Негосударственное образовательное учреждение

«Восточная  экономико-юридическая гуманитарная академия»

Институт  современных технологий образования 
 
 
 
 
 
 
 

Курсовая  работа

Тема «Суд присяжных по реформе 1864 года»

Специальность: Юриспруденция

Специализация: Гражданско-правовая

Дисциплина: История Отечественного государства и права

Форма аттестации: Курсовая работа

Выполнил: студент 1 курса

Синекопова Е.Н.

                                                                                                    ПДО: Самара         
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Самара 2011

ОГЛАВЛЕНИЕ 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

       Актуальность  темы курсовой работы. Хотелось бы обратить внимание на то, что перед нашими судами всегда ставилась цель борьбы с преступностью. Однако истинная цель Правосудия - установить объективную истину по делу, оценить, доказана ли вина человека, решить, что с этим человеком делать. Решая эти задачи, суд не должен оглядываться  на состояние преступности в том или ином регионе. Даже если уровень ее достаточно высок, нельзя человека направить в места лишения свободы без вины или без учета тех или иных обстоятельств, ее смягчающих.

       Необходимо  вспомнить, что введенные в России в 1864 г. суды присяжных стали мощным фактором  социальной и культурной жизни страны, очагом демократии  при самодержавном режиме. Одна из газет того времени, ведя репортаж с уголовного процесса, писала, что вынесен «еще один приговор присяжных, разумный, гуманный, справедливый и притом приговор по делу, в котором коронные  судьи, завзятые юристы, запутались бы, пожалуй, в дебрях всяких теорий, научных вопросов и всевозможных соображений… Присяжные еще раз доказали, как правильно понимают они лежащие на них обязанности  представителей общественной совести».

     Одним из фундаментальных основ демократического государства и гражданского общества является независимый суд, осуществляющий правосудие от имени государства  с участием народа. Суд присяжных, учрежденный в ходе судебных реформ II половины XIX века в Российской империи и возрожденный в 90-е годы XX века в России¹, имеет важнейшее значение для обновленной Российской Федерации, ибо дает гражданам возможность непосредственного участия в отправлении правосудия.

     В России имеется уникальный исторический опыт реформирования. Как известно, любая реформа должна состояться не только в центре, она должна доказать свою жизнеспособность на уровне провинциальной ментальности, укорениться, приспособиться к специфике многонациональной российской глубинки. Все это свидетельствует о необходимости учета региональной специфики и менталитета российского народа, что обусловливает актуальность данного исследования.

     Историческому процессу свойственны определенные повторы, а в период кардинальных структурных изменений достаточно велика опасность просчетов и ошибок, способных сыграть отрицательную роль в дальнейшем совершенствовании судебных органов. Выявление закономерностей, происходящих при этом, есть одна из приоритетных задач историко-правовой науки.

     С момента введения суда присяжных  в Российской Федерации появилась  потребность в научных исследованиях  и всестороннем анализе опыта  работы данной формы судопроизводства в ее субъектах для составления  правдивой картины функционирования судов присяжных на всей территории России².

     Цель  исследования состоит в выявлении закономерностей становления и развития суда присяжных в результате реформы 1864 г.

     Исходя  из цели, мы ставим перед  собой следующие  задачи:

     - определить основные характеристики сущности суда присяжных по реформе 1864 г., выяснить место и роль суда присяжных в судебной системе;

     - исследовать реформирование суда  присяжных, вызванных Судебным  уставом 1864 года;

     - проанализировать причины кризиса суда присяжных после реформы 1864 г.

     Степень научной разработанности  темы. Учеными дореволюционного периода оставлено богатое научное наследие. Среди авторов этих работ З.Валиди, Н.В. Гесин, Г.А. Джаншиев, А.Ф. Кони, Р.Г. Кузеев, И.И. Лепехин, М.К. Любавский, Д.П. Никольский, Н.П. Тимофеев, У.Х. Рахматуллин, С.И. Руденко, П.И. Рычков, и др.

     В советский период отечественной  истории вопросы исследования деятельности суда присяжных встречаются в  трудах А.К. Афанасьева, Б.В. Виленского, М.Г. Коротких, М.В. Немытиной, Е.Н. Кузнецовой, Ф.А. Ишкулова и т.д.

      Исходя  из поставленных целей и задач  работа состоит из введения, двух глав, объединяющих 5 параграфов, заключения и списка использованных источников. 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Суд присяжных как новый институт, введенный судебной реформой 1864 г. на уровне первого звена общей судебной системы

1.1. Либеральные преобразования судебной системы в России в результате судебной реформы 1864 г.

     Судебная  реформа 1864 года, по мнению российского  ученого-юриста, - это либеральное  преобразование царским правительством всей судебной системы и порядка гражданского и уголовного процессов в России. Реформа внесла значительные изменения в судоустройство крепостнической России, отличавшееся узкосословной системой, прямой зависимостью суда от администрации, многообразием и многочисленностью судебных инстанций, инквизиционным характером процесса, основанного на теории формальных доказательств³.

     Реформа, по мнению В.А. Букова, отразила классовые  интересы русской буржуазии, которая  в целях упрочения своих позиций нуждалась в объявлении формального равенства всех перед судом, в утверждении начал законности. Это проявилось во введении суда присяжных, адвокатуры, реорганизации прокуратуры, в новой организации судебного процесса и судебных учреждений⁴. Характеризуя экономическую и политическую сущность крестьянской реформы 1861 г., лидер партии большевиков В. И. Ленин⁵ в работе «Аграрный вопрос в России» подчеркнул неразрывную связь всех реформ 60-х гг. XIX в.: «Если бросить общий взгляд на изменение всего уклада российского государства в 1861 году, то необходимо признать, что это изменение было шагом по пути превращения феодальной монархии в буржуазную монархию. Это верно не только с экономической, но и с политической точки зрения. Достаточно вспомнить характер реформы в области суда, управления, местного самоуправления и т. п. реформ, последовавших за крестьянской реформой 1861 года, - чтобы убедиться в правильности этого положения».⁶

     Реформой 1864 года была установлена следующая  система судов: суды с избираемыми судьями - мировые судьи и съезды мировых судей – и суды с назначаемыми судьями - окружные суды и судебные палаты⁷. Каждый уезд с входившим в него городом, а в ряде случаев и отдельно крупный город составляли мировой округ, делившийся на несколько участков. Каждый из них имел одного участкового, мирового судью и одного почетного. Мировые судьи - участковые и почетные - избирались на три года местными органами городского и земского самоуправления (уездными земскими собраниями и городскими думами) из числа лиц, проживавших в данной местности и имевших определенный возрастной, образовательный, служебный и имущественный ценз (имущественный ценз определялся недвижимой собственностью не менее чем в 15 тысяч рублей или равнялся двойному земскому земельному цензу)⁸.

     Судебная  реформа 1864 года создала систему  общих судов. Судами первой инстанции  были окружные суды⁹. Окружные суды учреждались на несколько уездов и состояли из председателя и членов. Новым институтом, введенным реформой на уровне первого звена общей судебной системы (окружных судов), были присяжные заседатели¹⁰. Избранная континентальная модель института присяжных заседателей (ответ на вопрос «виновен ли подсудимый?») определила организацию и порядок их работы¹¹.

1.2. Российская модель судебного следствия в суде присяжных 1864 г.: отличия от западных моделей

     В соответствии со ст. 45 Устава уголовного судопроизводства присяжным заседателем  могло стать лицо в возрасте от 25 до 70 лет, обладающее цензом оседлости (два года)¹². Для выборов присяжных составлялись общие списки, в которые включались: почетные мировые судьи, служащие (кроме профессиональных юристов), все выборные должностные лица, волостные и сельские судьи из крестьян, прочие лица, располагающие недвижимостью или доходом¹³. Не могли включаться в списки священники, военные, учителя, прислуга и наемные рабочие¹⁴.

     Общие списки служили основой для составления  списков очередных и запасных заседателей на год. За три недели до судебного заседания председатель суда по жребию отбирал тридцать очередных  и шесть запасных заседателей. В заседании оставалось двенадцать присяжных. Присяжные заседатели могли быть отведены как подсудимым (двенадцать присяжных), так и прокурором (шесть человек). Из числа неотведенных избирались двенадцать присяжных, из них один - старшина¹⁵.

      На  суд присяжных предлагались дела "о преступлениях и проступках, влекущих за собой наказания, соединенные  с лишением всех прав состояния, а  также всех или некоторых особенных  прав и преимуществ"¹⁶.

      Континентальная модель судебного следствия в  суде присяжных не была единственной моделью на Европейском континенте. Наряду с ней во второй половине XIX века возникала модель судебного следствия «смешанного» (комбинированного) типа, сочетающая в себе признаки «классических моделей» и обладающая особым подходом к разрешению проблем этого этапа судебного разбирательства. На наш взгляд, исторически первым видом «смешанной» модели судебного следствия в суде присяжных следует считать российское судебное следствие по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г.

      В науке уголовно-процессуального права этот вопрос оставался дискуссионным. Так, H.H. Розин утверждал, что российское судебное следствие «и с внешней, и с внутренней стороны усвоило континентальный порядок»¹⁷. Такой же позиции придерживался и И.Я. Фойницкий, указывая, однако, на ряд существенных отличий этих моделей¹⁸. К. Миттермайер писал, что российское судебное следствие «гораздо больше держится английского образца»¹⁹. По мнению И.Г.Щегловитова, разделяемому нами, российское судебное следствие «в общих очертаниях усвоило признаки других моделей, но стало самобытным русским судом, сочетающим следственный и состязательный порядки»²⁰.

      Мы  считаем, что позиции авторов, указывавших  на принадлежность российского судебного  следствия к континентальной  либо англо-американской модели, являются не совсем верными, т.к. названная модель в равной степени совмещает в себе некоторые присущие им признаки, что позволяет по-иному решать проблемы этого этапа судебного разбирательства в суде присяжных. С другой стороны, наиболее важные, сущностные признаки рассмотренных выше моделей судебного следствия не были восприняты российским судебным следствием по Уставу 1864 г., что подчеркивает его специфичность.

      К действующим видам смешанной  модели судебного следствия, на наш  взгляд, можно отнести судебное следствие суда присяжных современной Испании, а также возрожденного в конце XX века российского суда присяжных.

      Важнейшей проблемой в российском суде присяжных  по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. оставалось исследование с участием судей факта обстоятельств, характеризующих личность подсудимого. Российский Устав уголовного судопроизводства в решении этой проблемы придерживался континентального варианта. Так, составители судебных Уставов в тематическом комментарии к ним писали: «Судом всегда судится не отдельный поступок подсудимого, но вся его личность, насколько она проявилась в… противозаконном поступке»²¹. В решении Сената от 1870 г. сказано: «Сведения, характеризующие личность подсудимого, не могут быть признаны безусловно излишними. Сведения такого рода не могут не иметь значения в определении как оправдательных, так и обвинительных доказательств, без этих сведений дела, в которых нет прямых доказательств, были бы неясны для судей и присяжных, и, наконец, только на их основании присяжные могут решить, заслуживает ли подсудимый снисхождения»²². Но, в отличие от континентальной модели Устав все-таки совместил необходимость исследования таких сведений с принципом состязательности, несколько ослабив силу предубеждения в отношении подсудимого, возникающего при этом у присяжных. Так, в соответствии с сенатским толкованием статьи 687 Устава на судебном следствии по требованию прокурора оглашались справки о прежней судимости подсудимого или справки об обвинении его в иных преступлениях (решение по делу Богданова)²³. Однако устанавливалось обязательное и немедленное обращение председательствующего к присяжным, в котором он должен был разъяснить значение этих фактов для дела. Кроме того, подсудимый и его защитник имели право представлять свои объяснения по оглашенным справкам о судимости. Своим решением по делу Горшкова и Ларионова Сенат предоставил подсудимому право оглашать в судебном заседании документы, свидетельствующие, что под судом он до этого не находился²⁴.

      Все обстоятельства, освещающие репутацию подсудимого, имели безусловное отношение к делу. Особое значение для собирания данных о таких обстоятельствах имело следственное действие - «дознание через окольных людей», которое, по словам Тальберга, являлось «осколком повального обыска»²⁵. В соответствии с Главой 8-ой Устава такое дознание производилось по желанию следователя или обвиняемого, если тот будет доказывать свою хорошую репутацию ссылками на местных жителей. Следователем составлялся список «домохозяев и старших в семействе лиц», живших в одном околотке с обвиняемым, стороны отводили неугодных им лиц, а из оставшихся выбирали 12 человек, которых под присягой допрашивали «о занятиях, связях, образе жизни подсудимого, о его репутации вообще, безотносительно к совершенному преступлению»²⁶. Решением Сената по делам Рыбаковской и Кулагина протоколы дознания через окольных людей разрешалось оглашать в судебном заседании по требованию сторон или когда судьи или присяжные потребуют этого, но председатель был обязан предостеречь присяжных «от излишнего увлечения и переоценки изучения сведений о прошлой жизни подсудимого»²⁷.

      Следует отметить, что известные русские  юристы критиковали столь широкое  исследование данных о личности подсудимого  перед присяжными. K.K. Арсеньев, отрицая  целесообразность такого подхода, писал: «Справедливо ли усложнять положение подсудимого без того уже сложное, бросая ему в лицо всю грязь, которую только можно отыскать в его прошлом?»²⁸ B.K. Случевский, соглашаясь с ним, утверждал, что «свойства характера подсудимого подлежат исследованию лишь настолько, насколько они проявились в совершённом преступлении»²⁹. B.Д. Спасович предлагал ограничить исследования данных о личности только теми данными, которые «защита решится раскрыть и анатомировать»³⁰.

      Итак, российская модель судебного следствия допускала установление и исследование обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, значительно уменьшая степень предубеждения, возникающего у присяжных, предоставлением защитнику равной возможности изложения перед присяжными положительных сведений о подсудимом.

      Российская  модель судебного следствия в  суде присяжных, так же, как и континентальная, восприняла доктрину «соединенного  процесса» и допускала совместное рассмотрение уголовного дела и связанного с ним гражданского иска.

      Вместе  с тем, в отличие от континентальной модели, обстоятельства гражданского иска составляли предмет второй части судебного следствия. Согласно ст. 743 УУСП «в делах, рассматриваемых с участием присяжных…, гражданский истец объяснения свои о причиненных ему убытках и доказательства, на которых основано требование его о вознаграждении, представляет по постановлении присяжными решения». Представляется, что это наиболее удачное решение проблемы доказывания гражданского иска в суде присяжных. Данная особенность предмета судебного следствия полностью соответствует разделению компетенции коллегии присяжных и профессионального судьи, а с другой стороны, не лишает гражданского истца возможности защищать свои права в уголовном процессе.

      И.Я. Фойницкий был противником такого подхода, указывая, что «хотя присяжные и не решают гражданского иска, но вердиктом своим оказывают на решение его огромное влияние, устанавливая событие преступления и участие в нем подсудимого». Кроме того, по мнению Фойницкого, «вполне точно отграничить уголовное обвинение от области, относящейся к гражданским интересам истца, в соединенном процессе невозможно, т.к. доказанность гражданского иска часто обусловливается признанием виновности подсудимого»³¹.

      В отличие от континентальной модели, российское судебное следствие в суде присяжных имело менее широкие и более очерченные пределы, что можно объяснить, во-первых, более последовательной реализацией в судебном следствии доктрины разделения компетенции судейских коллегий, и, во-вторых, более четким определением относимости доказательств и выработанными наукой и практикой критериями относимости.

      Существенной  особенностью российского судебного  следствия являлась возможности  изменения его пределов в зависимости  от позиции сторон: признание подсудимым вины влекло сокращение судебного следствия.

      Вместе  с тем в отличие от англо-американской модели отказ обвинителя от обвинения  не влек изменения пределов судебного  следствия, что связано с особенностями  реализации принципа состязательности.

      Данное  свойство наиболее отчетливо подчеркивало принадлежность российской модели судебного следствия в суде присяжных по УУСП 1864 г. к так называемому смешанному типу, сочетающему признаки как англо-американской, так и континентальной моделей. Российская модель судебного следствия по Уставу 1864 г., по мнению Н.В. Радутной, с которым трудно не согласиться,- это попытка гармонизировать и сочетать в суде присяжных состязательные и розыскные начала, избежав тем самым возникновения проблемных ситуаций, присущих рассмотренным выше моделям и возникающих при абсолютизации одного из этих начал³². Поэтому российской модели были одинаково присущи и состязание сторон, и поиск объективной истины.

1.3. Структура судебного  следствия в суде  присяжных 1864 г.

      Этот  подход отражался, в первую очередь, в структуре судебного следствия.

      Так же, как и во Франции, оно начиналось оглашением секретарем суда обвинительного акта, после чего председательствующим подсудимому задавался вопрос, признает ли он себя виновным. В случае признания  им вины председатель и присяжные переходили к его допросу, а в случае непризнания - к исследованию других доказательств.

      Порядок исследования доказательств Уставом  не регламентировался (за исключением  порядка допроса подсудимого  и свидетелей) и устанавливался председательствующим по его усмотрению, лишь с учетом мнения сторон.

      Порядок допроса свидетелей, установленный  в ст. 700 Устава 1864 г., соответствовал англо-американской модели: сначала  допрашивались «свидетели обвинения» (потерпевшие от преступления и лица, указанные обвинителем), а потом - «свидетели защиты» (лица, указанные подсудимым и защитником). В то же время, как и во Франции, председатель мог изменить этот порядок по своему усмотрению, так что говорить о возможности поочередного и равного воздействия сторон на присяжных можно только условно.

      Подобная  двойственность наблюдалась и в  процедуре допроса свидетелей. С  одной стороны, так же, как и  в Англии, стороны были наделены равными правами производить  прямой, перекрестный и «вторичный»  допросы, однако Устав не устанавливал никаких различий в правилах производства этих допросов³³. И.Я. Фойницкий указывал, что в отличие от англо-американской модели «составители Уставов под перекрестным понимают всего лишь вторичный допрос свидетелей одной стороны другою»³⁴. Эта оценка являлась верной, поскольку Устав не предусматривал, а судебная практика исключала возможность использования сторонами процессуальных средств, составляющих содержание «классического» перекрестного допроса.

      Так, решением по делу Рассудина (1874 г.) Сенат  истолковал ст.ст. 721, 722 УУСП как лишающие стороны права задавать свидетелям вопросы об их личных качествах и событиях прежней жизни с целью подорвать значение их показаний, т.е. исключил возможность «вопросов о репутации»³⁵. Судебная практика признавала неуместным при допросе свидетеля «подсказывать ему ответ, убеждать или уговаривать его к определенному показанию» (дело Малышева, 1872 г.)³⁶, что исключало возможность использования сторонами «наводящих вопросов», составляющих вместе с вопросами о репутации основные процессуальные средства перекрестного допроса. Отказ от регламентации этих видов допроса, на наш взгляд, нарушает процессуальное равноправие обвинения и защиты в допросах свидетелей.

      С другой стороны, процедура допроса  начиналась с предложения председателя свидетелю «рассказать все, что ему известно по делу», и только после этого к допросу допускались стороны (французский вариант). Вместе с тем в отличие от континентальной модели председательствующий мог участвовать в допросе свидетеля только после сторон (ст. 724 УУСП) и только для уточнения «предмета показаний» свидетеля³⁷.

      Согласно  ст. 630 УУСП в представлении и исследовании доказательств стороны находились в равном положении и могли  достаточно активно защищать свои интересы перед присяжными³⁸. Отдельные же привилегии, предоставленные сторонам Уставом, взаимно компенсировали друг друга или были нейтрализованы Сенатом.

      Так, статья 619 Устава предоставила прокурору  право давать по всем спорным вопросам предварительное заключение³⁹. Сенат разъяснил это положение как обязанность прокурора давать заключения только о процессуальных вопросах, не касающихся существа дела, а если спор касается обстоятельств дела, то обвинитель действовал не в качестве лица прокурорского надзора, а в качестве стороны, лишаясь тем самым всех особых прав. Поэтому давать заключения об оглашении документов, о противоречиях в показаниях свидетелей ему было запрещено⁴⁰. А защитнику и подсудимому статья 632 Устава предоставила право последнего слова как по окончании судебного следствия, так и по исследовании каждого доказательства в процессе⁴¹.

      Наряду  со сторонами активное участие в  судебном следствии принимал председательствующий, который по своему усмотрению, независимо от позиции сторон был вправе: вызвать  прежних экспертов или назначить  новую экспертизу (ст. 690, 692 УУСП⁴²); оглашать протоколы осмотров, освидетельствований (ст. 687 УУСП⁴³); проводить новые осмотры (ст. 688⁴⁴); допрашивать свидетелей и подсудимого и т.п. Отказ от «чистой» состязательности, по мнению А.П. Чебышева-Дмитриева, в данном случае объяснялся тем, что «задача уголовного суда есть открытие в каждом деле безусловной истины… В стремлении к этой цели суд не может руководствоваться исключительно одними лишь желаниями сторон. Поэтому, если стороны не представили всех сведений… для основательного разрешения дела… суд обязан потребовать дополнительных сведений»⁴⁵.

      Вместе  с тем судья не обладал такой  неограниченной властью, как президент  французского суда, что позволяло  говорить о большей реализации состязательных начал в судебном следствии российской модели.

      Однако  судью, по мнению этого российского  ученого-юриста, трудно было назвать  «пассивным арбитром», поскольку в  силу «публичного начала» отказ  прокурора от обвинения, так же, как  и во Франции, не имел обязательной силы для суда, который даже после этого был «обязан дать делу законный ход, то есть поставить вопросы о виновности подсудимого и разрешить их в законном порядке»⁴⁶.

      Таким образом, мы можем сделать вывод  о том, что российская модель довольно удачно совместила начала судебного состязания с открытием в каждом деле объективной истины, а некоторые ограничения состязательности, вызванные этим «совмещением», вполне компенсировались значительными правами сторон в судебном следствии.

      Оценивая  процедуру судебного следствия  в российском суде присяжных, в конце XIX века мы можем можно сделать вывод, что она была не слишком усложнена и вполне доступна присяжным. Существенной гарантией правильного уяснения присяжными процессуальных положений судебного следствия, а также исследуемых доказательств служила ст. 637 УУСП, согласно которой «присяжные заседатели могут во всяком положении дела просить председателя суда разъяснить им содержание прочитанных на суде документов, признаки, коими определяется в законе преступление… и вообще все для них непонятное»⁴⁷.

      Процедура российского судебного следствия  в пореформенной России в достаточной  степени обеспечивала уяснение присяжными исследуемых обстоятельств дела. В какой-то степени этому способствовали (так же, как и в континентальной  модели) отказ от «чистой» состязательности и возложение на суд задачи поиска истины. Так, «свободный рассказ» свидетеля перед допросом его сторонами, конечно, представлял собой отступление от состязательных начал, но в решении, например, по делу Васильева Сенат указал, что введение «свободного рассказа» свидетеля перед допросом его сторонами вызвано желанием обеспечить «ясное уразумение» его показаний присяжными и не допустить введения их в заблуждение ответами свидетеля на вопросы, которые могут пробрести «сомнительную сбивчивость»⁴⁸.

      Вместе  с тем достаточно состязательный порядок судебного следствия  позволял присяжным рассмотреть  факты дела с разных позиций, устранить  противоречия между доказательствами.

      Устав уголовного судопроизводства в ст. 630 предоставил сторонам право в ходе судебного следствия обращаться к присяжным как с разъяснением представленного доказательства, так и с возражениями и объяснениями по поводу доказательства, представленного противоположной стороной. Как правильно заметил И.Я.Фойницкий, «уже во время судебного следствия между сторонами происходят прения…»⁴⁹. Однако между этими «прениями» и заключительными прениями сторон как отдельным этапом судебного разбирательства судебная практика установила достаточно четкие границы. Во время судебного следствия стороны могли делать указанные замечания и объяснения только «по поводу определенного доказательства или действия, происходящего в данное время на суде», без всякого сопоставления разных доказательств или действий между собой и без оценки доказательств. Впоследствии Сенат своим толкованием этой статьи по делу Хотева фактически запретил сторонам использовать это право, сославшись на то, что этим «смешиваются прения и следствие»⁵⁰. K.K.Арсеньев справедливо критиковал это толкование, утверждая, что только немедленное указание присяжным на определенные обстоятельства дела позволит «сохранить свежесть и живость впечатления от этого при вынесении вердикта»⁵¹.