Страны Африки к Югу от Сахары. Основные тенденции экономического развития
Федеральное агентство по образованию
Московский государственный гуманитарный
университет им. М.А.Шолохова
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
Кафедра всеобщей истории и теологии
Курсовая работа
Страны Африки к Югу от Сахары.
Основные тенденции экономического развития до 2012 года.
Выполнил:
Студент 5 курса
очно-заочного отделения
КОСЦОВ С.В.
Научный руководитель:
проф. ОВСЯННИКОВ В.И.
Москва 2013
Оглавление.
Введение.
С середины 1950-х до середины 1960-х гг. большинство стран Африки к югу от Сахары получили политическую независимость. Исключение составили страны, в которых официальным языком являлся португальский. Они обрели независимость от Португалии в 1970-е гг. Последние 60 лет история стран Африки к югу от Сахары была отмечена драматическими событиями в политической и социальной сферах, несмотря на десятки экономических стратегий, принимаемых для развития этого региона. Основные стратегии экономического развития стран Африки к югу от Сахары включали экономику, контролируемую государством, в основе которой лежали теории ускоренной индустриализации и импортозамещения (1960-1970-е гг.), программы структурных реформ (SAPs), ускоренные либерализацией рынков и уменьшением доли государства в экономике (1980-1990-е гг.) и, наконец, стратегии сокращения бедности, реализованные в 2000-е гг. Параллельно в течение последних 25 лет страны Африки к югу от Сахары пытались справиться с кризисом внешнего долга с помощью международного сообщества посредством различных мер облегчения долгового бремени, прежде всего с помощью Плана Бейкера (1985 г.), Плана Бреди (1989 г.) и Инициативы в отношении долга бедных стран с высоким уровнем задолженности (1997 г.).
Несмотря на все усилия, ситуация в странах Африки к югу от Сахары продолжает оставаться в целом неблагоприятной. В регион входит наибольшее число стран с низким уровнем индекса развития человеческого потенциала (ИРЧП), рассчитываемым Программой развития ООН (ПРООН). Также регион страдает от эпидемий ВИЧ/СПИДа и малярии, стихийных бедствий, уничтожающих посевы, голода, гражданских войн и хронических конституционных кризисов, часто приводящих к общественным беспорядкам. Несмотря на то что некоторые государства региона в течение последнего десятилетия пережили период экономического подъема, в основном связанного с ростом цен на экспортные товары (в основном полезные ископаемые) и краткосрочными доходами от проведения правильной макроэкономической политики, страны Африки к югу от Сахары продолжают оставаться уязвимыми перед вызовами и последствиями мировых экономических кризисов и не имеют возможности бороться с ними. Наконец, регион недостаточно интегрирован в процессы мировой торговли и инвестиций, а также продолжает страдать от «цифрового неравенства», ограничивающего доступ широких слоев населения к современным информационно-коммуникационным технологиям и тем самым препятствующего благополучному переходу стран к информационному обществу.
Таким образом, основная проблема состоит в том, чтобы попытаться достичь такого уровня экономического роста, который бы приблизил эти страны к ведущим экономикам мира с ожидаемым улучшением условий жизни населения. Ввиду отсутствия подходящей стратегии улучшения ситуации на современном этапе необходимо не допускать дальнейшего экономического и социального регресса государств рассматриваемого региона. Наличие указанной проблемы приводит к тому, что политика для стран Африки к югу от Сахары заключается в разработке мер, ориентирующих их действовать по примеру других развивающихся стран, ожидая последующего экономического роста.
Три неблагоприятных характеристики стран Африки к югу от Сахары.
Во-первых, показатели продолжительности жизни в странах Африки к югу от Сахары, в сравнении со странами других развивающихся регионов являются одними из самых низких. Так, ожидаемая продолжительность жизни в рассматриваемом регионе составляет лишь 51 год, тогда как в странах Южной Азии этот показатель выше на 14 лет, а отличия от других развивающихся регионов еще более существенны: от 19 до 22 лет. Существенно более высокие темпы роста населения в странах Африки к югу от Сахары подчеркивают усиливающуюся социальную нагрузку на экономику рассматриваемых стран, обусловливающую отставание в ее развитии. Справляться с масштабами отставания становится все сложнее в связи с низким уровнем продолжительности жизни населения. Эта проблема усугубляется низкими показателями уровня вовлеченности населения стран рассматриваемого региона в начальное образование, что, в свою очередь, объясняет один из самых низких показателей производительности труда на душу населения. Таким образом, по сравнению с другими развивающимися регионами, страны Африки к югу от Сахары характеризует высокий уровень социальных потребностей, удовлетворение которых в настоящее время затруднительно и в будущем может только усугубиться. Главными причинами этого выступают высокая и быстрорастущая доля молодых людей ниже трудоспособного возраста, высокие показатели смертности молодой рабочей силы и один из самых низких показателей производительности труда в мире.
Во-вторых, из 15 стран Африки к югу от Сахары не имеющих выхода к морю 12 входят в число 26-ти, имеющих самые низкие показатели развития человека в соответствии с рейтингом индекса развития человеческого потенциала (ИРЧП 2006г.). Сильная корреляция между недостатком доступа к побережью и недостатком развития человека негативно воздействует на страны рассматриваемого региона, больше, чем на любой другой регион. Отсутствие доступа к морю препятствует развитию страны. В то же время в странах, выходящих к океану, береговая линия изрезана слабо, что неблагоприятно для строительства крупных портов.
Недавние примеры устойчивого экономического роста в развивающемся мире были обусловлены экспортом. Так произошло в случае с Китаем, Индией, Сингапуром, Тайванем, Кореей и Малайзией. Следовательно, экономический рост в развивающихся странах может в существенной степени зависеть от темпов роста и непостоянства экспортных доходов. Точнее, быстрорастущий экспорт способствует экономическому росту, в то время как волатильный (изменчивый, неустойчивый, нестойкий) экспорт может сказываться на нем негативно. В качестве третьего неблагоприятно влияющего на развитие стран Африки к югу от Сахары показателя выступает высокая волатильность экспорта основанного прежде всего на продаже полезных ископаемых. Быстрая диверсификация экспорта для большинства стран рассматриваемого региона недоступна, учитывая недостаток конкурентоспособности в нетрадиционных для экспорта секторах.
Ресурсы и экономический потенциал.
Медь и золото, нефть и алмазы, бокситы и фосфаты, да и многое другое обильно представлены в недрах стран Африки к югу от Сахары и уже давно и в немалых количествах добываются. Но добычей полезных ископаемых заняты преимущественно иностранные компании или – если иметь в виду ЮАР – те, что основаны некоренным населением. Разумеется, при этом для работы в шахтах, на нефтепромыслах и в иных предприятиях привлекаются как раз коренные жители, африканцы. А в таких странах, как ЮАР, где промышленность хорошо развита и существует, огромное число неплохо оплачиваемых рабочих мест, немалое количество работающих составляют так называемые отходники, т.е. мигранты из соседних африканских стран.
ЮАР - это высокоразвитая современная держава с высоким уровнем жизни. Стоит заметить, что уровень зарплаты африканца в этой стране выше, чем в других странах Африки. Но не только ЮАР, а и многие другие страны все активнее и результативнее разрабатывают богатства своих недр.
Успешно добывают нефть Нигерия, Конго и Габон. Маленький Габон при благоприятных мировых ценах на нефть обеспечивает своим немногочисленным жителям сказочный, невероятный по африканским стандартам уровень жизни – средний ежегодный доход на душу населения равен здесь около 3 тыс. долл. США. Нигерия и Конго тоже за счет нефти не только сводят концы с концами, но и добиваются ощутимых успехов как в темпах годового экономического прироста, так и в доходах на душу населения, хотя Нигерия перенаселена, а Конго долгие годы истощалось марксистско-социалистическим экспериментом. Богата цветными металлами, а также и нефтью Замбия, причем для активной промышленной разработки ресурсов в этой стране создана хорошая энергетическая база. Отсюда сравнительно высокие темпы экономического роста, хотя при этом уровень жизни остается низким. К числу стран со сравнительно развитой промышленностью обычно относят также Заир с его индустриальным центром в Катанге (медь, кобальт, цинк и прочие металлы), но при этом с весьма низким уровнем жизни населения, Ботсвану (алмазы, цветные металлы) с ее сравнительно рассматриваемого региона высоким уровнем жизни населения, Либерию (железная руда, алмазы), Намибию (медь, цинк, урановые руды, алмазы).
Ценными ресурсами стран Африки к югу от Сахары являются и растительные. Богата красным деревом республика Кот-д'Ивуар, Гана экспортирует какао-бобы, Кения – кофе и чай, Камерун – какао-бобы, кофе и каучук, Сенегал – арахис, Мозамбик – кешью. И хотя по уровню благосостояния перечисленные страны, как правило, уступают тем, в которых имеется сравнительно развитая промышленность, на общем фоне остальных стран Африки они все же выделяются в лучшую сторону (кроме разве что Мозамбика, обессиленного длительной войной и рискованными социальными экспериментами). Неплохо зарабатывают экспортом собственных ресурсов также небольшие островные государства, в первую очередь Реюньон (ваниль, гвоздика, табак, сахар), а также Сейшелы (рыба и копра), Маврикий (сахар, чай). Достаточно развитым на общем фоне выглядит и королевство Свазиленд с его почти 700 долл. годового дохода на душу населения (сахар, табак, хлопок, цитрусовые).
Экономический потенциал сравнительно развитых африканских стран измеряется природными ресурсами. Есть ресурсы – их разрабатывают и экспортируют, за счет чего и повышается уровень жизни населения. Нет ресурсов – страна, естественно, лишена возможностей для экспорта и оказывается отсталой, нищей. Более того, общие темпы экономического роста Африки в целом за последние десятилетия (приблизительно 5 % в год в 70-х и 3–4 % в 80-х годах) достигались в основном тоже за счет добывающей промышленности, наращивания экспортного производства. В принципе это вполне нормальный путь экономического развития слаборазвитого государства. Проблема в том, что для большей части новых государств Африки к югу от Сахары такой возможности просто не было. В этом случае должен встать вопрос об альтернативном развитии. Для этих стран с их полупервобытной социальной структурой и соответствующим уровнем социокультурного развития альтернативы практически не было. Нет ресурсов – нет развития. Не случайно 28 стран Африки к югу от Сахары вошли в число 42 самых отсталых стран мира по классификации Программы развития ООН (ПРООН). Совокупный валовой продукт пятидесяти африканских стран за год в конце 80-х оказался равным примерно 150 млрд. долл., что соизмеримо с аналогичным показателем одной Бельгии.
Все перечисленные печальные факты означают одно: среди экономического потенциала новых государств Африки нет главной его составной части, без которой процветание в современном смысле невозможно, – нет подготовленного к производительному труду человека. Имеются в виду как работники, имеющие навыки и квалификацию для регулярного труда на современных промышленных предприятиях, промыслах, плантациях, так и те работники преимущественно городского типа, которые могли бы взять на свои плечи всю массу необходимой работы по налаживанию современной инфраструктуры, – речь идет прежде всего о торговле, бытовом обслуживании, мелком и частично среднем предпринимательстве.
Государство и экономика.
Добрая половина государств Африки к югу от Сахары отдала дань марксистско-социалистическим экспериментам. Причиной этого было то, что в странах социалистического блока, осуществлялась суперцентрализация власти при лишении населения этих стран практически всех прав и свобод и превращении его в трудовую армию, что во многом отвечало реалиям стран рассматриваемого региона. Руководителям соответствующих государств казалось, что путем небольших усилий, не меняя коренным образом привычной структуры и при сохранении привычных норм бытия можно за счет энтузиазма и организации сконцентрировать трудовую мощь населения и таким образом решить проблему отсталости. Увы, практика показала, что расчет этот был неверен в самой своей основе. Просчет был в том, что такими методами свободную рыночную экономику не создать. Если же учесть стартовый полупервобытный, а то и вовсе первобытный уровень, с которого многим из числа отсталых стран Африки к югу от Сахары приходилось начинать, то станет совершенно ясно, почему марксистско-социалистическая модель с ее акцентом на коллективизм и эгалитаризм в потреблении, неприятием частной собственности и свободного рынка, в основе своей неведомых африканскому населению, оказалась не просто экономически неэффективной, а явственно ведшей к катастрофе. Социалистические марксистские лозунги подчас с энтузиазмом подхватывались массами и создавали иллюзию как в верхах, так и в низах общества. Но иллюзия не могла превратиться в действительность, так что рано или поздно реальность вынуждала правительства соответствующих стран отказываться от ведшего в тупик пути и переходить на иной путь - рыночно-капиталистический.
Для тех стран, кто вернулся на него после эксперимента с социализмом, многое оказалось упущенным, прежде всего темп. Достаточно привести в качестве примера Гвинею, раньше и активнее многих вступившую уже в 1960 г. под руководством Секу Type на путь марксистского эксперимента. Владея 2/3 мировых запасов бокситов, эта небольшая страна могла бы только за этот счет стать вровень с теми, кто мудро распорядился своими ресурсами. Но национализация львиной доли промышленности, включая горнодобывающую, воспрепятствовала этому. Отсюда и результат: уровень жизни крайне низок, экономика неэффективна. Реформа 1986 г. с курсом на приватизацию промышленности и активизацию иностранного капитала привела к улучшению положения, но время было безвозвратно утеряно. Однако не слишком многим лучше положение тех стран, кто с самого начала прочно встал на путь капиталистического рыночного развития.
Конечно, умелая эксплуатация ресурсов дала тем, у кого эти ресурсы были, много очков, о чем уже упоминалось. Но тем, у кого их не было или было мало, этот фактор помочь не мог. Нужно было опираться на собственные силы и возможности. А их-то как раз и не хватало. И здесь тоже было вынуждено выходить на передний план государство. Экономически неэффективные, но крайне нужные для развития страны производства государство брало на себя, национализировало (не из принципа, как в марксистском эксперименте Секу Type, а в силу необходимости), что сразу же вело к усугублению упомянутой экономической неэффективности, отягощенной к тому же коррупцией и злоупотреблениями администрации. Разумеется, при этом государство обычно проводило политику стимулирования частного предпринимательства и мелкого рыночного хозяйства (о крупном, естественно, речи не было, если не считать, что государственные предприятия наряду с иностранными были субъектами мирового рынка). Но втягивание местного населения даже в мелкое рыночное хозяйство с акцентом на развитие предпринимательства требовало времени и усилий, а потому долго не могло дать необходимого эффекта.
Следует еще раз напомнить, что для абсолютного большинства стран, о которых идет речь, – практически для всех них, кроме разве что ЮАР, – характерен необычайно низкий уровень производительности и культуры производительного труда. Это и неудивительно, скорее закономерно, если учесть исходный уровень работников. Повышение качества труда – дело медленное, требующее кроме терпения и настойчивости еще и условий. Условия же в данном случае сводятся к тому, чтобы обеспечить все возрастающее, причем весьма быстрыми темпами, городское население подходящими для него рабочими местами. Только обеспечение этими рабочими местами, т.е. строительство, в первую очередь, промышленных предприятий, как и инфраструктуры, способно необходимым образом дисциплинировать и цивилизовать массы прибывающих в города выходцев из общинной деревни, из привычного доиндустриального племенного быта.
Специальное исследование
проблем развития мелкого и среднего
предпринимательства в
Этот факт заслуживает внимания прежде всего в том плане, что он свидетельствует о массовом выходе на рынок мелкого местного предпринимателя. Только такой предприниматель может если не насытить рынок – это с успехом делают и без него, в основном зарубежные фирмы, – то хотя бы освоить, сделать его своим для масс местного населения. Экономический успех, успех в развитии станет заметен в Африке южнее Сахары тогда, когда на рынок полностью завоюют местные предприниматели. Пока до этого, увы, еще далеко. И обусловлено это многими причинами.
Социокультурные стандарты и ориентиры.
Во многих развивающихся странах Африки к югу от Сахары наивысшим социальным престижем пользуется причастность к власти. Или, точнее, место служащего в государственном учреждении. А так как вследствие огромной роли государства не только в политической администрации, но и в хозяйстве страны государственных учреждений в городах достаточно много, то весь вопрос сводится к тому, чтобы найти себе в них место. Именно так обстоит дело со всеми теми, кто получил какое-либо образование в своей стране и тем более где-то за рубежом. Какая-то доля выпускников вузов, встав благодаря полученному образованию в ряды социальной элиты, может заняться бизнесом или пополнить ряды лиц так называемых свободных профессий. Однако это меньшинство. Большинство заполняет собой многочисленные государственные учреждения и к тому же, по закону клановой солидарности, наполняет низшие должности в этих же учреждениях своей родней.
Воспринимать государственные учреждения в качестве кормушки – это типичное проявление психологии иждивенчества, социального паразитизма, которая генетически связана с общинно-коллективистской кланово-трибалистской психологией местного населения.
Преодолеть такого рода стереотипы, уходящие корнями в прошлое, очень непросто. Когда на рубеже 50–60-х годов в формирующихся странах Африки к югу от Сахары стал вопрос о том, кто заменит ушедших колонизаторов и как организовать производство на предприятиях, в большинстве стран пошли по пути резкого увеличения заработной платы рабочих, особенно имевших хорошую квалификацию. Этим была повышена престижность их труда и обеспечена ломка привычного стереотипа. Работать и зарабатывать свой хлеб в условиях города за счет собственного труда стало престижным, хотя и престиж государственной службы по-прежнему оставался вне досягаемости. Кроме того, высокая заработная плата оказалась стимулом к хорошему регулярному труду, учиться которому тоже следовало практически почти заново.
Привлечение и приучение населения
к регулярному
Все страны Африки (быть может, за исключением немногих из числа стабильно ориентировавшихся на марксистскую модель или ведших постоянные войны ради этого), являя собой обширный рынок, буквально забиты хорошими товарами, включая японскую электронику, красивую одежду и обувь и многое другое. Нельзя сказать, чтобы эти товары по ценам были всем доступны. Но и нельзя считать, что они вовсе недоступны простому человеку. Рынок есть рынок, так что тот, кто хочет, чтобы товары не залеживались, соизмеряет цены на них с финансовыми возможностями населения. Практически это означает, что почти любая городская семья, как и многие деревенские, могут себе позволить покупать и пользоваться этими товарами. А это, собственно, и есть демонстрационный эффект: каждый хочет иметь то, что уже есть у других. Но для этого нужно работать и зарабатывать. Отсюда – дополнительный стимул к производительному труду, к предпринимательской инициативе. Кроме того, овладение современными товарами, особенно электроникой и иной сложной техникой, косвенно содействует как повышению культурного уровня владельцев, так и развитию их грамотности и образованности, хотя бы за счет радиовещания и телевидения (как в недавнем прошлом во всем мире – за счет кино).
Кризис развития и иностранная помощь.
Наметившийся на рубеже 80–90-х годов
в связи с крушением
Однако одно дело – благие намерения,
и совсем другое – реальность. Даже
если принять как желаемые и обнадеживающие
движение Африки в сторону рыночной
экономики и некоторые
Во-первых, 80-е годы прошли в Африке под знаком спада в темпах развития, существенного обострения продовольственной проблемы. Поразившая обширный пояс Сахеля и некоторые прилегающие районы жестокая засуха, связанная с наступлением песков Сахары, принесла бедствия ряду стран, от Мали до Мозамбика. Но особенно пострадали Эфиопия, Чад, ЦАР, Нигер. В Эфиопии, наиболее многонаселенной из перечисленных стран, это привело к массовым вынужденным перемещениям населения и соответственно к резкому обострению нищеты, а в сочетании с марксистско-социалистическими экспериментами, обескровившими экономику страны, – к голоду и голодной смерти сотен тысяч, если не миллионов людей.
Во-вторых, распространенность социальных экспериментов по марксистской модели привела к кризису, аналогичному эфиопскому, многие из стран Тропической и Южной Африки. Сократились зарубежные инвестиции – для них не было в упомянутых странах ни простора, ни условий. Нарушился привычный баланс во внешнеторговых связях, а торговые связи с так называемым миром социализма всегда имели уродливый характер и обычно не способствовали развитию, в лучшем случае содействовали вооружению и усилению военной мощи соответствующих стран, что опять-таки ложилось на слабую экономику этих стран невыносимым бременем.
В-третьих, Африку буквально потряс мощный демографический взрыв. Издревле этот полупервобытный континент был малонаселенным вследствие хотя бы неблагоприятных условий для обитания человека. Темпы прироста населения были достаточно стабильными в своей неторопливости, причем массовый вывоз рабов – вопреки имеющимся на этот счет предвзятым представлениям – не слишком на них влиял. К началу XVII в. на континенте ориентировочно проживало 55 млн. чел., к началу XIX в. – 70, к началу XX в. – 110 млн. чел. Однако энергичная колонизация и освоение Африки европейцами, знакомство с основами европейской культуры, в частности с медициной и гигиеной, успешная борьба с африканскими болезнями (малярией, сонной болезнью и т.п.) – все это уже к моменту деколонизации за какие-то 60 лет привело к тому, что население континента возросло более чем вдвое – до 275 млн. чел. Освобождение Африки дало еще один мощный толчок росту темпов прироста, которые ныне достигли 3,1 % в год. В результате население континента за 30 лет увеличилось еще раз более чем вдвое, достигнув 600 млн. Но это все за счет увеличения численной доли молодых людей ниже трудоспособного возраста. При этом ранняя смертность молодой рабочей силы.
Нетрудно из этого заключить, что при общем падении темпов экономического прироста, наметившемся в 80-х годах, демографический взрыв и ранняя смертность привели к тому, что доход на душу населения на континенте стал уменьшаться. Иными словами, люди начинают жить беднее, чем вчера. Это и есть кризис развития. Кризис, составляющими которого являются многие факторы – социальные, экономические, политические, цивилизационно-культурные, но решающий вклад в который внес фактор демографический, тоже в конечном счете тесно связанный со всеми остальными.
В ряде стран, как в Кении и Ботсване, Нигерии и Замбии, Сьерра-Леоне, Сомали, Зимбабве, Заире и некоторых других, ведутся даже на национальном уровне кампании в пользу малосемейности, ограничения рождаемости. Но эффект их пока невелик. Кроме того, корни кризиса уходят не только в демографический фактор. Социокультурная отсталость населения, о которой уже шла речь, играет здесь большую роль, ибо именно она сдерживает темпы экономического роста и благоприятствует рискованным социальным экспериментам.
Проблемы Африки – это проблемы всего мира, что человечество достаточно адекватно осознает, пытаясь помочь. Западная помощь Африке исчисляется в среднем в 15 млрд. долл. в год, а к 2000 г., как ожидается, эта цифра возрастет до 22 млрд. Вообще за 1963–1982 гг. бесплатный продовольственный импорт в Африку увеличился, по некоторым подсчетам, в 6,5 раза. В середине 80-х годов потребность в продовольствии уже на 20 % удовлетворялась за счет такого рода импорта. Все более очевидным становится, что Африка прокормить себя не может и в обозримом будущем, видимо, не сможет.
За определенную, причем все возрастающую часть импорта приходится платить. Платить же странам Африки к югу от Сахары, кроме разве что некоторых зажиточных стран, практически нечем. Отсюда угрожающий и быстрыми темпами увеличивающийся рост задолженности. Только за 1982–1990 гг. она увеличилась вдвое, со 138,6 до 272 млрд. долл., что составляет примерно 93 % ВВП (валового внутреннего продукта) континента. И эти долги – в основном за счет неарабской Африки. Правда, частично быстрый рост задолженности связан с игрой мировых цен на некоторые виды сырья, поставляемые Африкой. Однако игра цен в этом смысле – норма мирового рынка, как закономерно и постоянное относительное возрастание цен на технический импорт, импорт промышленных товаров высокой технологической сложности, по сравнению со всем тем же сырьем. Баланс, естественно, не в пользу Африки.
За последние годы в связи с экономическими проблемами Африки раздаются голоса о необходимости установления так называемого нового международного экономического порядка. Под этим терминологическим нововведением скрыта, попросту говоря, надежда на продолжение и закрепление в нормативной форме практики постоянных дотаций, хотя бы за счет части средств, сэкономленных в результате сокращения гонки вооружений. В наши дни, когда весь баланс мировых политических сил решительно изменился в связи с крушением марксистско-социалистического режима в СССР и странах Восточной Европы, такие надежды уже не только не беспочвенны, но весьма реальны. Мир, видимо, сможет в близком будущем усилить свою помощь Африке, может быть, даже искусственно повысить цены на некоторые виды ее сырья.
Любая искусственная экономическая стимуляция, любые формы помощи и дотаций могут иметь значение лишь как поддержка собственных усилий Африки. Без собственных усилий, направленных на налаживание самообеспечивающего хозяйства, помощь уйдет в песок. Только решительный поворот к рыночной экономике и превращение массы люмпенов и социальных иждивенцев в хозяев собственной жизни, отвечающих за себя и свои семьи участников рыночного экономического процесса, могут решительно изменить судьбы оказавшихся в жестоком кризисе стран.
Осознав постигшие их неудачи, те страны Африки, которые отдали дань поиску легких путей без кардинальной ломки внутренней структуры, возвращаются и начинают свой путь почти сызнова. И в этом – залог завтрашнего успеха, которому будет стараться содействовать внешний мир. Еще одним залогом успеха может считаться тенденция к кооперации и сотрудничеству между странами Африки.
Африка к югу от Сахары и промышленный импорт из России.
Можно со всей определенностью сказать, что 2012 год войдет в историю отношений России со странами Африки как важный рубеж в процессе расширения взаимовыгодных партнерских связей в двустороннем формате, а также в контексте взаимодействия с региональными и субрегиональными организациями континента.