Судьба российского либерализма в постперестроечный период
Содержание
Введение ……………………………………………………………………… 2 стр.
Глава 1. Российский либерализм как
социально-политический феномен………………………………..……...5-27 стр.
1.1. Российский либерализм: понятие и эволюция………………………… 5 стр.
1.2. Социально-политические корни постсоветского либерализма ……....20 стр.
1.3.Либерализм в эпоху «перестройки» и причины его провала ……….…22 стр.
Глава 2. Судьба российского либерализма в
постперестроечный период….......................
2.1 Либеральные трансформации социально-экономической сферы России………………………………………………………………
2.2 Причины провала планов либеральных партий…………………..…32-33 стр.
Заключение……………………………………………………
Список литературы……………………………………………………
Введение
В 80-ых годах ХХ века либеральные реформы воспринимались советскими гражданами как долгожданные перемены, как дух свободы. Однако вместо ожидаемой свободы они столкнулись с множеством совершенно разноплановых социальных последствий, самое катастрофичное из которых распад СССР. Образование независимых государств, этнические конфликты, локальные войны, среди них и приднестровская война, экономические кризисы, обнищание и деградация народа – последствия тех действий, которые сегодня, зачастую называют либеральными реформами.
Актуальность данной темы заключается в том, что события, происходящие последние 20 лет на российской политической и идеологической арене, вызывают особый интерес. Россия переживает очень противоречивый, но судьбоносный период свой истории. На наш взгляд, обращение к исследованию либерализма, его развитию, очень важно для России именно сейчас. Для того чтобы каждый гражданин мог ясно представлять, что такое права и свободы, самоценность; гуманность плюрализма и т.д., поскольку в противном случае, он не сможет сделать для себя правильный вывод о том, какую позицию по отношению к политическому курсу, и государственной власти он занимает, и о том, что бы он желал в них изменить.
Основной вклад в изучение общественных перемен и либерализма конца 20-го века в России второй половины 80-х - начала 90-х годов внесли не столько профессиональные историки, сколько непосредственные участники и творцы событий - политические деятели, публицисты, философы, социологи, экономисты, политологи и представители других социальных дисциплин. Между тем эти еще недавние события становятся историей и требуют собственно политологического анализа.
Особый интерес вызывают пока еще немногочисленные опыты обобщающей исторической характеристики либерализации общества как целостного и относительно завершенного процесса. Первая и наиболее значительная попытка такой исторической реконструкции предпринята в статье известного политолога, доктора исторических наук В. В. Согрина[1]. Автор формулирует историческое содержание данного периода, его хронологические рамки и внутреннюю периодизацию. Однако следует иметь в виду, что по методам анализа, исследовательскому инструментарию эта публикация носит скорее политологический, нежели историко-исследовательский характер. Положительной историографической новацией является и появление учебного пособия Г. К. Селезнева, где поставлена задача исторического анализа периода с 1985 по 1992 г. Однако бросается в глаза, что названный автор основное внимание уделяет периоду после августа 1991 г. интересующая же нас историческая полоса конца 20-го века характеризуется весьма эскизно[2]. Наиболее масштабно происходящее в России исследовал Рифат Гусейнов – автор книги «История экономики России», основная теория которого заключается в том, что ни одна из попыток реформирования общества в России не была доведена до конца и не заканчивалась тем, что задумывали реформаторы. Уверенные в своей божественной миссии, они лучше знали, «что нужно народу»[3], во всяком случае, - лучше самого народа. В результате – терпели фиаско. Спектр зарубежных публикаций по интересующей нас теме также обширен и разнообразен. Это прежде всего работы М. Левина (США) "Феномен Горбачева. Историческая интерпретация", М. Ферро "Истоки перестройки", Д. Хоскинга (Великобритания) "Пробуждение Советского Союза". Следует заметить, что в настоящее время некоторые материалы зарубежных аналитиков "перестройки" - прежде всего журналистов и политических деятелей - переведены на русский язык и могут использоваться при изучении соответствующей тематики.
Объект исследования – феномен российского либерализма. Предметом исследования данной работы являются либеральные реформы в России в конце 20-го века.
Целью работы является показать объективную закономерность возникновения и нарастания кризиса в России в ходе проводимых либеральных реформ.
Для достижения поставленной цели, выдвинуты следующие задачи. Изучить:
- понятие и истоки российского либерализма
- социально-политические корни постсоветского либерализма
- «перестройку» Горбачева как крах либеральной идеи России
- судьбу российского либерализма после распада Советского Союза.
Методы исследования: общенаучный - диалектический, частнонаучные (исторический, формально-логический), а также системный анализ научной и справочной литературы и интернет источников по изучаемой проблеме.
Работа состоит из 2-х глав, введения и заключения. В 1-й главе рассматривается российский либерализм как социально политический феномен, посредством изучения понятия и эволюции либерализма в России. Во 2-й главе прослеживается судьба российского либерализма в постперестроечный период, в связи с чем анализируется российская приватизационная модель и причины провала либеральных партий. По итогам исследования будут подведены итоги исследования и сформулированы основные выводы, оценка предмета темы курсовой работы.
Глава 1. Российский либерализм как социально-политический феномен
1.1. Российский либерализм: понятие и эволюция
Либерализм - (от латинского слова liberalis - свободный) по прямому смыслу - свободомыслие, вольнодумство; - это политическая идеология, обосновывающая процесс обособления и становления самостоятельного индивида, ставящая в центр внимания защиту его естественных прав и свобод от вмешательства властей[4].
В конце XVIII века - первой половине XIX в., в то время когда в Европе понятие "либерализм" прочно вошло в общественно-политический лексикон и шло активное формирование либерального мировоззрения, государственный и общественный порядок Российской империи находился на прежних основаниях.
Государственная политика выражала интересы основной массы дворянства. Правительство порой осознавало опасность углубляющейся розни основных сословий, но сколько-нибудь существенные реформы провести было неспособно. Как во всяком самодержавном государстве, политика России во многом зависела от личности монарха. Так еще в конце XVIII в. Павел I отменил некоторые привилегии дворян и законодательно ограничил барщину тремя днями в неделю; но он же роздал в частное владение (дворянам) около 100 тыс. дворцовых и казенных крестьян[5].
Однако постепенно набирали силу иные тенденции. Темпы развития экономики неуклонно замедлялись, что влекло за собой все большее отставание России от Запада, ослабление ее в хозяйственном, военном и политическом отношении. В высших эшелонах власти процветали фаворитизм, взяточничество, бюрократизм, коррупция. Перед обществом реально встал вопрос о правомерности существования сложившейся феодально-крепостнической системы.
Этот вопрос о переменах в самих основах устройства российского общества стал восприниматься уже не как отвлеченная проблема, а как жизненная потребность. Невозможность управления страной старыми методами, необходимость общественных преобразований явились той необходимой предпосылкой возникновения в России либеральной идеологии.
Либеральное движение в России развивалось в стесненных режимом условиях, его социальная база была неширокой, поэтому многие положения классического либерализма были здесь интерпретированы применительно к местным условиям. Явным примером такой интерпретации, является политико-правовая доктрина М.М. Сперанского[6].
Александр I, вступивший на престол в результате убийства Павла I, в начале своего царствования обещал управлять народом "по законам и по сердцу своей премудрой бабки" Екатерины II. В этом сочетались как его либеральные воззрения, так и стремление завоевать популярность в обществе.
Основной заботой правительства провозглашалась подготовка коренных (основных) законов для уничтожения "произвола правления". В обсуждение проектов реформ были вовлечены придворные вельможи. Обсуждались относительно мелкие вопросы и разрозненные реформы некоторых государственных учреждений, пока в окружение императора не попал талантливый мыслитель и государственный деятель Михаил Михайлович Сперанский(1772—1839).
По заданию Александра I Сперанский подготовил ряд проектов усовершенствования государственного строя империи, по существу, проектов российской конституции.
Наиболее полно взгляды реформатора М.М. Сперанского отражены в записке 1809 года - «Введение к уложению государственных законов».В ней он высказал свое мнение не только по поводу отдельных конкретных проблем государственного развития и правопорядка, но и дополнительно объяснил и обосновал свои мысли на основании теории права или даже скорее философии права.
По убеждению Сперанского, гражданские права и свободы недостаточно обеспечены законами и правом. Без конституционных гарантий они сами по себе бессильны, а следственно и излишни. Поэтому именно требование укрепления гражданского строя легло в основу всего плана государственных реформ Сперанского и определило их основную мысль - «правление, доселе самодержавное, поставить и учредить на законе»[7]. Иными словами Сперанский считал необходимым издание основных законов, которые станут гарантией гражданской свободы. Либеральная идея его здесь как мыслителя состоит в том, что государственную власть надо построить на постоянных началах, а правительство должно стоять на прочной конституционно - правовой основе и таким образом его власти должны быть поставлены точные пределы, а деятельность его должна протекать строго в отведенных рамках закона. Эта идея вытекает из склонности находить в основных законах государства прочный фундамент для гражданских прав и свобод. Она несет в себе стремление обеспечить связь гражданского строя с основными законами и крепко поставить его, именно опираясь на эти законы. Данную идею Сперанский перенял из «Философских писем» Вольтера, который принадлежал к числу идеологов, не создавших собственной политической теории, но подготовивших почву для последующего развития политико-правовых учений.
Сперанский в программе своих реформ говорит также о необходимости создания правового государства, которое в конечном итоге должно быть государством конституционным. Он объясняет, что безопасность человека и имущества - это первое неотъемлемое достояние всякого общества, поскольку неприкосновенность является сутью гражданских прав и свобод, которые имеют два вида : свобод личных и свобод вещественных[8].
Содержание личных свобод:1. Без суда никто не может быть наказан; 2. Никто не обязан отправлять личную службу, иначе как по закону.
Содержание свобод вещественных:1. Всякий может располагать своей собственностью по произволу, сообразно общему закону; 2. Никто не обязан ни платить податей и повинностей иначе, как по закону, а не по произволу.
Таким образом, мы видим, что М.М Сперанский повсюду воспринимает закон, как метод защиты безопасности и свободы. Однако он видит, что необходимы гарантии не только от произвола исполнительной власти, но и от произвола законодателя. Реформатор подходит к требованию конституционно - правового ограничения власти, чтобы правительство при выполнении своих функций принимало во внимание существующее право. Согласно Сперанскому это не привело бы к ослаблению государственной власти, а напротив придало бы ей большую стабильность.
Сперанский включает в традиционный треугольник разделения властей на три ветви, особый орган – Государственный совет. В своей деятельности он как бы должен соединять всю законодательную, исполнительную и судебную власть, согласовывая и корректируя их взаимодействие. Одновременно Государственный Совет должен был выступать блюстителем исполнения законодательства во всех областях управления, и через него к государю поступала бы информация всех дел от нижестоящих органов. Это на российской почве, по мнению Сперанского, позволит достичь единства в работе правительства.
Итак, Михаил Михайлович Сперанский считал Россию зрелой, чтобы приступить к реформам и получить конституцию, обеспечивающую не только гражданскую, но и политическую свободу[9]. Сперанский утверждает, что в истории нет примеров того, чтобы просвещенный коммерческий народ долго оставался в состоянии рабства и что нельзя избежать потрясений, если государственное устройство не соответствует духу времени. Поэтому главы государств должны внимательно наблюдать за развитием общественного духа и приспособлять к нему политические системы. Из этого Сперанский делал выводы, что было бы большим преимуществом - возникновение в России конституции благодаря «благодетельному вдохновению верховной власти»[10].
Но верховная власть в лице императора разделяла не все пункты программы Сперанского. Александра I вполне устраивали лишь частичные преобразования крепостнической России, сдобренные либеральными обещаниями и отвлеченными рассуждениями о законе и свободе. Однако слишком много препятствий стояло тогда на путях реформ, это и обстановка общей косности, социальный эгоизм дворянства, групповые интересы высшей аристократии, верхушки армии, чиновничества, пассивность и политическая апатия народных масс. Все это, в конечном счете, способствовало тому, что либеральные преобразования, намеченные Сперанским, так и не были проведены в полном объеме
Значительное влияние на развитие либеральных взглядов в России оказывали политико-правовые учения профессора Московского университета Б.Н. Чичерина. Он творил в сложную и противоречивую эпоху развития либерально-правовой мысли[11].
После отмены крепостного права (1861 г.) правительство России провело ряд реформ (судебная, земская, городская, военная и др.), которые подготовили почву для перехода ее к промышленному строю. Однако эти реформы носили половинчатый характер, и не смогли гарантировать права и свободы широким слоям населения[12].
В этот период в России большинство либерально настроенных мыслителей теоретически обосновывали создание конституционной монархии, необходимость широких правовых реформ, формирование правового государства, юридического закрепления прав личности.
Программными требованиями либеральных учений были оправдание процессов развития гражданского общества, сохранение таких его основ, как частная собственность, товарно-денежные отношения, формальное равенство субъектов права. Это обусловливало противостояние либеральной политико-правовой мысли различным направлениям социалистической идеологии, выступавшим против развития капитализма.
Несмотря на то, что Россия позже других стран вступила на путь капиталистического развития, политико-правовая идеология, российского либерализма в теоретическом отношении стояла к этому времени уже на уровне западноевропейской философской мысли, а в некоторых аспектах превосходила ее.
Б.Н. Чичерин являлся к тому времени наиболее представительной фигурой в ряду либеральных государствоведов и политических мыслителей. Восприняв многие идеи российского западничества, он пошел дальше по пути усиления таких аспектов их доктрины. В своих работах по вопросам государства и права Чичерин настоятельно доказывал необходимость реформ политической жизни в России. Чичериным были подготовлены фундаментальное пятитомное исследование "История политических учений" (1869—1902 гг.), сочинения "Собственность и государство" в двух томах (1881—1883 гг.), "Курс государственной науки" в трех частях (1894—1898 гг.), "Философия права" (1900 г.).
Большое место в трудах Чичерина уделялось свободе личности. В понятии свободы Чичерин различал две стороны — отрицательную (независимость от чужой воли) и положительную (возможность действий по своему побуждению, а не по внешнему велению).
Личность, утверждал Чичерин вслед за Кантом, сама по себе есть цель и не может быть употреблена как средство для посторонних ей целей. Из требования внутренней свободы, по учению Чичерина, вытекает требование свободы внешней: действия людей необходимо разграничить таким образом, чтобы свобода одного не мешала бы свободе остальных, чтобы каждый мог свободно развиваться, и чтобы были установлены твердые правила для разрешения споров, неизбежных при совместном существовании.
Право, по Чичерину, составляет неотъемлемую принадлежность всех обществ. По существу, право есть взаимное ограничение свободы под общим законом, утверждал Чичерин[13]. Субъективное право — это законная свобода человека что-либо делать или требовать; объективное право — закон (совокупность норм), определяющий свободу и устанавливающий права и обязанности участников правоотношений. Оба эти значения, писал Чичерин, неразрывно связаны, поскольку свобода выражена в форме закона, закон же имеет целью признание и определение свободы — "источник права не в законе, а в свободе"[14].
Высшая связь между областями внутренней и внешней свободы, писал Чичерин, выражается в органических союзах, членом которых является человек. Во имя нравственного закона человек подчиняется общественному началу как высшему выражению духовной связи людей, и в этом отношении человек имеет обязанности. Вместе с тем как свободное лицо он пользуется правами. Чичерин писал, что свобода проявляется как свобода общественная, определяющая отношение членов к тому целому, к которому они принадлежат, их законное подчинение и долю участия в общих решениях. Но эта новая сфера свободы не уничтожает предыдущих: она только восполняет их, возводя к высшему единству. Однако, рассуждал мыслитель, каким образом объяснить столь часто встречающееся в истории и жизни отрицание свободы? Это противоречие разрешается законом развития.
Сущность развития, считал Чичерин вслед за Гегелем, состоит в постепенном осуществлении внутренней свободы. С этих позиций Чичерин критически оценивал те доктрины государства и права, которые "совершенно поглощают личность в обществе" или низводят человека до степени простого средства для общественных целей.
Необходимым проявлением свободы Чичерин признавал собственность. В ряде трудов, особенно в сочинении "Собственность и государство"[15], он оспаривал теорию социалистов о передачевсего производства и распределения в руки государства, "самого плохого хозяина, какого только можно придумать". Чичерин выступал против тех теорий, которые видят в собственности лишь историческую категорию, вместо того, чтобы рассматривать ее как необходимое проявление свободы, вытекающее из природы человека. Право собственности, по Чичерину, есть коренное юридическое начало, вытекающее из свободы человека и устанавливающее полновластие лица над вещью. Вторжение государства в область собственности и стеснение права хозяина распоряжаться своим имуществом, утверждал Чичерин, всегда является злом.
Из свободы как источника права проистекает, и понятие договора как соглашения воль контрагентов, писал Чичерин. Он замечал, что, подобно тому, "как собственность есть явление свободы в отношении к физическому миру, так договор есть явление свободы в отношении к другим людям"[16]. Анализируя институты частного права, ученый отстаивал неприкосновенность наследственного права, непоколебимость прав, приобретенных субъектами права. На государстве лежит обязанность охраны законных прав и интересов граждан, а само оно, по Чичерину, возникает как результат общей воли на основе одного из трех видов общественных союзов: семейного, гражданского или церковного. При этом важную роль в формировании государственной идеи играет один из нескольких факторов — завоевания, религия или «постепенное развитие жизни и ее потребностей». Чичерин противопоставляет средневековое государство (анархия, сословная рознь, крепостное право, господство силы) и буржуазное государство Нового времени (господство всеобщего порядка и благоденствия). На основании этого противопоставления Чичерин делает вывод о том, что государство — это «высший союз, который призван сдерживать частные силы и не дозволяет одним покорять себе других... Всякое частное порабощение противоречит государственным началам[17]».
Ученый выступал против уравнения имущественного положения граждан. Если формальное равенство (равенство перед законом) составляет требование свободы, то материальное равенство (равенство состояний) свободе противоречит. Поскольку материальные и умственные силы, способности людей не равны, то и результаты их деятельности не могут быть одинаковы. Свобода, утверждал Чичерин, необходимо ведет к неравенству состояний[18]. Уничтожить неравенство, замечал он, можно, только подавив свободу и превратив человека в орудие государственной власти, которая, налагая на всех общую мерку, может, конечно, установить общее равенство, но равенство не свободы, а рабства.
Задача права, по учению Чичерина, — не уничтожить разнообразие, но сдерживать его в должных пределах, мешая естественному неравенству перейти в неравенство юридическое, мешая свободе одного посягать на свободу других.
Таким образом, в центре концепции Чичерина — личность со своими правами и свободами. Он провозгласил принцип: "Не лица для учреждений, а учреждения для лиц[19]". Только в обществе, замечал ученый, человек может реализовать все свои способности, входя по своему усмотрению в тот или иной общественный союз. Государство лишь управляет совокупными интересами народа, но вся область личной деятельности человека лежит вне его. Основными элементами государства, по Чичерину, являются: 1), власть, 2) закон, 3) свобода, 4) общая цель.
Чичерин различал три вида либерализма: уличный, оппозиционный, охранительный. "Уличный либерал, — писал он, — не хочет знать ничего, кроме собственного своеволия... Он жадно сторожит каждое буйство, он хлопает всякому беззаконию, ибо само слово закон ему ненавистно... Он готов стереть с лица земли всякого, кто не разделяет его необузданных порывов. ...Отличительная черта уличного либерала та, что он всех своих противников считает подлецами. ...Тут стараются не доказать, а отделать, уязвить или оплевать"[20].
Второй вид либерализма, по Чичерину, — оппозиционный, в котором нет требования позитивных действий, а присутствует только "наслаждение самим блеском оппозиционного положения". "Оппозиционный либерализм понимает свободу с чисто отрицательной стороны. Отменить, разрушить, уничтожить — вот вся его система", — писал Чичерин. Верх благополучия оппозиционного либерализма, по его мнению, — "освобождение от всяких законов, от всяких стеснений. Этот идеал, неосуществимый в настоящем, он переносит в будущее, или же в давно прошедшее". С помощью нескольких категорий-ярлыков этот вид либерализма, замечал Чичерин, судит обо всех явлениях общественной жизни. "Похвалу означают ярлыки: община, мир, народ, выборное начало, самоуправление, гласность, общественное мнение и т.п.". Кроме того, "постоянная оппозиция неизбежно делает человека узким и ограниченным. Поэтому, — писал Чичерин, — когда наконец открывается поприще для деятельности, предводители оппозиции нередко оказываются неспособными к правлению, а либеральная партия, по старой привычке, начинает противодействовать своим собственным вождям, как скоро они стали министрами».
Позитивный смысл свободе может придать, по убеждению Чичерина, только либерализм охранительный. Необходимо действовать, понимая условия власти, не становясь к ней в систематически враждебное отношение, не предъявляя безрассудных требований, не сохраняя беспристрастную независимость. Власть и свобода нераздельны так же, как нераздельны свобода и нравственный закон[21]. Сущность охранительного либерализма состоит, согласно концепции Чичерина, в примирении начала свободы с началом власти и закона. В политической жизни лозунг охранительного либерализма означает: "Либеральные меры и сильная власть, — либеральные меры, предоставляющие обществу самостоятельную деятельность, обеспечивающие права граждан, — сильная власть, блюстительница государственного единства, связующая и сдерживающая общество, охраняющая порядок, строго надзирающая за исполнением закона, внушающая гражданам уверенность, что во главе государства есть твердая рука и разумная сила"[22].
В своих работах по вопросам государства и права Чичерин настоятельно доказывал необходимость реформ политической жизни в России. В 1882—1883 гг. Он исполнял обязанности Московского городского головы, участвовал в подготовке реформ, однако его гласный призыв к ним на официальном собрании 16 мая 1883 г. был истолкован как требование конституции, вызвал недовольство Александра III, царскую опалу и отстранение Чичерина от государственной деятельности.
Идея организованного правопорядка принадлежит С.А. Муромцеву, одному из лидеров русского либерального движения, профессору гражданского права юридического факультета Московского университета, лидеру конституционно-демократической партии, председателю I Государственной думы и представителю социологической школы права[23].
Именно он разработал теорию социальной защиты, осуществляемой обществом организованно и неорганизованно. В первом случае защита осуществляется посредством специальных органов и в рамках особого порядка. Во втором случае защита осуществляется применительно к обстоятельствам. В первом случае защита проводится в точных формах с использованием церемониалов, при соблюдении установленных пределов и приемов. Это и есть правовая или юридическая форма защиты, порождающая целый ряд отношений властвования и подчинения. Юридическая защита ограждает фактическое отношение от случайного произвола, вместе с тем превращая его в принудительное. «Юридическая (организованная) защита составляет основное отличительное свойство права, своим существованием обуславливающее и вызывающее другие характерные свойства его»[24].
Вся совокупность субъективных прав образует правопорядок, защищающий систему существующих общественных отношений. Юридические нормы составляют важнейший фактор правопорядка, поскольку они направляют действия органов и лиц, которые держат в своих руках юридическую защиту отношений: административных властей, суда, частных лиц (субъектов гражданских прав). Однако сила власти, формулирующей нормы, не абсолютна. Она действует рядом и совместно с другими силами, которые таким образом оказывают влияние на образование правового порядка и могут расходиться с ней в своем направлении.
Эти факторы могут действовать в противоречии с юридической нормой и парализовать ее действие. Поэтому все нормы делятся на «действующие» и «мертвые». Задача социологической истории права заключается в выявлении закономерностей развития права в его конкретной действительности и не подменяется описанием текстов законов. Под правом в целом Муромцев понимает правовой порядок.
Н.М. Коркунов описывает государственную власть как феномен, определяемый не волей властвующего субъекта, а сознанием зависимости подвластного. «Государственная власть не есть надо всем господствующая единая воля, проявляющаяся в деятельности органов власти. Государственная власть есть сила, основанная на сознании людьми своей зависимости от государства. Поэтому носителем государственной власти являются не одни органы власти, а все государство, все граждане. Их сознание своей зависимости от государства создает ту силу, которая объединяет государство в одно целое. Органы же власти только распорядители, диспозитарии этой силы. Единство государства не в единстве воли этих органов, а в единстве той силы, которой все они распоряжаются»[25].
По мнению Коркунова, изучаемые им феномены власти находятся, по крайней мере, в двоякой зависимости от психологических факторов.
Во-первых, тот факт, что личность является составным элементом сразу нескольких общественных групп, защищает ее от поглощения некой тотальной идеей. «Дело в том, — пишет Коркунов, — что общество, являясь психическим единением людей, допускает в силу этого принадлежность человека одновременно ко многим разнообразным общениям. Личность поэтому, хотя и есть продукт общества, но не одного какого-нибудь, а совместно многих обществ. Влиянию каждого из этих обществ личность противопоставляет свою зависимость от ряда других обществ, и в этой одновременной зависимости... она находит противовес исключительному влиянию на нее каждого из них в отдельности[26]». Такой социально-психологический плюрализм обеспечивает личности известную автономию, но она в силу парадоксальных причин стремится вписаться в систему отношений властвования, ориентируясь прежде всего на отношения подчинения.
Во-вторых, что более важно, картина властных отношений интерпретируется Коркуновым применительно не к источнику власти, а к ее объектам. И здесь власть как реально существующий факт разлагается на ряд чисто психических элементов, а именно переживаний подвластных субъектов. Власть, с этой точки зрения, не предполагает непременно направленной на властвование воли. Коркунов подчеркивает, что для отношений властвования не требуется, чтобы сознание зависимости основывалось на реалиях: для возникновения их необходимо только сознание зависимости, а не ее реальность[27].