Страны Центральной Азии в новейшие время

Введение

На рубеже ХХ-ХХ1 вв. Центральная Азия претерпевает формирование принципиально новой геополитической ситуации. Оказавшись на переднем фланге, объявленной мировым сообществом войны против международного терроризма, противодействуя распространению таких транснациональных угроз как религиозный экстремизм, наркобизнес, трансграничная оргпреступность, регион обретает важное значение в формирующейся новой системе международных отношений.

Ряд событий в геополитике и международных отношениях показал, что роль центральноазиатских государств значительно возросла за последний период. Геополитическая картина современного мира существенно изменилась и теперь можно смело говорить о влиянии качественно новой международной ситуации на положение стран Центральной Азии на политической арене. Центральная Азия является важным элементом в реализации национальных стратегий некоторых государств. Произошла существенная перегруппировка сил в Евразии и политическое, военно-стратегическое, экономическое, идеологическое присутствие некоторых стран в сердце этого континента стало реальностью.

Изучение геополитической ситуации в центральноазиатском регионе представляется актуальным и весьма интересным по многим причинам. Центр внимания постепенно смещается в сторону именно центральноазиатского региона. Присутствие крупнейших государств в регионе усиливается, в равной степени также как и их влияние, и достаточно сложно определить к каким последствиям это в итоге приведет. Центральная Азия находится в геополитически неустойчивом пространстве, очаги международных и межнациональных конфликтов все больше и больше сосредотачиваются вокруг стран этого региона. Все государства, находящиеся на территории Центральной Азии становятся важным стратегическим пунктом в процессе развития международных отношений. Это объясняется тем, что  новые независимые государства региона, которые стоят на начальном пути своего развития, хранят в себе огромный ресурсный потенциал.  Все это обуславливает тщательное и детальное исследование геополитической ситуации в центральноазиатском регионе, которым занимаются на данный момент многие ученые, политики, аналитики различного рода. Значимость и роль Центральной Азии возрастает, а потому и возрастает все больший научный интерес к региону. Все эти обстоятельства делают необходимость изучения сложившейся ситуации в отношении стран Центральной Азии и региона в целом очевидной. 

Центрально-Азиатские страны в новейшее время

Центральная Азия, на территории которой расположены Казахстан, Кыргызская Республика, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан, простирается от Каспийского моря на западе до Монголии и Китая на востоке, и от юга Урала, Сибири на севере до границ с Ираном и Афганистаном на юге. 4 млн. кв.км. ее площади заняты в основном степями, пустынями и горами.

Центральная Азия обладает богатейшим и весьма разнообразным природно-ресурсным потенциалом приобретающем все более важную роль во всемирном хозяйстве.

Общий фонд пригодных для орошения земель составляет 15 млн. га, из них 2/3 расположены в бассейне реки Амударья, 1/3 - в бассейне Сырдарьи. Разнообразие природно-климатических зон позволяет выращивать в регионе большинство известных в мире сельскохозяйственных культур, а обилие пастбищ - развивать многоотраслевое экстенсивное животноводство.

Велики абсолютные объемы и самообеспеченность экономики ценными полезными ископаемыми, особенно энергоносителями (хотя по странами региона они распределены неравномерно).

Обладая 1% территории и 3% населения планеты, Центральная Азия имеет в своих недрах 3% общемировых запасов нефти и 7% природного газа. По разведанным запасам угля Казахстан занимает 8-е место среди стран мира, по запасам газа Туркменистан находится на 11-м, Узбекистан - на 14-м местах, по запасам урана Казахстан занимает вторую, Узбекистан - 9-ю строки в мире. Таджикистан располагает третьим на планете гидроэнергетическим потенциалом. Не менее значительны многочисленные месторождения драгоценных, цветных, черных металлов, горно-химического сырья, строительных материалов, подземных вод.

Население Центральной Азии превышает 65 млн. человек. Оно представлено многими этноконфессиональными группами. Крупнейшими по численности являются тюрко- (узбеки, казахи, туркмены, кыргызы, каракалпаки, татары, уйгуры) и фарсоязычные (таджики) народы, кроме них в странах региона живут русские, корейцы и представители нескольких десятков других народов. 9/10 верующих являются мусульманами-суннитами, большинство других придерживаются православного христианства. В целом для региона характерны довольно высокие на общемировом фоне естественный прирост населения, доля в нем лиц в возрасте до 15 лет и образовательный уровень.

В структуре материального производства стран Центральной Азии доминируют отрасли, связанные с добычей минерального, выращиванием сельскохозяйственного сырья и их переработкой. Наиболее крупной и диверсифицированной в регионе горнодобывающей промышленностью (нефть, уголь, цветные металлы) обладает Казахстан, тогда как обрабатывающей индустрией со сравнительно высокой долей машиностроения, химии, легкой промышленности - Узбекистан. В остальных странах в заметное развитие получили лишь отдельные отрасли, в частности, в Туркменистане - добыча газа и переработка хлопка, в Кыргызская Республика - электроэнергетика и добыча золота, в Таджикистане - выплавка алюминия, легкая индустрия и электроэнергетика. Сельское хозяйство региона выделяется производством зерна (Казахстан), хлопка и шелка (Узбекистан, Таджикистан, Кыргызская Республика), овощей и фруктов (все страны).

Центральная Азия – крупнейший после России блок постсоветского пространства. Он занимает связующее положение между западной и восточной частями Евразии и промежуточное – между развитым Севером и развивающимся Югом. Это также один из богатейших регионов мира по запасам минерального сырья. Пространственное положение и ресурсные богатства делают Центральную Азию важным театром мировой политической игры.

В широком стратегическом контексте новая геополитическая ситуация в Центральной Азии характеризуется следующими моментами:

во-первых, необходимость принятия мировым сообществом
действенных и решительных мер по устранению угрозы международного терроризма, исходящей из Афганистана, естественным образом привела к активному присутствию Запада в регионе Центральной Азии;

во-вторых, сегодня мы наблюдаем проявление долгосрочной американской политики в макрорегионе Центральной и Южной Азии, определяемой интересами национальной безопасности США в XXI веке;

в-третьих, в регионе, как результат обозначенных выше процессов, а также вследствие значительного ослабления воздействия внешних угроз, ранее исходивших из Афганистана, начинают формироваться уникальные возможности для комплексного развития и модернизации Центральной Азии при действенной поддержке мирового сообщества.

В соответствии со сказанным особую актуальность приобретает, на наш взгляд, некоторая корректировка политики стран региона к основным мировым центрам силы. Применительно к странам центрально-азиатского региона такими центрами силы, кроме США, являются два государства: Китай и Россия. Политика этих двух великих держав, находящихся в непосредственной близости к региону и чьи интересы в Центральной Азии вполне очевидны, представляет в изменившихся геополитических условиях особый интерес.

Существует несколько наиболее распространенных версий относительно причин, которые объясняют увеличивающееся значение региона.

       Расположение Центральноазиатского региона в центре Евразийского континента имеет стратегическое значение для многих стран с точки зрения его влияния на безопасность и стабильность значительной части материка.

       сосредоточение огромного количества углеводородного сырья. Повышенную заинтересованность в их освоении проявляют многие государства мира. Причем контроль за топливно-энергетическими ресурсами и путями их транспортировки дает возможность контролировать ситуацию в регионе.

       Центральноазиатский регион к тому же находиться на стыке евроазиатских транспортных коридоров. Через Иран страны Центральной Азии имеют выход к персидскому заливу, через Афганистан и Пакистан – к Индийскому океану, через Китай – в Азиатско-Тихоокеанский регион.

       Она заключается в том, что регион крайне важен для обеспечения антитеррористической операции, проводимой США против радикальных исламистов в азиатском регионе в целом. Развитие государств Центральной Азии во многом может определить перспективу баланса сил на обширном пространстве Евразии.

Стратегия КНР в Центральной Азии

Главными задачами стратегии Китая в отношении Центральной Азии являются следующие:

- обеспечение стабильности на своих западных границах;

- содействие реализации программы ускоренного экономического развития Запада КНР;

- обеспечение гарантированного доступа к источникам энергии для быстро развивающейся своей экономики;

- противодействие доминирующему влиянию США на экономическом, политическом и военном уровнях.

Чтобы понять какое влияние на Китай и его политику оказывают события сентября 2001 года и размещение американских войск в ЦА, важно отметить, что военное присутствие Америки в Центральной Азии связано с определенными шансами и вызовами для самого региона. У этого процесса есть две стороны. Положительный эффект сводится к тому, что

- пользуясь новой ситуацией страны региона могут привлечь больше инвестиций для разработки нефтегазовых месторождений;

- новый статус дает возможность укреплять независимость и освобождаться от колониального наследия;

- используя более благосклонное отношение и капиталы западных стран успешно осуществлять экономические реформы в целях улучшения жизни населения.
В тоже время, американское присутствие представляет следующие вызовы для стран региона:

- США, оказывая содействие странам региона, выдвигают свои условия и стандарты, согласно которые должны создаваться новые демократические режимы;

- военное присутствие Запада обостряет столкновение между "религиозными противниками" и действующими правительствами;

- возможная нестабильность в регионе отпугнет зарубежных инвесторов;

- страны Центральной Азии столкнутся с открытым или скрытым противодействие России.
Политика России в Центральной Азии

Новые геополитические реалии актуализируют отношение стран Центральной Азии с Россией. И это естественно, ибо Россия была и остается ведущим стратегическим партнером всех, без исключения, стран региона. В России справедливо считают, что даже и сегодня для всех без исключения стран Центральноазиатского региона Москва остается важнейшим по всем параметрам соседом и партнером. Хотя в последние годы ситуация меняется. Если до последнего времени Россия имела достаточно серьезное, решающее влияние на развитие ситуации в Центральной Азии, то сегодня один из основных факторов влияния Москвы в Центральной Азии утерян, а именно военно-силовой, так как теперь в регионе существует так называемый американский фактор.

Внешнеполитический курс России по отношению к странам региона характеризуется в настоящее время прагматизмом. Новое руководство России прекрасно осознает, что в обозримом будущем восстановление и закрепление российского присутствия в регионе, торможение развивающихся здесь неблагоприятных для России тенденций возможны будут лишь в результате целенаправленной, скоординированной политической линии, динамичного и гибкого балансирования в рамках реального расклада сил в регионе с учетом резко уменьшившихся возможностей России. Особенно это касается развития ситуации в военно-политическом аспекте, ибо американское присутствие в регионе в политическом плане будет, на наш взгляд, достаточно длительным.

Прекрасно понимая складывающуюся геополитическую ситуацию в регионе Российское руководство основой акцент в своей политике в Центральной Азии сделало на развитие двусторонних, взаимовыгодных отношений, на основе здорового экономического прагматизма, создавая взаимовыгодный конструктивный климат. Россия исходит из того, что необходимо искать решения, которые учитывали бы интересы сторон и способствовали бы избавлению от ультранационалистических настроений. Формирующаяся российская политическая элита прекрасно осознает, что экономический изоляционизм приведет к краху государства, а при подъеме производства, который уже сегодня наблюдается в стране, ей необходимы стабильные рынки сбыта. Именно привлекательность проектов, дешевизна и взаимовыгодность для сторон должна стать основой и фундаментом двусторонних отношений России со странами региона. Кроме того, Центральная Азия имеет не только важное геополитическое, но и геоэкономическое значение. Контроль за богатым энергоресурсами регионом может стать главным козырем в борьбе мировых держав уже в обозримом будущем.

Современные проблемы и развитие стран Центральной Азии  неотделимы от ее истории. Находясь в составе Российской империи и СССР, ее народы не знали той политической культуры, которая при всех ее региональных особенностях показала бы себя как достаточно продуктивная в плане соотнесения интересов различных социальных и этнических групп населения. Политическая система российского и советского государства не предусматривала гармонизацию социальных отношений и учета интересов территорий и народов в развитии, реагировала на вызовы времени со значительным запозданием.

Считается, что политическая трансформация ННГ однозначно шла в направлении от советской тоталитарной политической системы к демократической системе. Однако по прошествии 16 лет становится все более очевидным, что это, скорее линейное, упрощенное представление о сущности трансформации, которая на самом деле является гораздо более сложным, многомерным процессом со множеством постоянных и переменных величин, определяющих и направляющих этот процесс.

Объединяющим фактором новых независимых государств Центральной Азии является их общее советское прошлое, которое определило особенности развития современной государственности и культуры стран  региона.  То есть «множественные и смешанные идентичности – мусульманские и атеистические, советские и азиатские, тюркские и славянские, клановые и региональные, а также индивидуальные этнические идентичности – долгое время сосуществовали в советском центральноазиатском обществе, если не в самих отдельных центральноазиатах. Многие люди видели себя как восточные и западные, современные и традиционные, верующие и «хорошие» советские одновременно в зависимости от контекста».

Совокупность отмеченных характеристик дает основание говорить об территориях новых независимых государств как о регионе или субрегионе, который или останется частью единого евразийского пространства (то есть, пространства бывшего СССР), сохраняя с другими бывшими советскими республиками экономические, политические и культурные связи, или вернется в пространство исторической большой Центральной Азии. Возможно, что не произойдет ни того, ни другого, и пять бывших советских республик образуют окончательно самостоятельный регион.

Изучение трансформационных процессов, происходящих в Казахстане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане и Узбекистане, обнаруживает в их содержании, направлении и особенностях, так сказать, национально-региональный дуализм. Поэтому в целом процесс геополитической трансформации региона можно охарактеризовать как действительное возрождение и усиление регионализма в Центральной Азии». Особое значение в проблеме идентичности народов ЦА имеет религия Ислам. Эта религия является не просто вероисповеданием этих народов, но и формой и содержанием их национальной и культурной самоидентификации. После обретения независимости с исчезновением советского государства начал исчезать и советский атеизм, на место которого пришел Ислам. Причем он даже стал, с одной стороны, объектом политического процесса, а с другой стороны – средством манипулирования общественного сознания.

На политическую трансформацию, а также на интеграционные процессы в ЦА оказывают критическое  воздействие новые геополитические процессы, а также глобализация. Вспомним положение Дж. Ная о вовлечении внешних акторов в процесс интеграции. Интерес представляет то обстоятельство, что время обретения республиками ЦА своей независимости совпало с усилением небывалого в истории человечества процесса глобализации. Другими словами, обретение национального суверенитета совпало с началом, если можно так выразиться, эпохи десуверенизации в мировом масштабе.

Региональные проблемы безопасности Центральной Азии на современном этапе, вне всякого сомнения, напрямую зависят от хода геополитического противостояния мировых держав в регионе и, прежде всего, на его южных рубежах. Резкое обострение военно-политической обстановки в Таджикистане, очевидно, является следствием нового столкновения интересов внешних сил. Именно поэтому неожиданная активизация боевиков в Таджикистане и возможная дестабилизация ситуации в соседних с ним Кыргызстане и Узбекистане имеют важное значение для интересов Казахстана.

С момента получения Центрально-азиатскими странами независимости борьба за влияние над геополитическими процессами в регионе происходила в несколько этапов. Первый, с 1991 по 1995 годы, характеризуется появлением новых игроков, когда к традиционному геополитическому столкновению США и России (преемницы СССР) за контроль над территорией Центральной Азии и ее ресурсами активно подключились Пакистан, Иран, Турция, Китай и Индия. Каждый из них пытался заручиться поддержкой руководства республик бывшей Средней Азии. Борьба за продвижение интересов носила отчасти спонтанный, несистемный характер, причем продолжающийся конфликт в Афганистане фактически стал одним из действенных геополитических инструментов. Так, Тегеран через афганских моджахедов оказывал поддержку лидерам религиозной Объединенной таджикской оппозиции (ОТО) и влиял таким образом на ход гражданской войны в Таджикистане. Исламабад поддерживал пуштунские племена в Афганистане и никогда не скрывал, что важной целью создания движения «Талибан» было открытие торгово-экономических путей в страны Центральной Азии.

Узбекистан также изменил свой внешнеполитический вектор в сторону Запада. В апреле 1999 года президент И.Каримов предложил НАТО установить более тесное сотрудничество. Спустя месяц он заявил о выходе Узбекистана из Договора о коллективной безопасности, а также поднял вопрос о целесообразности присутствия российских войск в Таджикистане. Одновременно Ташкент и Бишкек неожиданно выступили с идеей проведения переговоров с афганскими талибами.

Скорее всего, руководство Кыргызстана и Узбекистана не могло столь демонстративно не считаться с интересами России, если бы не получили некие гарантии Запада, крайне заинтересованного в изменении геополитической ситуации вокруг Афганистана. Таким образом, пик геополитической борьбы пришелся на вторую половину 1999 года. Когда осенью того года Масуд в Афганистане остался без внешней подпитки, боевики неизвестного «Исламкого движения Узбекистана» (ИДУ) вошли с территории Таджикистана сначала в Кыргызстан, а затем весной 2000-го – в узбекскую часть Ферганской долины.

Вторжение боевиков имело самые серьезные последствия для всей региональной системы безопасности Центральной Азии. Небольшие вооруженные отряды высветили слабость Бишкека и Ташкента перед лицом внешней агрессии. Столкнувшись с хорошо организованными боевыми формированиями,  руководство обеих стран срочно обратилось за помощью к Москве. Изменение их внешнеполитической ориентации вновь в корне поменяло геополитическую ситуацию, сложившуюся в регионе к началу 1999 года. Вскоре Масуд смог выбить талибов из стратегических районов и навязать им изнурительную позиционную войну, что вряд ли было бы возможным, если бы он не получил внешнюю помощь.

Таким образом, на фоне появления в Центральной Азии новых угроз религиозного экстремизма и трансграничного терроризма позиции России в регионе усилились. Также была закрыта болезненная для нее тема строительства газопровода из Туркмении в Пакистан через территорию Афганистана.

Следующий, третий этап геополитического столкновения в 2001-2008 годы, связан с началом контртерорристической операции США и НАТО в Афганистане, поводом к которой стали теракты 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне. События, приведшие к ликвидации режима движения «Талибан» и появлению в ряде Центрально-азиатских стран западных военных баз, развивались настолько стремительно, что Иран, Россия и Китай фактически оказались в положении наблюдателей, которые могли лишь фиксировать очередное кардинальное изменение расклада сил в регионе.

Возможно, Вашингтон тоже не хотел обострять противостояние внешнеполитических акторов в Афганистане и вокруг него. Чтобы избежать этого, он, по всей видимости, пошел навстречу России, Ирану и Пакистану, которые поддерживали различных афганских полевых командиров, и признал наличие определенных зон их влияния в стране. Отсюда неудивительно, что США и НАТО, поддерживая стремление Хамида Карзая усилить позиции своего правительства и национальной афганской армии, не препятствовали полевым командирам на севере Афганистана и вождям пуштунских племен на юге захватывать контроль на местах, включая не только военно-полицейскую сферу, но и здравоохранение, транспорт и т.п. Взамен Москва, Тегеран и Пекин поддержали военную операцию против талибов и согласились с тем, что у сил НАТО в Центральной Азии будут созданы две базы – в аэропорту «Манас» под Бишкеком в Кыргызстане и в узбекском городе Термез.

Поначалу такое положение дел устраивало все стороны, поскольку баланс сил находился в состоянии пусть и неустойчивого, но равновесия. Однако к 2005 году перед США неизбежно встал вопрос об эффективности противостояния с афганской вооруженной оппозицией. Ведь командованию международного военного контингента  приходилось действовать не только против конкретных афганских полевых командиров, но и учитывать их связи с внешним миром. Любые нападки на «своего» представителя Тегеран и Москва могли расценить как отход от негласных договоренностей, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отсюда понятно, почему на фоне обострения отношений Запада и Ирана из-за ядерной программы последнего, Тегерану удалось не только стать одним из основных спонсоров Кабула, но и активно искать союзников среди шиитов-хазарейцев, таджиков и пуштунов. Американцы явно не хотели грубо нарушать статус-кво, что привело бы к серьезным последствиям и увеличению числа погибших среди военнослужащих НАТО.

Разумеется, Вашингтон беспокоила активность Ирана и России на афганском направлении. В это время в некоторых странах бывшего СССР произошли так называемые «цветные революции», приведшие к власти проамериканские элиты. Смена режима в 2005 году в Кыргызстане продемонстрировала, что маятник геополитической борьбы в регионе качнулся в сторону США. Однако майские события того же года в узбекском Андижане и однозначная поддержка Каримова Москвой и Пекином, показали, что расклад сил в регионе в целом сохраняется. С победой прозападного К.Бакиева ничего принципиально не изменилось. Ташкент вынудил американцев уйти из Термеза, но базу продолжали использовать силы НАТО, в частности, военнослужащие Германии. Бишкек согласился на открытие российской военной базы в городе Кант. К тому же, россияне сохранили свое военно-политическое присутствие в Таджикистане. Больше того, надо отметить, что статус Душанбе как некой опорной точки России на южных рубежах Центральной Азии никем не оспаривался. Ситуация в стране оставалась стабильной даже несмотря на то, что Рахмонов постепенно избавлялся от бывших сторонников ОТО во власти, отправляя бывших политических противников в отставку, и усиливая личный режим.

После «цветных революций» геополитическая игра в регионе не принимала острой формы вплоть до 2008 года, когда Вашингтон обнародовал свою программу действий по урегулированию афганского конфликта и по сути начался очередной этап геополитического противостояния. По большому счету стремление США договориться с пуштунами, представляющих вооруженную оппозицию Кабулу, это было не только попыткой вывести урегулирование афганского конфликта на новый уровень, сколько желанием нейтрализовать игру Ирана. Таким образом, инициатива завершающего президентский срок Джорджа Буша была призвана нивелировать влияние Тегерана на ситуацию в Афганистане. Весьма логично в этой связи выглядят недавнее увеличение военного американского контингента и передислокация войск в преимущественно пуштунские провинции Гильменд и Кандагар, которые примыкают к иранской провинции Систан и Белуджистан.

Дело в том, что наряду с увеличением и перегруппировкой основных военных сил США и НАТО в Ираке и Афганистане, Вашингтон предпринял ряд мер по ограничению иранского влияния в регионе и фактически завершил этап геополитического «сдавливания» Тегерана. Так, в течение нескольких лет Белый дом сделал все возможное, чтобы снизить уровень сотрудничества Ирана с палестинскими и ливанскими радикальными организациями, а также с влиятельными партиями и группировками в Ираке.

В итоге можно наблюдать, что, во-первых, США и Европа перехватили инициативу в арабо-израильском мирном урегулировании.

Во-вторых, политические изменения в Ираке привели к сокращению влияния Ирана на ситуацию в этой стране. Вашингтон сформировал баланс сил основных политических групп страны, состоящих из иракских шиитов, суннитов и курдов, которая может существовать только при посредничестве со стороны США. Такое положение вещей вполне устраивает все иракские силы и какое-либо изменение ситуации на сегодня невыгодно ни одной из сторон.

В-третьих, Западу удалось сформировать «антииранский альянс» среди арабских государств. США и НАТО расширили отношения в военной сфере с монархиями Персидского залива, а также уделяют сотрудничеству с арабскими государствами в ядерной сфере.

И, наконец, Вашингтон объявил о стремлении урегулировать афганский конфликт по иракскому сценарию. Однако главное отличие ситуации в Ираке, связанной с сопротивлением, было отсутствие сколько-нибудь влиятельных внешних заинтересованных сил, за исключением Ирана. Пентагону относительно легко удалось договориться с суннитскими ополчениями «Ас-Сахва» именно потому, что за ними никто не стоял. Тогда как отрядам афганских боевиков так или иначе помогали те же Иран и Пакистан. Считается, например, что именно Тегеран стоит за активизацией боевиков начиная с лета 2008 года в Афганистане. Следовательно, необходимо было ограничить влияние тех же Ирана и Пакистана на ситуацию в Афганистане. Не исключено, что по этой причине Вашингтон вынудил в августе 2008-го уйти в отставку президента Пакистана Первеза Мушаррафа, которого упорно связывали с пуштунскими племенами, сражающимися с Кабулом и солдатами НАТО.

Таким образом, именно в это время Вашингтон предпринял военно-дипломатические усилия, чтобы снизить влияние всех внешних сил на ситуацию в Афганистане. По вполне понятным причинам это вызвало очередное столкновение интересов. Но самое интересное заключается в том, что в конце 2008 – начале 2009 годов геополитическое противостояние мировых и региональных держав впервые всерьез затронуло Таджикистан. Это государство стало рассматриваться как важнейший элемент всей региональной системы безопасности. Возможно, что режим Рахмонова начал испытывать определенное давление со стороны внешних игроков. Неслучайно появилась информация о том, что Душанбе предоставляет аэродромы для французской армии и планирует передать контроль над аэропортом Айни Индии. Кроме того, Рахмонов неожиданно потребовал от России плату за присутствие в Таджикистане 201-й российской дивизии.

В ответ Москва поддержала требования Ташкента, требующего от Душанбе прекратить строительство Рогунской ГЭС. Одновременно россияне вынудили Бакиева дать слово закрыть американскую базу в «Манасе» в обмен пообещав Бишкеку выделить безвозмездную финансовую помощь в размере 150 млн. долл. (примерно столько же давали США за использование «Манаса»), а также кредиты на сумму 2 млрд. долл. Примечательно, что российский постпред при НАТО Дмитрий Рогозин отметил тогда, будто опустевшая база в «Манасе» может принять отряды КСОР Организации договора о коллективной безопасности.