Теория неполных контрактов

Содержание

 

Введение……………………………………………………………………….3

1 Контрактная природа фирмы. Трактовка фирмы Алчианова и Демсицом…………………………………………………………………5

2 Теория неполных контрактов (разбор Модели Гроссмана-Харта)…8

2.1. Модель Гроссмана-Харта ……………………………………..8

3 Краткое резюме основных идей……………………………………..10

4 Неполные контракты  и остаточные права контроля……………….13

5 Примеры издержек  и выгод прав собственности  на активы………19

5.1. Пример 1. Право собственности на один актив…………….19

5.2. Пример 2. Комплементарные виды деятельности………….20

5.3. Пример 3. Вертикальная интеграция………………………..21

6 Фирма как неполный контракт………………………………………24

6.1. Понятие «фирма»……………………………………………..24

6.2. Арбитраж (третейский суд)………………………………….26

6.3. Власть…………………………………………………………27

6.4. Репутация……………………………………………………..29

6.5. Двойное снабжение…………………………………………..29

Заключение…………………………………………………………………..31

Список литературы………………………………………………………….32

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

"Природа фирмы" (вместе с более поздней статьей  Коуза "Проблема социальных  издержек") оказала огромное влияние на развитие исследований в области теории организации даже при том, что в течение длительного времени эту работу, по словам самого Коуза, "много цитировали и мало использовали". Ситуация, однако, изменилась в последние 10—15 лет, когда был опубликован ряд работ, в которых идеи Коуза о фирме уточнялись и обобщались. В данной статье я намереваюсь высказать мысли по поводу недавно появившихся результатов и предложить свой взгляд на текущее положение в этой области исследований и возможные направления дальнейших разработок. Я начну с краткого резюме основных идей и проблем, вытекающих из работы Коуза. Затем будет рассмотрен вопрос о том, каким образом можно представить себе возникновение фирмы как института из неполноты контрактов и необходимости распределения остаточных прав контроля. В заключение я вернусь к сравнению данного взгляда на фирмы с другими точками зрения, выдвинутыми в литературе.

Актуальность темы курсовой работы обусловлена тем, что в  настоящее время из-за высоких трансакционных издержек многие контракты страдают неполнотой, так как лишь небольшая часть будущих решений – кто что должен делать при наступлении того или иного события – поддается точной спецификации. А также контракт считается основополагающей формой человеческого взаимодействия, однако «обобщающей экономической теории контрактов нет» и «многие важные вопросы еще не получили общепринятого решения».

Право же на принятие остальных  решений (специально не оговоренных  в контракте) по умолчанию закрепляется за владельцем наиболее специфических ресурсов, для которого оно представляет наибольшую ценность.

В этой связи необходима глубокая и обстоятельная теоретическая  проработка проблем совершенствования  контрактных отношений как в  целом, так и в процессе трансформации социально-экономической системы, в частности.

Целью работы является  рассмотрение и изучение контрактов, их сущности, типы, особенности, а также теоретические подходы к их объяснению.

Из поставленных целей исследования предопределило необходимость решения следующих основных задач:

• дать понятие и общую сущность теории неполных контрактов;
• проанализировать классификацию теории неполных контрактов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1 Контрактная природа фирмы. Трактовка фирмы Алчианова и Демсицом

 

В современной неоинституциональной эконом-ой теории фирмы определяется как сеть или сплетение контрактов, где под контрактным отношением подразумевается деловые связи, постоянные контракты и периодические согласования условий без обращения к помощи суда и прочих посредников. Внутрифирменные отношения трактуются в категориях имплицитного (или отношенческого) контракта. Большой вклад внесли америк экономисты Алчиан и Демсец. По мнению этих экономистов, в арсенале фирмы нет таких властных полномочий или механизмов, которые значительно отличались бы от отношений, предусматриваемых обычными рыночными контрактами между двумя людьми. В отличие от рассмотрение фирмы как иерархических отношений Алчиан и Демсец рассматривают фирму как аналог рыночных отношений, т. е. систему добровольных взаимовыгодных контрактов, где согласие участвующих сторон означает, что они выбрали наилучшую альтернативу из возможных.

Главной характеристикой  фирмы является наличие занимающего  центральную позицию участника  контракта в командном производстве, а не некоей высшей направляющей или дисциплинирующей силы авторитарного характера. Так же авторы рассматривают что такое командное производство и почему оно вызывает к жизни контрактную форму, называемой фирмой. Командная производственная деятельность – это деятельность при которой объединенное или совместное использование ресурсов обеспечивает более высокий выпуск, чем сумма продуктов полученных за счет использования ресурсов по отдельности. Преимущество коалиции заключается в том, что объем выпуска произведенной командой может быть больше суммы индивидуальных вкладов внесенных участниками[9].

При такой трактовки  фирма представляет собой коалицию связанная между собой сетью  контрактов. Ядро коалиции образовывает долговременный отношенческий контракт по поводу взаимозависимых ресурсов. И иными словами коалиция распадется и не смогут найти взамен участниками и заинтересованы друг в друге. При осуществление производства всей команды нельзя определить индивидуальный вклад и вследствие появляется оппортунизм в разных формах. И, по мнению Алчиана и Демсеца именно в целях предотвращение этого явления коалиция выделяет центрального агента, который обладает пучком прав. В чем значение имеет такого пучка прав собственности? Достигается существования экономия издержек по ведению переговоров, эффективность контроля за поведением членов команды, решает проблему оппортунистического поведения. Также рассматривается кто занимает центрального агента- предприниматель. По концепции Шумпетера предпринимательская деятельность связанна с применением уже имеющих средств, а не созданием новых. Предприниматель реализует их, преодолевая технологические и финансовые трудности и открывает новые пути получения прибыли. По Катильону предпринимательская прибыль- это вопрос предвидения и желания брать на себя риск, а само предпринимательство – экономическая функция особого рода, состоящая в приведения предложения в соответствии спроса на различные товары. Демсец и Алчиан трактуют предпринимателя как собственника наиболее специфического ресурса, ценность которого в наибольшей степени зависит от продолжения существования коалиции. Предприниматель как лицо, ищущее и реализующее ценную комбинацию производственных ресурсов в условиях принципиальной неполноты информации или определенности.

Со взглядом Алчиана и Демсеча благодаря потокам информации, стекающем к стороне контракта, фирма приобретает характеристику эффективного рынка на котором информация о качествах большого набора ресурсов становиться доступной. Фирма является инструментом повышения конкуренции между наборами ресурсами. Фирма возникает как ответ на дороговизну рыночной координации, способствуя экономии трансакционных издержек. Минимизирует издержки, связанные с обеспечением выполнения контракта. Контракты играют ключевую роль. Теория фирмы - теория несовершенных контрактов. Если контракт был совершенен, то потребность в фирме отпал бы[5].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2 Теория неполных контрактов (разбор Модели Гроссмана-Харта)

 

Неполные контракты  – разновидность контрактов, в  которых проявляется ограниченность рациональности как участников, так и внешних институтов (судов)

Существуют два ключевых правомочий -- право на остаточный доход  и право на принятие остаточных решений. Из-за высоких трансакционных издержек многие контракты страдают неполнотой, так как лишь небольшая часть будущих решений – кто что должен делать при наступлении того или иного события – поддается точной спецификации. Право же на принятие остальных решений (специально не оговоренных в контракте) по умолчанию закрепляется за владельцем наиболее специфических ресурсов, для которого оно представляет наибольшую ценность.

 Основная проблема  связана с инвестициями в специфические  активы. Конкуренция ex ante превращается  в монополию ex post…Стороны, инвестирующие  в специфические активы стараются заключать LR контракты.

 Однако, контракты  являются неполными, т.к.:

1. невозможно предопределить  все события в бедующем 

2. стороне может быть  выгодно оставить контракт неполным 

3. некоторые вещи сложно  доказать в суде.

 Следовательно неполнота возникает из-за:

 · состояния природы, 

 · качественных  характеристик транзакции,

 · того, что некоторые  действия не доказуемы для  аутсайдера.

 

 2.1. Модель Гроссмана-Харта

 

 Ситуация: Взаимодействие  двух фирм (покупатель-продавец).

 t=1 стороны заключают соглашение о покупке базового товара в t=2.

Стороны знают, что в t=2 возможно увеличение качества, но не знают, на сколько оно ценно для покупателя. В t=1 они не могут прописать в контракте возможное улучшение качества  В t=2 они могут пересмотреть условия. В t=2 происходит поставка товара.

- они принимаю решение  об уменьшении , т.е. покупатель  для увеличения π может инвестировать  I в специфические активы. Величина  π известна контрагентам, но не  известна аутсайдерам. Инвестирование  зависит только от покупателя.

  Выводы:

1. Отношения между  сторонами могут быть организованы  таким образом, что всякие вещи, которые в контракте прописаны  быть не могут, приписываются  к исполнению за счет тех,  которые прописаны в контракте.  Такие соглашения могут регулироваться судом.

2. Распределение прав  на принятие решений влияет  на стимулы к инвестированию  в специфические активы, а эти  стимулы влияют на эффективность  отношений в целом[10].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3 Краткое резюме основных  идей

 

Стандартная неоклассическая теория трактует фирму как "черный ящик". Фирма считается данностью; не уделяется никакого внимания тому, как она возникла, характеру ее внутренней организации или вопросу о том, изменится ли что-либо, если две фирмы сольются и объявят себя единой фирмой.

На таком фоне статья Коуза 1937 г. была достижением, внесшим  свежую струю. Коуз начал заниматься как раз теми вопросами, которыми неоклассическая теория пренебрегала. Что такое фирма? Где пролегают  границы одной фирмы и начинается сфера другой? Каковы издержки и выгоды интеграции? Как хорошо известно, ответы Коуза основываются на следующей идее: выгода от слияния фирмы А с фирмой В вытекает из того факта, что в результате менеджер фирмы А получит власть над менеджером фирмы В. То есть если В — наемный работник А, то А может (в определенных рамках) отдавать В распоряжения*. Напротив, если фирмы А и В суть отдельные субъекты экономики, менеджеру А приходится уговаривать или соблазнять В делать то, чего хочет А, прибегая к ценовому механизму (или, в более общем виде, посредством контракта). Иными словами, при интеграции "ценовой" тип отношений сменяется "количественным"**. По­зиция Коуза состоит в том, что при определенных обстоятельствах количественный тип отношений оказывается более эффективным. При этих условиях и произойдет интеграция.

 В такой формулировке  аргументация представляется симметричной: следует ожидать, что имеют  место случаи, когда количественный  тип отношений менее эффективен, нежели ценовой. То есть интеграция  может быть нежелательной. Однако любопытно, что Коуз не пошел таким путем. Он предпочел говорить о том, что издержки интеграции исходят от разрастания бюрократии, а также от увеличения вероятности управленческой ошибки. То есть попросту деятельность менеджеров в крупных фирмах якобы менее эффективна, нежели в мелких[3].

           Возможно, одна из причин, по которым работа Коуза стала востребованной лишь спустя много времени после своего появления, состоит в том, что совсем не очевидно, каким образом формализовать или подвергнуть операциональному исследованию выгоды от количественного типа отношений. Кроме того, как было показано в работе Alchian and Demsetz (1972), количественный тип отношений не является специфической чертой именно внутрифирменных трансакций. В частности, хотя большинство контрактов найма заключается "по доброй воле", босс может применить к наемному работнику высшую меру наказания, каковой является увольнение. Однако такой вариант может иметь место и в обычных контрактных отношениях. Например, в работе Alchian and Demsetz (1972) отмечается, что если клиент решил отказаться от услуг своего бакалейщика и делать покупки где-то в другом месте, то это можно интерпретировать как "увольнение" бака­лейщика. То есть не очевидно, что выгоды от перехода к количественному типу отношений можно получить только путем интеграции.

          В исследованиях, предпринятых после статьи Коуза, содержится существенно иной подход к выгодам интеграции. Крупным достижением, которым мы обязаны Уильямсону (Williamson, 1975, 1979; Уильямсон, 1996) и Клейну, Кроуфорду и Алчяну (Klein, Crawford, and Alchian, 1978), является идея о том, что интеграция, вероятно, имеет важное значение в ситуациях, когда велики "отношенчески-специфические" инвестиции, т. е. когда инвестиции, осуществляемые сторонами, используются в рамках их отношений в существенно больших размерах, нежели за пределами этих отношений. Коль скоро такие отношенчески-специфические инвестиции осуществлены, стороны (по крайней мере частично) втягиваются во взаимную зависимость, так что править бал может оппортунистическое поведение. Такое поведение способно вызвать ex post дележ прибыли, не отражающий должным образом ex ante решений об инвестициях, и как следствие эти решения могут быть искажены. С точки зрения Уильямсона и Клейна, Кроуфорда и Алчяна, выгода интеграции в том, что при ней пространство для оппортунистического поведения может сузиться. Например, у поставщика производственного ресурса может быть меньше возможностей заниматься вымогательством по отношению к предполагаемому покупателю, если данный поставщик является частью того же предприятия, что и покупатель. Это может произойти либо потому, что покупатель обладает большим контролем над продавцом (например, по причине перехода к количественному типу отношений по Коузу), либо потому, что он больше осведомлен о поведении продавца, или же из-за того, что в условиях интеграции у продавца уже иные материальные стимулы. Однако вслед за Коузом ни Уильямсон, ни Клейн, Кроуфорд и Алчян не используют ту же теорию для объяснения издержек интеграции. Уильямсон скорее приписывает издержки интеграции разрастанию бюрократии, а Клейн, Кроуфорд и Алчян вообще не обсуждают их сколько-нибудь подробно[2].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4 Неполные контракты  и остаточные права контроля

 

 Работы Коуза, Уильямсона  и Клейна, Кроуфорда и Алчяна основаны на идее существования трансакционных издержек заключения контрактов. Когда в тексте контракта прогнозирование, планирование и фиксация всевозможных реакций на будущие события бесплатны, стороны, участвующие в торге, заключают "всеобъемлющий" контракт, в котором точно указано, каковы обязательства каждой из них при любом мыслимом состоянии Вселенной. При таких условиях у сторон никогда не возникнет повода изменять или уточнять свой контракт, поскольку все предвидено и спланировано заранее. Никогда не возникнет и никаких споров, ибо третья сторона (например, суд) может (безвозмездно) определить, нарушила ли одна из сторон контракт, и наложить подобающее взыскание.

 В таком мире  трудно увидеть, в чем могут  заключаться выгоды (или издержки) интеграции. Возьмем, например, проводимое Коузом разграничение между ценовым и количественным типами отношений. Если нет трансакционных издержек, то количественный тип отношений может быть достигнут напрямую путем контракта: В может просто согласиться выполнять (быть может, в определенных рамках) распоряжения А, оставаясь при этом самостоятельной фирмой. Чтобы добиться такого результата, у А нет надобности скупать В или превращать менеджера В в своего наемного работника. Точно так же и ценовой тип отношений может возникнуть, если это будет желательно, даже в случае, когда А и В являются частью одной фирмы (стороны могут просто договориться, что А не может отдавать распоряжения В). Общий момент здесь состоит в том, что при нулевых трансакционных издержках любые права, которые предоставляются правом собственности, могут быть аннулированы посредством контракта. Следовательно, оптимальный результат может быть достигнут независимо от того, являются ли А и В отдельными фирмами или частью одной фирмы: в некотором существенном смысле право собственности попросту не имеет значения.

 Могут, конечно,  возразить, что право собственности  есть просто символ, обозначающий  определенный вид контрактного  устройства, и тот факт, что к  тому же результату можно прийти  не прибегая к праву собственности, есть не более чем выбор слов. Этот аргумент иногда приводят для случая, когда из соображений субъективного риска было бы целесообразно, скажем, чтобы одна сторона получила весь поток остаточного дохода от использования некоторого актива; тогда представляется естественным называть это лицо собственником данного актива. Изъян подобной точки зрения состоит в том, что весьма редко можно ожидать ситуации, когда одно лицо получит 100% всей прибыли. В общем же случае можно предсказать, что всем сторонам будет обеспечено участие в прибыли. Но это означает, что указанный подход предполагает совместное право собственности на большую часть активов — вывод не только слишком туманный, чтобы быть полезным, но и нереалистичный.

 Заметим, что аргументация о несущественности права собственности при всеобъемлющей контрактации остается в силе и при введении информационной асимметрии, например в виде субъективного риска или неблагоприятного отбора. Информационная асимметрия приводит к отходу от контрактации на вероятностных рынках в духе Эрроу — Дебре, но она не придает никакой роли праву собственности, за исключением случаев, когда пределы контрактации сами по себе зависят от того обстоятельства, кто (и на что) обладает этим правом. В частности, при информационной асимметрии оптимальные контракты все еще будут "полными" в том смысле, что полностью оговорены обязательства каждой из сторон при всех возможных обстоятельствах. А следовательно, любые права, которые дает право собственности, могут быть опять-таки аннулированы контрактом. Так, если продавец S некоего производственного ресурса скрывает информацию о своих издержках, то в оптимальном контракте между S и покупателем Р объем продаваемого ресурса и цена, которую следует уплатить, будут функциями от издержек, декларированных S. Чтобы побудить S говорить правду, контракт будет обычно содержать элемент производственной неэффективности*, т. е. будет субоптимальным. Однако суть в том, что эта производственная неэффективность будет иметь место независимо от того, являются ли S и Р отдельными фирмами или же они интегрированы: она — функция асимметрии информации, а не того, кто (и на что) имеет право собственности. Единственным исключением является ситуация, когда асимметрия информации сама зависит от структуры собственности, т. е. когда изменения в правах собственности воздействуют на то, какие непредвиденные обстоятельства могут быть оговорены в контракте, а какие нет. Однако было бы весьма сильным допущением предполагать, что простой юридический акт передачи Р права собственности на активы S позволит Р контролировать издержки S, чего он не мог делать, будучи отдельным субъектом экономики[7].

 Приведенные выше  замечания охватывают ситуации, когда трансакционные издержки  нулевые и стороны могут заключить всеобъемлющий контракт. Однако, как подчеркивали и Коуз, и Уильямсон, и Клейн, Кроуфорд и Алчян, такие ситуации весьма нереалистичны: на практике трансакционные издержки вездесущи, и величина их значительна. Одно из последствий наличия таких издержек сводится к тому, что стороны, вступающие в отношения друг с другом, не будут заключать контракт, предусматривающий все могущие произойти события и многообразные действия, которые окажутся адекватными при этих событиях. Скорее они заключат контракт, который будет неполным в том смысле, что в нем будут лакуны или будет недоставать некоторых положений. То есть одни действия, которые стороны обязаны предпринять, будут указаны, а другие — нет; будет упомянуто, что произойдет при одном положении дел, но не при другом. Эта неполнота скажется при некоторых событиях, когда сторонам будет желательно действовать отличным от предусмотренного контрактом образом. Как следствие у сторон возникнет желание пересмотреть контракт. К тому же стороны могут иногда разойтись во мнениях по поводу того, как на самом деле следует трактовать контракт. Не исключены разногласия, и для их разреше­ния может быть привлечена третья сторона[1].

 Концепция неполноты  контрактов открывает путь к  теории прав собственности. В  частности, когда контракты неполные, уже нельзя говорить, что любые правомочия, которыми наделяет право собственности, при необходимости могут быть упразднены контрактом (за исключением случая аннулирования самого права собственности), поскольку эти права, возможно, нельзя будет описать однозначно. Это соображение, разумеется, не говорит о том, в чем состоит право собственности. Однако оно придает нам уверенность в способности разработать теорию, в которой право собственности будет играть нетривиальную роль.

 Чтобы осмыслить,  в чем могут состоять права собственности, полезно ввести понятие остаточных прав контроля. Суть дела в том, что если заключенный сторонами контракт является неполным, должен быть какой-то механизм, посредством которого лакуны со временем заполняются. Предположим, например, я заключаю с вами контракт на поставку определенного количества кузовов для своего автомобильного завода. Представим себе, что спрос растет и я хочу, чтобы вы увеличили объем поставок. Представляется разумным, что коль скоро в контракте об этом ничего сказано не было (увеличение спроса — ситуация, которую мы не планировали или, по крайней мере, в явном виде не предусмотрели в контракте), мне нужно получить ваше согласие. То есть при любом возобновлении контрактных переговоров исходным пунктом будет ваше право не делать дополнительных поставок. Другими словами, в этом случае вы обладаете остаточными правами контроля. Другой пример: предположим, вы снимаете у меня дом и там поселяется ваша подруга, которая терпеть не может цвет спальни. Решение перекрасить спальню, видимо, остается за мной, а не за вами. То есть вам придется уговаривать меня перекрасить комнату. Вы не можете заставить меня сделать это (так что в этом примере я обладаю остаточными правами контроля). Но если краска начнет сходить или вступать в химическую реакцию с выбросами соседней фабрики, вы, вероятно, будете вправе настаивать на том, чтобы я перекрасил комнату.

 Эти примеры показывают, что остаточные права контроля  могут быть тесно связаны с  проблемами прав собственности.  Я не могу вынудить вас поставить дополнительные кузова, потому что фабрика, изготовляющая кузова, принадлежит вам и вам решать, как ей функционировать, — во всем, за исключением некоторых ваших прав, отказ от которых явно предусмотрен контрактом. Если бы я был собственником как своего автомобильного завода, так и вашей фабрики кузовов, положение дел вполне могло быть иным: я мог бы настаивать на том, чтобы дополнительные кузова были поставлены, поскольку в этом случае я решаю, как использовать вашу фабрику. (Разумеется, вы можете уволиться, но тогда я могу нанять для управления фабрикой другого менеджера.) В случае с домом причина, по которой вам приходится уговаривать меня перекрасить не понравившуюся вашей подруге комнату, в том, что этот дом мой, а не ваш. Однако, как видно из последнего примера, право собственности не абсолютно: иногда и несобственник имеет какие-то остаточные права контроля (которыми он может обладать в соответствии с обычным или установленным законом правом)[6].

 Положение о том,  что право собственности связано  с остаточными правами контроля, образует основу теории интеграции, разработанной в статье Grossman and Hart (1986). Фактически в этой работе  право собственности на актив  мы отождествляем с обладанием  остаточными правами контроля над этим активом, т. е. с правом использовать актив любым способом, коль скоро это не связано с конкретными правами, отказ от которых предусмотрен первоначальным контрактом. В статье утверждается, что там, где имеют место неполные контракты, существует оптимальное распределение остаточных прав контроля; в той мере, в какой право собственности сочетается с остаточными правами контроля, существует соответственно и оптимальное распределение прав собственности на активы. Статья основывается на работах Уильямсона и Клейна, Кроуфорда и Алчяна в том смысле, что в ней ключевыми вопросами при неполных контрактных отношениях признаются проблемы специфичности активов, квазирент и вымогательства. То есть остаточные права контроля играют важную роль среди факторов, влияющих на ex ante решения о специфических инвестициях. Однако имеются два существенных отли­чия от предшествовавших работ. Во-первых, внимание фокусируется на остаточных правах контроля над материальными активами (в противоположность другим аспектам деятельности фирмы, скажем, решениям о найме). Во-вторых, в нашей теории одна и та же концепция остаточных прав контроля применяется для объяснения как выгод, так и издержек интеграции. То есть, в отличие от многих более ранних работ, мы не прибегаем для объяснения негативных спектов интеграции к таким понятиям, как издержки бюрократии.

 В следующем параграфе  я проиллюстрирую на нескольких  примерах, каким образом права  собственности на активы можно  объяснить с помощью остаточных  прав контроля. Эти примеры по своей сути близки модели, представленной в работе Grossman and Hart (1986), но в некоторых отношениях они проще этой модели (хотя и обладают определенной спецификой). Затем в параграфе 5 я вернусь к сопоставлению подхода, основанного на остаточных правах контроля, с другими подходами, предлагаемыми в литературе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

5 Примеры издержек  и выгод прав собственности  на активы

 

5.1. Пример 1. Право собственности на один актив

 

 Целесообразно начать  с простейшего случая. Один оператор  управляет работой машины. Если он делает это должным образом, то машина принесет вполне гарантированную прибыль. Допустим, что при работе машины не возникают никакие экстерналии — ни положительные, ни отрицательные — ни для кого, кроме оператора. И предположим, что усилия по управлению машиной являются единственным производственным ресурсом. Встает вопрос: в чьей собственности должна быть эта машина?

 Казалось бы, ответ  интуитивно ясен: машина должна  быть собственностью того, кто  ею управляет (если этот человек в состоянии ее купить). Но на самом деле все не так тривиально, как кажется. Любая теория интеграции должна быть в состоянии обосновать данный ответ, ибо трудно найти более простой пример преимуществ права собственности.

 Заметим, что здесь  не ставится (по крайней мере, напрямую) вопрос о том, кому должна принадлежать прибыль от использования машины. Стандартные представления о субъективном риске подсказывают нам, что стимулы оператора притупятся, если его деятельность не принесет ему выручки. Есть, однако, разница между правом собственности на актив и правом собственности на выручку. Например, часто бывает, что имеется такая схема стимулирования рабочих или управляющих, при которой они заинтересованы в результатах деятельности своей фирмы. Но при этом, однако, они не превращаются автоматически в собственников фирмы. (Результаты деятельности фирмы "Дженерал моторе" осязаемо влияют на чистый доход ее директора-распорядителя, но от этого последний не получает значимых прав собственности на "Дженерал моторе".) В рассматриваемом нами случае, например, машина может принадлежать собственнику-аутсайдеру, который нанимает оператора к себе на службу и назначает ему зарплату в размере прибыли фирмы. Будет ли такое положение дел равносильно ситуации, когда оператор является собственником?