Введение

     Собственность относится к числу наиболее важных и сложных проблем экономики  и экономической теории.  Там, где есть экономическая деятельность, там всегда присутствует проблема собственности. Отношения собственности пронизывают всю систему экономических отношений и сопровождают человека с момента его рождения до ухода в иной мир. Везде и всюду мы постоянно наталкиваемся на один общий коренной вопрос: кому принадлежит экономическая власть, кто присваивает материальные условия существования людей, является хозяином земли, фабрик, духовного богатства? Социальная сущность этих отношений и есть выражение присущих данному обществу экономических отношений собственности.

     Общепризнанно, что вопрос собственности - это, пожалуй, один из самых главных вопросов, определяющих генерацию, существование и пути развития человеческого общества. От того, как и кем, он поставлен, решается и регулируется в данный момент времени, в том числе и в данный исторический промежуток времени, зависит устойчивость, благополучие, а зачастую и само существование любого общества как, впрочем, и каждого отдельного члена данного общества.

     Фактор  ограниченности жизненных благ и  экономических ресурсов требует  не только разработки определенного  порядка их распределения, но и установления каких-то правил контроля над ними. Конечные товары и экономические ресурсы, если они ограничены, не могут быть равнодоступными для распоряжения, использования абсолютно всеми членами общества. Если бы это было так, то в обществе наступил бы беспорядок.

     Собственность – закрепление права контроля экономических ресурсов и жизненных благ за поставленными экономическими субъектами. 
В быту встречается точка зрения, что собственность – это взаимоотношение человека и имущества, власть над имуществом. Устремление человека к владению имуществом рассматривается при этом как прирожденный инстинкт. Однако в экономической науке все больше признается доминирование социальной основы собственности, а не природной.

     В каждую историческую эпоху собственность  как экономическая категория отражает всю систему социально-экономических отношений. Формы собственности и ее разновидности соответствуют сложившейся социально-экономической системе на всех ее уровнях. Проблема о собственности чрезвычайно многостороння и с каждым новым этапом развития экономической мысли обнаруживаются все новые стороны этой проблемы.

     В настоящее время вопрос о собственности, как основе экономического состояния  государства  остро стоит и в нашей стране. В преддверии ХХ века Казахстан начал переход к рыночной экономике, рыночному хозяйственному механизму. Многие экономические проблемы нам приходиться решать впервые. Известно, что зарождение рыночных отношений началось еще при разложении первобытнообщинного строя. Но своего расцвета товарно-денежные отношения достигли при капитализме.

      Необходимо  подчеркнуть, что не существует экономической  системы без слабостей и недостатков.

      Общественная  мысль всегда уделяла большое внимание проблеме собственности. Специальные обращения к ней содержатся в исторической, философской и художественной литературе. Богатая традиция и материал накоплены в юридической литературе, в рамках которой сложился ряд направлений в изучении прав собственности. И, тем не менее, эта проблема остается дискуссионной и недостаточно разработанной. [1]

      Задачи же, поставленные перед написанием данной работы, таковы:

• Раскрыть основные понятия собственности, ее сущность;
• Показать роль и место собственности в общественных отношениях;
• Дать описание формам собственности, следуя их историческому развитию;
• Проанализировать проблему развития частной собственности в Республике Казахстан.

1. «Собственность»  как экономическая  категория

1. Сущность собственности и ее место в системе экономических отношений

     Несмотря  на то, что философы, экономисты, юристы и представители других общественных наук давно занимаются исследованием собственности, как уже было сказано выше, нет оснований утверждать, что на сегодняшний день данная проблема изучена настолько, что можно говорить о существовании действенной методологической основы и теоретического фундамента для проведения научно обоснованной трансформации одной ее формы в другую. Именно поэтому основное внимание в монографии уделяется исследованию экономической сущности и содержания собственности в диалектическом единстве с формами ее проявления.

     В современной экономической литературе выдвигается множество точек  зрения на проблему сущности собственности. Поскольку речь идет именно о сущности столь сложного вопроса, то для наиболее эффективной классификации различных авторских подходов воспользуемся методологией Гегеля, показывающей ступени восхождения к сущности того или иного явления. На первой ступени исследования речь идет об «открытии» сущности, о наиболее внешней форме ее движения; на втором этапе высвечивается «явление» сущности, которое хотя и располагается как бы на поверхности бытия, но в то же время содержит некоторое «скрытое начало»; третья ступень восхождения означает познание «рефлексии» сущности, то есть выявление самой сущности, в данном случае - собственности, а также онтологических основ ее движения и трансформации.

     Первая  группа экономистов при рассмотрении собственности и выявлении ее роли в современном хозяйственном процессе не выходит за пределы «открытия» сущности. Анализируются исключительно внешние формы бытия собственности, практически вне связи с ее подлинной субстанцией. В данном случае ученые придерживаются исключительно юридического толкования собственности, не без оснований исходя при этом из так называемого «здравого смысла». По их мнению, важно и достаточно знать, что собственность - это принадлежность чего-либо кому-либо, а собственник есть тот, кто безраздельно господствует над этим «чем-либо» и всегда может распорядиться им по своему усмотрению. Именно на основе отношения человека к вещи строятся все юридические трактовки собственности. Так, Кодекс Наполеона гласит: «Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом». Еще даже римское право давало весьма подробную характеристику собственности, трактуя ее как прямое, полное, исключительное, абсолютное, единое и т.д. господство лица над материальной вещью.

     Со  всей определенностью следует подчеркнуть, что современная отечественная  экономическая наука испытывает мощный пресс юридической идеологии в понимании сущности собственности и именно здесь следует искать глубинные корни низкой эффективности всего приватизационного процесса в отечественной экономике. Причем идеология юридической монополии на понимание собственности имеет в современной литературе тенденцию к усилению. При этом если порой и признается некоторая экономическая характеристика собственности, тем не менее, ее юридическое содержание объявляется более богатым. Так, в одном из сборников научных статей обнаруживаем следующее высказывание: «...экономическое отношение собственности - это отношение кого-то (субъекта) к объектам собственности, как к своим. Главными признаками этих отношений являются: приобретение, присвоение, а в итоге - владение. Правовой подход к анализу содержания отношений собственности дополняет, расширяет экономический. Он включает в себя: 1) право на владение (юридическое закрепление приобретенного, то есть экономического содержания собственности); 2) право на распоряжение, управление; 3) право на пользование (например, аренда). Со своей стороны добавим: 4) право на потребление». [2]

     Эклектичность и необоснованность подобных суждений вполне корреспондирует с экономической  теорией, исследующей лишь функциональные связи в рамках современной смешанной  экономики. В учебниках «Экономикс», даже в тех из них, которые громко называются «учебниками 21-го века», мы не найдем даже намека на сколько-нибудь целостную экономическую характеристику собственности. «Экономикс» вообще не стремится к объяснению внутреннего или генетического содержания экономических явлений; экономические категории здесь определяются преимущественно по внешним, именно функциональным признакам, более всего привлекающим внимание. Например, «Собственность есть право распоряжаться вещами по своему усмотрению» или «Деньги - это то, что используется как деньги» и т.д. Ограничиваясь подобным уровнем знаний и, следовательно, исследований, представители функциональной экономической теории естественным образом культивируют фетишистское отношение ко всем хозяйственным процессам. И если экономист-теоретик встает на путь «скольжения по поверхности» экономических явлений, а не их глубокого изучения и осмысления, то экономисту-практику те же самые явления тем более представляются как откровенно внешние, живущие по законам, отличным от законов развития общества. Трагизм такого положения для здорового функционирования гражданского общества более чем очевиден.

     Среди российских теоретиков наиболее известным  сторонником исключительно юридической  природы собственности является В.П. Шкредов. [3]

     Этот  ученый сводит собственность еще  и к некоторому волевому отношению, то есть право собственности «экономически реализуется» посредством осуществления волевых отношений владения, пользования и распоряжения. Правда, волевая характеристика собственности в принципе едва ли уместна в рамках экономического исследования, так как любой аспект социальной практики всегда носит волевой характер. При этом уместно подчеркнуть, что действия социальных групп и все общественные отношения выражают не волю индивида, а общественную волю.

     Едва  ли существуют весомые основания  сводить собственность к праву. Реальная экономическая практика всей своей историей свидетельствует  о том, что проблема собственности  и ее динамики отнюдь не состоит  лишь в ее юридическом оформлении в форме принятия или отмены закона о собственности. Действительность свидетельствует о том, что отношения в связи с собственностью существуют вне норм права, в форме различного рода гласных и негласных соглашений хозяйственных агентов. Латентный характер этих отношений вполне объясним, поскольку они выходят за пределы так называемого правового поля и в силу этого обстоятельства становятся объектом преследования со стороны государственной власти. Подобного рода внеправовые, но реальные отношения присвоения существовали многие годы и существуют ныне в форме так называемого «шабашничества» и т.д. Более того, без этих внеправовых отношений порой просто нельзя было обойтись в строительстве, сельском хозяйстве, сфере услуг и др.

     Сегодня совершенно очевидно, что за весь советский период отечественной экономической истории наряду с юридически разрешенными формами собственности всегда действовали скрытые и запрещенные отношения присвоения, включая даже чисто капиталистические, основанные на применении наемного труда. Этим скрытым формам присвоения соответствовала и скрытая, или «теневая», экономика, которая в нашей стране имела место еще до начала «перестройки» и рыночных «реформ». Роль и значение «теневой» экономики в удовлетворении различных потребностей были столь велики и значимы, что она без всяких усилий сломала правовые преграды, искусственно возведенные идеологами и апологетами универсальной для социализма общенародной формы собственности. Отечественная хозяйственная практика убедительно доказала, что реальные отношения по поводу присвоения и различные экономические формы собственности не только существуют независимо от права, но и при определенных условиях могут требовать от власти создания адекватных своему содержанию правовых норм. И если государство не желает создавать эти нормы добровольно, то рано или поздно объем и уровень новых отношений присвоения, достигнув некоторой «критической массы», все-таки заставляют власть привести юридическую форму в соответствие с экономическим содержанием.

     Методологический порок концепции правовой сущности собственности заключается в создании представления, что собственность и ее формы образуются исключительно декретивно и вводятся в действие велением государственной власти. В действительности же речь в данном случае идет лишь о формальной стороне дела. Истинная исследовательская задача заключается в выявлении реальных процессов, связанных с собственностью, процессов, содержащихся в самой ткани экономических отношений.

     Вторая  группа ученых-экономистов также дает преимущественно юридическое толкование собственности, тем не менее, всегда в тесной связи и по поводу экономических отношений. Помня о принятой нами гегелевской методологии исследования, здесь налицо восхождение от «открытия» сущности к ее «явлению». Эти ученые представляют современную и относительно новую так называемую институциональную, или экономическую, теорию прав собственности. Наиболее разработанной и чрезвычайно модной данная теория является на Западе, где она представлена трудами многих известных экономистов, в том числе и лауреатов Нобелевской премии.

     Основная  заслуга представителей экономической  теории прав собственности заключается  в том, что они стали рассматривать  состояние и динамику прав собственности  в диалектическом единстве с реальными  хозяйственными процессами в экономике. С их точки зрения, юридическое регулирование имущественных отношений не может абстрагироваться от реальных экономических отношений, складывающихся в производстве, обмене и распределении благ. Права собственности есть «...совокупность властных прав, санкционированных поведенческих отношений, складывающихся между людьми по поводу использования ими экономических благ». [4]

     Общий замысел таков, что право собственности  призвано обеспечить наиболее эффективное  использование товаропроизводителями редких ресурсов в лице, прежде всего, факторов производства, бесперебойную работу рыночного механизма и всей инфраструктуры современного рынка. Правовое оформление собственности, таким образом, теперь уже не может обойтись без рекомендаций экономической науки и ее представлений об объекте предполагаемого правового регулирования. Правовое закрепление тех или иных форм собственности призвано, по замыслу институционалистов, не просто юридически зафиксировать те или иные экономические отношения в определенных сферах общественного воспроизводства, но и обеспечить простор развитию производительных сил, экономию общественных затрат, включая и трансакционные издержки. Последнее положение весьма актуально, поскольку «объяснение существования в долгосрочном плане различных форм собственности - частной, коммунальной, государственной и свободного доступа - с помощью трансакционных издержек имеет важное методологическое и нормативное значение, позволяя преодолеть ограниченность неоклассического подхода». [5]

     Экономическая теория прав собственности стала  еще более актуальной в условиях разделения капитала-собственности  и капитала-функции в рамках, прежде всего, современных корпораций. Уже  давно возникла объективная необходимость  не только многообразия форм собственности, но и многообразия отдельных правомочий в рамках каждой из ее форм. В целях обеспечения повышения эффективности использования ресурсов и достижения наивысших результатов хозяйственной деятельности единый субъект собственности делегирует часть своих правомочий различным другим хозяйственным агентам. Последние становятся при этом «частичными» субъектами права собственности.

     Какие можно сделать выводы из краткого рассмотрения экономической теории прав собственности? Отметим, прежде всего, ее позитивные аспекты. Во-первых, здесь увязываются воедино юридические и экономические отношения; и хотя субстанцией, или глубинной основой, собственности по-прежнему остается право, оно перестает быть «свободным» или абстрактным, формируясь и закрепляясь, исходя из потребностей экономической действительности. Во-вторых, экономическая теория прав собственности носит ярко выраженный диалектический характер: развитие экономической «материи» приводит к формированию юридического «сознания» в том смысле, что создаются предположительно адекватные как формы собственности, так и отдельные «травинки» пучка прав собственности. Спорным остается вопрос о том, всегда ли движение прав и отдельных правомочий собственности адекватно требованиям динамики реальных экономических отношений. В то же время бесспорным является утверждение, что эти права и правомочия возникают как следствие и в интересах экономической динамики. В-третьих, рассматриваемая теория убедительно свидетельствует о том, что проблема собственности требует междисциплинарного анализа и ее целесообразно исследовать комплексно, в богатой системе всех общественных отношений. В связи с этим ключевым становится вопрос о субстанции собственности и более чем дискуссионным представляется юридический базис такой субстанции.

     Экономическая теория прав собственности имеет колоссальное практическое значение. Ее главная заслуга заключается в том, что она именно экономически, с учетом трансакционных и, в целом, производственных издержек обосновывает пути наиболее оптимального распределения прав и правомочий собственности между хозяйственными агентами всех уровней в интересах повышения эффективности хозяйственной деятельности.

     В то же время, несмотря на очевидное  практическое значение экономической  теории прав собственности, она не отвечает на ряд важнейших вопросов. Данная теория непосредственно не увязывает теорию собственности с социальными отношениями в современном обществе, не говоря уже об исследовании собственно социального базиса отношений присвоения. Несмотря на очевидную привлекательность, детализация прав собственности и их свободное рыночное обращение не устраняют вопроса о том, как фактически образуется собственность, кому на деле принадлежат средства труда и другие блага, кто и в результате чего обладает экономической властью в обществе, отрасли, регионе? Ответ на эти и многие другие вопросы связан непосредственно с жизнью каждого человека, с дифференциацией общества и его разделением на богатых и бедных, с множеством явных и скрытых социально-экономических противоречий. Как показывает сама жизнь, расщепление «пучка» прав собственности автоматически отнюдь не ведет к аналогичной многосубъектной структуре собственности с выходом за пределы ее конкретной формы. Напротив, здесь чаще всего реализуется европейская континентальная правовая традиция, в соответствии с которой на практике остается один субъект права собственности на блага недолевого присвоения. Применительно к отдельным правомочиям собственности выстраивается лишь иерархия их отдельных «субъектов»; сам «пучок» прав остается в собственности у одного субъекта. Существо проблемы заключается в выяснении того, в какие экономические отношения вступает собственник с теми, кому он делегирует часть своих правомочий, и насколько новые субъекты присвоения адекватны предложенной им новой роли в хозяйственном процессе.

     Помимо  сказанного, экономическая теория прав собственности, равно как и чисто  юридическая трактовка сущности собственности, отводит экономическим  отношениям весьма пассивную роль. Едва ли это правомерно, поскольку, в конечном счете, присваиваются не «пучки» и не «травинки пучка» прав собственности, а конкретные экономические блага, которые необходимо добыть либо произвести с помощью соответствующих средств производства. Возникает вопрос: правильно ли отношения по поводу присвоения, как факторов производства, так и готовых продуктов потребления выводить за пределы самой социально-экономической «материи»? Может ли современный экономист-исследователь оставаться серьезным теоретиком-методологом, если он субстанцию собственности выводит из гражданского права, а не из непосредственного процесса создания экономических благ?

     Таким образом, трансформация собственности  в рыночной экономике Казахстана осуществляется в рамках юридической  методологии и соответствующей  ей исследовательской программы. И даже теоретический анализ показывает, что социальные, экономические и иные издержки приватизации были бы несравненно меньше, если бы она базировалась хотя бы на методологической парадигме экономической теории прав собственности, где все-таки учитывается динамика реальных экономических процессов в обществе. [6] 

2. Эволюция  форм собственности  в процессе развития человеческого общества

     За  всю историю развития человеческого  общества возникло несколько типов  экономических организмов. Они развивались в определенной последовательности - в порядке перехода от простейших хозяйственных структур к все более сложным.  

     Изначальной и самой длительной была эпоха  первобытно-общинного строя, которая  завершилась 7-9 тысяч лет тому назад  и из которой не вышли еще отдельные племена, проживающие в труднодоступных местах Азии, Африки и Латинской Америки. В этой эпохе выделяются два этапа: период собирания и присваивания дарованных природой жизненных средств и второй период, когда люди стали создавать полезные продукты своим трудом. Человек в то время находился в полной зависимости от окружающей природной среды. Примитивность орудий труда исключала возможность борьбы за выживание в одиночку. Естественной была совместная деятельность, а единственно возможной и необходимой коллективная собственность. Совместно присваивались и охранялись занятый общиной участок земли, орудия коллективного труда, общее жилище. Плоды совместного труда присваивал весь родовой коллектив. Минимум результатов диктовал уравнительное распределение.  

     Совершенствование орудий труда и форм ведения хозяйства  расширяли потребности первобытных  людей и вносили изменения  в экономический организм общины. Появление лука и стрел создало  возможность добыть зверя в одиночку и положило начало распаду уравнительных форм распределения.  

     С развитием земледелия и скотоводства общины специализируются на производстве определенных продуктов, происходит их экономическое обособление, возникает  межобщинный обмен продуктами труда.  

     Внутри  общины стал развиваться новый тип хозяйства, начинается индивидуальное (семейное) присвоение, а сама родовая организация постепенно превращается в общину. В большинстве стран Азии, Африки и Латинской Америки, как уже отмечалось, и сейчас, община - составная часть их общественного устройства. Общинная собственность имела большое значение в жизни крестьянства и казачества в России.  

     На  рубеже IV и III тысячелетий до н.э. возникло рабовладельческое общество. Его  основу составляла частная собственность  на землю и на раба. Она и предопределяла существо социально-экономических отношений этого общества. Захватнические войны обеспечивали массовый приток пленных, - дешевой рабочей силы для рабовладельческих латифундий. Со временем малопроизводительный труд рабов при повышении рыночных цен на них в результате ослабления военной мощи рабовладельческих государств, сделали невыгодным покупку и содержание рабов. Крупные земельные собственники стали дробить свои поместья на мелкие участки и отдавать их для обработки рабам и потерявшим свои земли свободным крестьянам. Подневольные крестьяне были вынуждены отдавать своим хозяевам значительную часть производимой продукции. Отношения собственности претерпели очередное изменение, совершился переход к феодальному экономическому устройству.  

     Социально-экономические отношения феодализма имели ряд крупных отличий и преимуществ по сравнению с рабством. Принадлежащая феодалам земля делилась на господскую и крестьянскую. Последняя во многих странах поступала в пользование сельских общин и затем дробилась на наделы, которые давались крестьянам для ведения хозяйства. Крестьяне и ремесленники имели личную собственность, переходящую по наследству. Она распространялась на сельскохозяйственные орудия, рабочий и продуктивный скот, птицу, жилой дом, хозяйственные постройки. Экономическая зависимость крепостного крестьянства от помещика реализовалась в форме барщины, оброка и денежной ренты. Постепенно отношения крепостного с феодалом превращались в договорные и оброчно-денежные. Зависимый работник все больше начинал походить на арендатора.  

     Более прогрессивной по сравнению со всеми  предшествующими системами является капиталистическая экономика. Здесь  не только земля, но и все основные средства производства находятся в  частной собственности у буржуазии. Капитализм кладет конец внеэкономическому принуждению к труду, личной зависимости работника от хозяина средств производства. Новая система основывается на свободном труде наемных работников и свободе предпринимательской деятельности. Стремление к получению большего дохода послужило и служит мощным стимулом развития и совершенствования производства. Частная капиталистическая собственность не исчерпала своих возможностей к обеспечению прогресса общества в целом.  

     Капитализм  в промышленной сфере начался  с простой кооперации труда, когда под одной крышей, под началом одного хозяина-собственника объединяется много людей для выполнения однородной работы. На втором этапе на смену простой кооперации пришла более сложная форма организационно-экономических отношений - мануфактура. Эта форма хозяйственной деятельности основана на преимущественно ручных орудиях труда и разделении труда внутри мастерской. Она началась в Европе с середины XVI в. и продолжалась до последней трети XVIII в. Специализация труда, его раздробление при создании готового продукта на составные части развивало у рабочих мастерство, вело к росту производительности труда. Мануфактура подготовила необходимые предпосылки для перехода к машинной стадии производства.  

     Переход к машинному производству (конец XVIII середина XIX в.) подвел под капиталистическую экономику качественно новую техническую основу, что не могло не внести изменения в содержание и отношения собственности. Научно-технический прогресс усилил концентрацию производства, привел к рождению крупных заводов, фабрик. Единоличных капиталов для освоения новых производств стало недоставать. Вторая половина XIX в. ознаменовалась крупнейшими открытиями в науке и технике, быстрым развитием машинного производства. Происходят структурные изменения в капиталистической экономике, быстро развивается паровозостроение, железнодорожный, речной и морской транспорт, а к концу века - автомобилестроение, самолетостроение. Индивидуальным капиталам освоения новых капиталоемких отраслей хозяйства оказалось не под силу, получает ускоренное развитие коллективная, акционерная форма ведения хозяйства.  

     Из  концентрации производства рождаются  монополии, которые сосредотачивают  в своих руках производство и  сбыт значительной части той или  иной продукции, а, следовательно, и  экономическую власть.  

     В нынешнем столетии формы капиталистической  собственности неоднократно изменялись под воздействием непрерывного усиления общественного характера производства. В западных странах самой распространенной стала смешанная форма собственности, в которой могут принимать участие широкие слои населения. Дальнейшая более высокая ступень обобществления экономики привела к огосударствлению части национального хозяйства. В 80-е годы доля государства в национальном богатстве страны составила в США и Японии около 20%, в странах Западной Европы - 35-40%.  

     В современных условиях наибольшая степень  обобществления экономики в интернациональном  масштабе вызвана тем, что образуется и развивается не только транснациональный  капитал, но и экономическая интеграция капиталистических государств.  

     Таким образом, долговечность и сила частной  собственности заключается в  ее подвижности. Она изменяется в  соответствии с новыми масштабами обобществления экономики, открывает простор развитию производительных сил и повышению  эффективности хозяйственной деятельности. Сравнивая, каким капитализм был в далеком прошлом и каким он стал сейчас, мы замечаем, что эта система развивается путем самоотрицания ее исходных экономических устоев. Это естественно-исторический процесс. В его основе лежат внутренние объективные законы, которые реализуются через хозяйственную деятельность и определяют ее направленность. [1]