Суверенитет государства в современных условиях. 25

СОДЕРЖАНИЕ

 

ВВЕДЕНИЕ

1. Государство как политическая форма организации общества.

2. Государственный суверенитет и его перспективы в современном мире

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Гражданское общество представляет собой исторически определенный вид общества, характерными признаками которого являются обособленность от государства и ограничение сферы деятельности материальным производством, призванным удовлетворять частный интерес, а публичная власть не противостоит населению и полностью совпадает с ним. Рабовладельческое, феодальное и буржуазное общество в полной степени обладают данными признаками и вполне правомерно рассматриваются в качестве особых форм, видов гражданского общества. При этом более зрелая форма гражданского общества сохраняет и развивает достижения предшествующих ей стадий.

В закрытом обществе имеет место жесткое подчинение интересов и деятельности личности интересам общества и государства, которое идет еще от первобытнообщинного строя и обусловливается неразвитостью его производительных сил.

Закрытыми оставались рабовладельческое и феодальное общества, где человек по-прежнему не был свободен, не мог самостоятельно определять свой род занятий.

Буржуазное общество, провозглашающее формальное равенство своих членов и свободу предпринимательской деятельности, создает предпосылки для формирования открытого общества, но пока что оказывается не способным провести эти принципы в жизнь для всех членов общества. Значительная их часть действует не свободно, а под влиянием экономического принуждения, не желая лишиться необходимых средств для существования.

Чтобы обезопасить себя от любых попыток государства превысить свои полномочия, открытое гражданское общество должно быть сплоченным и организованным. Оно, во-первых, должно иметь возможность объединяться в ассоциации, действующие самостоятельно и независимо от государства, его органов, и, во-вторых, принимать непосредственное участие в деятельности государства как через своих граждан, так и их ассоциированных членов.

Совокупность государственных органов, а также ассоциаций, объединений, образуемых гражданским обществом для участия в делах государства, решения иных политических вопросов, понимается как политическая организация общества.

 

 

1. Государство как политическая форма организации общества.

Основным ядром политической организации общества является государство. Взаимодействие современного демократического государства и гражданского общества основывается на следующих принципах:

    • плюрализма и равноправия идеологий;
    • многопартийности;
    • самодеятельности;
    • законности и государственного контроля;
    • социального и политического партнерства.

Помимо государства в политическую организацию общества входят, прежде всего, общественные объединения и политические партии.

Партии - это устойчивые и постоянно действующие общественные формирования, призванные выражать политические интересы гражданского общества, отдельных социальных слоев и организовывать граждан на участие в делах общества. Конечной целью партий является овладение государственной властью, и ее осуществление сообразно идеологическим представлениям соответствующего социального слоя, класса об идеальном, эффективно действующем государстве и его органах, а также задачах и способах организации и деятельности гражданского общества. Свои идеологические представления о политической власти и способах ее осуществления, путях и целях развития гражданского общества партии формулируют в своих программах.

По степени организованности и способам взаимосвязи с населением политические партии подразделяются на три вида: кадровые, массовые и партии избирателей.

Кадровые партии состоят из небольшого числа профессионалов-политиков, которые выставляют свои кандидатуры на выборах в представительный, законодательный орган государства. В таких партиях отсутствует постоянное членство, а также партийные взносы. Членом партии признается тот, кто ее поддерживает материально и голосует за ее кандидатов на выборах. Подобным образом действуют республиканская и демократическая партии США1.

Массовые партии основываются на строго фиксированном членстве в партии, уплате членских взносов и наличии территориальных первичных организаций. Подобным образом действуют все коммунистические партии.

Круг общественных объединений как добровольных формирований граждан по интересам весьма разнообразен. Это могут быть профессиональные союзы, женские, молодежные, творческие, экологические и ветеранские организации, массовые движения, спортивные и иные союзы. Их участие в политической жизни страны также неоднозначно.

Специфическим компонентом политической организации общества являются религиозные организации. В настоящее время ряд государств (Великобритания, Дания, Норвегия, Израиль, Йемен, Судан и другие исламские государства) официально провозглашают одну из религий в качестве государственной2. Такие государства называются клерикальными. В клерикальных государствах религиозные объединения, исповедующие государственную религию, выполняют некоторые функции государства, в том числе осуществляют правосудие по уголовным и гражданским делам, занимаются регулированием и регистрацией брачно-семейных отношений, ведут образовательную деятельность в школах и иных образовательных учреждениях, участвуют в деятельности органов государственной власти. В свою очередь государство оказывает религиозным объединениям существенную финансовую и иную материальную помощь, устанавливает льготы в налогообложении; учитывает мнение церковных иерархов при решении важнейших экономических, политических и иных вопросов. Например, в Великобритании представители духовенства принимают активное участие в работе Палаты лордов.

Однако, большинство современных демократических государств являются светскими, т.е. придерживаются принципа невмешательства в дела религиозных организаций, равно как и не возлагают на них осуществление каких-либо государственных функций. Однако полностью исключить влияние церкви на политические процессы и отношения пока что не удается ни одному государству.

Формы и методы участия религиозных объединений в политической жизни страны являются достаточно разнообразными. Во-первых, имеются политические партии, члены которых принадлежат какому-либо одному вероисповеданию и ставят своей целью использование религии в политических целях, привлечение верующих на свою сторону. В качестве примера можно привести Христианско-демократическую партию в Италии, Социально-христианскую партию в Бельгии. Во-вторых, религиозное мировоззрение влияет на политическое сознание своих приверженцев, их политические оценки и действия. В-третьих, атрибутика церкви иногда используется при осуществлении некоторых государственных процедур - принесении присяги свидетелем в суде, присяги президента страны и др. В-четвертых, религиозные деятели непосредственно участвуют в борьбе за мир, в экологических и иных общественно-политических движениях.

Названные и иные формы воздействия религиозных объединений, на политику свидетельствуют о необходимости их признания в качестве самостоятельного компонента политической организации гражданского общества.

Открытое гражданское общество не только участвует в деятельности государства, пытается так или иначе направлять работу его органов, но и самостоятельно управляет своими делами с помощью органов местного самоуправления и трудовых коллективов организаций и предприятий.

Чаще всего к ведению местного самоуправления относят управление муниципальной собственностью, муниципальным образованием, муниципальными учреждениями здравоохранения, а также решение иных вопросов, имеющих местное значение. В Японии органы местного самоуправления избираются непосредственно населением и осуществляют самостоятельное управление своим имуществом, принимают нормативно-правовые акты по вопросам, отнесенным к их ведению. В Великобритании местные органы, избираемые населением, управляют деятельностью полиции, образовательных учреждений, библиотек, дорогами, противопожарными службами, делами попечения престарелых, осуществляют иные правомочия.

В современных демократических государствах трудовым коллективам предоставляются определенные права по участию в управлении предприятием, организацией. Избранный трудовым коллективом орган осуществляет свои полномочия в целях привлечения трудящихся к управлению делами предприятия, организации, укрепления социального согласия между работодателями и работниками, своевременного разрешения конфликтов между ними.

Таким образом, политическая организация открытого гражданского общества состоит из следующих компонентов:

    • граждан;
    • государства, его органов;
    • политических партий;
    • общественных объединений;
    • религиозных объединений;
    • органов местного самоуправления;
    • трудовых коллективов.

Все они прямо или опосредованно влияют на политическую жизнь страны.

Ассоциированные компоненты политической организации создаются с определенными политическими целями и поэтому вынуждены активно действовать, бороться за достижение поставленных целей, вступать в те или иные политические отношения. Например, политические партии должны осуществлять пропаганду своей программы с тем, чтобы рекрутировать в свои ряды максимально большую часть населения и добиться победы на очередных выборах в законодательный, представительный орган страны. Профсоюзные органы ставят своей задачей охрану и защиту трудовых прав граждан, предпринимают самые разнообразные меры в этом направлении, в том числе принимают участие в подготовке проектов коллективных договоров в организациях, иных соглашениях между работниками и работодателями, осуществляют контроль за состоянием охраны труда, выступают организаторами забастовок и других коллективных акций работников.

Большая часть компонентов политической организации осуществляют свою деятельность не произвольно, а в соответствии с действующими в обществе нормами права, корпоративными и иными социальными нормами, которыми регулируются правоотношения в сфере политики. Лишь нелегальные, преступные организации действуют вопреки государственно-правовым запретам и иным социальным нормам.

Политическая организация гражданского общества, взятая в динамике, в совокупности отношений, в которые вступают граждане, политические партии и иные организации при осуществлении политической деятельности, а также нормы права, иные социальные нормы, регулирующие политические отношения, образуют новое явление - политическую систему гражданского общества.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Государственный  суверенитет и его перспективы  в современном мире

 

 

Под суверенитетом традиционно принято понимать верховенство государственной власти внутри страны и ее независимость вовне. И если суверенитет был присущ в той или иной степени еще древнегреческим государствам-полисам, а к концу XII в. французские короли-суверены добились утверждения своего безусловного полновластия, тем не менее потребовалось несколько столетий, чтобы объяснить и обосновать это явление, найти для него подходящий, говоря современным языком, адекватный политический термин.

С развернутой, ставшей классической концепцией суверенитета в конце XVI в. выступил французский философ и юрист Жан Боден. Именно королевская власть, ставшая "представительницей порядка в беспорядке" во "всеобщей путанице" позднего Средневековья3, определяется Боденом как суверенитет - "самая высшая, абсолютная и постоянная власть над гражданами и подданными в политическом сообществе: величайшая власть управлять"4. Именно Боден сделал власть центральным объектом учения и, вводя в обиход отвлеченное понятие "суверенитет", стремился выделить и подчеркнуть идею превосходства государства в пределах определенной территории. Идея суверенитета прошла долгий и сложный путь развития, включающий в себя и обоснование в рамках естественно-правовых взглядов народного суверенитета (Г. Гроций, Ж.-Ж. Руссо), и доктрину всемогущества парламента (Г. Блекстон, А. Дайси), и гегелевский суверенитет-абсолют. В современную эпоху наряду с государственным суверенитетом, рассматриваемым как один из ключевых институтов международного правопорядка, принято выделять народный суверенитет (право народа самостоятельно решать свою судьбу, определять основные направления политики, контролировать деятельность государственных органов) и национальный суверенитет (свободное выражение волеизъявления народа или нации в процессе реализации права на самоопределение). Материальной основой государственного суверенитета является обладание территорией, собственностью, определенным культурным достоянием.

Политико-правовая же основа состоит в стабильности государственности, развитости (в частности, конституционном оформлении) структуры власти, в признании суверенитета Уставом ООН и другими основополагающими документами международного права.

На протяжении длительного времени в отечественной литературе велась достаточно бесплодная дискуссия о том, может ли быть ограничен суверенитет. В обоснование отрицательного ответа приводился довод, согласно которому суверенитет - свойство, не имеющее количественных измерений, а посему не подверженное каким-либо ущемлениям и выступающее как нечто "неделимое", "неотчуждаемое" и т.п.

Действительно, суверенитет является сущностной характеристикой государственной власти, показателем ее полнокровности и могущества. Естественно, от объема компетенции, определяемой, к примеру, в сложных (федеративных) государствах конституциями, федеративными договорами и иными соглашениями, зависит и степень суверенитета, характер и степень обладания, в частности, международной правосубъектностью. Заключение международных договоров, объединение в союзы и организации, взаимные уступки в процессе общения всегда предполагают переуступку государствами части своих прав, как бы их взаимоучет, во имя более успешного решения тех или иных задач. Без разумного ограничения прав, а тем самым и суверенитета сегодня немыслимы идущие от жизни процессы экономической интеграции, решение стоящих перед человечеством глобальных задач, а во многом (достаточно вспомнить проблемы борьбы с международным терроризмом, природными катаклизмами, техногенными и антропогенными катастрофами) - существование цивилизации.

Современное международное право, исключая нелегитимное применение силы в качестве средства решения спорных проблем, создавая соответствующие нормы и механизмы, тем самым как бы ставит точку в вопросе о возможности ограничения суверенитета. Показателен в этом отношении, в частности, п. 7 ст. 2 Устава ООН. Провозглашая предельно четко принцип невмешательства во внутренние дела государства в качестве нормы jus cogens, эта же статья содержит и оговорку, дающую возможность СБ ООН в порядке гл. VII Устава осуществлять принудительные меры, неизбежно предполагающие серьезные ограничения суверенитета того или иного государства при наличии с его стороны "любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии". Суверенитет, таким образом, не исключает и не может исключать подчиненности государств международному правопорядку, не означает и не может означать их независимости от норм международного права и морали. А это дало все основания говорить об относительном суверенитете, который "находится в полном соответствии с международным правом"5.

Диалектика, думается, в том и состоит, что ставя во главу угла согласование воль государств (одно из наиболее весомых проявлений суверенитета), международное публичное право одновременно достаточно четко определяет разумные ограничения для тех из них, которые своими произвольными действиями создают угрозу миру и понимаемой весьма широко в современных условиях международной безопасности, совершают массовые нарушения прав человека, наносят непоправимый ущерб окружающей среде.

Атаки на суверенитет ведутся западными теоретиками в течение десятилетий по самым разным поводам. Среди приводимых доводов - "торможение" научно-технического прогресса, "угроза" правам человека, "препятствия" на пути уничтожения оружия массового поражения и т.п.

Все более четко проявляющая себя глобализация лишь придает старым подходам новые грани, не меняя существа проблемы.

В российских публикациях последних лет нередко имеет место явное завышение позитивных аспектов явления глобализации, в том числе в сопоставлении с усилением роли транснациональных корпораций. А.Г. Мовсесян, например, утверждает, что "наступил конец длившегося с библейских времен единовластия национальных государств" и не видит опасности в том, что теперь они "делят власть" с ТНК, а то и передают им свои полномочия. Оказывается, и "военные конфликты возникают именно в тех местах (Ирак, Босния и т.д.), где по разным причинам транснациональным корпорациям не удалось удерживать власть экономическим путем или их интересы были нарушены"6.

Хотелось бы особо отметить в этой связи, что ученый из ФРГ В. Пфенниг, характеризуя признаки явления глобализации, среди прочих указывает и на "размывание государственной монополии на насилие, передачу функций по осуществлению насилия в частные руки и растущее значение частных военно-охранных компаний и фирм". Автором приводятся данные, согласно которым в Ираке, например, действуют более 20 тыс. сотрудников военных компаний и фирм, специализирующихся на обеспечении безопасности (на оплату их контрактов выделяется 20 млрд долл., или треть всех операционных затрат группировки сил США в Афганистане и Ираке), что составляет второй по численности вооруженный контингент после американской ударной группировки и больший, чем вся вместе взятая группировка контингентов других стран - участниц военной коалиции в Ираке. При этом справедливо обращается внимание на то, что частные военные и охранные компании и фирмы не ответственны ни перед каким парламентом, отчитываясь только перед заказчиком, а сама "война становится предприятием"7.

Идеи вселенской гармонии, всемирности человечества всегда составляли стержень интеллектуальных и духовных исканий, вдохновляли политиков, философов, поэтов. А.С. Пушкин мечтал о временах грядущих, "когда народы, распри позабыв, в единую семью соединятся". "Наш удел и есть всемирность, - говорил при открытии памятника великому поэту Ф.М. Достоевский, - и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей". Из стремления к вселенскому братству исходил В.С. Соловьев, рассматривая человечество "в его целом, как великое собирательное существо", последовательно показывал "эпидемическое безумие национализма, толкающее народы на поклонение своему собственному образу вместо высшего и вселенского Божества"8.

Насколько же готово современное международное право с его "вестфальским" принципом государственного суверенитета к восприятию подобных идей? Вторая мировая война, угроза ядерной катастрофы, нависавшая долгие годы над человечеством, подвели международное общественное мнение к постепенному осознанию как общих возможностей развития, так и общей уязвимости, необходимости преодоления сложнейших межгосударственных, межэтнических и межконфессиональных противоречий, поисков выходов из тупиков мирового развития на путях рационального использования растущей взаимозависимости народов, с неизбежностью предполагающей "усмирение" государственных амбиций, проявляющихся в неограниченном суверенитете. Показательно, что именно в этот период лексические формулы "народы Объединенных Наций", "человечество", "международное сообщество" начинают прочно входить в ткань международного права, а поощрение "признания взаимозависимости народов мира" прямо определено в качестве одной из задач ООН в ее Уставе (подп. "с" ст. 76). В данном контексте нельзя, как представляется, не увидеть рационального зерна в концепции авторов третьего доклада Римского клуба (активно действовавшей в 60-80-е гг. международной организации, ставившей целью разработку разного рода проектов решения глобальных проблем), исходивших из новой интерпретации суверенитета, который должен носить, с их точки зрения, "функциональный" характер, то есть предполагать передачу части государственных функций международным специализированным организациям, решения которых должны стать обязательными для всех9.

Придание суверенитету нового, "поствестфальского" звучания имеет в наши дни особое значение в свете все более зловеще обозначающейся угрозы экологического кризиса. Оценивая его, мы, как отмечала видный американский политолог и эколог Патриция Мише, сталкиваемся с "главной дилеммой: существующие концепции и системы государственной независимости не соответствуют предпосылкам создания глобальной экологической безопасности. Земля отказывается признавать суверенитет в нашем понимании". Подчеркивая неделимость "суверенитета Земли" и отмечая, что в условиях единства планеты воздействовать на одну ее часть - значит воздействовать на целое, автор задается резонными и далеко не праздными вопросами. Кому принадлежат джунгли Амазонии (эти "легкие планеты", вырабатывающие четверть мирового кислорода), уничтожение которых угрожает не только странам региона, но и всему человечеству? Кому принадлежит озоновый слой и кто вправе сказать последнее слово в его защиту? Кому, наконец, принадлежит сама Земля и кто может говорить от ее имени? Какова, например, должна быть ответственность страны, возводящей атомную станцию у границ другого государства, за перенос на его территорию радиоактивных выбросов, угрожающих здоровью населения?10

С точки зрения академика РАН Н.Н. Моисеева, облик нашего мира формирует не только спокойная, постепенная эволюция, но и бифуркации - неизбежные катастрофы с их качественно новыми, непредсказуемыми последствиями. Характеризуя положение, создавшееся на Земле в конце XX в., Н.Н. Моисеев утверждал, что человечество стоит на пороге третьей бифуркации (первой было образование биосферы, вторая произошла с возникновением разума), связанной с резким возрастанием антропогенной нагрузки на окружающую среду, чреватой потерей устойчивости биосферы и, в конечном счете, общепланетарной катастрофой. По мнению ученого, конец XX в. подвел человечество к рубежу, за которым начинается новый этап истории, предполагающий превращение его в единый организм, общественному устройству которого при сохранении и даже возрастании многообразия особенностей жизни людей будут присущи некие общие черты, в частности, система экологических законов (и соответствующих органов контроля), признание главенствующей роли решений ООН и ограничение суверенитета государств11.

Возросшая целостность мира задает новые параметры политическому и экономическому развитию; правительствам все больше приходится действовать с оглядкой на реакцию не только внутри страны, но и за рубежом. В этих условиях международное сообщество как бы берет "под крышу" те пространства, которые находятся за пределами суверенитета государств и вне их юрисдикции. Появился и вполне адекватный, соответствующий принципиально новому статусу этих пространств термин - общее наследие (достояние) человечества. Речь идет о дне морей и океанов и его недрах (ст. 29 Хартии экономических прав и обязанностей государств 1974г., ст. 136 Конвенции ООН по морскому праву 1982г.); обследовании и использовании Луны и других небесных тел (ст. 4 Соглашения о деятельности государств на Луне и других небесных телах 1979г.). Даже в столь сложном документе, как Договор об Антарктике (с точки зрения соотнесения претензий отдельных государств на Антарктику с достигнутым, компромиссным по своей сути статусом), континент определяется в качестве "природного заповедника, предназначенного для мира и науки" (Протокол об охране окружающей среды к Договору 1991г.).

Все это дает основание поставить на каком-то этапе вопрос о распространении международно-правового статуса общего достояния человечества и на окружающую среду. Защита морской среды возложена на государства в качестве их общего обязательства Конвенцией ООН по морскому праву (ст. 192). Важно подчеркнуть при этом, что Конвенция указывает на суверенное право государств разрабатывать свои природные ресурсы "в соответствии со своей политикой в области окружающей среды и в соответствии с их обязанностью защищать и сохранять морскую среду" (ст. 193).

Распространение статуса "общего достояния человечества" на окружающую среду отвечало бы нынешнему уровню международного правосознания и учитывало, с одной стороны, интересы государств и народов, являющихся на сегодня экономическими и финансовыми аутсайдерами, сохраняя для них в перспективе возможность подключения на равных к освоению природных ресурсов планеты. С другой стороны, сочетание суверенной власти государств над своими природными ресурсами с их суверенной ответственностью за сохранение окружающей среды представляет, несомненно, одну из ключевых основ цивилизованного миропорядка. Конвенция 1982 г. с ее комплексным подходом к решению проблем Мирового океана олицетворяет во многом философию нового морского права, представляет собой свод правил совместного управления человечеством большей частью планеты, где права государств в открытом море дополняются их взаимными обязанностями, а ресурсы международного района морского дна воспринимаются как своего рода "пакет бесплатных акций совместного предприятия государств Земли"12.

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Бесспорен тот факт, что часть вопросов, входящих прежде в исключительную внутреннюю компетенцию государств, все в большей степени становится теперь предметом не только международного обсуждения, но и своего рода совместного с международным сообществом ведения, а принцип невмешательства во внутренние дела государств теснее увязывается с транспарентностью их политики в ряде ключевых областей, сотрудничеством с мировыми и региональными институтами в рамках действующего международного права. Национальные государства в интересах мира и международной безопасности, экономического, социального, культурного и гуманитарного развития, поддержания экологического равновесия вынуждены, действуя за пределами своих границ, ограничивать (самоограничивать) себя, как бы делясь своей независимостью. Именно такой процесс добровольной уступки части суверенных прав, а тем самым и суверенитета международному сообществу, представляет собой наиболее совершенную, цивилизованную форму реализации этого прошедшего сквозь века и сохраняющего актуальность сегодня основополагающего принципа мирового порядка и международного права.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Книги.

 

  1. Рассказов Л.П. Теория государства и права: учебник для вузов. – 2 изд. – М.: РИОР, 2009. - 69 с.
  2. Теория государства и права: Учеб. / Под ред.В. К. Бабаева. – М., 2006. С. 76.
  3. Фердросс А. Международное право. М., 1959. С. 26.

 

 

 

 

 

 

 

Статьи.

  1. Матвеев А.В Мировом океане // Международная жизнь. 1997.
  2. Мише П. Суверенитеты в неустойчивой среде // Коммунист. 1991. N 13. С. 84-86.
  3. Мовсесян А. Эпоха двоевластия // Независимая газета. 1998. 17 марта.
  4. Петрухин А. Откуда вышло и куда идет человечество? Как отвечает на эти вопросы русский ученый Никита Моисеев // Независимая газета. 1998. 10 июня.
  5. См.: Пфенниг В. Проблемы и перспективы глобализации // Дипломатический ежегодник. 2004. М., 2005. С. 71, 84, 85.

 

1 Теория государства и права: Учеб. / Под ред.В. К. Бабаева. – М., 2006. С. 76.

2 См. там же. С. 80.

3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 411.

4 Рассказов Л.П. Теория государства и права: учебник для вузов. – 2 изд. – М.: РИОР, 2009. – 46 с.

5 Фердросс А. Международное право. М., 1959. С. 26.

6 Мовсесян А. Эпоха двоевластия // Независимая газета. 1998. 17 марта.

7 См.: Пфенниг В. Проблемы и перспективы глобализации // Дипломатический ежегодник. 2004. М., 2005. С. 71, 84, 85.

8 Рассказов Л.П. Теория государства и права: учебник для вузов. – 2 изд. – М.: РИОР, 2009. - 64 с.

9 Рассказов Л.П. Теория государства и права: учебник для вузов. – 2 изд. – М.: РИОР, 2009. - 69 с.

10 Мише П. Суверенитеты в неустойчивой среде // Коммунист. 1991. N 13. С. 84-86.

11 Петрухин А. Откуда вышло и куда идет человечество? Как отвечает на эти вопросы русский ученый Никита Моисеев // Независимая газета. 1998. 10 июня.

12 Матвеев А.В Мировом океане // Международная жизнь. 1997.