Сюжетно-композиционная структура сказки Шарля Перро «Синяя Борода»

Сюжетно-композиционная структура  сказки Шарля Перро 

«Синяя Борода»

 

План

 

1.Понятие терминов сюжет,  композиция.

2.Источники сказки Шарля  Перро «Синяя Борода».

           2.1 историческая подоплека;

           2.2 персонаж Синей Бороды и его прототипы;

           2.3 расшифровка символа в названии сказки;

3.Жанрово-композиционная структура сказки Ш. Перро «Синяя Борода».

4. Использование образа  Синей Бороды в произведениях  А.Франса, М.Метерлинка.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Перед тем, как начать анализировать  данную сказку, нужно выяснить значения ключевых терминов, необходимых для  этого.

СЮЖЕТ — повествовательное ядро художественного призведения, — система действенной (фактической) взаимонаправленности и расположенности выступающих в данном произведении лиц (предметов), выдвинутых в нем положений, развивающихся в нем событий. Подчеркивая в этом определении слова «повествовательный» и «действенный», мы можем сказать, что сюжет в отличие от темы (представляющей как бы идеальную направленность произведения, то воображаемое стекло, сквозь которое автор смотрит на мир) — является лишь одним из средств самообнаружения темы, что в каждом данном произведении он представляет совокупность тех действий, фактов, положений и т. п., которые избраны автором для выявления определенного лика своей темы. Понятие «сюжет» близко соприкасается с понятием «фабулы», от которого его следует, однако, отличать, как скелет от одевающих кости тканей. Если сюжет представляет точку приложения силы (темы), если он является системой установок, при помощи которых должно производиться действие, то фабула есть самый процесс действия, эффекты, получающиеся от приложения силы. Сюжет — канва, фабула — узор. Можно сказать, что между сюжетом и фабулой существует такое же взаимоотношение, как между темой и 900лейтмотивом. Подобно тому, как тема представляет нечто отвлеченное и не находит себе конкретного словесного закрепления в произведении (мы конкретизируем тему сами, часто даже не пользуясь словами автора), точно так же и сюжет есть отвлечение, вывод, делаемый нами из совокупности событий, явлений, положений и т. п., но не закрепленный определенной словесной формулой в самом произведении. С другой стороны фабула, как и лейтмотив, есть нечто конкретно-явленное, мы рассказываем фабулу произведения, пользуясь данной формой ее воплощения... При таком определении сюжета понятно, что сюжеты, именно только как системы, как точки приложения сил, могут повториться — вспомним так наз. «странствующие сюжеты» и мировые литературные сюжеты, как «Дон Жуан», «Фауст, многие сказочные сюжеты  и др. Все равно, как некоторые работы удобно выполнить при помощи рычагов того, а не другого рода, так и некоторые темы — силы предпочитают приложение к определенным сюжетным системам, как наиболее удобным. Сюжет есть нечто подсобное, и недаром некоторые писатели говорили о создании произведений без «подсобия» — сюжета.[9]

Композиция сюжета – это определенный порядок сообщения читателю о происшедшем. В произведениях с большим объемом текста последовательность сюжетных эпизодов обычно выявляет авторскую идею постепенно и неуклонно. В романах и повестях, поэмах и драмах поистине художественных каждый последующий эпизод открывает читателю нечто для него новое – и так вплоть до финала, который является обычно как бы опорным моментом композиции сюжета. Тем более ответственна роль финального эффекта в небольших по объему одноактных пьесах, новеллах, баснях, балладах. Идейный смысл таких произведений нередко обнаруживается внезапно и лишь в последних строках текста.

Компоненты сюжета – в сюжетах отчетливо вырисовываются стадии действия и лежащего в его основе конфликта. Они обозначаются общеизвестными терминами: завязка, кульминация, развязка.

Завязка обнаруживает и обостряет уже имевшиеся ранее противоречия в жизни героев или же сама создает («завязывает») какие-либо конфликты. В последнем случае ее можно назвать завязкой конфликта.

Моменты максимальной напряженности, предельного обострения противоречий в жизни героев называют кульминацией. Кульминация, как правило, непосредственно предшествует развязке действия – моменту, завершающему течение событий, кладущему ему конец.

Существенными компонентами сюжетных произведений являются также экспозиция, предыстория и последующая история, пролог и эпилог.

Экспозицией называют изображение жизни персонажей в период, непосредственно предшествующий завязке. Экспозиция мотивирует действие, которое развернется впоследствии, проливая на него дополнительный свет.

Предысторией  называют сообщение читателю о прошлом персонажей. Предыстория объясняет читателю, как формировались характеры действующих лиц. В литературных сюжетах последних столетий описания прошлой жизни героев играют немалую роль.

Последующая история – это, напротив, сообщение о том, как сложились судьбы персонажей после завершения действия. [4; с.208-212]

Эпилога и пролога в данной сказке нет.

В  1695 г. в Париже вышла  маленькая книжка, которой суждена  была долгая жизнь и всемирная  известность, - «Сказки Матушки Гусыни»  Шарля Перро. В ней всего пять сказок, но каждая из них – истинный шедевр. В сказках Шарля Перро  теснейшим образом переплелись  устная и литературная традиции, и  современные исследователи не без  труда выискивают оригинальные источники  той или иной сказки. Попытаемся определить, как сплавились в произведениях  Шарля Перро народные и литературные мотивы в одной из самых известных  его сказок.

По мнению некоторых исследователей, сказка «Синяя Борода» - это старая как мир история о наказании  женщины за любопытство; корни ее возводят к библейской истории о  любопытстве Евы, погубившим все  человечество. Другие ученые не согласны с таким мнением: «Наряду с  яблоком Евы и взглядом, который  бросила жена Лота, (…) ящик Пандоры, лампа Психеи, вопрос супруги Лоэнгрина, ключ Синей Бороды – все это  типичные выражения одного понятия  – женского любопытства, - признает аббат Боссар. – Но даже исходя из этого принципа, невозможно считать  эту историю восходящей  к колыбели человечества» (Bossard E. Gilles de Rais, Marechal de France, dit Barbe- Bleue (1404-1440). Paris, 1886. P. 391).

Отдельные мотивы сказки Перро (например, мотив заколдованного предмета и запретной двери) мы находим  и в мифологии, и в фольклоре, и в литературных произведениях  разных народов. Большинство же комментаторов  считает наиболее вероятным источником сказки «Синяя Борода» устную версию, распространенную во Франции в ту эпоху.

Многие исследователи  пытались найти историческую подоплеку  страшной сказке Перро. Э. Мишле в  «Истории Франции», а за ним Э. Боссар (Жиль де Рэ, маршал Франции, по прозвищу Синяя Борода», 1885) и Ш. Лемир («Маршал  и коннетабль Франции: Синяя Борода в легенде и в истории», 1886) отождествляют Синюю Бороду с  бретонским дворянином, соратником Жанны  д'Арк, а позднее коннетаблем и  маршалом Франции Жилем де Рэ (де Рэц) – потрошителем детей, казненным  в Нанте 26 октября 1440 г. Действительно, в окрестностях Нанта зловещего  владельца замка Тиффож знают  под прозвищем Синяя Борода; но устная традиция, как это часто  бывает, объединила исторический персонаж с жестоким героем народной сказки, которую рассказывали в деревнях задолго до рождения Жиля де Рэ.

Во Франции зарегистрировано несколько устных вариантов этой сказки (v.: Le Conte Populaire francais. Catalogue raisonne des versions de France et des pays de langue francaise d’outre – mer / Par P. Delarue et M.-L. Teneze : In 4 t. Paris, 1957. T. I. P. 182). Но при их сравнении выясняется, что все они содержат как общие со сказкой Перро черты, так и существенные отличия. Множество элементов сближает это произведение с устной традицией: это и характерный зачин, и упрощенность при описании персонажей, и перечисления, и своеобразная жестокость сказки, являющаяся, в сущности, «законом жанра». Свидетельством народной поэтики сказки является и лексика, стилизованная «под старину», которую иногда употребляет писатель.

Но и Шарль Перро, и  его современники не были собирателями фольклора, а, опираясь на устную традицию, создавали оригинальные литературные произведения. В соответствии с духом времени, в старинную народную сказку при ее литературной обработке вошли пейзаж и портрет, психологизм и рационалистическое толкование чудесного, не свойственные устному народному творчеству. Отличием от фольклорной сказки стали и авторские отступления, усложненность фабулы, отделанность, утонченность, изящество изложения сюжета, трактовки многих сцен и мотивов.

Некоторые из расхождений  с устными вариантами касаются и  самой структуры сказки. Так, в  народных версиях героиня посылает предупредить своих братьев или  родных животное (собаку с письмом  ил говорящую птицу). В «Синей Бороде»  Ш. Перро героиня не призывает  на помощь своих братьев: она рассчитывает на их вмешательство лишь потому, что  они «обещали навестить ее сегодня». Скорее всего, здесь мы имеем дело с нарочитым авторским изменением, продиктованным желанием сделать историю  более достоверной, «рационализировать»  ее, лишив повествование феерических  эпизодов.

Другое изменение, считает  А. Ю. Гайдукова, касается мотива запретной  комнаты. В народных версиях речь, бесспорно, идет о табу – что свидетельствует  о древности темы. Этот мотив проступает сквозь все наивные стремления «рационализировать»  его: как только виновный нарушает запрет, на него обрушается немедленная кара. По версии же Ш. Перро запрет жестокого  мужа объясняется вполне рационалистическими  мотивами: Синяя Борода женится, чтобы  подвергнуть своих молодых жен  испытанию на любопытство. Два моральных  наставления, следующие за сказкой, не оставляют сомнений в том смысле, который вложил в нее автор: любопытство  должно быть наказано. Писатель не понял  варварского мотива запретного: он его рационализировал, передал современными ему художественными средствами. Понятие «любопытства» ослабляет  необъятно более широкую символику  запретной комнаты.

Свойственная автору ирония также придала народным сюжетам  совершенно новый оттенок. Она проявляется  и в том, что герои, как и  в народной традиции, действуют в  особом, сказочном времени (il était une fois…) и пространстве, но при этом, следуя вкусам эпохи, Ш. Перро включил  в свои произведения множество подробностей, отсылающих читателя к современности. Подробное перечисление богатств Синей  Бороды, а также то, что он владел «прекрасными домами и в городе и  в деревне», дает нам понять, каким  было в те времена представление  о роскоши. К современной авторе эпохе отсылает и моральное наставление, заключающее сказку: в ироничных  словах автора можно видеть намек  на усиление роли женщин в культурной жизни Франции второй половины XVII столетия.[7;с.43-46]

Наряду со «старой, как  мир, темой» расплаты за женское любопытство, «Синяя Борода» связана с легендой о реальном прототипе ее героя.

Образ Синей Бороды берет  свое начало от устного народного  творчества. Это вариант  монстра, который убивает своих жен, одну за другой, и детей. Основываясь на сказке Перро, образ персонажа можно  связать с разными персонажами, историческими или мифическими:

Таким образом, в греческой  мифологии, это Крон и Медея, детоубийцы.

Генрих XVIII Английский, у  которого было 6 жен и приговорил к смерти из-за измены свою вторую и  пятую жену, после этого ему  присвоили это имя.

Генрих Дезире Ландрю, французский  маньяк-убийца, которому дали кличку «Синяя Борода Гамба».

Называют бретонского  короля VI века Коморра, о котором  писал А. Бушар в «Великих хрониках» (1531), и – еще более настойчиво – бретонского дворянина Жилля  де Рэ, жизнеописанию которого посвящены  солидные научные труды и псевдоисторические романы. Их авторы утверждают, что в  народных преданиях и легендах маршал Франции, сподвижник Жанны д'Арк  Жилль де Рэ, казненный в Нанте 26 октября 1440 года как алхимик, содомит, убийца детей, отождествляется с Синей Бородой, героем сказки Ш. Перро. Исследователи творчества Перро и фольклористы, однако считают, что народная традиция смешивает двух разных персонажей и, в действительности, сказка о Синей Бороде была известна гораздо раньше, чем история Жилля де Рэ. Это, впрочем, не исключает наложения сказочного сюжета на историко-легендарный факт.

Во многих фольклорных (а  затем и литературных, восходящих к сказке Перро) версиях этой истории  отличительной цвет его бороды –  синий(реже – зеленый, даже красный). Елена Кучерява отмечает, что у  французов слово «bleue» в определенных случаях придает существительным оттенок наибольшей интенсивности чего-либо и соединения «la peur bleue» означает сильный страх, ужас, а в «steak en bleue» слово синий означает «с кровью» (хотя напротив в выражении «la fille bleue» буквально – «девушка- синий цветок»; «голубой» на самом деле означает инфантильную особу.) А также, если сказать во Франции «Barbe!» (с определенной интонацией и выражением лица), это будет равносильно в русском языке «Черт!». [21;138-142]

В сказке Перро синяя борода – отличительная черта физического  облика героя, отвращающая от него всех: герой богат, но к несчастью, у  него синяя борода. Противопоставление достатка и физической ущербности вносит в сказку мотив несоответствия внешнего благополучия и внутреннего отчуждения. Уродство воспринимается как зло  – в духе идущих от Ренессанса представлений  о гармонии нравственного и эстетического, добра и красоты. В традиционной сказке не объясняется, почему злодей страшен, он и должен быть таким. У  Перро введена логическая и психологическая  мотивировка: синяя борода делала героя  «таким безобразным и ужасным, что  не было ни одной женщины или девушки, которая не бежала бы при виде его». Постепенно борода становится не только портретной деталью, но и обозначением характера страшного злодея; возникает  атмосфера таинственной жестокости и зла, исходящих от этого человека, не похожего на других. Ш. Перро вводит мотив всесилия богатства, которое бросает вызов красоте, искушая ее. Синяя Борода и его Соседка – люди одного круга, но о ее богатстве в сказке ничего не сказано, она – дама знатного происхождения (dame de qualité) и только. Тщательное описание обстановки в доме Синей Бороды – дворянина, живущего на широкую ногу, - позволяет понять, что привлекает Соседку в этом зловещем человеке. Богатство Синей Бороды способно скрасить его порок, как красота дочерей Соседки естественно снимает вопрос об их достатке. В сказке Ш. Перро происходит испытание красоты богатством: красота восстает против уродства и тайного зла – ни одна из девушек не хочет выходить замуж за этого богатого господина еще и потому, что он уже был много раз женат, и никто не знал, куда его жены пропадали. Синяя Борода начинает вести тонкую расчетливую игру, он bon homme XVII века, знающий, что роскошь, приятное общество и развлечения стоят гораздо дороже, чем благообразная внешности и добрый нрав. И наконец «все пошло так хорошо, что Младшей борода хозяина дома стала казаться не такой уж синей, а сам он порядочным человеком (honnête homme). Эта тонкая авторская ирония, эта «не такая уж синяя борода» снимает категоричность традиционного сказочного противопоставления красота – уродство и вносит социально-психологический нюанс. Сказка окрашивается чуть заметным юмором, принимая черты новеллы о браке по расчету.

У исследователей вызывает сомнение факт использования книжных  источников при создании сказки «Синяя Борода». Ш. Перро мог читать «Великие хроники» А. Бушара, хотя это только догадки, но, скорее всего, источником для его сказки послужил устный рассказ, бытовавший в ту эпоху, хотя воспроизвести  его таким, каким он был между 1694 и 1695 годами, невозможно. Так считает  автор последней по времени создания монографии о творчестве Ш. Перро  М. Сориано. В каталоге французских  народных сказок дан фольклорный  вариант сказки «Отец Жак». К этому  варианту, по мнению составителя каталога, известного ученого фольклористика Поля Делярю, и восходит «Синяя Борода» Ш. Перро.

В фольклорном варианте нет  никаких длиннот, связанных с  описанием окружающей обстановки и  действующих лиц: все спаяно в  одну сказочную формулу взаимозависимости  и взаимосвязи. Каждый персонаж выполняет  строго определенную функцию в сюжете, неуклонно движущемуся к счастливой развязке.

Отец Жак появляется, чтобы  рассказать о злодеяниях Синей Бороды, собачка – чтобы предупредить о беде родителей, благодаря этому  предупреждению братья успевают прийти на помощь. Если согласиться с предположениями  ученых, что Шарль Перро использовал  именно этот вариант сказки, то тем  более  интересными предстанут изменения, переосмысления, которые он вносит. Функция отца Жака, предупреждающего о появлении братьев на дороге, передана сестре Анне, гостящей у новобрачной; посланную к родителям собачку  заменяет светское обещание братьев  быть в этот день с визитом. Фольклорной  сказке не свойственны мотивировки, объяснения – Ш. Перро вводит ряд  рационалистических мотивировок, которые  осовременивают его сказку и создают  атмосферу правдоподобия: подробно описана обстановка в доме Синей  Бороды – по последнему слову современной  Перро моды, отнюдь не сказочным  является и род занятий братьев  – мушкетер и драгун. [14;37-43] Сохраняя одни сказочные мотивы (волшебный  ключ), Ш. Перро опускает или изменяет другие во вкусе своего века и тех, кому эти сказки предназначались: в  фольклорной сказке жена Синей Бороды оттягивает минуты казни, надевая свадебный  наряд, у Перро она просит разрешения помолиться. Таким образом, Ш. Перро  придает христианскую окраску сказке. Перро не может предположить, что  у несчастной супруги в последний  миг могло возникнуть ребяческое желание надеть свадебный наряд; добрый христианин, он скорее допускает, что она испросила немного  времени для молитвы. Но изменение, которое так хорошо согласовывается с религиозными идеями и нравами XVII в., вовсе не столь удачно сочетается со сказочными идеями и нравами. Эта сказка по своей сути вовсе не является христианской и становится таковой только случайно. По характеру идей, вдохновения, по той особенной чудесной атмосфере, которая ей присуща, сказка принадлежит некоему странному, воображаемому миру, очень далекому от христианских идей.[7;с.43-46]

Развивая свою обрядовую  теорию, П. Сентив рассматривал запрещенную  комнату как место, где происходит посвящение, имя Barbe-Rouge или Barbe-Bleue как  имя мага или существа сатанинского, надевания свадебных одежд как  отзвук обряда посвящения в брак и  христианского обряда крещения. В  огромном материале, включающем обряды Конго, Чили, Австралии, пропадает сказка Перро в ее своеобразной литературной обработке. Пьер Сентив архаизирует  произведение французского сказочника, обнаруживая в нем обрядовую  символику на основе внешнего сходства, тогда как у Ш. Перро традиционные сказочные мотивы часто переосмысляются  и модернизируются. М. Сориано утверждает, и с этим утверждением можно согласиться, что «варварские и архаические  мотивы запрета и ритуального  умерщвления становятся мотивами любопытства, всегда наказуемого, помещенного в  рамку приключения, рационального  мотивированного и христианизированного, но именно в этом одна из удач сказки».

Первое испытание в  «Синей Бороде» - экспозиция сказки, в  которой нашли отражение многие черты не только быта современного Перро общества, но и социальной психологии. В ходе развития сюжета богатой красавице (жене Синей Бороды) дается еще одно испытание – любопытством, и оно оказывается психологически не менее сильным, чем испытание  богатством. Сказочная предопределенность, по которой жена и должна стремиться открыть запретную дверь, переплетается  у Перро с реальностью психологического переживания: она торопилась, «чуть  было не свернув себе шею», а потом, почти мертвая от страха, едва сумела подняться в свою комнату.

Переставая быть le Maître de logis, Синяя Борода уходит на второй план, уступая место повествованию о судьбе женщины. Но, приобретая условность злодея – как и в фольклорном варианте, - знающего секрет волшебного ключа, Синяя Борода присутствует теперь как носитель нового испытания – испытания страхом. Характерные для фольклорной сказки мотивы во многом и определяют жанровое своеобразие «Синей Бороды». Сказочное здесь, драматически усиленное Ш. Перро, и в троекратном заклинании, сначала спокойном и вежливом: «Вы займете место среди дам, которых Вы…увидели», затем более энергичном и лаконичном: «…нужно умереть, мадам, и сейчас же» и, наконец, в жестоком и безжалостном «нужно умереть». Сказочное и в троекратном приказании спуститься с башни, нагнетающем обстановку, делающем ее еще более мрачной и безнадежной, приводящей к довольно пессимистическому выводу: женская красота ничего не стоит, она не выдерживает испытания богатством, любопытством, страхом. Но дальше в сказке начинает звучать тема иная, столь свойственная фольклору: зло, жестокость всегда наказуемы. Поэтический диалог, повторенный три раза и в четвертый прозвучавший победным аккордом, - вот то противодействие, что оказано злу и насилию: красота, слабая и нуждающаяся в помощи, побеждает, хотя и ценой страшных испытаний. В финале «Синей Бороды» Ш. Перро, совсем в духе народной сказки, компенсирует страдания красоты, награждая ее теперь уже заслуженным богатством и счастьем.

Две морали, которыми заканчивается  сказка, - это два отношения к  рассказанной истории: первое – тяготеющее к традиционному толкованию «Синей Бороды» как сказки о расплате за безмерное любопытство; второе –  иронический комментарий самого автора: выдавая свою героиню замуж  вторично, он вновь предлагает ей «порядочного человека» un fort honnête homme, но уже без синей бороды. Основным в сказке Перро остается традиционное представление о красоте как о доброте, поэтому и одарены братья и сестра.

Итак, в жанровой структуре  сказки Перро «Синяя Борода» сочетаются новеллистические принципы повествования  с мотивами и структурными элементами, характерными для сказки, причем последние, на наш взгляд, оказываются жанрово  определяющими. Новеллистичен зачин  «Синей Бороды» - отнюдь не традиционно  сказочный, новеллистично и стремление к правдоподобию, выразившееся в  обилии бытовых и психологических  деталей, в рационалистическом сцеплении  событий, фактов, персонажей.[19;80-85]

Эти моменты, столь важные в жанровой структуре литературной сказки, игнорировал французский  фольклорист Пьер Сентив, причисливший «Синюю Бороду» к серии сказок о посвящении в супруги и исследовавший  ее как явление одного ряда с фольклорной  сказкой.[44]

Большое значение имеет и  сравнение данной сказки с произведениями других авторов, использовавших образ  Синей Бороды. Елена Кучерява провела  исследование, сравнив сказку Перро  сначала с народной ее версией (что  было сделано выше), потом с рассказом  Анатоля Франса «Семь жен Синей  Борода», и наконец с произведением  Мориса Метерлинка «Арианна и Синяя  Борода, или Напрасное освобождение».

«Семь жен Синей Бороды», пишет Е. Кучерява, - своеобразная попытка  реабилитации главного героя: «Слишком уже пытались, - пишет Франс, - заставить  меня поверить в жестокость этого  дворянина, чтобы я не взял ее под  сомнение». Франс делает своеобразный исторический обзор информации о  Синей Бороде. «Среди суждений самые  шаткие те, которые признают этого  дворянина за олицетворение солнца. На доказательство такой сомнительной мысли сорок лет тому назад  были обращены усилия одной школы  сравнительной мифологии. Та школа твердила, что семь жен Синей Бороды – то вчерашние зори, а двое его убийц – то утренний и вечерний сумерки, отождествленные с Диоскурами, которые освободили Елену, украденную Тезеем...» Сомневается Франс «не в том, что касается достоверности» Шарля Перро, но в том, что касается достоверности сведений, которыми он пользовался. «Возможно, он был предубежден против своего героя». «Все обстоятельства жизни этого человека, которые дошли до меня в разных пересказах, никак не удовлетворили моей допытливости и тяги к логической ясности, которая меня мучит ежечасно». Франс признает свою обязанность написать правдивую историю его жизни, не имея никаких иллюзий касательно успеха этого дела.

«В одному кінці галереї  булла кімната, яку звичайно називали «малий кабінет». Шарль Перро згадує її тільки під цією назвою. Однак не завадить знати, що її називали також «кабінетом нещасливих принцес». Але не через те, що там чинилося щось недобре, цей кабінет має таку назву. Просто «невідомий флорентійський художник зобразив на її стінах трагічні історії Дірке, дочки Сонця, прив’язаної синами Антіопи до рогів бика; Ніоби, що ридає на горі Сіпіл над своїми дітьми, Прокріди, що підставляє груди під дротик Кефала. Ці постаті були наче живі, а порфірові плити підлоги, здавалось, забарвила кров цих нещасних жінок». Таким чином автор розвінчує миф про ту саму заборонену кімнату, хоча всі дружини Синьої Бороди і справді закінчили своє життя там, але не з його вини. Треба сказати, що дворянинові Бернару де Монрагу (тобто Синій Бороді) просто не щастило з дружинами. Першою була дівчина Колетта Пасаж. Автор вважає, що Бернара згубила сором’язливість: «Жінки невідпорно вабили його до себе і водночас навіювали йому нездоланний страх. Наскільки він любив їх, настільки ж і боявся… Його боязкість перешкоджала йому зав’язати пристойні стосунки з жінками порядними, і навпаки, проти зазіхань найсміливіших жінок був беззахисний». Справді, Колетта від нього втекла, п’яничка Жанна втопилася у ставку, Жігонна померла від жовтяниці, зрадливу Бланш убив один з її коханців, Анжель назавжди зникла в лісі з підступним ченчиком, Аліса ухилилася від подружніх обов’язків, і він розірвав з нею шлюб.

Фатальним для Синьої Бороди став шлюб із Жанною де Леспуас. Одружившись  заради грошей, вона продовжувала зустрічатися в «кабінеті» зі своїм коханцем шевальє  де ла Мерлюсом.

У час відсутності чоловіка Жанна з де Мерлюсом вирішили вбити  його, що й зробили. А оскільки у  Синьої Бороди не було спадкоємців, все  його майно дісталося вдові, яка  й вийшла заміж за Мерлюса. За частину  грошей вона купила братам капітанськи  чини, а сестру видала заміж, - так  само як і у Шарля Перро. В народному  ж варіанті всі багатства Синьої Бороди відійшли пастушці, яка одружилася з молодшим братом вдови.[21;с.138-142]

Итак, в рассказе Анатоля  Франса мы видим как бы ироничную  переработку сказки именно Шарля  Перро в дух поздних приемов  У. Эко. Здесь не приходится говорить об определяющем влиянии фольклора: французская сказка была скорее вспомогательным  литературным материалом для интеллектуально-ироничного Анатоля Франса.

Дальше, Е. Кучерява характеризирует  произведение М. Метерлинка.

Синя Борода, герой, ім’я якого винесено у назву твору, як такий майже не фігурує: за всю  п’єсу у нього – лише вісім  реплік у кінці першої дії. Як персонаж він потрібний Метерлінку як уособлення Охоронця Таємниці, що її розкриває  людина, жінка, сильна і смілива духом. Його присутність у п’єсі відчувається, хоча сам він фігурує тільки на початку п’єси та у фіналі. Але  його дух витає протягом усієї  п’єси, тяжіє над долями персонажів, його відчувають, але не бачать. Це чимось споріднює п’єсу з натуралізмом, де над героями тяжіє фатум  генетичної спадковості.

У цій п’єсі дуже прозорі  натяки й символи. Морок=незнання, духовне  рабство, небажання саморозвитку. Світло, лампа, діаманти, в яких «мерехтить» сама пристрасть світла=знання, щастя, звільнення людини від усього невідомого, і через те – страшного. Фатум в «Аріані» символізує саме синя борода (це, по-перше, суто чоловіча «рослинність»; по-друге, волосся – стародавній символ сили і влади, - згадаймо Самсона). І коли селяни вносять його, зв’язаного, до замку, Мелісанда (одна з його дружин) виголошує коронні слова п’єси: «Він обстриг бороду… Він уже не такий страшний, як перше…»

Цікавий тут образ селян, які виступають ніби фоном, мовчазним  протагоністом, здатним діяти лише напідпитку. Їх можна назвати масою. Воно (селянство) розгнівано, але нерішуче. Коли селяни вносять його в замок, вони радісні, сміються, співають. Але  раптом зупиняються від здивування, побачивши «строгу, спокійну і величну  Аріану». Тут ми бачимо протиставлення афектованої діонісійської, хиткої маси спокійній, аполлонічно-раціональній, суворій і величній Аріані.[23]

У Метерлинка мы видим  значительные отступления от сюжет сказки. Он и использует ее с собственной целью, а именно для осветления своей философской концепции. Беря главных героев и основную коллизию, он наращивает на этот костяк совсем другие реплики, другое содержание, другой финал.

Есть две интерпретации  сказки «Синяя Борода».

Под углом психоаналитической интерпретации, Синяя Борода мог  быть разочарован своей женой, изменившей ему. Запачканный кровью ключ является символом потери невинности. Эта сказка выглядит предостережением против супружеской  измены, которая могла быть искушением для некоторых женщин. Как реванш, Перро не одобряет ужасного поведения  Синей Бороды в ответ на поведение  своей жены. Его смерть может быть воспринята как суровый приговор.

Другая интерпретация, более  глубокая и менее драматическая, видит в этой сказке побуждение для  партнеров супружеской пары, не рыться в прошлом своих возлюбленных. Общая жизнь предполагает доверие (Синяя Борода оставил ключ своей  жене) и необходимость уважать  секреты другого человека. Смерть символизирует разрушение любовных отношений, конец связи, по причине  ревности.

Истории о спящих красавицах, добрых падчерицах и злых мачехах  рассказывали не одно столетие и до Перро. Рассказывали все по-своему. Но «Сказки матушки Гусыни» стали  особенными. Читая их, нисколько  не сомневаешься, что это сказки Франции, притом Франции времён Людовика XIV. Так, Мальчик с пальчик, победив  людоеда, устраивается курьером при  королевском дворе; сёстры Золушки, собираясь на бал, наряжаются точь-в-точь как придворные дамы Людовика-солнце, а в «Спящей красавице» засыпают все, кроме короля и королевы, потому что страну без короля невозможно было представить даже в сказке.