняет почему, употребляя фразовый глагол «bring himself to spring to that», а затем описывая реакцию Джулии при получении подарка – идиому «she could not help crying». Итак, проанализировав первый абзац выбранного нами отрывка, мы можем заметить, что Моэм пишет очень просто, без высокопарностей, что делает текст легко понимаемым. Также можно отметить, что только в одном абзаце мы встретились с двумя примерами иронии, что дает нам понять, что это один из самых употребляемых приемов в общем во всей книге, и это один из любимых приемов самого Моэма.

     Приступаем  к следующим абзацам и видим  прямую речь. Майкл называет Джулию «emotional little thing», в одном словосочетании встречаются сразу два приема – эпитет и мейозис, что опять же придает некоторую ироничность словосочетанию.

     В третьем абзаце автор описывает  бережливость Майкла, и для Джулии это привлекательная черта (оценочный  эпитет «engaging trait»). При помощи фразового глагола «to throw his money about» автор показывает что Майкл не любит тратить деньги. Далее мы видим явление конвергенции – «he was not exactly mean, but he was not generous», где сочетаются такие приемы как параллельные конструкции и антитеза. Также, для обозначения «бережливости» Майкла, автор использует метонимию «the exact ten per cent», вместо слова деньги, употребляя саму их сумму. Благодаря этим приемам, мы видим, что отношение автора к своего герою является весьма ироничным. Следующий абзац – и снова прямая речь, и снова пример конвергенции. Майкл цитирует Полония, что является аллюзией (персонаж трагедии Шекспира «Гамлет», королевский советник) – «Neither a borrower nor a lender be», где снова встречаются такие приемы как параллельные конструкции и антитеза. Пятый абзац также посвящен описанию «привлекательной черты» Майкла. Здесь встречается идиома «it was in vain», для того чтобы показать, что не стоило даже пробовать просить у него денег в долг, и параллельные конструкции «he refused so frankly, with so much heartiness» - для того, чтобы читатель понял, как именно отказывал Майкл, может быть даже, чтобы читатель прочувствовал. Далее идет прямая речь, как иллюстрация к вышесказанному. В ней мы видим прием гиперболы («dear old boy»), мейозиса («to lend you a quid»), а также такие маркеры разговорного стиля, как сокращения («I’m», «don’t») и разговорные слова («stony»).

     Следующий абзац рассказывает об отношении  Майкла к критике его игры в  театре, а также о том, как он не замечал игры Джулии. Здесь мы видим еще один пример конвергенции – «how good an actress Julia was», где соединены примеры эпитета и эмфатической конструкции. За этим следуют параллельные конструкции «he read reviews», «but he read summarily», за которыми мы видим маркер разговорного стиля – фразовый глагол «cast down», а также оценочный эпитет «unfavourable criticism» - все эти приемы автор использует, чтобы показать читателю, насколько важно мнение критиков для Майкла, и мы можем предположить, ровно так же как и мнение других людей.

     Девятый абзац посвящен еще одной «привлекательной черте» Майкла – добродушию. Здесь  снова встречается оценочный  эпитет «engaging trait». Далее мы видим пример метафоры – «when tempers grew frayed», который автор использует для того, чтобы читатель прочувствовал атмосферу, которая бывает на репетициях в театре Майкла и Джулии.

     Затем автор рассказывает нам о сильной  сцене Джулии, используя при этом оценочные эпитеты – «a powerful and moving scene», «a fine display of acting». Далее автор использует фразовый глагол «came through», возможно чтобы показать обыденность действий, при описании начала разговора Джулии и Майкла. Он дает нам понять, что поведение Майкла необычно. С помощью эпитетов («surprised look», «friendly word») и олицетворения «eyes were heavy with tears» писатель показывает нам, что героя тронуло выступление Джулии, фактически до слёз.

     Далее следует диалог, обильно наполненный  маркерами разговорного стиля. Мы видим  в нем множество сокращений («what’s», «don’t», «you’ve» и др.), восклицание «Angel!», междометия («damn it», «oh» и др.).

     Диалог  начинается с вопроса Джулии о  том, почему же плачет Майкл. В своем  ответе он называет её «you dirty little bitch», и мы снова видим пример иронии в отрывке. За ним следует идиома «you’ve made me cry», за которой следует восклицание Джулии. Далее автор описывает состояние самой актрисы, используя эпитет «own eyes», олицетворение («the tears came…and streamed down her face»), и параллельные конструкции («so pleased, so flattered»). Целью автора было наиболее наглядно описать чувства Джулии после похвалы человека, в которого она была влюблена.

     Диалог  возобновляется снова и в ответе Майкла мы видим маркеры разговорного стиля, о которых уже упоминалось  ранее. Далее мы видим лексический повтор – «I love him, I love him, I love him», используемый чтобы показать нам внутренний мир героини и её чувства в момент диалога.

     Продолжая анализировать диалог, мы встречаем  снова большое количество маркером разговорного стиля: сокращение «I’m», междометие «my God»; здесь же мы видим пример метафоры – «you shattered me», говорит Майкл о выступлении Джулии, чтобы мы поняли, насколько сильное впечатление оно произвело на него.

     В диалоге часто встречается слово  «damn» и его производное «be damned», что является ярким маркером разговорного стиля, и придает сильную эмоциональность и экспрессивность.

     Далее в диалоге встречается еще  одна метафора «you just wrung my heart», опять же используемая чтобы показать эффект от игры Джулии. Майкл говорит ей о том, какая она хорошая актриса, используя мейозис «you were pretty good» (на наш взгляд, для выражения иронии), а также два сравнения – «I never knew you were as good as all that» и «you make the rest of us look like a piece of cheese». Затем они обсуждают их партнерство и будущее в театре, и в последнем предложении в данном отрывке автор снова описывает Майкла, употребляя оценочный эпитет «not a quick thinker», и метафору «notion sink into his mind», чтобы наиболее ярко отразить то, что Майкл был «немного тугодум».