ГОУ ВПО  «Астраханский Государственный  Университет»

Институт  делового языка и профессиональных коммуникаций

Факультет иностранных языков

Кафедра английской филологии 
 
 
 

Курсовая  работа

по дисциплине «Лингвистика»

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ И КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ АППАРАТ КОНЦЕПТОЛОГИИ 
 
 
 

Выполнил:

Имзальева А.С.

ФИЯ СДАЯ 41

Научный руководитель:

Стомпель  Е.М.

кандидат  филол. наук,

проф., зав. кафедрой 
 
 
 
 
 

Астрахань-2010

СОДЕРЖАНИЕ

Введение.............................................................................................................3

1. История возникновения концептологии.........................................................4
2. Объект и предмет исследования в концептологии.........................................7
3. Цели и задачи концептологии..........................................................................9
4. Понятийно-терминологический аппарат концептологии............................11

4.1. Концепт  и понятие....................................................................................11

4.2. Языковая картина мира............................................................................13

4.3. Языковая  личность...................................................................................15

4.4. Гештальт....................................................................................................16

Список литературы..........................................................................................18 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

     «Концепт» является одной из центральных категорий в лингвокультурологии. Именно это понятие послужило основой для развития целого направления в рамках лингвокультурологии – концептологии.

Исследованиям в области концептологии посвящено  большое количество разнообразных  работ, однако общепринятого определения, единого мнения относительно статуса, предмета и методов концептологии до сих пор не разработано. Теоретико-методологическая база этой дисциплины на настоящий момент находится на стадии становления: ученые дают различные дефиниции её основным понятиям и терминам. Теоретическое разнообразие вызывает необходимость для каждого исследователя найти своё понимание основных категорий и понятий в концептологии, что определяет актуальность данной курсовой работы.

     Объектом исследования является концептология, следовательно, предметом исследования являются её теоретические основы и категориальный аппарат.

     Цель  данной работы состоит в раскрытии теоретических основ развивающегося направления лингвокультурологии – концептологии. Выдвинуты следующие задачи для достижения данной цели:

1. изучить историю возникновения концептологии;
2. выявить объект и предмет исследования данного направления лингвокультурологии;
3. выделить цели и задачи концептологии;
4. определить основные категории, входящие в категориальный аппарат данной науки.

1. История возникновения  лингвоконцептологии. 

     Возникновение междисциплинарных исследовательских  направлений является признаком  интенсивного совершенствования науки. Французский историк Л. Февр писал: «Способность к открытию соотношений – таково одно из наиболее приемлемых определений научного гения. Вспомним о каком-нибудь крупном враче, выдающемся клиницисте, который, сопоставляя и сравнивая разрозненные признаки и симптомы, описывает или, вернее, открывает новый вид заболевания. Способность к согласованию смежных дисциплин, к взаимообмену между ними – вот не менее верное определение прогресса в какой-либо развивающейся отрасли науки» [Февр 1991: 97]. С этой точки зрения можно установить, что современная лингвистика, безусловно, переживает подъем. Лишь около трёх десятилетий назад А.Е. Кибрик охарактеризовал данную область знания так: «Трудно представить себе более кастовую, масонскую науку, чем лингвистика. Лингвисты постоянно от чего-нибудь отмежевываются. Любимый их способ уничтожить идейного противника – это заявить «Это не лингвистика»…» [Кибрик 1983: 27].

      В настоящее время наблюдается  ситуация совершенно противоположная. Нацеленность на междисциплинарный  подход свидетельствует об актуальности лингвистического исследования, что  обусловлено широкомасштабным изменением его основной парадигмы, а не одним лишь фактором научной моды. Выходя за пределы, в терминологии Ф. де Соссюра, [Соссюр Ф. де. 1998: 25-27] «внутренней» лингвистики, отказываясь от системоцентризма в пользу антропоцентризма, наука о языке поднимается на более высокую ступень постижения реальности, не избежав перехода к междисциплинарности.

     Одной из наиболее интенсивно развивающихся  лингвистических дисциплин синтезирующего типа является лингвокультурология  – наука, возникшая на стыке лингвистики и культурологии и исследующая проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке [Телия 1996; Карасик 1996, 2002; Маслова 1997, 2001; Воробьев 1997; Красных 2002]. В. А. Маслова отмечает, что «не следует акцентировать внимание на «стыковом» характере новой науки, ибо это не простое «сложение» возможностей двух контактирующих наук, а именно разработка нового научного направления, способного преодолеть ограниченность «узковедомственного» изучения фактов и тем самым обеспечить новое их видение и объяснение». Как специальная область науки лингвокультурология возникла в 90-е годы XX в. Попытки разделить всё время её существования на периоды, скорее всего, окажутся безуспешными в силу того, что, во-первых, прошло слишком мало времени, а во-вторых, едва ли оценки итогов существования науки будут объективными, отражая личное мнение каждого иследователя, занятого в определенной научной области. Как утверждает А. П. Бабушкин, «к концу XX столетия лингвистика, наряду с другими науками обратившаяся к изучению инфраструктуры человеческого разума, уподобляемого информационной системе, приобретает новый образ, обусловленный её когнитивной направленностью» [Бабушкин 2001: 52].

       Лингвокультурология рассматривает взаимосвязь и  взаимовлияние языка и культуры, нужно исследовать предельно осторожно, помня, что это разные семиотические системы. Однако, будучи семиотическими системами, по мнению В. А. Масловой они имеют много общего:

1. культура, равно как и язык, отображают  мировоззрение человека;

2. культура и язык существуют в диалоге между собой;

3. субъект  культуры и языка – всегда  личность или общество;;

4. нормативность  - общая черта языка и культуры;

5. историзм - одно из их сущностных свойств.

Различаются эти две сущности следующим:

1. в  языке как феномене преобладает установка на массового адресата, в то время как в культуре ценится элитарность;

2. культура, будучи знаковой системой, в отличие  от языка, неспособна самоорганизовываться;

3. как  уже отмечалось, язык и культура - разные семиотические системы.

       Эти рассуждения позволяют сделать  вывод о том, что культура не абсолютно  соответствует, но структурно подобна  языку.

       Посредником между языком и культурой является человеческое сознание, и изучение их взаимовлияния окажется лишь частичным без этого связующего их элемента. Культурная информация поступает в сознание, где фильтруется, перерабатывается, систематизируется. Функция сознания же в этом случае - выбор языковых средств, эксплицирующих эту информацию для реализации определенных коммуникативных целей.  Исследовательская дихотомия «язык – культура» эволюционировала в трихотомию «язык – человеческая личность – культура» , намеченную  французским лингвистом Эмилем Бенвенистом в его работе «Общая лингвистика» [Бенвенист 1998: 360]. В ходе переакцентуации и модификации входящих в трихотомию компонентов выделилось отдельное направление лингвокультурологии – лингвоконцептология, основной единицей которой является концепт - «сгусток смысла», совокупность которых и образует сознание. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Объект и предмет исследования в лингвоконцептологии. 

     Несмотря  на то, что лингвоконцептологи к  настоящему времени относительно едины  в понимании объекта своего научного интереса как некого культурного  смысла, отмеченного этнической специфичностью и находящего языковое выражение [Воркачев 2001: 66–70], видовая пролиферация этого объекта, как представляется, дает повод обратиться к «биологической метафоре»: разновидности лингвоконцептов в пределах дефиниционной формулировки растут, «как трава» – не имея под собой какого-либо последовательного классификационного основания [Сорокин 2003: 288], что весьма затрудняет их типологию. Объясняется это в первую очередь, видимо, тем, что сам дефиниционный признак «этнокультурная специфика» отнюдь не однозначен и допускает множество толкований в зависимости от того, распространяется ли эта специфика лишь на семантику концепта или же она затрагивает также и способы его вербализации, как определяется статус «внутренней формы» лексических единиц, «оязыковляющих» концепт, и включается ли концепт в число формант ментальности в целом или же менталитета как части последней.

     Становление лингвоконцептологии как научной  дисциплины, изучающей опредмеченные  в языке культурные концепты, совпадает  с общей антропоцентрической  переориентацией парадигмы гуманитарного знания. Объект исследования лингвоконцептологии – этнический менталитет носителей определенных естественных языков как совокупность групповых поведенческих и когнитивных стереотипов. Целевая установка: выявление лингвоспецифических характеристик менталитета через анализ его семантических составляющих – концептов, то интерес второй сфокусирован на преодолении лингвокультурной специфики и возможного ее непонимания в межъязыковом общении.

     Основная  единица лингвокультурологии –  концепт, и это, прежде всего, вербализованный культурный смысл. Он «по умолчанию» является лингвокультурным концептом (лингвоконцептом) – семантической единицей «языка» культуры, план выражения которой представляет в свою очередь двусторонний языковой знак, линейная протяженность которого, в принципе, ничем не ограничена. Определяющим в понимании лингвоконцепта выступает представление о культуре как о «символической Вселенной» (Кассирер), конкретные проявления которой (в сопоставлении с инокультурой) обязательно этноспецифичны. Из этого следует, что ведущим отличительным признаком лингвоконцепта является его этнокультурная отмеченность. В то же время язык в лингвокультурологии – не только и не столько инструмент постижения культуры, он – составная ее часть. Собственно говоря, внимание к языковому, знаковому «телу» концепта и отличает его лингвокультурологическое понимание от всех прочих: через свое «имя», совпадающее, как правило, с доминантой соответствующего синонимического ряда, лингвоконцепт включается в лексическую систему конкретного естественного языка, а его место в последней определяет контуры его «значимостной составляющей».

     Можно утверждать, что фундаментальной  интегральной характеристикой лингвоконцептологии  является сопоставительность как обязательность соотнесения одной лингвокультуры как минимум с какой-либо иной. Источник и объект изучения концептологии – особенности национального «симбиоза» языка и культуры, собственно и образующих менталитет. Целевая направленность – выявление отличий этнических стереотипов. 
 
 
 
 
 
 
 
 

3. Цели и задачи  лингвоконцептологии. 

     Мы  всегда различали те ситуации, когда  можно привлекать данные языка для  того, чтобы узнать нечто о культуре, как и те, когда мы обращаемся к культурным реалиям, чтобы понять факты языка. На рубеже веков изменилось место и вес культурологической аргументации в современной науке о языке - прежде всего в когнитивной семантике.

     Лингвоконцептология как самостоятельная отрасль  знаний должна решать свои специфические  задачи и при этом ответить прежде всего на ряд вопросов, которые в наиболее общем виде можно сформулировать так:

     1) как культура участвует в образовании  языковых концептов;

     2) существует ли в реальности  культурно-языковая компетенция  носителя языка, на основании  которой воплощаются в текстах и распознаются носителями языка культурные смыслы. В качестве рабочего определения культурно-языковой компетенции принимаем естественное владение языковой личностью процессами речепорождения и речевосприятия и, что особенно важно, владение установками культуры; для доказательства этого нужны новые технологии лингвокультурологического анализа языковых единиц;

     3) какова совокупность основных  концептов данной культуры, а  также

дискурсы  культуры, ориентированные на репрезентацию  носителями одной культуры;

     4) как систематизировать основные понятия данной науки, т.е. создать понятийный аппарат, который не только позволил бы анализировать проблему взаимодействия языка и культуры в динамике, но обеспечил бы взаимопонимание в пределах данной антропоцентричной парадигмы.

      Приведенный перечень задач нельзя считать окончательным, ибо продвижение в их решении  породит следующий цикл задач  и т.д.

     Это так называемые высокие задачи, которые  Р.М.Фрумкина считает общими для  всех наук [Фрумкина 2001: 169], но есть еще  частные задачи, связанные с проблемой перевода, обучения языку, составления словарей, где была бы учтена культурная информация, и т.д. Думается, что они могут быть решены только после решения «высоких» задач либо хотя бы при некотором опережении решения эпистемологических задач. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

4. Понятийно-терминологический  аппарат лингвоконцептологии. 

4.1. Концепт и понятие. 

     Самыми  распространенными терминами для  названия ментальных образований являются понятия и концепты. С позиций  обыденного и формально-логического употребления различия между концептом и понятием нейтрализуются, мы используем либо русское слово «понятие», либо латинское «концепт» для обозначения этих идеальных сущностей. Вместе с тем выделены и содержательные различия между понятием и концептом:

     1. Понятие — это мысль о предметах  и явлениях, отражающая их общие  и существенные признаки, а концепт  — это идея, включающая не только  абстрактные, но и конкретно-ассоциативные  и эмоционально-оценочные признаки. «Концепты не только мыслятся, они переживаются» [Степанов 1997: 41].

     2. Концепт — это точка пересечения  между миром культуры и миром  индивидуальных смыслов, это «сгусток  культуры в сознании человека  и то, посредством чего человек  сам входит в культуру »,  с иных позиций концепт —  это содержание понятия и спрессованная история понятия [там же: 40, 42].

     3. Концепт — это замещение значения  слова в индивидуальном сознании  и в определенном контексте  [Лихачев 1997: 281], это личностное  осмысление, интерпретация объективного  значения и понятия как содержательного минимума значения.

       4. Концепт — это объективно существующее  в сознании человека перцептивно-когнитивно-аффективное  образование динамического характера  в отличие от понятий и значений  как продуктов научного описания (конструктов) [Залевская 2001: 39].

     5. Концепт — это абстрактное  научное понятие, выработанное  на базе конкретного житейского  понятия [Соломоник 1995: 246].

     6. Понятия — то, о чем люди  договариваются, их люди конструируют  для того, чтобы «иметь общий  язык» при обсуждении проблем; концепты же существуют сами по себе, их люди реконструируют с той или иной степенью (не)уверенности [Демьянков 2001: 45].

     7. Концепт — не понятие, а  сущность понятия... это сущность, явленная в своих содержательных  формах — в образе, в понятии  и в символе. ... Понятие есть приближение к концепту, это явлен- ность концепта в виде одной из его содержательных форм. Концепт — и ментальный генотип, атом генной памяти,... и архетип, и первообраз, и многое еще [Колесов 2004: 19-20].

      8. Понятие (intellectus) рассудочно и связано с рациональным знанием (пониманием), концепт (conceptus) — производное возвышенного духа, разума, способного творчески воспроизводить смыслы (Абеляр, цит. по: [Воркачев 2004: 16]).

     Приведенные различия показывают многомерность  сознания, в котором важнейшими соотношениями являются диады «культурно- обусловленное, культурогенное — культурно-нейтральное», «сориентированное на смысл — сориентированное на значение», «эмоциональное — рациональное», «личностное, индивидуальное — коллективное», «объективное, онтологическое — гносеологическое, моделируемое», «житейское, обиходное — научное», «реконструируемое — конструируемое», «сущность — явление», «разумное —

рассудочное», «интегративное — дифференциальное», «постоянно меняющееся, текучее —  относительно стабильное». Если посмотреть на список первых членов приведенных диад (этот список не претендует на полноту), т. е. характеристик концептов, то становится ясно, что концепты не только по-разному понимаются, но и представляют собой сущности с противоположными и несовместимыми признаками.

       Мы  видим, что по своей сути концепты характеризуют бытие во всей его  полноте, от обиходного состояния до выхода на смысложизненные ориентиры  поведения. Понятие же — это один из модусов концепта (сторона, ипостась, аспект изучения). К концепту можно подняться дискурсивно (через рассуждение, понятие) и недискурсивно (через образ, символ, участие в осмысленной деятельности, переживание эмоционального состояния). Понятие открыто для определения, концепт же определяется с трудом. Именно поэтому нужно сразу же оговорить условия определения концепта в данной работе: концепт в рамках лингвокультурологии. При всей широте лингвокультурного описания концепта за рамками такого описания остаются сугубо психологические и общефилософские характеристики исследуемых ментальных образований. 

4.2. Языковая картина  мира. 

     Каждый  язык по-своему членит мир, т.е. имеет  свой способ его концептуализации. Отсюда заключаем, что каждый язык имеет  особую картину мира, и языковая личность обязана организовывать содержание высказывания в соответствии с этой картиной. И в этом проявляется специфически человеческое восприятие мира, зафиксированное в языке. Язык есть важнейший способ формирования и существования знаний человека о мире. Отражая в процессе деятельности объективный мир, человек фиксирует в слове

результаты  познания. Совокупность этих знаний, запечатленных  в языковой форме, представляет собой  то, что в различных концепциях называется то как «языковой промежуточный  мир», то как «языковая репрезентация мира», то как «языковая модель мира», то как «языковая картина мира». В силу большей распространенности мы выбираем последний термин.

     Понятие картины мира (в том числе и  языковой) строится на изучении представлений  человека о мире. Если мир - это человек и среда в их взаимодействии, то картина мира - результат переработки информации о среде и человеке. Таким образом, представители когнитивной лингвистики справедливо утверждают, что наша концептуальная система, отображенная в виде языковой картины мира, зависит от физического и культурного опыта и непосредственно связана с ним.

     Языковая  картина мира не стоит в ряду со специальными картинами мира (химической, физической и др.), она им предшествует и формирует их, потому что человек  способен понимать мир и самого себя благодаря языку, в котором закрепляется общественно-исторический опыт - как общечеловеческий, так и национальный. Последний и определяет специфические особенности языка на всех его уровнях. В силу специфики языка в сознании его носителей возникает определенная языковая картина мира, сквозь призму которой человек видит мир.

     Поскольку познание мира человеком не свободно от ошибок и заблуждений, его концептуальная картина мира постоянно меняется, «перерисовывается», тогда как языковая картина мира еще долгое время хранит следы этих ошибок и заблуждений. Так, довольно часто для обозначения и передачи состояния эмоционального подъема говорящий использует фразеологизм воспарить душой, не осознавая, что это средство языка связано с архаическими представлениями о наличии внутри человека животворящей субстанции - души, которая мыслилась в мифологической картине мира в виде пара и могла покидать тело, перемещаясь к небесам.

По мнению В. Б. Касевича, картина мира, закодированная средствами языковой семантики, со временем может оказываться в той или иной степени пережиточной, реликтовой, лишь традиционно воспроизводящей былые оппозиции в силу естественной недоступности иного языкового инструментария; с помощью последнего создаются новые смыслы, для которых старые служат своего рода строительным материалом. Иначе говоря, возникают расхождения между архаической и семантической системой языка и той актуальной ментальной моделью, которая действительна для данного языкового коллектива и проявляется в порождаемых им текстах, а также в закономерностях его поведения.

     Языковая  картина мира формирует тип отношения  человека к миру (природе, животным, самому себе как элементу мира). Она  задает нормы поведения человека в мире, определяет его отношение  к миру. Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации («концептуализации») мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка. 

4.3. Языковая личность. 

     Понятие "языковая личность", образовано проекцией в область языкознания  соответствующего междисциплинарного термина, в значении которого преломляются философские, социологические и  психологические взгляды на общественно значимую совокупность физических и духовных свойств человека, составляющих его качественную определенность. Прежде всего под "языковой личностью" понимается человек как носитель языка, взятый со стороны его способности к речевой деятельности, т.е. комплекс психофизических свойств индивида, позволяющий ему производить и воспринимать речевые произведения - по существу личность речевая. Под "языковой личностью" понимается также совокупность особенностей вербального поведения человека, использующего язык как средство общения, - личность коммуникативная. И, наконец, под "языковой личностью" может пониматься закрепленный преимущественно в лексической системе базовый национально-культурный прототип носителя определенного языка, своего рода "семантический фоторобот", составляемый на основе мировоззренческих установок, ценностных приоритетов и поведенческих реакций, отраженных в словаре - личность словарная, этносемантическая.

     Социальная  сущность языка заключается в  том, что он существует прежде всего в языковом сознании — коллективном и индивидуальном. Соответственно языковой коллектив, с одной стороны, и индивидуум, с другой стороны, являются носителями культуры в языке. Коллектив как этнос или нация и индивидуум являются крайними точками на условной шкале языкового сознания. Носителем языкового сознания является языковая личность, т.е. человек, существующий в языковом пространстве — в общении, в стереотипах поведения, зафиксированных в языке, в значениях языковых единиц и смыслах текстов. Изучение языковой личности в отечественной лингвистике по праву связано с именем Ю.Н.Караулова, который под языковой личностью понимает

"совокупность  способностей и характеристик  человека, обусловливающих создание  им речевых произведений (текстов)" (Караулов, 1989, с.3).

     Рассматриваемое понятие допускает двойственную интерпретацию: статическую и динамическую. В первом случае мы принимаем индивида в качестве личности, т.е. субъекта социальных отношений, обладающего своим неповторимым набором личностных качеств. В какой мере эти качества релевантны для конкретных ситуаций общения? Очевидно, что для определенных ситуаций важны только некоторые характеристики личности, связанные, например, с выполнением определенной социальной роли. Во втором случае мы предполагаем, что на определенном этапе индивид еще не является личностью, т.е. не обладает отличительными социально обусловленными характеристиками. В психологическом плане такая постановка вопроса вполне оправданна: здесь следует принять во внимание этапы развития психики ребенка, активную роль среды и воспитателей в становлении личности и, наконец, патопсихологию человека, т.е. движение в сторону разрушения личности. В лингвистическом плане динамическое понимание личности разрабатывается прежде всего применительно к изучению детской речи и в лингводидактике. 

4.4. Гештальт. 

     Интерес к языковой картине мира обнаруживается еще в работах В. Гумбольдта, который  писал, что «различные языки являются для нации органами их оригинального мышления и восприятия». К концу XX в. появилось много работ, посвященных данной проблеме, - работы Г.А.Брутяна, С.А.Васильева, Г.В.Колшанского, Н.И.Сукаленко, М.Блэка, Д.Хаймса, коллективная монография «Человеческий фактор в языке. Язык и картина мира» (М., 1988) и др. Возросший интерес к этой проблеме связан с когнитивными исследованиями последних лет, в рамках которых делаются попытки связать теорию языковых гештальтов с теорией фреймов как структур знания.