Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Суицидальный риск у представителей экстремального вида спорта

Введение

1. Теоретические подходы изучения суицидального риска у представителей экстремальных видов спорта.

1.1 Подходы к изучению суицида и суицидального риска.

1.2 Психологические особенности экстремальных видов спорта.

2. Эмпирическое исследование суицидального риска у представителей экстремальных видов спорта.

2.1 Методики исследования.

2.2 Описание полученных данных.

2.3 Анализ и интерпретация данных.

Вывод.

Заключение.

Литература.

Приложения.

Введение.

Тема смерти пронизывает всю нашу жизнь, актуализируясь с возрастом. Для некоторых людей она приобретает особое значение.

Суицидальное поведение в настоящее время является глобальной общественной проблемой. Высокий уровень самоубийств в большинстве развитых стран мира и районах СНГ ставит вопрос о причинах возникновения этого явления и способах его превенции (предупреждения). Рассмотрение суицидального поведения лишь как объекта медико-психологических и юридических наук неизбежно ограничивает возможность до конца понять все многообразие негативных факторов, лежащих в основе этого явления. Обычно в расчет берутся лишь индивидуальные поведенческие реакции индивида на те или иные жизненные обстоятельства.

Суицид как социальное явление — устойчивый статистический факт. Исследования суицидальной смертности на протяжении многих лет в разных странах и различных районах одного государства показывают сходные значения социального процента самоубийств (количество завершенных суицидов на 100 тыс. жителей) для стран с одинаковым уровнем культуры, схожими политическими, экономическими и социальными системами. В то же время этот социальный процент может резко меняться от нации к нации, от одного территориального образования к другому, если уровень развития основных сфер их жизнедеятельности различен.

Важнейшей научно-практической задачей является установление суицидоопасных контингентов населения (групп суицидального риска) и суицидоопасных зон. Выявление и анализ статистического материала, связанного с суицидами, в сопоставлении с другими социальными переменными может служить индикатором благоприятности социальных условий, уровня социальной напряженности и функционирования социальных систем в целом. Для этого, прежде всего, необходима развернутая социально-демографическая характеристика суицидентов (пол, возраст, социальное положение, религиозная ориентация и т. д.). Катастрофический рост самоубийств в последние годы, а также некоторые статистические данные, например, тот факт, что самоубийство наиболее характерно для кризисных периодов жизни человека (молодой и предпенсионный возрасты), свидетельствуют о том, что изучение суицидальной статистики является важным для стабилизации и управления демографической ситуацией в стране.

Опыт мировой суицидологии свидетельствует о существовании тесной зависимости между частотой завершенных суицидов и такими переменными, как: экономические факторы, например, степень урбанизации, соотношение промышленных и сельскохозяйственных рабочих, миграционные потоки, коммуникативно-информационные потоки, проходящие через средства массовой информации. Количество суицидов среди эмигрантов нового поколения выше, чем у местных жителей, что объясняется трудностями в адаптации людей к новым условиям (топофобное состояние индивидуальных пространств), непривычностью существования по сравнению с традиционными и любимыми “ландшафтами детства”. Территориальные ситуации, связанные с миграцией населения, были также отнесены в разряд рискованных и обостряющих возможность суицида московскими исследователями из Всероссийского суицидологического центра под руководством проф. А.Г. Амбрумовой и В.П. Бородина. Современное состояние России и всего СНГ в условиях перехода к рыночной экономике, национального самоопределения суверенных государств, возникновения новых политических и управленческих структур имеет подчас негативные последствия, выраженные, например, во внутренних вооруженных конфликтах. Усиление социально-психологической напряженности в обществе, необходимость менять жизненные ориентиры и привычный образ жизни ведут к разрушению поведенческих стереотипов индивида и его биосоциальной дезадаптации.

В настоящее время остается открытым вопрос о процессе формирования суицидального поведения, остаются не до конца разработанными клинические вопросы, а также вопросы формирования суицидального риска. Так, до настоящего времени не определены корреляционные взаимосвязи между суицидальным риском и ведущим психопатологическим синдромом. Наряду с данными клинико-психопатологического исследования немаловажное значение имеет комплексное изучение причин, мотивационных механизмов суицидального поведения на основе личностных, психологических средовых характеристик.

1. Теоретические подходы изучения суицидального риска у представителей экстремальных видов спорта.

1.1 Подходы к изучению суицида и суицидального риска.

Статистические данные свидетельствуют об увеличении числа самоубийств, что связано с глубоким социально-экономическим и духовным кризисом. Кривая самоубийств напрямую связана с общественными подъемами и спадами в политике, экономике и культуре, однако как показывает исторический опыт, самоубийцы существовали всегда - при любом общественном строе и при любой формации.

Основные объяснения самоубийства опираются на психодинамическую, биологическую и социокультурную модели. Согласно психодинамическому направлению Вильгельма Штекеля, суицид возникает из-за депрессии и гнева на других, который человек направляет на самого себя: «себя убивает тот, кто хотел убить другого или, по крайней мере, желал смерти другого человека» (Shneidman, 1979). Большинство людей учится направлять свой инстинкт смерти «Танатос» в отношении самих себя на других. Люди, склонные к самоубийству, попадают в сети гнева на самих себя и направляют этот инстинкт прямо на себя (Freud, 1955). Отсюда, суицид - крайнее выражение ненависти к себе. По мнению Adam, Bouckoms & Streiner (1982), причиной суицида может быть смерть родителей и развод или раздельная жизнь родителей, особенно в первые годы жизни или в конце подросткового возраста.

Суицидальное поведение – аутоагрессивное поведение, проявляющееся в виде фантазий, мыслей, представлений или действий, направленных на самоповреждение или самоуничтожение и, по крайней мере, в минимальной степени мотивируемых явным или скрытым намерением смерти.

С точки зрения клинической практики суицидальное поведение принято подразделять на внутренние и внешние формы.

Внутренние формы:

Антивитальные переживания – размышления об отсутствии ценности жизни без чётких представлений о своей смерти
Пассивные суицидальные мысли – фантазии на тему своей смерти, но не лишения себя жизни
Суицидальные замыслы – разработка плана суицида
Суицидальные намерения – решение к выполнению плана

Внешние формы:

Самоубийство (суицид) – намеренное, осознанное и быстрое лишение себя жизни.
Суицидальная попытка (парасуицид) – не закончившееся смертью намеренное самоповреждение или самоотравление, которое нацелено на реализацию желаемых субъектом изменений за счёт физических последствий.
Прерванная суицидальная попытка (прерванный парасуицид) – акт, предпринятый с целью намеренного самоповреждения или самоубийства, но прерванный до реального самоповреждения внешними обстоятельствами (например, вмешательство посторонних предотвратило физическое повреждение: человека «сняли» с рельсов до прохода поезда, прервали акт самоповешения и т.п.)
Абортивная суицидальная попытка (абортивный парасуицид) – акт, предпринятый с целью намеренного самоповреждения или самоубийства, но прерванный до реального самоповреждения непосредственно самим субъектом.

В настоящее время, считается рискованным деление суицидальнова поведения на «истинное» и «демонстративно-шантажное», вследствие высокой вероятности гиподиагностики серьёзных суицидальных намерений и принятия их за манипулятивные. Объективная оценка степени суицидальных интенций часто затрудняется следующими обстоятельствами:

диссимуляция пациентом истинных намерений поступка (например, из-за опасения госпитализации в психиатрическую больницу или социального осуждения);
защитное поведение пациента (неосознаваемые психологические защиты), например, диссоциативная амнезия обстоятельств поступка и его мотивов; декларация манипулятивных намерений при явно противоречащих им тяжёлых последствиях попытки и др.;
неадекватные представления пациента (завышенные или заниженные) о степени летальности избранного способа парасуицида. Это характерно для действий детей, подростков или лиц с тяжёлыми психическими расстройствами;
недоучёт пациентом случайных внешних обстоятельств (например, вмешательство посторонних).

Эти и другие обстоятельства приводят к тому, что далеко не всегда степень травматичности суицидального акта соответствует его мотивам. Кроме того, использование терминов «демонстративный», «шантажный», «манипулятивный» вносит морализаторский, осуждающий оттенок, что может оказать негативное влияние на процесс терапевтических отношений специалиста и пациента.

Из сферы суицидальнова поведения принято исключать:

Несчастные случаи - случайные, т.е. ненамеренные самоповреждения и передозировки
Привычную аутотравматизацию (ПА). Намеренное самоповреждение, не связанное с идеей смерти и суицида. ПА часто сочетается с суицидальными действиями и вместе с ними может являться признаком серьёзной личностной патологии (пограничного расстройства личности).

Суицидальные интенции (намерения)

Обычно рекомендуется обращать внимание на следующие факты:

Необычное для данного индивида или социального контекста поведение; смена стереотипа поведения.
Признаки «прощания»: раздача долгов, подарков, написание завещания, «прощальных» писем.
Фантазии и мысли о смерти, самоповреждении, самоубийстве. Необходимо оценить частоту, длительность и характер этих феноменов, а также способность их контролировать пациентом самостоятельно.
Суицидальные угрозы. Нередко высказывания носят прямой характер («Я покончу с собой»), но чаще суицидальные тенденции проявляются в косвенных угрозах типа: «Не хочу быть больше обузой…», «Лучше не жить, чем так страдать…», «Теперь я больше никого не побеспокою…», «Я вам больше не помешаю…», «Вы меня больше не увидите…» и т.п.
Суицидальные попытки ранее. Количество и тяжесть парасуицидов прогнозируют вероятность дальнейшего суицидального поведения.
Степень планирования суицида. Чёткие представления индивида о времени, месте и способе суицидальных действий связаны с большим риском их реализации.
Наличие средств суицида (накапливание медикаментов, наличие огнестрельного оружия, ядохимикатов и пр.). Риск увеличивается при наличии доступа к средствам, о которых думает пациент.

Наличие депрессии и тревоги

Риск суицида ассоциирован со многими психическими расстройствами и является максимальным среди пациентов, страдающих БАР, РДР, зависимостью от ПАВ, ЭНРЛ, шизофренией и близкими к ней психозами и значительно увеличивается при коморбидности этих состояний. Особое значение связано с диагностикой синдрома депрессии.

Симптомы депрессии

Основные:

Заметное снижение настроения. Характерные признаки: соответствующие жалобы, «потухший» взгляд, задержка дыхания, тяжёлые вздохи, избегание контактов, сниженная речевая продукция.
Снижение интереса к обычным для данного человека делам, контактам и развлечениям. Утрата способности получать удовольствие от тех занятий, которые в обычных обстоятельствах приносят его.
Снижение энергичности, работоспособности, повышение утомляемости. Человек обвиняет себя за слабость воли, неконкурентоспособность, несоответствие доминирующим социальным нормам.

Дополнительные:

Снижение самооценки и потеря уверенности в себе. Своё прошлое, настоящее и будущее человек воспринимает как череду прошедших и предстоящих неудач, в которых винит только себя.
Чрезмерное чувство вины, беспричинное порицание себя. Субъект гипертрофированно обвиняет себя в реальных и надуманных неудачах, берёт на себя вину за события в жизни близких, а иногда и незнакомых людей.
Повторяющиеся мысли и высказывания о смерти, самоубийстве. Суицидальные акты.
Нарушение концентрации внимания, снижение памяти, чувство интеллектуальной неполноценности. У человека может появиться ощущение, что его умственные способности необратимо снижаются и он болен каким-либо тяжёлым органическим заболеванием мозга. С купированием симптоматики депрессии эти симптомы проходят.
Нерешительность, чрезмерные колебания в выборе даже незначительного решения.
Заторможенность, снижение двигательной активности. Реже – тревожная ажитация, беспокойное повышение двигательной активности.
Нарушения сна. Затруднения в засыпании, пробуждения по ночам, раннее окончательное пробуждение, отсутствие удовлетворённости ночным сном, чувство постоянной мыслительной работы по ночам. Ранние пробуждения (на 2 и более часов раньше обычного) могут свидетельствовать об утяжелении депрессии. Бессонница в ранние утренние часы может сопровождаться тягостными тревожными переживаниями с суицидальными мыслями.
Понижение или повышение аппетита. Понижение аппетита с потерей веса на 5 и более процентов от обычной массы тела также говорит о тяжести состояния. В некоторых случаях повышение аппетита и увеличение веса может служить бессознательной компенсацией отсутствия удовлетворения в других жизненных сферах. Учащение употребления алкоголя также может говорить о безуспешных попытках «ухода» от тяжёлых чувств.
Снижение либидо, уменьшение потребности в сексуальной сфере.
Соматические симптомы: задержка стула, сухость слизистых, снижение артериального давления.

Тревога может быть симптомом невротических и психотических расстройств. Часто сопровождает депрессию. Невротическая тревога проявляется жалобами на беспокойство по любым, даже самым мелким причинам, двигательным беспокойством, вегетативной нестабильностью, нарушениями сна, беспокойством о здоровье. Тяжёлые приступы невротической тревоги (панические атаки) сопровождаются страхом смерти, потери рассудка. Тревога и страх психотического происхождения сопровождаются параноидным бредом (бред преследования, воздействия), ипохондрическими идеями о наличии неизлечимого заболевания, галлюцинаторными голосами, симптомами открытости мыслей. Как правило, проявляются нарушенным поведением (ажитация, возбуждение, избегание преследований), «странными» высказываниями о преследованиях, «издевательствах», «энергетических влияниях» и пр. Одной из форм избегания тревоги и страха может стать суицид. Слуховые галлюцинации при сочетании параноидного бреда и депрессивной симптоматики могут приобретать императивный суицидальный характер. Страх, сопровождающий психоз, связан с более высоким риском СП, чем невротическая тревога.

Вербальная и невербальная агрессия часто являются предшественниками аутоагрессивного поведения, что прослеживается и в анамнезе пациентов, совершающих суицидальные действия. Психологические механизмы суицида во многом сводятся к перенаправлению агрессии «на себя», реализации чувства вины через самонаказание или предотвращении нанесения вреда окружающим. Примеры: пациент, страдающий шизофренией, объясняет свой тяжёлый парасуицид путём падения с высоты, тем, что «спасал соседа по палате» от своей агрессии: «Слышал голоса, которые приказывали убить его»; пациент, страдающий обсессивно-компульсивным расстройством, обратился с жалобами на «мысли убить себя», появившиеся вслед за яркими навязчивыми фантазиями «схватить котёнка и швырнуть его о стену».

Особенности феномена аутоагрессии в психологии

В психологии отклоняющегося поведения особую роль отдается изучению специфических аспектов саморазрушительного поведения личности, которое предполагает намеренное, как осознаваемая или не всегда осознаваемая активность личности в направленном причинении себя вреда. Психологические это выражается в физическом или психическом разрушении нормальной жизнедеятельности личности, и зачастую относится к механизмам психологической защиты.

Так, рассматривая данный феномен Карл Ясперс подчеркивает, тот факт, что феноменологическими и экзистенциальными причинами аутоагрессии становится неспособность индивидуума к социальной адаптации и неуспешность межличностного взаимодействия в своем микросоциуме, т.к. по его мнению, наличие феномена аутоагрессии связано с особенностями восприятия других людей [6, с. 357 – 358].

Н.В. Агазаде указывает на то, что аутоагрессия, как особое проявление в самообвинении, самоунижении, нанесении себе телесных повреждений различной степени тяжести, вплоть до самоубийства – общим является саморазрушительное поведение объединяющие следующие виды социальной патологии поведения, как пьянство, алкоголизм, наркомания, рискованное сексуальное поведение, выбор экстремальных видов спорта и профессий [1, с. 57]. В свете теории социальной адаптации феномен аутоагрессия проявляется в различных формах дезадаптивных поведенческих реакциях на различные неблагоприятные в физическом и психическом плане жизненные ситуации, вызывающие стресс, фрустрацию и тому подобные состояния [17, с. 102].

Изучение феномена аутоагрессии в клинической и психологии отклоняющегося поведения отмечается значительным многообразием форм и вариаций проявления аутоагрессивного поведения. Внешне аутоагрессия представляет собой широкий континуум поведения, от "весьма хорошего" термин предложен Д. Винникотом, до приводящего к деструктивным физическим и психологическим повреждениям. В общем случае аутоагрессивное поведение рассматривается как вариант агрессивного, при котором субъект и объект действия совпадают. Краткий исторический обзор существования аутоагрессии на протяжении истории человечества обращает внимание на то, что аутоагрессию нельзя признать характерной чертой только какого-то определенного временного периода или какой-либо обособленной социальной группы. Существующие классификации самоповреждающего поведения, рассматривают аутоагрессию как проявление дисфункционального состояния личности с учетом выраженности психопатологии, степени опасности для жизни и уровня социальной адаптации [9, с. 48 – 52].

Так Н.В. Агазаде классифицировал все аутодеструктивные действия следующим образом:

по влиянию на область человеческого бытия: физические, психические, социальные, духовные;
структурные характеристики:

уровневые проявления: идеаторный, аффективный, внешнеповеденческий;
по способу реализации: непосредственные, расширенные, опосредованные, трансагрессивные;
по степени произвольности: осознанные, неосознанные.

динамические характеристики:

по темпу формирования: острые, подострые, хронические;
по временным показателям: транзиторные, рецидивирующие, персистирующие;
по типу развития: стационарные, прогрессирующие, регрессирующие, трансформирующиеся.

по связи с заболеванием или его обострением: морбидные, внеморбидные и (пре- и постморбидные);
по влиянию на течение болезни: условно-негативные, условно-позитивные и условно-нейтральные [1, с. 142 – 146].

В.Н. Кудрявцева отмечает также, что аутоагрессия подразделяется на прямую и косвенную формы. Так прямая обозначается как гетероагрессия – это убийства, изнасилования, нанесение побоев и т.д.; косвенная гетероагрессия – угрозы, имитация убийства, оскорбления, ненормативная лексика и т.д. В рамки косвенной аутоагрессии следует отнести все психосоматические заболевания, болезни адаптации, все неспецифические заболевания внутренних органов, имеющих гладкую мускулатуру и вегетативную иннервацию [17, с. 122 – 124].

Также в феноменологических особенностях понятия аутоагрессии указывает Карл Меннингер, поясняя, что длительное время две принципиально различные формы аутоагрессии, как самоповреждение и аутодеструкция рассматривались как начальная и финальная фаза одного общего стиля саморазрушающего поведения. Меннингер определял самоповреждение как средоточие "убийственного импульса" по отношению к части тела с целью избежать фактического суицида, а феномен аутоагрессии гораздо шире в своих проявлениях, чем суицид и ее нельзя полностью отождествлять с аутодеструкцией. Самоповреждение отличается от аутодеструкции несколькими принципиальными параметрами:

осознанием результата;
социальной оценкой и реакцией ближайшего окружения;
влиянием стрессовой ситуации на повторность совершения попыток;
изменением эмоционального состояния;
особенностями когнитивного стиля;
гендерными и возрастными отличиями [8, с. 91].

Говоря о видах и формах самоповреждения, как правило, отмечается, что достаточно часто аутоагрессивный субъект сочетает несколько видов самоповреждения, например, нарушение принятия пищи, аддикции и т.д. [13, с. 3].

Таким образом, особенностью феномена аутоагрессии в психологии заменяется различными моделями отклоняющегося поведения и дает возможность рассматривать все вариации аутоагрессии, не замыкаясь в рамках какого-то одного, например, клинического подхода.

1.2 Психологические исследования аутоагрессивного поведения

Обзор отечественных и зарубежных концепций аутоагрессии показал, что в большинстве случаев объясняющие концепции носят функциональный характер. Аутоагрессивное поведение рассматривается в них как попытка индивида справиться с ситуацией или эмоциями. Каждый тип самоповреждающего поведения наделяется исследователем своей особой функциональной ценностью [17, с. 23 – 26].

Хронологически аутоагрессия как процесс делится на три периода: предиспозицию, генерализацию и поддерживающие факторы. Исследования предиспозиционных факторов направлены чаще всего на поиск возможных биохимических детерминант аутоагрессии. Так, С.Н. Ениколоповым установлено, что среди незначительной части аутоагрессоров встречаются носители редких генетических аномалий. Однако большинство аутоагрессоров не страдают генетическими аномалиями, а свои акты самоповреждения они объясняют причинами скорее символического характера [5, с. 167 – 169].

Исходя из классического психоанализа Ненси Мак-Вильямс считает, что предиспозиция аутоагрессии обусловлена обострением противоречий между одновременно присущими человеку инстинктами самосохранения и саморазрушения. В основе аутоагрессивного поведения лежит нарушение идентификации, в результате которого объект агрессии совпадает с субъектом. Аутоаугрессивный характер поведения определяется бессознательными психическими силами, а момент осознания является фактором их энергетического преобразования и направления. В теории объектных отношений, аутоагрессия рассматривается в рамках "угрожающего паттерна отношений" и действия примитивных защитных механизмов (проективной идентификации, расщепления, отреагирования и др.) как деструктивная сторона нарциссизма [10, с. 272].

В когнитивном направлении аутоагрессия рассматривается через действие определенного рода когнитивных искажений, для которых свойственна ригидность когнитивных схем, дихотомия в мышлении и склонность к глобализации. Так Аароном Беком и Брайаном Шо, в рамках когнитивного направления изучается атрибутивный стиль, когнитивная гибкость/ригидность, стратегий саморегуляции, степень сложности когнитивных стилей аутоагресоров. Аутоагрессоры уязвимы к фактору неопределённости ситуации, а также имеют неэффективный контроль над эмоциями, неспособность к их отсрочке [3, с. 103].

Отечественные клинические исследования рассматривают аутоагрессию как дезадаптивную стратегию выхода из психологического кризиса, обусловленную особыми предиспозиционными факторами. Социально-психологическая дезадаптация может быть парциальной или тотальной в зависимости от степени нарушения познавательного, преобразовательного, коммуникативного и ценностноориентационного характера. Однако как подчеркивают Ю.В. Попов и А.В. Бруг, во всех случаях решающим моментом формирования предиспозиции к аутоагрессивным проявлениям становится смысловой конфликт. Исполнение аутоагрессивного решения (вне зависимости от причин, условий и форм дезадаптации) происходит только после этапа личностной переработки конфликта. Не существует прямой зависимости аутоагрессивного поведения от характера и от тяжести болезни. Даже в случае психотического состояния индивида, "псевдореальный" конфликт преломляется через "базальные установки личности", что и обуславливает выбор формы последующего поведения [13. с. 4 – 6].

По мнению Д.И. Шустрова психологически аутоагрессия выступают одним из основных социально-дезадаптивных способов решения проблем, связанных с сохранением индивидуальности и тождественности, с защитой чувства собственной ценности, с противодействием неблагоприятному для индивидуума социальному окружению. Согласно его концепции "трихономического строения человеческой личности", человек определяется носителем "соматического, психического и духовного" (рис. 1). Каждая их этих составляющих может представить в распоряжения человека способы и основания для выживания.

Рис. 1. Диаграмма сфер выживания

Соматическая сфера выживания представлена физическим телом человека, которое с рождения по мере роста и развития обеспечивает поступательное движение жизни и ощущение физического здоровья. Факт существования физического тела определяет материальные границы личности и различные адаптивные и неадаптивные (невротические - "комплекс физической неполноценности", дисморфофобические и психотические дисморфоманические) феномены отождествления себя с физическим телом. Психическая или психологическая сфера выживания представлена страхом смерти, боязнью умирания (страх атрибутов умирания) и боязнью небытия. Духовная или ценностная сфера выживания. Представляет систему духовных доказательств бессмертия, а также сводов и правил для его достижения. Нарушения в системе бессмертия могут наступать и хронически, когда в результате "несмертельных" видов аутоагрессии человек теряет ощущение ценности своего тела. Шустрова делает особый акцент на отсутствие или потерю страха смерти, которое в дальнейшем вызывает различные аутоагрессивные тенденции [19, с. 19 – 23].

Таким же образом Г.Я. Пилягина рассматривает аутоагрессию в структуре модели дезадаптивного поведения, возникающей как результат фрустрации. Люди, не восприимчивее к изменениям социальной среды и не способные вынести тяготы стресса вживания в новую социальную ситуацию, реагируют одним из следующих способов:

они могут стать агрессивными вплоть до физического насилия;
они могут опуститься до инфантильной реакции;
они могут упрямо держаться привычного образа действий, отказываясь воспринимать предлагаемые им изменения, даже самые разумные;
они могут "опустить руки", потеряв все признаки инициативности и присутствия духа, т.е., реагировать аутоагрессивно [12, с. 22 – 24].