Теория психоанализа, история фрейдизма

16

Содержание

Введение

1. История фрейдизма

2. Теория психоанализа З.Фрейда: биологическое и социальное в человеке

3. Природа социального конфликта в теории Фрейда

Заключение

Список используемой литературы

Введение

Среди психологов XX века доктору Зигмунду Фрейду принадлежит особое место. Его главный труд "Толкование сновидений" увидел свет в 1899 г. С тех пор в психологии восходили, сменяя друг друга, различные научные авторитеты. Но ни один из них не вызывает поныне такой неугасающий интерес, как Фрейд и его учение. Объясняется это тем, что его работы, изменившие облик психологии в XX столетии, осветили коренные вопросы устройства внутреннего мира личности, ее побуждений и переживаний, конфликтов между ее вожделениями и чувством долга, причин душевных надломов, иллюзорных представлений человека о самом себе и окружающих.

Известно, что главным регулятором человеческого поведения служит сознание. Фрейд открыл, что за покровом сознания скрыт глубинный, "кипящий" пласт не осознаваемых личностью могущественных стремлений, влечений, желаний. Будучи лечащим врачом, он столкнулся с тем, что эти неосознаваемые переживания и мотивы могут серьезно отягощать жизнь и даже становиться причиной нервно-психических заболеваний. Это направило его на поиски средств избавления своих пациентов от конфликтов между тем, что говорит их сознание, и потаенными, слепыми, бессознательными побуждениями.

Психоанализ является учением о бессознательном, об огромной и важной области человеческого духа, в которую у нас нет до сих пор путей помимо учения Фрейда. Фрейд смотрит на свой метод как на один из научных методов, позволяющих нам найти доступ и изучать область бессознательного.

Бессознательное, разрабатываемое и изучаемое психоанализом, это область, из которой сознание совершенно исключено, другими словами, явления, диктуемые нам бессознательным, ощущаются как совершенно чужие нам, не связанные, не обусловленные нашим «Я», как бы извне навязанные, в чем неповинно наше «Я».

К таким явлениям относится все разнообразие навязчивых слов, мотивов стремлений, которые, привязавшись к нам, никак не могут быть отогнаны, неподвластны нам, и мы ждем с томительным чувством, когда они сами уйдут. Из того же бессознательного влияют на нас силы, заставляющие нас делать целый ряд ошибок, обмолвок, описок, вызывающие в нас специфическую рассеянность, забывчивость, пристрастие, раздражение.

Работы Зигмунда Фрейда, берущие свое начало из таких отраслей знаний, как биология, неврология и психиатрия, предложили новое понимание лич­ности, которое оказало глубокое влияние на западную культуру. Взгляды Фрейда на природу человека, нанесшие сильный удар по общепринятым по­нятиям его эпохи, нашли отражение в комплексном и вызывающем значи­тельный интерес методе понимания нормальной и анормальной психической деятельности. Его идеи были подобны взрыву, разметавшему представления о природе человека, существовавшие в позднюю викторианскую эпоху во всех областях. Его исследования темных сторон человеческой психики помогли людям осознать многие экстремальные состояния страха, проявившиеся во время Первой мировой войны, и травматические последствия, вызванные вой­ной в каждой стране, вовлеченной в конфликт.

1. История фрейдизма

Термин “психоанализ” имеет три значения: теория личности и психопатологии; метод терапии личностных расстройств; наконец, метод изучения неосознанных мыслей и чувств индивидуума.

В самом общем смысле психоанализ – это стремление выявить скрытые мотивы действий, мнений, истоки морально-психологических установок личности. Большинство людей не задумывается о том, что сознание – это еще не вся психика и даже не ее большая часть. За пределами сознания находится мощный психический аппарат, который формировался в течение многих тысячелетий и  деятельность которого недоступна самонаблюдению, подобно тому, как недоступны ему деятельность печени и других жизненно важных органов. Однако именно в этой скрытой, бессознательной части психики находится первоисточник многих  наших чувств и мыслей.

Первая и универсальная задача психоанализа – это расшифровка, истолкование, противоречивого, что возникает в сознании и человеческих отношениях. Очевидно, что психоанализом занимаются все люди с нормальной, да и с отклоняющейся психикой, когда сталкиваются с чем-то лично их задевающим.[1]

   Выделение психоанализа в специальный и целенаправленный дискурс, в виде терапевтического общения врача и пациента произошло в ХХ веке – вероятно потому, что глубокие и непривычные перемены во взаимоотношениях людей привели к психическому дискомфорту разного рода. Под влиянием урбанизации, усилившейся мобильности, ускоренного развития культуры и других факторов, нарушились привычные психологические связи между людьми. Возникли не имевшие аналогов в прошлом ощущения утраты смысла жизни, непреодолимого барьера между поколениями, одиночества и отчуждения, невозможности самореализации. На этой почве возросло количество заболеваний разного рода, преступлений, самоубийств, обострились идеологические конфликты.

Психоанализ как направление в медицине и психологии возник на заре ХХ века. Но он не был лишь научным изобретением, принадлежащим блестящему уму. Он явился также ответом на социо-культурные перемены, потребовавшие специальной коррекции личности в ситуации взаимного отчуждения людей и усиливавшейся конфликтности.

Уникальность, необычность психоанализа связана с тем, что он возник на границе между практической медициной, наукой и бытовым дискурсом. Этим, во многом объясняется и его научная революционность, необычный интерес к нему широкой общественности а также шквал разоблачений, упреков, обвинений в безнравственности и шарлатанстве, которые со всех сторон посыпались на психоаналитиков. Психоанализ открыл новую эпоху в истории самопознания человека.

Необходимо различать два проблемно-теоретических слоя в психоанализе. Первый связан с медициной, практическим лечением неврозов, методами: свободных ассоциаций, толкований сновидений, группового тренинга и др. Цель практического психоанализа – это коррекция психики, переработка индивидуальных болезненных комплексов. В процессе клинического психоанализа добывается огромное количество конкретных знаний о больной и здоровой психике. Их нелегко обобщить и привести в систему, поскольку они возникают на основе неповторимого взаимодействия между врачом и пациентом как между уникальными личностями.  [2]

Второй слой идей психоанализа совпадает с общей теорией личности. Она складывается у психоаналитиков на основе их практического опыта, теоретических размышлений и дискуссий с коллегами-психиатрами. Этот второй слой представляет собой теорию, которая взаимодействует с другими теориями в психологии, таким, как рефлексология, гештальт-терапия, когнитивная психология.

Судьба психоанализа необычна и вместе с тем характерна. Встреченный насмешками и возмущением академических кругов, он со временем завоевал популярность, сравнимую разве что с популярностью марксизма и мировых религий. Будучи задуман своим творцом как метод лечения неврозов и теория душевной жизни, психоанализ превратился со временем в философию человека и культуры, оказался в центре политической полемики. Достаточно сказать, что в нацистской Германии книги Фрейда были сожжены, а в СССР – запрятаны в спецхран. [3]

Уже в начале ХХ века психоанализ приобрел всемирную известность. Ряд работ Фрейда  и его учеников был издан в 20-30 годы на русском языке в основанной проф. Д.А. Ермаковым «психоаналитической библиотечке».

В течение нескольких десятилетий (с середины 20-х до начала шестидесятых годов) психоанализ находился под запретом. И только с середины 80-х годов стали широко издаваться работы Фрейда, Юнга, Адлера и др. крупнейших психоаналитиков.

2. Теория психоанализа З.Фрейда: биологическое и социальное в человеке

В начале исследований Фрейда интересовали главным образом невротические симптомы, Но чем дальше продвигался психоанализ, тем более очевидным становилось, что полное понимание симптомов невроза  возможно только при понимании типа характера человека. Теперь уже не отдельные симптомы, а сам невротический характер стал предметом психоанализа и психоаналитической терапии.

Несмотря на свою молодость, психоаналитическая характерология совершенно необходима для развития этической теории. Понятия добродетели и порока, с которыми имеет дело традиционная этика, поневоле должны оставаться неясными и путанными, ибо зачастую одним и тем же словом обозначают совершенно разные, а порой противоположные поступки. Преодолеть эту неадекватность можно, только если они будут рассматриваться в связи (и на фоне) с типом характера человека, о котором утверждается, что он либо добродетельный, либо порочный. Добродетель, рассматриваемая независимо от типа характера, может на деле оказаться лишенной истинного ценностного содержания  (как, например, смещение, возникающее под давлением страха или в качестве реакции на подавление высокомерия). Так же и порок может быть оценен совсем иначе, если рассматривать его в рамках характера субъекта (к примеру, высокомерие, надменность могут быть проявлением чувства несостоятельности и неуверенности). Эти соображения имеют непосредственное отношение к этике. Предметом этики является именно характер, и только с точки зрения типа характера как целого можно высказать общезначимые этические суждения по поводу отдельных черт и поступков. Добродетельный или порочный характер, а не отдельные добродетели или пороки – вот истинный предмет науки этики.  [4]

Не менее важно для этики понятие бессознательной мотивации. Хотя это понятие, в общей форме, восходит к Лейбницу и Спинозе, Фрейд был первым, кто приступил к систематическому эмпирическому исследованию бессознательных стремлений, заложив тем самым основы теории человеческой мотивации. Таким образом, понятие бессознательной мотивации открыло новые возможности этических высказываний. Не только «низменное», как отметил Фрейд, «но и возвышенное в Ego может быть проявление бессознательного», являясь сильнейшим мотивом различных поступков;  вот почему этика не может игнорировать изучение бессознательного.

Хотя психоанализ располагает немалыми возможностями для изучения формирования ценностных суждений и мотиваций, Фрейд и его школа не воспользовались ими для углубленного изучения этических проблем.

Фрейд не касался специально этических ценностей, соотнесенность с ними все-таки подразумевалась: прегенитальная ориентация характеризуется такими чертами личности, как жадность, зависимость, стремление к скупости, тогда как генитальная ориентация характеризуется продуктивным, зрелым характером, более высоким в этическом отношении. Таким образом, характерология Фрейда подразумевает, что добродетель является естественной целью человеческого развития. Это развитие может блокироваться различными и преимущественно внешними обстоятельствами, что может привести к формированию невротического характера. Нормальное же развитие сопровождается развитием зрелого, самостоятельного и творческого характера, способного к труду и любви; и тогда, в конечном счете, оказывается, что согласно Фрейду, здоровье и добродетель – одно и то же. [5]

Каждый крупный социальный мыслитель мыслит в своей особой тональности, глубоко разрабатывая лишь одну точку зрения. Точка зрения Фрейда представляет общество как невидимую, бессознательную реальность, дающую о себе знать через «Симптомы» - индивидуальные и коллективные. В этой живой реальности ежедневно и ежечасно сталкиваются и сочетаются психические силы инстинктов, влечений, структурных элементов личности, различных проективных образований.

Общий объяснительный принцип психоанализа состоит в том, чтобы показать, каким образом комбинации и столкновения психических  сил  рождают социо-культурные явления. Психика как бы проецируется на  «социальный экран». Влечения, чувства, образы – персонифицируются в различных социальных учреждениях и личностях выдающихся людей. Здесь кроется одна из загадок психоанализа: механицизм, физикализм, которые господствуют у Фрейда, когда он исследует психические механизмы, сменяются символизмом и мифологией, через эти механизмы старается объяснить явления и процессы в культуре.

В середине века истерию объясняли «вселением беса». Бес «держит», ведет, сбивает с толку. Немало женщин-истеричек, объявленных ведьмами, сгорело на кострах XI-XIV веках. В Новое Время, когда «право на болезнь» такого рода было признано, к истерии стали относиться как к симуляции или считали ее результатом самовнушения.

Трудность лечения истерии состоит в том, что врачу первоначально не известны не причина вытеснения, не смысловая связь между вытесненным лечением и симптомом. Симптом может быть значительно удален от репрессированной функции. Кроме того – структура психического бессознательного у разных людей – неодинакова, отдельные органы представлены в ней с разной силой и по-разному ассоциированы. Все это нужно учитывать психоаналитику, когда он ищет причину истерии.

Неправильно было бы думать, что психоаналитик, побуждая пациента к свободному ассоциированию, рассчитывает обязательно отыскать в его памяти сильное болезненное переживание. Психоаналитик исходит как раз из того, что переживание не состоялось из-за сопротивления, оказанного ему моральной цензурой, в результате чего и возник симптом. Импульс, который должен был вызвать переживание едва лишь вступив на порог сознания, сразу был отвергнут, вытеснен. В бессознательном он подключился к легализованным механизмам разрядки и стал, таким образом, нарушителем порядка. Задача психоаналитика – заставить пациента осознать и отреагировать вытесненный импульс «задним числом». [6]

Важный вклад метода свободных ассоциаций в теории личности, недостаточно оцененный, впрочем, самим Фрейдом, состоял в открытии роли языка в структурировании бессознательного. Ведь именно с помощью слова, логического рассуждения врачу удается «выправить» цепь событий в память пациента, вернуть переживанием их истинное значение.

   Метод свободных ассоциаций был развитием и углублением «катартического» метода Брейера (катарсис – очищение). Гипноз заменялся при этом эмоционально-насыщенным общением, нравственным воздействием врача на больного. Катарсис достигался как за счет высвобождения импульсов, так и за счет активизации высших духовно-нравственных инстанций психики, перевода вытесненного в план общечеловеческих ценностей.

   Катарсис – не только медицинский, но нравственно-эстетический феномен. Вообще говоря, истерия, ее возникновение, симптоматика и лечение, демонстрируют, как бы в укрупненном масштабе, нормальные психические функции. Вытеснение происходит у каждого человека довольно часто, особенно в тех случаях, когда труд или быт включают в себя работу с людьми. Нормальное поведение, нормальная психика не лишены аномалий, ошибок, специфических для каждого человека и в некоторых случаях даже полезных, помогающих адаптации. «Микрокатарсис» присутствует почти в каждом акте общения, особенно, в дружеском, откровенном разговоре. Зритель испытывает катарсис в театре, верующий – в храме.

3. Природа социального конфликта в теории Фрейда

В автобиографическом исследовании в 1924 г. Фрейд, возвращаясь мысленно во времена применения "процедуры надавливания", вспомнил об имеющихся проблемах ее использования: "Первоначальный способ преодолевать сопротивление, применяя напор и убеждение, был необходим, чтобы врач мог для начала сориентироваться, чего здесь следует ожидать.Но применять его долго было слишком утомительно для обоих участников, и были некоторые очевидные сомнительные стороны". Еще раньше в своих лекциях "О психоанализе" он ссылался на утомительность этой процедуры и на то, что она требовала много усилий. Бывали сеансы, когда проходили часы, а "пациент не открывал рта". Фрейд пришел в результате к убеждению, что лечение продвигалось быстрее всего в тот момент, когда он предоставлял пациентам свободу говорить все, что им было угодно ("важное, неважное, нелепости, всякую тарабарщину").

Пациенты "затапливали" его своим многословием, потоком сообщений, против которого безуспешно было воздвигать "плотину". Вначале они особенно усердствовали в этом отношении, пока еще не подозревали о соседстве врача с "дьяволом", не позволяли прерывать себя. Фрейд же в это время спокойно сидел и прислушивался с пристальным вниманием ("человек изобрел язык, чтобы скрывать свои мысли"), меньше к тому, что пациенты говорили, а больше к тому, о чем говорили дважды, что произносили в особенных выражениях, или когда молчали2. При этом возникали "пробелы", где открывались комплексы пациентов. Фрейд должен был слушать, и слушал до конца, пока не выявлялось то неизвестное, что "пациент старался скрыть своим многословием". [7]

Таким путем 3. Фрейд пришел к своему основному открытию: "процесс свободных ассоциаций при соблюдении основного правила психоанализа оправдал возлагавшиеся на него ожидания, т.е. вытесненный и устраненный в результате сопротивления материал возвращался в сознание" [8].

Точной даты открытия процедуры свободных ассоциаций нет, но, вероятно, она постепенно создавалась между 1892 и 1896 гг., "уверенно очищаясь от гипноза, внушения, давления и опрашивания, которые сопровождали ее вначале" (Джонс, 1953).

Намеки, первые "зародыши" ее мы встречаем в описанном случае Эммы фон Н. в "Исследованиях истерии".

Замечательный биограф Фрейда Джонс приводит исторический факт, когда Фрейд настойчиво расспрашивал Элизабет фон Р. и она упрекнула его в том, что он прерывает ход ее мыслей. Тогда он принял ее совет, и метод свободных ассоциаций сделал гигантский шаг вперед. Мы уже имели возможность заметить, что и факт переноса, и явление сопротивления, а теперь и свободные ассоциации были выявлены (или применены, как в случае со свободными ассоциациями) при лечении фрейлен Элизабет фон Р.

И если "авторство" метода катарсиса по праву приписывают пациентке Брейера Анне О., благодаря которой эта психотерапии получила название "разговорное лечение", то с таким же успехом можно выдвинуть следующую гипотезу: в период лечения Элизабет фон Р. Фрейд открыл свой психоанализ, где впервые проявились его основные феномены: сопротивление, перенесение, свободные ассоциации. Если раньше он объяснял, что при отказе от гипноза и внушения утрачивалась возможность доступа к вытесненному материалу и, следовательно, возможность получить патогенные воспоминания и фантазии, то теперь их совершенно достаточно заменила свободная ассоциация.

Таким образом, метод свободных ассоциаций стал основной процедурой, фундаментальным правилом психоанализа. А закон ассоциаций - один из древнейших в психологии - стал еще одним объективным источником психоанализа.

Мне хотелось бы кратко и насколько возможно ясно изложить, в каком смысле следует употреблять выражение «бессознательное» в психоанализе, и только в психоанализе.

Представление — или всякий другой психический элемент в опреде­лённый момент может быть в наличности в моем сознании, а в последу­ющий может оттуда исчезнуть; через некоторый промежуток времени оно может совершенно неизмененным снова всплыть, как мы говорим, в нашей памяти, без каких-либо предшествующих новых чувственных восприятий. Учитывая это явление, мы вынуждены принять, что пред­ставление сохранялось в нашей душе и в этот промежуток времени, хотя было скрыто от сознания. Но в каком оно было виде, сохраняясь в душевной жизни и оставаясь скрытым от сознания относительно этого, мы не можем делать никаких предположений.

В этом пункте мы можем встретить философское возражение, что скрытое представление не может рассматриваться как объект психоло­гии, но только как физическое предрасположение к повторному протека­нию тех же психических явлений, в данном случае того же представле­ния. Но мы на это ответим, что такая теория переступает область собственно психологии, что она просто обходит проблему, устанавливая идентичность понятий «сознательного» и «психического», и что она, очевидно, не вправе оспаривать у психологии право объяснять собствен­ными средствами одно из её обыденнейших явлений — память.

И так мы назовем представление, имеющееся в нашем сознании и нами воспринимаемое — «сознательным», и только таковое заслужи­вает смысла этого выражения — «сознательное»; наоборот, скрытые представления, если мы имеем основание признать, что они присутству­ют в душевной жизни, как это наблюдается в памяти, мы должны обозначить термином «бессознательные».

Следовательно, бессознательное представление есть такое представ­ление, которого мы не замечаем, но присутствие которого мы должны тем не менее признать на основании посторонних признаков и до­казательств.

Это следовало бы считать совершенно неинтересной описательной или классифицирующей работой, если бы она не останавливала нашего внимания ни на чем другом, кроме явлений памяти или ассоциаций, относящихся к бессознательным промежуточным членам. Но хорошо известный эксперимент после «гипнотического внушения» показывает нам, насколько важно различать сознательное от бессознательного, и поднимает значение этого различия. При этом эксперименте, как производил его Bernheim, субъект приводится в гипнотическое состояние и затем пробуждается из него. В то время, когда он, в гипнотическом состоянии, находился под влиянием врача, ему было приказано произ­вести известное действие в назначенное время, например спустя полчаса. После пробуждения субъект снова находится, по всей видимости, в пол­ном сознании и обычном душевном состоянии, воспоминание о гип­нотическом состоянии отсутствует, и, несмотря на это, в заранее наме­ченный момент в душе его выдвигается импульс сделать то или другое, и действие выполняется сознательно, хотя и без понимания, почему это делается. Едва ли возможно иначе объяснить это явление, как пред­положением, что в душе этого человека приказание оставалось в скры­той форме или бессознательным, пока не наступил данный момент, когда оно перешло в сознание. Но оно всплыло в сознании не во всем целом, а только как представление о действии, которое требуется выпол­нить. Все другие ассоциированные с этим представлением идеи — прика­зание, влияние врача, воспоминание о гипнотическом состоянии — оста­лись еще и теперь бессознательными. [9]

Заключение

Учение Фрейда прославилось, прежде всего, тем, что проникло в тайники бессознательного, или, как иногда говорил сам автор, "преисподнюю" психики. Значение концепции бессознательного для познания человека состоит в проникновении в его бытие на большую глубину, чем классическое сознание, т.е. мысль, понимаемая как объективное  познание и как представление.

Наш мир представлений, как и каждый из его элементов, доступен  для восприятия  лишь посредством инстанции, несводимой к нему, - сферы побуждений, желаний, потребности, действия, труда, придающих ему форму: эта форма предшествует формам мысли, и мысль может воспринять ее лишь  задним числом. Поэтому результаты наших размышлений об аффекте, пбуждениях и т.д. нисколько не ведут нас к отрыву от мира, где живут люди, но напротив, заставляют нас вернуться к его корням, чтобы выявить действительно движущую силу природы, подлинный разум.

Действительно, Фрейду удалось доказать, что мышление душевнобольных и невротиков отличается как раз такими чертами, которые сближают их с примитивными людьми.

Фрейду удалось доказать, что сумеречным состояниям (припадки у истериков) соответствуют те процессы, которые наблюдаются у здоровых людей в их сновидениях, и старое предположение, высказанное целым рядом выдающихся психопатологов в родстве состояний сна с болезненными явлениями в области психики, нашло свое научное подтверждение.

Ближайшее ознакомление с процессами сновидений обнаружило, во-первых, что мышление во сне отличается особенностями так называемого примитивного мышления, символического мышления, к которому нормальный человек обращается в жизни в исключительно редких случаях.

Список используемой литературы

1.                       Бессознательное, его открытие, его проявление. От Фрейда к Лакану. – М.,  2002.

2.                       Бессознательное: многообразие видения. - Новочеркасск, 2004.

3.                       Джонс Эрнест.  Жизнь и творения Зигмунда Фрейда. - М., 1997.

4.                       Зигмунд Фрейд, психоанализ и русская мысль. / сост. В.М. Лейбин. – М.: Республика, 1994

5.                       Лейбин В. Психоанализ и современная западная философия. - М., 2000.

6.                       Лосева В.К., Луньков А.И. Психосексуальное развитие ребёнка. - М, 2005.

[1] Лосева В.К., Луньков А.И. Психосексуальное развитие ребёнка. - М, 2005.

[2] Лейбин В. Психоанализ и современная западная философия. - М., 2000.

[3] Джонс Эрнест.  Жизнь и творения Зигмунда Фрейда. - М., 1997.

[4] Лейбин В. Психоанализ и современная западная философия. - М., 2000.

[5] Бессознательное: многообразие видения. - Новочеркасск, 2004.

[6] Бессознательное, его открытие, его проявление. От Фрейда к Лакану. – М.,  2002.

[7] Бессознательное, его открытие, его проявление. От Фрейда к Лакану. – М.,  2002.

[8] Зигмунд Фрейд, психоанализ и русская мысль. / сост. В.М. Лейбин. – М.: Республика, 1994

[9] Джонс Эрнест.  Жизнь и творения Зигмунда Фрейда. - М., 1997.