СОДЕРЖАНИЕ 

Введение 3

1. Теоретические концепции врожденной и инструментальной агрессии 4

1.1. Теория инстинктивной агрессии 4

1.2. Фрустрационная теория агрессии Миллера и Долларда 7

1.3. Теория научения: роль подкрепления и подражания (А. Бандура) 14

2. Причины агрессии и способы ее снижения 19

2.1. Факторы, способствующие возникновению агрессии 19

2.2. Способы осуществления контроля над агрессией (катарсис, подход с позиции социального научения) 21

Заключение 25

Глоссарий 29

Библиографический список литературы 30

Приложения 31

         Введение

       Люди часто совершают опасные агрессивные действия. Учитывая пагубность агрессивного поведения и его распространенность в человеческих обществах, неудивительно, что поиск объяснений того, почему люди его проявляют, всегда имел наибольшее значение в исследовании агрессии. Не создав одной всеобъемлющей теоретической модели, это стремление найти объяснения породило множество теоретических подходов, каждый из которых рассматривает различные механизмы, задействованные в проявлении агрессивного поведения. Основные идеи этих подходов, имея в виду две главные цели: а) зафиксировать разнообразные имеющиеся объяснения агрессивного поведения, на которых основана значительная доля исследований агрессии и без которых любое введение в эту область было бы неполным; б) сформулировать общий набор теоретических конструктов, к которым обращаются исследователи, пытающиеся объяснить самые разные формы агрессивного поведения.

      Высказывались резко отличающиеся друг от друга  взгляды относительно причин возникновения  агрессии, ее природы и факторов, влияющих на ее проявления. При всем разнообразии выдвигавшихся противоречивых теоретических обоснований, большинство  из них подпадает под одну из четырех  следующих категорий. Агрессия относится  в первую очередь к: 1) врожденным побуждениям или задаткам; 2) потребностям, активизируемым внешними стимулами; 3) познавательным и эмоциональным  процессам; 4) актуальным социальным условиям в сочетании с предшествующим научением.

      Существуют  три основные теории агрессии. Выдвинутое Фрейдом предположение о том, что агрессия – это инстинкт, действующий согласно принципу удовольствия, дало толчок для развития фрустрационной теории агрессии. Согласно данной теории, агрессия побуждается желанием преодолеть фрустрацию. Более поздние психологические подходы расширили понимание взаимосвязи между фрустрацией и агрессией, и в их рамках была разработана более общая модель отрицательных эмоций, где подчеркивалась роль когнитивных факторов, научения и процессов принятия решений в предсказании агрессивных реакций¹.

      Основной  целью нашего исследования является рассмотреть сущность и особенности  теорий агрессии и подражания в теориях  Н. Миллера, Д. Долларда, А. Бандуры.

      Реализацию  поставленной цели обеспечило решение  следующих основных задач:

      1. Рассмотреть основные теории  агрессии: инстинктивную, теорию  фрустрации и научения;

      2. Исследовать факторы, способствующие  возникновению агрессии и способы  осуществления контроля над агрессией.

      Структура курсовой работы определена целью и  задачами исследования, она состоит  из введения, двух глав, заключения, списка библиографии и приложения.

          1. Теоретические концепции врожденной и инструментальной агрессии.        

          1.1. Теория инстинктивной агрессии

      Самое раннее и, возможно, наиболее известное  теоретическое положение, имеющее  отношение к агрессии, – это то, согласно которому данное поведение по своей природе преимущественно инстинктивное. Согласно этому довольно распространенному подходу, агрессия возникает потому, что человеческие существа генетически или конституционально «запрограммированы» на подобные действия.

      В своих ранних работах Фрейд утверждал, что все человеческое поведение  проистекает, прямо или косвенно, из эроса, инстинкта жизни, чья энергия (известная как либидо) направлена на упрочение, сохранение и воспроизведение жизни. В этом общем контексте агрессия рассматривалась просто как реакция на блокирование или разрушение либидозных импульсов. Агрессия как таковая не трактовалась ни как неотъемлемая, ни как постоянная и неизбежная часть жизни.

      Пережив опыт насилия первой мировой войны, Фрейд (1920) постепенно пришел к более  мрачному убеждению в отношении  сущности и источника агрессии. Он предположил существование второго  основного инстинкта, танатоса – влечения к смерти, чья энергия направлена на разрушение и прекращение жизни. Он утверждал, что все человеческое поведение является результатом сложного взаимодействия этого инстинкта с эросом и что между ними существует постоянное напряжение. Ввиду того, что существует острый конфликт между сохранением жизни (то есть эросом) и ее разрушением (танатосом), другие механизмы (например, смещение) служат цели направлять энергию танатоса вовне, в направлении от «Я».

      Таким образом, танатос косвенно способствует тому, что агрессия выводится наружу и направляется на других. Теория Фрейда о взаимодействии эроса и танатоса отображена на рис. 1.                                                                        

Рис. 1 В психоаналитической теории Фрейда агрессия, направленная на других, объяснялась как результат постоянного конфликта между саморазрушением и самосохранением. 

      Положение об инстинкте стремления к смерти является одним из наиболее спорных  в теории психоанализа. Оно было фактически отвергнуто многими учениками  Фрейда, разделявшими его взгляды  по другим вопросам (Fenichel, 1945; Fine, 1978; Hartmann, Kris & Lowenstein, 1949). Тем не менее утверждение о том, что агрессия берет начало из врожденных, инстинктивных сил, в целом находило поддержку даже у этих критиков.

      Взгляды Фрейда на истоки и природу агрессии крайне пессимистичны. Это поведение  не только врожденное, берущее начало из «встроенного» в человеке инстинкта  смерти, но также и неизбежное, поскольку, если энергия танатоса не будет обращена вовне, это вскоре приведет к разрушению самого индивидуума. Единственный проблеск надежды связан с тем, что внешнее  проявление эмоций, сопровождающих агрессию, может вызывать разрядку разрушительной энергии и, таким образом, уменьшать  вероятность появления более  опасных действий. Этот аспект теории Фрейда (положение о катарсисе) часто  интерпретировался следующим образом: совершение экспрессивных действий, не сопровождающихся разрушением, может быть эффективным средством предотвращения более опасных поступков. Однако при лучшем знакомстве с произведениями Фрейда обнаруживаются доводы против подобных утверждений. Хотя у Фрейда не было четкой позиции по отношению к силе и продолжительности действия катарсиса, он все же склонялся к тому, что это действие является минимальным и кратковременным по своей природе. Таким образом, Фрейд проявлял на этот счет меньший оптимизм, чем полагали теоретики более позднего периода².

      В то время как различные теории агрессии как инстинкта сильно разнятся в деталях, все они сходны по смыслу. В частности, центральное для  всех теорий положение о том, что  агрессия является следствием по преимуществу инстинктивных, врожденных факторов, логически  ведет к заключению, что агрессивные  проявления почти невозможно устранить. Ни удовлетворение всех материальных потребностей, ни устранение социальной несправедливости, ни другие позитивные изменения в структуре человеческого  общества не смогут предотвратить зарождения и проявления агрессивных импульсов. Самое большее, чего можно достичь, – это временно не допускать подобных проявлений или ослабить их интенсивность. Поэтому, согласно данным теориям, агрессия в той или иной форме всегда будет нас сопровождать. И в самом деле, агрессия является неотъемлемой частью нашей человеческой природы.

          1.2. Фрустрационная теория агрессии Миллера и Долларда

      Самая распространенная в современной  науке теория агрессии утверждает, что люди становятся агрессивными, когда они подвергаются фрустрациям, то есть когда они не в состоянии  достичь своих целей или не получают ожидаемых вознаграждений³.

      «Фрустрация всегда ведет к какому-нибудь проявлению агрессии», – говорили Джон Доллард и его коллеги (John Dollard & others, 1939). Фрустрация – это все, что препятствует достижению цели, в том числе и неисправный автомат с надписью «Прохладительные напитки». Фрустрация усиливается, когда наша целеустремленность имеет очень сильную мотивацию, когда мы ожидаем получить удовольствие, а получаем, грубо говоря, шиш⁴. Таким образом:

      1. Фрустрация всегда приводит к  агрессии в какой-либо форме. 

      2. Агрессия всегда является результатом  фрустрации (Dollard & others, 1939).

      При этом не предполагается, что фрустрация, определяемая как блокирование или  создание помех для какого-либо целенаправленного  поведения, вызывает агрессию напрямую; считается, что она провоцирует  агрессию (побуждает к агрессии), что, в свою очередь, облегчает проявление или поддерживает агрессивное поведение.

      Бандура (Bandura, 1973) обращал внимание на то, что эти положения чрезвычайно привлекательны отчасти из-за их смелости, а отчасти из-за простоты. С одной стороны, ясно, что фрустрированные индивидуумы не всегда прибегают к вербальным или физическим нападкам на других. Они скорее демонстрируют весь спектр реакций на фрустрацию: от покорности и уныния до активных попыток преодолеть препятствия на своем пути. Представим себе следующий случай. Студент отправлял свои документы в несколько высших учебных заведений, но их нигде не принимали. Этот человек скорее всего будет обескуражен, нежели разозлится или впадет в ярость.

      Более очевидное подтверждение положения  о том, что фрустрация не всегда ведет  к агрессии, представили результаты многих эмпирических исследований (Berkowitz, 1969; Geen & O'Neal, 1976). Все они показывают следующее: несмотря на то что фрустрация иногда способствует агрессии, это бывает не столь часто. Видимо, фрустрация вызывает агрессию прежде всего у людей, которые усвоили привычку реагировать на фрустрацию или другие аверсивные стимулы агрессивным поведением. С другой стороны, люди, для которых привычны иные реакции, могут и не вести себя агрессивно, когда они фрустрированы (Bandura 1983).

      После проведения множества работ по изучению влияния фрустрации на агрессию большинство психологов считают: связь между этими факторами гораздо менее жесткая, чем когда-то предполагали Доллард и его коллеги.

      Принимая  во внимание эти рассуждения, Миллер (Miller, 1941), одним из первых сформулировавший теорию фрустрации – агрессии, незамедлительно внес поправки в первое из вышеприведенных положений: фрустрация порождает различные модели поведения, и агрессия является лишь одной из них. Таким образом, сильное и заманчивое по своей широте определение, согласно которому фрустрация всегда ведет к агрессии, было вскоре отклонено одним из его авторов. Однако, несмотря на этот факт, первоначальная выразительная формулировка по-прежнему имеет удивительно широкое хождение и часто встречается в средствах массовой информации, в популярных дискуссиях об агрессии или в частных беседах.

      Во-вторых, предположение, согласно которому агрессия всегда обусловлена фрустрацией, также  уводит слишком далеко. Агрессия является следствием многих факторов, помимо фрустрации. Действительно, агрессия может появляться (как зачастую и происходит) при полном отсутствии фрустрируцэщих обстоятельств. Рассмотрим, например, действия наемного киллера, убивающего людей, которых он раньше никогда не видел. У его жертв просто не было возможности его фрустрировать. Имеет смысл объяснять агрессивные действия этого человека скорее вознаграждением, которое он получает за убийства (деньги, более высокий статус, удовлетворение садистских наклонностей), чем фрустрацией. Или представим себе действия пилота, который, несмотря на прекрасное расположение духа и отсутствие сколько-нибудь значительных фрустраций в течение дня, бомбит и обстреливает позиции врага, убивал не только неприятеля, но и мирных жителей. Очевидно, что в данном случае агрессивные действия в высшей степени обусловлены не столько фрустрацией, сколько распоряжениями командования, ожиданием различных наград за успешно проведенную операцию и, возможно, чувством долга или патриотизмом. Подытоживая, можно сказать: предположение о том, что все проявления жестокости являются результатом блокирования или создания препятствий целенаправленному поведению, не выдерживает критики.

      Некоторые дополнительные аспекты теории фрустрации–агрессии.  Притом, что два рассмотренных предположения, касающиеся фрустрации – агрессии, являются центральными в теории Долларда и его коллег, они представляют только часть общего теоретического фундамента. Некоторые дополнительные аспекты этой влиятельной теории также заслуживают рассмотрения. Во-первых, как полагали Доллард и соавторы, в отношении побуждения к агрессии решающее значение имеют три фактора: 1) степень ожидаемого субъектом удовлетворения от будущего достижения цели; 2) сила препятствия на пути достижения цели; 3) количество последовательных фрустраций. То есть, чем в большей степени субъект предвкушает удовольствие, чем сильнее препятствие и чем большее количество ответных реакций блокируется, тем сильнее будет толчок к агрессивному поведению. В дальнейшем Доллард и соавторы предположили, что влияние следующих одна за другой фрустраций может быть совокупным и это вызовет Агрессивные реакции большей силы, чем каждая из них в отдельности. Из сказанного следует, что влияние фрустрирующих событий сохраняется в течение одределенногр времени, – это предположение является важным для некоторых аспектов теории.

      Когда стало ясно, что индивидуумы не всегда реагируют агрессией на фрустрацию, Доллард и соавторы обратились к  факторам, замедляющим открытую демонстрацию агрессивного поведения. Они пришли к выводу, что подобное поведение  проявляется в тот же момент времени  прежде всего из-за угрозы наказания. Цитируя их собственные слова, «степень замедления в любом акте агрессии варьирует в прямом соответствии с предполагаемой тяжестью наказания, могущего последовать за этим действием». Однако, несмотря на предположение  о том, что «гроза наказания оказывает  сдерживающее влияние, она не рассматривалась  как фактор, ослабляющий актуальное побуждение к агрессии. Если индивидуума  предостеречь от нападения на того, кто его фрустрировал, предварительно запугав каким-либо наказанием, он все  еще будет стремиться к агрессивным  действиям. В результате могут иметь  место агрессивные действия, направленные на совершенно другого человека, нападение  на которого ассоциируется с меньшим  наказанием. Этот феномен, известный  как смещение, мы обсудим более  подробно в следующем разделе.

      Если угроза наказания только блокирует осуществление агрессивных действий и побуждение к такого рода поведению остается во многом неизменным, то какой фактор или факторы ослабляют агрессивную мотивацию? Согласно Долларду и его соавторам, ответ следует искать в процессе Катарсиса. Исследователи предположили, что все акты агрессии – даже скрытые от наблюдения, не прямые и не связанные с причинением ущерба – играют роль некоей формы катарсиса, снижая уровень побуждения к последующей агрессии. Поэтому в контексте их теории положение о том, что фрустрированный индивидуум оскорбляет другого с целью ослабить или устранить свое агрессивное побуждение, совершенно не является необходимым. Даже такие действия, как агрессивные фантазии, умеренно выраженное раздражение или удар кулаком по столу могут оказывать подобное воздействие. Короче говоря, в отличие от Фрейда, Долард и соавторы были настроены гораздо более оптимистично в отношении возможной пользы катарсиса.

      Фрустрированный индивидуум, которого страх наказания удерживает от нападения на другое лицо, помешавшее ему достичь намеченной цели, может переадресовать свои атаки другим объектам. Хотя наиболее подходящим или желательным объектом для разрядки агрессии у фрустрированного индивидуума будет именно тот человек, который блокировал его целенаправленное поведение, объектами агрессии могут также служить и другие люди.

      Миллер (Miller, 1948) предложил особую модель, объясняющую появление смещенной агрессии – то есть тех случаев, когда индивидуумы проявляют агрессию не по отношению к своим фрустраторам, а по отношению к совершенно другим людям. Автор предположил, что в подобных случаях выбор агрессором жертвы в значительной степени обусловлен тремя факторами: 1) силой побуждения к агрессии, 2) силой факторов, тормозящих данное поведение и 3) стимульным сходством каждой потенциальной жертвы с фрустрировавшим фактором. Миллер полагал, что барьеры, сдерживающие агрессию, исчезают более быстро, чем побуждение к подобному поведению, по мере увеличения сходства с фрустрировавшим агентом. Таким образом, модель предсказывает, что смещенная агрессия наиболее вероятно будет разряжена на тех мишенях, в отношении которых сила торможения является незначительной, но у которых относительно высокое стимульное сходство с фрустратором. Природу этих предположений поможет объяснить конкретный пример.

      Представьте себе студента, которого фрустрировала  профессор, д-р Патрисия Пэйн (скажем, она не разрешила ему сдать  дополнительный зачет для исправления  низкой оценки по психологии). Поскольку  стремление излить свой гнев на Патрисию Пэйн в данном случае, видимо, будет  очень сильным, а прямые нападки  маловероятны, может произойти смещение агрессии. Теперь предположим, что у  этого студента имеются три потенциальных  мишени для разрядки смещенной агрессии: д-р Тереза Тюдор, профессор истории; Пэтти, его младшая сестра, и сосед  по комнате Норберт Нэш. По теории Миллера скорее всего нападкам подвергнется младшая сестра. Это может произойти  потому, что она в каком-то отношении  напоминает студенту его фрустратора (например, она одного с профессором  пола, у них одинаковое имя), но при  этом данная фигура ассоциируется с  гораздо меньшей силой сдерживания  открытых нападок. Такого рода прогнозы, как и теория смещения при конфликте Миллера, в самом общем виде представлены на рис. 2. 

Рис. 2 Согласно теории смешения при конфликте Миллера, человек, которого удерживает от агрессивности против фрустратора сильный страх наказания, прибегает к смещению своих нападок, направляя их на другие мишени – на тех лиц, которые похожи на фрустратора, но по отношению к которым у данного индивидуума не действует сдерживающее начало. То есть, возвращаясь к рассмотренному выше примеру, студент, фрустрированный профессором Патрисией Пэйн, скорее всего направит свою агрессию на младшую сестру, Пэгги, которая чем-то похожа на профессора (то есть  на фрустрирующий фактор), но не представляет для своего брата серьезной опасности. 

      Многие  интересные предположения, содержащиеся в теории Миллера, дали толчок к проведению эмпирических исследований (Berkowitz, 1969; Fenigstein & Buss, 1974)..Однако эти рассуждения достаточно спорны, и этим нельзя пренебрегать. Во-первых, как указывал Зильманн (Zillmann, 1979), модель целиком строится на допущении того, что подавление агрессии генерализуется в меньшей степени, чем побуждение к агрессивному поведению. Миллер пришел к этой гипотезе в результате экспериментального изучения конфликта, которое проводилось, в основном, на животных. Прежде всего, он основывался на следующем факте. Если голодное животное, предварительно наученное ожидать пищу в определенном месте в конце дорожки, получает там же удар электрического тока, то по мере увеличения расстояния стремление избежать этого места ослабевает у животного более резко, чем стремление к нему приблизиться. Таким образом, вблизи того участка, где животное получало пищу и удары электрического тока, у него наблюдается более сильное стремление спастись бегством, чем стремление подойти ближе. По мере того как животное удаляется от этого участка, стремление убежать ослабевает у него быстрее, чем стремление приблизиться. В результате оно постепенно замедляет бег, и в каком-то месте дорожки стремление приблизиться одерживает верх над стремлением убежать. Очевидно, что основной логический вывод из приведенного наблюдения сводится к предположению: там, где исчезает сходство с фрустрирующим агентом, торможение агрессии ослабевает резче, чем побуждение к агрессии.

      Во-вторых, сомнение вызывает выражение стимульное сходство, содержащееся в миллеровской модели смещения. Лежащее на поверхности объяснение, согласующееся с использованием этого понятия в литературе, на которую ссылался Миллер при построении своей модели, подразумевает физическое или перцептивное сходство между потенциальными мишенями агрессии и фрустрировавшим фактором скорее на уровне смысловых, а не физических характеристик. Например, сходство может варьировать в зависимости от степени родства (Murray & Berkun, 1955) и знакомства (Fenigstein & Buss, 1974; Fitz, 1976). К сожалению, в модели Миллера нет указаний на то, какие из этих характеристик, наряду со многими другими возможными параметрами, наиболее соответствуют феномену смещения⁵.

      Теоретики, занимающиеся проблемой мотивации, достаточно оптимистично рассматривают  возможности предотвращения агрессивного поведения или контроля над ним, так как приписывают агрессию скорее влиянию особых условий окружающей среды (то есть фрустрирующих, аверсивных или возбуждающих событий) нежели врожденной предрасположенности к совершению насильственных действий. Другими словами, они предполагают, что устранение всех внешних источников возбуждения или аверсивной стимуляции из окружающей среды не приведет к мгновенному исчезновению опасных случаев человеческой агрессии. К сожалению, аверсивные условия в той или иной форме встречаются настолько часто и повсеместно, что их тотальное устранение совершенно нереально. Поэтому и теории, посвященные агрессивным побуждениям, подразумевают действие неиссякаемого и, в общем, неизбежного источника агрессивных импульсов.

         1.3. Теория научения: роль подкрепления и подражания (А. Бандура)

      Конкретные  механизмы, содействующие освоению агрессивных сценариев поведения, исследовались по отношению к  двум общим принципам научения: инструментальной обусловленности и моделированию⁶.

      В отличие от тех, кто считает агрессию врожденным свойством человеческой природы, Альберт Бандура, ведущий сторонник теории социального научения, убежден; что мы научаемся агрессии не только потому, что это бывает выгодным, но также и перенимаем ее как модель поведения, наблюдая за другими людьми.

      Как и большинство прочих социальных навыков, мы усваиваем агрессивную  манеру поведения, наблюдая за действиями окружающих и отмечая последствия  этих действий⁷.

      Было  показано, что и инструментальная обусловленность, то есть обучение через  подкрепление и наказание, и моделирование  – обучение через наблюдение за моделями, являются мощными механизмами освоения и осуществления агрессивного поведения. В зависимости от того, насколько индивиды вознаграждаются за агрессивное поведение, повышается вероятность того, что в будущем будет обнаруживаться аналогичное или сходное поведение. Например, если ребенок осознает, что может взять верх в споре со сверстником, повалив его на землю, успешный исход такого поведения приведет к тому, что, если снова возникает подобная ситуация, ребенок будет реагировать агрессивно⁸.

      Представим  себе сцену из одного эксперимента Бандуры (1961). Воспитанник одного из дошкольных учреждений Стэнфорда сидит  на полу и увлеченно мастерит что-то из бумаги и пластилина. В другом углу комнаты находится взрослый, а рядом с ним лежат несколько  игрушечных автомобилей, деревянный молоток  и большая надувная кукла. После  минуты игры с машинками экспериментатор (женщина) встает и в течение почти 10 минут колошматит надувную куклу. Она бьет ее молотком, щипает, швыряет  на пол и при этом вопит: «Вмажь ему по носу... Врежь ему... Ну, пни же его как следует!..»

      После того как ребенок пронаблюдает этот взрыв, он идет в другую комнату, где  много очень занимательных игрушек. Спустя две минуты женщина-экспериментатор  отвлекается от своих занятий  и говорит, что это ее самые  лучшие игрушки и что она должна «поберечь их для других детей». Фрустрированный ребенок отправляется в следующую комнату, где также много разных игрушек, предназначенных и для агрессивной, и для неагрессивной игры, и две из них – кукла Бобо и деревянный молоток. Если детям не демонстрировалась модель агрессивного поведения взрослого, они редко проявляли агрессию в игре или разговоре и, несмотря на фрустрацию, играли спокойно. Те же из них, кто наблюдал за агрессивным взрослым, во много раз чаще брали молоток и внезапно ударяли куклу. Наблюдение агрессивного поведения взрослого ослабило у них торможение. Более того, дети часто воспроизводили агрессивные действия и слова экспериментатора. Увиденное ими агрессивное поведение снизило их торможение и одновременно научило их определенному способу проявления агрессии⁹.

      Полученные  результаты говорят о том, что  наблюдение за моделью, которая имеет  на человека большое влияние (например, за личностью, имеющей высокий статус или уровень компетентности, известной  моделью или популярным телевизионным  героем), может привести к освоению наблюдаемого поведения, даже если поведение  модели не получило никакого подкрепления. Для предсказания того, будет ли освоенное поведение реально  осуществлено, важную роль играют осознаваемые последствия поведения модели и  самого наблюдателя. Чем позитивнее для модели последствия ее агрессивного поведения, тем выше вероятность, что  наблюдатель будет его копировать. Поведение модели и его последствия  выступают внешними стимулами, которые  вызывают у наблюдателя склонность к агрессивной реакции. Нормативные  стандарты наблюдателей относительно адекватности наблюдаемого поведения, а также их мнения о собственной  эффективности (т. е. уверенность в  том, что они способны выполнить  действия с желаемым результатом) служат внутренними механизмами, регулирующими  агрессивное поведение.

      Концепция социального научения стала важнейшим  теоретическим подходом для изучения влияния, которое оказывает на агрессивное  поведение изображение насилия в семье, субкультуре и средствах массовой информации, что можно рассматривать как образец обучения через наблюдение и косвенного подкрепления. ¹⁰

      Дети, чьи родители часто применяют  наказания, обычно используют сходные  агрессивные формы поведения  в отношениях с другими. Родители добивались от них послушания с помощью  окриков, шлепков и подзатыльников и таким образом давали им уроки  агрессии как метода решения проблем. Таких родителей часто подвергали физическим наказаниям со стороны их собственных родителей. Хотя большинство  детей, подвергавшихся оскорбительным наказаниям, не становятся в дальнейшем преступниками или оскорбляющими  своих детей родителями, 30 % из них  все же злоупотребляют наказаниями  в отношении своих детей: они  наказывают их вчетверо чаще, чем в  целом по национальной статистике. Насилие в семьях часто ведет  к насилию в дальнейшей жизни.

      Влияние семьи также проявляется в  более высоком уровне насилия  в тех культурах и семьях, где  отец играет минимальную роль (Triandis, 1994). По сообщению Бюро судебной статистики США, 70 % задержанных полицией подростков воспитывались в неполных семьях (Beck & others, 1988). Полные семьи отличаются от неполных не только большей заботой о детях и наличием позитивно-дисциплинирующего отцовского воспитания, но также более высоким уровнем образования и благосостояния. Взаимосвязь между отсутствием одного из родителей (обычно отца) и насилием сохраняется независимо от расы, уровня дохода, образования и местожительства (Staub, 1996; Zill, 1988).