Судебный прецедент как источник права. 2

КАЗАНСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ  ИНСТИТУТ (филиал)

ГОСУДАРСТВЕННОГО  ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

«РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ АКАДЕМИЯ

МИНИСТЕРСТВА  ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(КЮИ (ф) РПА  Минюста России)

Содержание

Введение            3

Глава 1. Понятие судебного прецедента      5

§1 История развития судебного прецедента в Англии    7

§2История развития судебного прецедента в России           10

Глава 2. Виды судебных прецедентов в России            15

§1 Решения судов по конкретным делам             15

§2 Разъяснения Верховного, Высшего Арбитражного Судов РФ             16     

§3 Решения Конституционного Суда РФ             19

Глава 3. Перспективы  развития судебного прецедента в  России         23

Заключение                  25

Список использованной литературы              26

Введение

Является ли Судебный прецедент  источником права? Данный вопрос является далеко не новым, а тем более не оригинальным вопросом для российской правовой действительности. Он неоднократно становился и обсуждался как на общественном уровне применительно к источникам советского, а затем и полностью  российского права, так и на уровне отдельных отраслевых дисциплин. Несмотря на то, что данный вопрос не отличается новизной, он является весьма актуальным в силу того, что конкретного ответа на вопрос «является ли Судебный прецедент источником права?»  пока так и нет. На современном этапе развития России, в рамках общего процесса демократических преобразований, происходит формирование новых общественно-экономических отношений, закладывается основа гражданского общества, правового государства, осуществляется судебно-правовая реформа, формируется единое общее федеративное правовое пространство, принимаются меры к усилению борьбы с преступностью, укреплению законности и правопорядка, искоренению правового нигилизма.

Реализация этих задач, воплощение их в жизнь в значительной мере проводится судебной властью. В этой связи заметим, что основной источник права - закон недостаточно оперативно регулирует динамично развивающиеся  общественные отношения. В таких  случаях важная дополнительная регулирующая роль ложится на судебный прецедент.

Проблема применения действующего законодательства и связанная с  этим правотворческая деятельность судебных органов приобретает в  современных условиях особенное  значение. Судебная власть как одна из ветвей государственной, власти в  настоящее время осуществляет не только функции правосудия, но функцию  своеобразного судебного правотворчества.

Теория и практика судебного  прецедента являются составной частью развития любой правовой системы, где  данный источник права имеет применение. Данному вопросу в монографии уделено значительное внимание. Изучение прошлого и настоящего необходимо для более глубокого понимания природы судебного прецедента, определения его возможностей вместе с другими источниками права, повышения эффективности создания и применения, выявления перспектив законодательного закрепления.

Основной задачей данной курсовой является выяснить - справедливо  ли считать судебный прецедент источником права, а также выяснить, какое  место ему отведено в российской правовой практике. Обозначив цели нельзя не сказать о задачах. Основной задачей является раскрытие понятия  «судебный прецедент» и выяснение  его особенностей, а также история  его развития на примере России и  зарубежных стран. Выяснить какие виды судебного прецедента существуют в  России, и какова в целом перспектива  развития данной отрасли права.

Глава 1.Понятие судебного  прецедента

Судебный прецедент - (от лат. praecedens, род п. praecedentis - предшествующий) - вынесенное судом по конкретному делу решение, обоснование которого становится правилом, обязательным для всех судов той же или низшей инстанции при решении аналогичного дела. ¹

Прецедент создается при  отсутствии соответствующего   нормативно-правового  акта.

В основе создания судебного  прецедента лежит принцип, согласно которому суд не может отказать кому-либо в правосудии из-за отсутствия соответствующего закона. Суд обязан вынести решение  по такому делу, и это решение  впоследствии принимается за общее  обязательное правило при разрешении всех аналогичных дел.

Судебный прецедент относится  к числу тех источников права, которые традиционно привлекают к себе повышенное внимание ученых. При этом в современной отечественной  юридической доктрине не выработано единого подхода к пониманию  сущности прецедента и высказывается  несколько различных точек зрения.

Классическое определение  Р. Давида говорит: "Судебный прецедент - это решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов  той же или низшей инстанции при  решении аналогичных дел, либо служащее примерным образцом толкования закона, не имеющим обязательной силы"²

По словам М.Н. Марченко, там, где действует судебный прецедент, "суд при решении какого бы то ни было вопроса является формально  связанным решением по аналогичному вопросу, вынесенным вышестоящим судом  или судом той же инстанции"³

В.В. Маклаков определяет судебные прецеденты как "правила, обязательные для судов при рассмотрении аналогичных дел в будущем. Однако и в этом случае прецедент применяется лишь к конкретному делу, более того, к множеству конкретных дел, рассматриваемых в различных судах и в различное время, но всякий раз прецедент привлекается исходя из уже ранее имевших место обстоятельств, на основе которых было вынесено решение; не применяется юридическая норма, которая не подходит для рассматриваемых обстоятельств"⁴

В.П. Мозолин характеризует  судебные прецеденты как судебные решения, принятые по аналогичным делам вышестоящими судами равноценной компетенции. "Индивидуализация таких прецедентных судебных решений  применительно к конкретным обстоятельствам  вновь рассматриваемых дел производится на основе использования судами права  на вынесение модифицированных решений  с учетом особенностей каждого нового дела, находящегося в их производстве. Тем самым обеспечиваются, с одной  стороны, преемственность и стабилизация основных положений действующего прецедентного  права, а с другой - развитие его  с учетом постоянно изменяющихся потребностей в жизни общества"⁵

Е.Н. Трубецкой писал: "Элементарное условие всякого правосудия состоит  в том, чтобы суд решал все  однородные случаи на основании одних  и тех же правил. Поэтому-то решение  отдельного казуса устанавливает прецедент, т.е. общую правовую норму для всех аналогичных случаев. Таким образом, суд не только применяет закон, но и создает новые нормы права в дополнение к нему"⁶

По мнению А. Головистиковой и Ю. Дмитриева, "судебный прецедент - это решение суда (обычно это высшая судебная инстанция в стране) по конкретному делу, которое затем становится образцом, обязательным правилом для решения аналогичных дел в будущем... Прецедентное право чрезвычайно громоздко, запутанно и противоречиво, позволяет суду осуществлять правотворческие функции, как в случае отсутствия соответствующего закона, так и при его наличии"⁷

Заслуживает несомненного внимания следующая точка зрения, высказанная  М.Н. Марченко: "В природе нет  универсального явления под названием "прецедент", как нет и аналогичного ему и адекватно отражающего  его понятия, одинаково "приложимого" к любой национальной правовой системе, включая правовую систему России, или правовой семье. В каждой системе  и семье имеют место свои особенности  судейского права и, соответственно, судебного прецедента, а нередко - свое собственное представление  о том, что собой представляет судебный прецедент"⁸

Проанализировав данные точки  зрения, касаемые природы судебного прецедента можно придти к выводу о том, что судебный прецедент это образец, правило для решения аналогичных ( похожих) дел в будущем.

Однако, никто из авторов не дает точной характеристики является ли судебный прецедент самостоятельным источником права или нет. Этот весьма интересный вопрос не всегда находит должного ответа. Но тем не менее разобраться в нем все-таки стоит. Начать стоит с рассмотрения истории развития судебного прецедента как в России так и зарубежом.

§1 История развития судебного прецедента в Англии

Становление и развитие англосаксонского права связано со множеством исторических, географических, национальных, политических, экономических и других факторов. С исторической точки зрения, эпохальным для Англии и англосаксонского права является период нормандского завоевания. До этого времени в стране действовали разрозненные местные акты, приказы королей, регулирующие отдельные вопросы общественной жизни. Римляне, правившие в Британии почти пять столетий, не смогли оказать определяющего воздействия на ее дальнейшее правовое развитие. Римское право не прижилось, и вскоре было вытеснено местными нормами.

Общее для всей Англии право возникает  после ее захвата Вильгельмом I Завоевателем (1066 г.). В этот период формируется  централизованная судебная система, появляются (в период правления Генриха II) королевские  разъездные судьи, которые решают дела с выездом на места от имени  Короны. Первоначально группа дел, относимых  к ведению этих судей, была ограничена, но постепенно она расширялась. Вырабатываемые судьями решения брались за основу другими судебными инстанциями  при рассмотрении аналогичных дел. Так стала складываться единая система  прецедентов, общая для всей Англии, получившая название "common law" (общее право) В решении судебных споров принимали участие присяжные - свободные граждане из числа местных жителей, которые чаще всего не знали прецедентов и актов королей, но знали свои обычаи и традиции. Воздействие обычных норм существенно сказывалось на содержании выносимых судебных решений. В этом смысле общее право Англии - обычное, традиционное право.

В XII-XIV вв. система общего права  достигла расцвета, но постепенно, с  возрастанием числа прецедентов  в ней стала обнаруживаться тенденция  к консерватизму и формализации, что к XV в. подготовило почву для  качественно нового этапа ее развития, связанного с появлением "права  справедливости" и его противостоянием  общему праву. Нарождающиеся рыночные отношения не находили должного выражения  в старых правовых формах, и постепенно стал складываться особый порядок апелляции  к монарху рассмотреть дело "по совести", "по справедливости", а не по прецедентам. Такая апелляция  обычно осуществлялась через лорда-канцлера, который решал вопрос о передаче жалобы королю. Вскоре сама функция разбирательства дела по существу переходит к лорду-канцлеру, и он становится самостоятельным судьей.

В Англии, таким образом, сложились  две самостоятельные системы  права: общего прецедентного и "права  справедливости". Последнее постепенно претерпело существенные изменения. Оно  стало реализоваться на основе ранее рассмотренных казусов, а следовательно, лорд-канцлер лишился возможности по собственному усмотрению, по своему чувству справедливости решать спор при наличии готовых решений по аналогичным делам. Право справедливости тоже стало правом прецедентным, различия между двумя системами оказались непринципиальными, хотя до 1875 г. сохранялся суд канцлера, руководствовавшийся только правом справедливости. После 1875 г. нормы общего права и права справедливости стали применяться одними и теми же судьями и прецеденты права справедливости составили органическую часть одного прецедентного права Англии.⁹

Современный период развития англосаксонского права - период кардинальной правовой реформы, суть которой состоит в  активизации законодательной деятельности, унификации искового производства, слиянии  судов общего права и права  справедливости. В данный период существенно  повысилась роль законодательного регулирования, возросло значение закона среди других источников права. Законодательное "наступление" привело к модификации структуры  и содержания права, а также самого юридического мышления, правовой доктрины и образования. Если раньше английские юристы обучались главным образом  на практике, то в настоящее время  приоритет получило университетское  образование. При выработке законопроектов учитывается опыт зарубежных стран, в том числе относящихся к  романо-германской семье нрава, идут заимствование и унификация других правовых ценностей. Таким образом, наблюдается постепенное сближение  названных правовых систем.

Прецедентное право Англии существенно  повлияло на правовое развитие многих стран мира. В сферу его воздействия  попали США, Канада, Австралия, Индия, Новая  Зеландия, другие страны. Однако в самой  Великобритании господство общего права  не повсеместно. Оно применяется  лишь в Англии и Уэльсе. В Шотландии и Северной Ирландии, а также ряде островных территорий оно не получило распространения. В рамках стран англосаксонской системы издавна идет конструктивное правовое сотрудничество, многие прецеденты, выработанные английскими судами, стали достоянием других государств либо учитывались их судьями, и наоборот.

§2История развития судебного прецедента в России

Теперь стоит рассмотреть  историю отечественного прецедентного  права.

Известно, например, что еще  в 40–50-е гг. предпринимались попытки  представления руководящих разъяснений  Пленума Верховного Суда СССР в качестве источника уголовного права. Однако в силу целого ряда объективных и  субъективных причин и прежде всего, по мнению некоторых авторов, в силу причин «идеологического порядка» судебный прецедент «вынуждали объявлять» «чуть  ли не персоной нон грата для советского уголовного права»¹⁰

Тем не менее, констатировалось в научной литературе, «изгоняемый  из уголовного права «в дверь» судебный прецедент упрямо «лез в окно»  и зачастую небезуспешно». И первое его «наиболее легальное возвращение  в уголовно-правовую доктрину выразилось в теоретическом обсуждении вопроса  о юридической природе руководящих  разъяснений Пленума Верховного Суда СССР».

Аналогичные попытки рассмотрения судебного прецедента в качестве источника права предпринимались  в послевоенный период и в других отраслях советского права. Однако, как  на общетеоретическом уровне, так  и на уровне отдельных отраслей права  они представлялись недостаточно обоснованными, слабо аргументированными, а иногда–и ошибочными.

В основу официальной концепции  советского права был заложен  тезис, а точнее, аксиома, согласно которой  социалистическое право вообще, а  советское в частности, не могло  рассматривать судебный прецедент  в качестве источника права, поскольку  это ассоциировалось: а) с разрушением  социалистической законности, понимаемой лишь как строгое и неуклонное соблюдение законов и других законодательных актов; б) с возможным судебным произволом в процессе одновременного выполнения правотворческих и правоприменительных функций; и в) с подрывом или же, по меньшей мере, с ослаблением правотворческой деятельности законодательных органов.

Социалистические государства, отмечалось в связи с этим во многих отечественных источниках советского периода, «не знают такого источника  права, как судебный прецедент, который  ведет к отступлениям от начал  законности и подрывает роль представительных органов государства в законодательной  деятельности». Социалистические судебные органы, делался вывод, «осуществляют  правосудие как одну из форм применения закона, не связанную с правотворческими полномочиями суда при разрешении конкретных дел»¹¹ Данная точка зрения была преобладающей в рассматриваемый период не только в общей теории государства и права, но и в отраслевых дисциплинах. Однако, это была все же теория и официальная доктрина. В действительности же, на практике, как утверждают некоторые исследователи, «все обстояло проще». А именно – «судебный прецедент и судебное правотворчество существовали, прикрывая свое бытие различными легальными формами»¹² Это проявилось, по мнению авторов, во-первых, в том, что пленумам Верховного Суда СССР и Верховных судов союзных республик было предоставлено право давать в пределах имеющейся у них компетенции руководящие разъяснения по вопросам правильного и единообразного применения законодательства, обязательные для всех нижестоящих судов. В практическом плане это означало, что пленумы названных судов «осуществляли судебное правотворчество, на что не были уполномочены законодательством», которое предоставляло им лишь право законодательной инициативы или обращения в соответствующие органы с представлением («ходатайством») о толковании закона. А во-вторых, это проявлялось в «непосредственном» использовании судебного прецедента на практике, в качестве которого рассматривались «решения пленумов и судебных коллегий Верховного Суда СССР и Верховных судов союзных республик, а также президиумов последних». Опубликование решений данных судебных инстанций по конкретным гражданским и уголовным делам в юридической периодике позволяло, по наблюдению авторов, «заинтересованным лицам добиваться сходных решений в сходных случаях по всем аналогичным категориям дел, рассматривавшихся нижестоящими судами» . Аналогичная точка зрения относительно существования судебного прецедента как источника советского права разделяется и некоторыми другими авторами. Фактически судебная практика, выраженная в разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР и Пленума Верховного Суда РСФСР, замечал по этому поводу заместитель Председателя Верховного Суда РФ В.М. Жуйков, всегда «признавалась источником права, поскольку в судебных решениях допускались ссылки на нее как на правовую основу разрешения дела». Не будучи признанной официально, она тем не менее «фактически всегда учитывалась нижестоящими судами в качестве ориентира в вопросах применения и толкования права, устранения пробелов в нем, применения аналогии закона или аналогии права»¹³Однако данная точка зрения никогда не пользовалась и не пользуется, вплоть до настоящего времени, поддержкой большинства исследователей. И как представляется, дело при этом заключается не только и даже не столько в «идеологической ангажированности» авторов, которые не признают прецедент как источник права, или в причинах политического характера, согласно которым судебный прецедент не признавался в качестве источника советского права лишь потому, что «суд в силу его большей независимости и квалификации гораздо менее приемлем и удобен для тоталитарного режима в качестве органа власти». Это было бы слишком простое и довольно поверхностное объяснение столь не простой проблемы. Причины непризнания прецедента как источника права в советский период лежат, по-видимому, гораздо глубже, и они серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Их следует искать прежде всего в самой весьма сложной, многогранной, а нередко и весьма противоречивой материи, именуемой судебной практикой.

Изменилось ли отношение  к прецеденту как источнику российского  права в современный, постсоветский  период? Несомненно, изменилось. И причем настолько, что можно даже говорить о радикальном изменении в  этом направлении. Речь при этом, разумеется, не идет об изменении официальной государственно-правовой доктрины и об официальном признании и правовом закреплении прецедента как источника российского права. Официальное, формально-юридическое отношение к нему остается пока еще прежним. Прецедент по-прежнему формально не признается в качестве источника российского права. Под «радикальностью» изменения отношения к прецеденту в постсоветский период имеется в виду, во-первых, резкое расширение сферы применения судебной практики в России с начала 90-х гг., со времени создания Конституционного Суда.¹⁴ А во-вторых, в значительной мере как следствие первого, заметное изменение отношения к прецеденту отечественных исследователей, юристов-ученых и практиков в сторону признания его в качестве одного из источников российского права. Прецедент, как справедливо отмечалось в отечественной литературе, все более заметно и настойчиво «пробивает себе дорогу в российский правовой системе»¹⁵ . И, несмотря на то, что вопрос о нем как в теоретическом плане, так и в практическом отношении остается все еще дискуссионным, тем не менее углубление в известной мере связи между судом и законом в сторону расширения сферы судейского усмотрения становится вполне очевидным.  Отмечая возрастающую тенденцию, направленную на признание прецедента как источника российского права, многие авторы не без оснований указывают на то, что такое признание, несомненно, будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права. Кроме того, оно будет содействовать восполнению пробелов в праве, в нормативно-правовом регулировании. Ибо, как резонно отмечается в литературе, нельзя же требовать от законодателя, чтобы он «охватил в нормах законов все многообразие конкретных ситуаций, складывающихся в жизни».¹⁶ Их рассмотрением занимаются, восполняя при этом пробелы в праве, только суды.

Глава 2. Виды судебных прецедентов в России

Рассмотрев понятие судебного  прецедента, и обратившись к истории  данного явления как на примере  Англии и зарубежных стран, так и  на примере России, стоит более  подробно остановиться на отечественном  судебном прецеденте, т.к. именно он представляет для нас наибольший интерес. Как  мы успели выяснить, история судебного прецедента в России имеет массу особенностей, однако, стоит рассмотреть его структуру, то, из чего он состоит, для этого остановимся на видах судебного прецедента.

§1 Решения судов по конкретным делам

Что касается принципиального отношения  к судебному нормотворчеству, то сегодня можно сказать, что произошел  перелом - оно постепенно получает признание. Говорится, что право на создание правовых норм вытекает из самостоятельности  судебной власти, а также из задач  суда по защите прав и свобод граждан. Подобные идеи обосновываются ссылками на некоторые положения Конституции  РФ, прежде всего о приоритете и  непосредственном действии прав и свобод граждан (ст. 18), о гарантированности гражданам судебной защиты их прав и свобод (ст. 46). Источник судебного нормотворчества видится в первую очередь в возможности применения судами непосредственно норм законов, Конституции РФ, международных договоров и общепризнанных принципов международного права, если акты меньшей юридической силы им противоречат. Однако существуют и противники этой идеи, видящие в ней противоречие принципу разделения властей, законности и природе судебной деятельности.

Все же на современном этапе, необходимо констатировать наличие и неизбежность судебного нормотворчества, хотя бы постольку, поскольку существует немало сложных правовых проблем, не имеющих  четкого и недвусмысленного законодательного решения и требующих выбора какого-либо одного варианта решения из числа  возможных, - в этом прежде всего и заключается правотворческая задача судов, сопровождающая применение законов.

В России традиционно не было и нет прецедента в его англо-американском понимании, подразумевающем создание определенными (высшими) судами страны в ходе конкретного дела новых норм права и обязанность остальных судов следовать этому правилу. Но сегодня звучат предложения придать решениям Верховного, Высшего Арбитражного Судов обязательную для нижестоящих судов силу при разрешении аналогичных дел (т. е. придать им прецедентный характер в собственном смысле слова).

Говорится и о признании нормообразующей роли судебной практики в том смысле, как это понимается в континентальной правовой семье: право любых судов создавать правовые нормы (в основном конкретизирующие), которые при многократном и единообразном применении становятся своеобразным правовым обычаем. При этом ведущую роль, конечно, выполняют высшие судебные инстанции страны.

Однако, стоит сказать что решения Верховного и Высшего Арбитражного Судов РФ нецелесообразно наделять обязательной юридической силой для нижестоящих судов при разрешении аналогичных дел. В то же время суды (общей юрисдикции и арбитражные) должны обладать правом нормотворчества (в форме «судебной практики»).

§2 Разъяснения Верховного, Высшего Арбитражного Судов РФ

Общие разъяснения вопросов применения законодательства, даваемые Верховным  Судом РФ и Высшим Арбитражным  Судом РФ, имеют важнейшее значение для обеспечения единообразия судебной практики. При этом разъяснения по большей части не просто комментируют законодательство, «расшифровывают» его  лаконичные предписания, а решают действительно  сложные вопросы его понимания. Не секрет, что законодательство имеет  массу пробелов, неясностей, противоречий. Именно на их устранение в основном направлена праворазъяснительная деятельность высших судов страны. И конечно, невозможно избежать создания новых правовых норм.

При этом сегодня остается неясным  главный вопрос - о юридическом  значении таких разъяснений. Во-первых, в Конституции РФ говорится о  «разъяснениях», тогда как ранее  говорилось о «руководящих разъяснениях». Во-вторых, принятый после Конституции  РФ Федеральный конституционный  закон «О судебной системе РФ»  не содержит норм о том, являются ли разъяснения обязательными (п. 5 ст. 19, п. 5 ст. 23). В то же время в Законе «О судоустройстве в РСФСР» 1981 г. (который действует в части, не противоречащей указанным актам) закреплено правило об обязательности постановлений Пленума Верховного Суда. В этой связи возникает вопрос, согласуется ли с новой российской Конституцией и законодательством правило об обязательности разъяснений Верховного Суда РФ. Несколько иная ситуация с разъяснениями Высшего Арбитражного Суда РФ. Принятый после Конституции РФ 1993 г. Федеральный конституционный закон «Об арбитражных судах в РФ» закрепил, что постановления, издаваемые Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам его ведения, обязательны для арбитражных судов в РФ, следовательно, обязательны и праворазъяснительные постановления (ст. 13 Закона). Аналогичное правило об обязательности разъяснений Пленума Верховного Суда РФ содержится и в проекте Федерального закона «О Верховном Суде РФ», внесенном Верховным Судом в Государственную Думу.

Очевидно, что вопрос об обязательности разъяснений должен решаться единообразно, одинаково для обеих высших судебных инстанций страны. Это, однако, не означает, что решение должно быть именно таким, какое существует в настоящее  время применительно к Высшему  Арбитражному Суду РФ. Надо сказать, что  приведенные положения Федерального конституционного закона «Об арбитражных  судах в РФ» воспринимаются неоднозначно и подчас вызывают возражения, в  том числе как противоречащие Конституции РФ.

Различные ученые и практики относятся  к обязательности разъяснений диаметрально противоположно: одни полагают, что  разъяснения должны быть и по-прежнему являются обязательными, другие - что  разъяснения должны носить и на новом  этапе носят лишь рекомендательный характер.

Более целесообразным представляется лишить разъяснения обязательной юридической  силы. Считается, что этого требуют  новые правовые условия организации  власти в стране, прежде всего принцип  разделения властей и принцип  независимости судей. Наличие разъяснений  как формы руководства судами, средства выработки единой судебной политики, безусловно, необходимо, особенно в условиях формирования и развития судейского права. Однако обязательность разъяснений (в случае воплощения в  них новых нормативных правил) превращает их из актов руководства  судами в нормативные правовые акты. Соответственно дача таких разъяснений  представляет собой правотворчество  путем издания подзаконных актов. Такое правотворчество по своему характеру вовсе не является судебным, и подобные полномочия не могут быть отнесены к судебным функциям, а  значит, их наличие влечет грубое нарушение  принципа разделения властей. Кроме  того, принцип независимости судей  требует подчинения судей только закону (в более развернутом смысле - также соблюдения всех соответствующих закону нормативных правовых актов), и постановка между судьей и законом некоего дополнительного нормативного звена в виде разъяснений высших судов вступает в коллизию с указанным принципом. В Концепции судебной реформы России провозглашено такое направление судебной реформы, как повышение независимости судей от мнения вышестоящих инстанций.  Думается, что лишение разъяснений Верховного (Высшего Арбитражного) Суда РФ обязательной силы вовсе не приведет к разнобою в судебной практике. Не следует сбрасывать со счетов инстанционное устройство судебной системы и связанный с ним самоконтроль судебной системы. Отступление от позиции Верховного Суда РФ возможно лишь в том случае, если суд убежден в правильности иного подхода к решению проблемы и готов противопоставить его «официальной» точке зрения. Такая свобода лишь повышает степень ответственности судьи за принимаемое решение. Тем самым обеспечивается искомый баланс между интересами единообразия практики и независимостью отдельных судей. Разъяснения должны играть роль «официальной судебной доктрины», а не самостоятельного, довлеющего над судьями источника права.

Что касается разъяснений по вопросам судебной практики, которые Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в форме постановления  дает арбитражным судам на основании  изучения и обобщения практики применения ими законов и иных нормативных  актов, то они имеют целью предупреждение судебных ошибок, но не предрешают результаты рассмотрения конкретных дел и в  этом смысле не являются обязательными. Иное означало бы недопустимое превышение Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации своих конституционных полномочий и нарушение конституционного принципа независимости судей при осуществлении правосудия».