Теория социального действия М.Вебера, А. Шюца

       Оглавление

       Введение 

       В словаре по социологии мы сталкиваемся с таким определением социального действия:

       Действие  социальное – простейшая единица социальной деятельности; понятие, введенное в социологию М. Вебером для обозначения действия индивида, направленного на разрешение жизненных проблем и противоречий и сознательно ориентированного на ответное поведение людей.

       Основоположником  парадигмы социального действия явился М. Вебер (1864-1920) – немецкий социолог, создавший "понимающую социологию", в центре которой изучение социальных действий, как движущих факторов всего человеческого существования в его универсальности. Его отправной постулат состоял в том, что структура социальной реальности создается социальными действиями индивидов. Макс Вебер (1864—1920) является одним из наиболее крупных социологов конца XIX — начала XX в., оказавшим большое влияние на развитие этой науки.

       М. Вебер исходил из того, что социология в первую очередь призвана понять и интерпретировать поведение людей и раскрыть значения, которые сами люди им придают, посредством выявления связи между поставленной индивидами целью и доступными средствами ее достижения. Социология рассматривает поведение личности лишь постольку, поскольку личность связывает со своим действием определенный смысл. Таким образом, социологическое понятие действия вводится им через понятие смысла. Социолог был убежден, что по мере развития общества люди думают и действуют более рационально, поэтому вес большее количество социальных действий становятся понимаемыми, предсказуемыми, что в конечном счете приводит и к проникновению в суть, "расколдовыванию" человеческого бытия.

       С принципом «понимания» связана  одна из центральных методологических категорий веберовской социологии — категория социального действия. Насколько важна для Вебера эта категория, можно судить по тому, что он определяет социологию как науку, изучающую социальное действие.

       Еще один ученый, затронувший проблему социального действия является Альфред Шюц. Основоположник феноменологической социологии — Альфред Шюц в своих работах сформулировал главные цели и основные проблемы этого направления. Как известно, представителей феноменологической парадигмы интересуют не столько объективные различия социальных феноменов, сколько то, как они субъективно воспринимаются на уровне обыденного сознания людей в процессе их жизнедеятельности.

       А. Шюц (1899-1959), предложил оригинальный методологический подход для анализа социальных действий индивидов в контексте мира субъективных значений повседневной жизни. Именно Шюц сумел вывести социально-феноменологическое исследование за рамки философской рефлексии и заложить основания концептуальной системы феноменологической социологии, ориентирующейся на изучение формальных структур повседневных человеческих взаимодействий.

       В своей работе я стремлюсь раскрыть то, как оба выдающихся социологов и философа понимали социальное действие, какие у каждого из них особенности интерпретации данного понятия, какие виды социальных действий они выделяли.

       Объектом  моего исследования является понятие  социального действия. Предмет - социальное действие в теориях М. Вебера и А. Шюца.

       Цели  исследования – охарактеризовать социальное действие в рамках теории социального  действия М. Вебера и социологии повседневности А. Шюца.

       Метод исследования – аналитический.

       Задачи  работы:

1. Дать интерпретацию понятия социальное действие, предложенную М. Вебером и А. Шюцом
2. Выделить характерные черты и особенности социального действия, условия формирования, механизмы и структуру.
3. Дать классификацию социальных действий
4. Сопоставить методологические подходы к пониманию социального действия М. Вебера и А. Парето

       Курсовая  работа состоит из введения, 2 глав, заключения и списка использованных источников. Объём работы составляет 27 страниц. Список использованных источников включает в себя 12 наименований. 
 
 
 
 
 
 

       Глава 1. Теория социального действия М.Вебера 

       Как отмечает Вебер, «действием называется человеческое поведение в том  случае и постольку, если и поскольку  действующий индивид или действующие индивиды связывают с ним субъективный смысл». То есть социология, считает он, должна быть «понимающей» постольку, поскольку действие индивида осмысленно. При этом наиболее «понятийным» является действие ос мысленное, то есть действие, направленное к достижению ясно осознаваемых самим действующим индивидом целей и использующее для этих целей средства, признаваемые за адекватные самим действующим индивидом.

       В поведении людей (“внешнем” и  “внутреннем”) обнаруживаются, как  и в любом процессе, связи и регулярность. Только человеческому поведению присущи, такие связи и регулярность, которые могут быть понятно истолкованы. Здесь целесообразно обратиться к целерациональному действию, которое интерпретируется остальными наиболее просто. Целерациональным мы называем поведение, ориентированное только на средства, (субъективно) представляющиеся адекватными для достижения (субъективно) однозначно воспринятой цели. Однако понимаем отнюдь не только целерациональное поведение, мы “понимаем” и типические процессы, основанные на аффектах, и их типические последствия для поведения людей. Экстаз и мистическое переживание, так же как известные типы психопатических связей или поведение маленьких детей, недоступны нашему пониманию и основанному на нем объяснению в такой мере, как другие процессы[1, С.491-507].

       Дело  не в том, что нашему пониманию  и объяснению недоступно “отклонение от нормального” как таковое. Напротив, именно постигнуть совершенно “понятное” и вместе с тем “простое”, полностью соответствующее “правильному типу” (в том смысле, который будет вскоре пояснен) может быть задачей, значительно превышающей средний уровень понимания. Принято говорить: “Не надо быть Цезарем, чтобы понимать Цезаря”. И наоборот, существуют явления, рассматриваемые нами как “собственные”, а именно “психические”, совершенно будничные реакции человека, которые, однако, в своей взаимосвязи вообще не обладают качественно специфической очевидностью, свойственной “понятному”. Полное сопереживание — важное, но не абсолютно непреложное условие понимания смысла. Доступные и недоступные пониманию компоненты какого-либо процесса часто переплетаются и связываются. Поэтому науки, основанные на понимании, рассматривают устанавливаемую регулярность в подобных психических процессах, которые не совсем понятны большинству, совершенно так же, как закономерности физической природы.

       Целерациональное  поведение очевидно, однако, не следует делать вывод о том, что социологическое объяснение ставит своей целью именно рациональное толкование. Даже можно было бы утверждать прямо противоположное, ведь роль, которую в поведении человека играют “иррациональные по своей цели” аффекты и “эмоциональные состояния” очень велика. А тот факт, что каждое целерационально понимающее рассмотрение постоянно наталкивается на цели, которые сами по себе уже не могут быть истолкованы как рациональные “средства” для других целей, а должны быть просто приняты как целевые направленности, не допускающие дальнейшего рационального толкования. Правда, поведение, доступное рациональному толкованию, в ходе социологического анализа понятных связей очень часто позволяет конструировать наиболее подходящий “идеальный тип”[1, С.491-507].

       Вместе  с тем нельзя не отметить, что  целерациональное действие не есть некий  всеобщий тип действия, напротив, он даже, по Веберу, не является преобладающим в эмпирической реальности. Именно целерациональное действие есть наиболее «рабочий» социологический идеальный тип, с помощью которого производятся основные исследования веберовской социологии. Но Вебер не остановился на крайнем индивидуализме. Отсюда неотъемлемым моментом социального действия он считает «ориентацию действующего лица на другого индивида или окружающих его других индивидов».

       Социология, подобно истории, дает сначала “прагматическое” истолкование, основываясь на рационально понятных связях действий. Такой же метод применяется и в понимающей социологии. Ведь ее специфическим объектом мы считаем не любой вид “внутреннего состояния” или внешнего отношения, а действие. “Действием” же (включая намеренное бездействие, или нейтральность) мы всегда называем понятное отношение к “объектам”, т. е. такое, которое специфически характеризуется тем, что оно “имело” или предполагало (субъективный) смысл, независимо от степени его выраженности. Буддийское созерцание и христианская аскеза осмысленно соотнесены с “внутренними” для действующих лиц объектами, а рациональная экономическая деятельность человека, распоряжающегося материальными благами, — с “внешними” объектами.

       Специфически  важным для понимающей социологии является прежде всего поведение, которое, во-первых, по субъективно предполагаемому действующим лицом смыслу соотнесено с поведением других людей, во-вторых, определено также этим его осмысленным соотнесением и, в-третьих, может быть, исходя из этого (субъективно) предполагаемого смысла, понятно объяснено. Такие “ ”, как “чувство собственного достоинства”, “гордость”, “зависть”, “ревность” осмысленно соотнесены с внешним миром, и в частности с действиями других.

       Социология  дифференцирует поведение по типам смысловой (прежде всего внешней) соотнесенности действия, и поэтому целерациональность служит ей — идеальным типом именно для того, чтобы оценить степень иррациональности эмоциональные состояния. С психологической точки зрения, тождество смысловой соотнесенности не связано с наличием одинаковых “психических” констелляций, хотя и несомненно, что различия в одной из сторон могут быть обусловлены различиями в другой. Такая категория, как, например, “стремление к наживе”, вообще не может быть отнесена к какой-либо “психологии”; ибо при двух сменяющих друг друга владельцах “одного и того же” делового предприятия “одинаковое” стремление к “рентабельности” может быть связано не только с совершенно гетерогенными “качествами характера”, но и обусловлено в процессе совершенно одинаковой реализации и в конечном результате прямо противоположными “психическими” констелляциями и чертами характера; при этом и важнейшие, решающие “целевые направленности” могут не быть родственны друг другу. Для понимающей науки человеческие действия в весьма существенной степени осмысленно соотносятся с не ведающим осмысления “внешним миром”, с явлениями и процессами природы: теоретическая конструкция поведения изолированного экономического человека, например, создана именно на этой основе[1, С.491-507].

       Хотелось  бы остановиться на общностно ориентированном действии в понимании Вебера. Об “общностно ориентированных действиях” мы будем говорить в тех случаях, когда действия индивида субъективно осмысленно соотносятся с поведением других людей. Общностно ориентированные действия важны не только для социологического каузального сведения; но в первую очередь для “понимающей” социологии. Важный, хотя и не необходимый компонент общностно ориентированных действий составляет его смысловая ориентация на ожидание определенного поведения других и в соответствии с этим (субъективная) оценка шанса на успех собственных действий. Вполне понятным и важным основанием в объяснении рассматриваемых действий служит объективное наличие таких шансов, т. е. большая или меньшая вероятность обоснованности ожидания. Мы остаемся пока в пределах проблемы субъективного ожидания. “Целерациональные” действия в том смысле, как мы их раньше определили, всегда ориентированы на ожидание. Поэтому сначала представляется, будто нет принципиальной разницы в том, следует ли считать, что поведение действующего лица основано на ожидании определенных явлений природы, которые могут возникнуть либо без какого-либо вмешательства с его стороны, либо в виде реакции на его рассчитанные на них действия, или подобным же образом связывать его поведение с ожиданием определенного поведения других людей. Ожидание может быть субъективно основанным прежде всего на том, что действующий индивид “приходит к соглашению” с другими лицами, “достигает договоренности” с ними, “соблюдения” которой он, как ему представляется, имеет достаточное основание ждать от них. Содержанием “ожидания” могут быть не только действия, но и внутреннее ощущение (например, радость) третьего лица. Уже одно это обстоятельство придает общностно ориентированным действиям специфическую и очень существенную качественную особенность, поскольку тем самым значительно расширяется сфера ожиданий, на которую индивид может, как он предполагает, целерационально ориентировать свои действия[1, С.491-507].

       Следовательно, решающим для эмпирической “значимости” целерационально функционирующего порядка является не то обстоятельство, что отдельные индивиды постоянно ориентируют свое поведение по их смысловому содержанию.

       При образовании общих понятий социологи предполагают, что и действующему индивиду субъективно присуща средняя мера “способности” понимания, необходимого для оценки имеющихся шансов. Существует идеально-типическая предпосылка, что объективно существующие усредненные шансы в среднем субъективно приближенно принимаются во внимание и целерационально действующими индивидами. Следовательно, и для нас эмпирическая “значимость” установленного порядка заключается в объективной обоснованности усредненных ожиданий (категория “объективной возможности”).

       Реальное поведение индивида вполне может быть субъективно осмысленно ориентировано на несколько систем установлении, которые по принятому в них конвенциональному мышлению в смысловом отношении “противоречат” друг другу, однако тем не менее параллельно сохраняют свою эмпирическую “значимость”[1, С.491-507].

       Мы  уже говорили о действии целерациональном, о действии общностно ориентированном, пора обратиться к действию социальному. “Действием” в общем смысле мы называем действие человека (независимо от того, носит ли оно внешний или внутренний характер, сводится к невмешательству или терпеливому принятию), если и поскольку действующий индивид или индивиды связывают с ним субъективный смысл. “Социальным” мы называем такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него. Из этого можно сделать вывод, что и целерациональное и общностно ориентированное действие являются действиями социальными[2, С. 455-491].

       Мы  не можем точно провести границу между осмысленным действием и поведением чисто реактивным, не связанным с субъективно предполагаемым смыслом. Значительная часть социологически релевантного действия, особенно чисто традиционного по своему характеру, находится на границе того и другого. Осмысленное, т. е. доступное пониманию, действие в ряде психофизических случаев вообще отсутствует, в других — может быть обнаружено только специалистами. Мистические, т. е. адекватно не передаваемые словами, переживания не могут быть полностью поняты теми, кому они недоступны.

       Для типологического научного исследования все иррациональные, эмоционально обусловленные  смысловые связи, определяющие отношение индивида к окружающему и влияющие на его поведение, наиболее обозримы, если изучать и изображать их в качестве “отклонений” от чисто целерационально сконструированного действия[2, С. 455-491].

       Таким образом, социальное действие, по Веберу, предполагает два момента: субъективную мотивацию индивида или группы, без которой вообще нельзя говорить о действии, и ориентацию на другого (других), которую Вебер называет еще и «ожиданием» и без которой действие не может рассматриваться как социальное.

       Вебер настаивает на том, что без учета мотивов действующего индивида социология не в состоянии установить те причинные связи, которые в конечном счете позволяют создать объективную картину социального процесса.

       Категория социального действия, требующая  исходить из понимания мотивов отдельного индивида, есть тот решающий пункт, в котором социологический подход Вебера отличается от социологии Э.Дюркгейма. Вводя понятие социального действия, Вебер, по существу, дает свою трактовку социального факта, полемически направленную против той, которая была предложена Дюркгеймом.

       Вебер считает, что ни общество в целом, ни те или иные формы коллективности не должны, если подходить к вопросу строго научно, рассматриваться в качестве субъектов действия: таковыми могут быть только отдельные индивиды[5, С. 185-205].

       Говоря  про структуру, социальное действие может быть определено как действие, которое, соответственно своему субъективному значению для актора или акторов, имплицитно включает установки и действия других и в своем развитии ориентировано на них» [8, С. 67-72].

       Целерациональность  — нормативный тип действия, логически подразумеваемый первой из вышеупомянутых точек зрения, а ценностная рациональность — второй. Это различение в значительной степени может быть описано так. Актор либо признает множество ценностей и законных путей их достижения, хотя они могут быть и не одинаковы по своему значению, либо он ориентирует все свое действие на одну конкретную ценность, например, спасение души, которая абсолютна в том смысле, что все другие потенциальные ценности получают значение только как средства и условия, могущие помогать или мешать при достижении этой главной ценности.

       В первом случае актору приходится иметь  дело не только с выбором средств для данной цели — это общая черта для обоих случаев, но также и с оценкой (взвешиванием) ценностей, т.е. конечных целей, сравнением их, а также возможных результатов развития данного действия, не только по отношению к достижению его непосредственной или конечной цели, но также (прямо или косвенно) и других целей[8, С. 67-72].

       Перечисляя  возможные виды социального действия, Вебер указывает четыре: целерациональное; ценностно-рациональное; аффективное; традиционное.

       Социальное  действие, подобно любому другому  поведению, может быть: 1) целерациональным, если в основе его лежит ожидание определенного поведения предметов внешнего мира и других людей и использование этого ожидания в качестве “условий” или “средств” для достижения своей рационально поставленной и продуманной цели, 2) ценностно-рациональным, основанным на вере в безусловную — эстетическую, религиозную или любую другую — самодовлеющую ценность определенного поведения как такового, независимо от того, к чему оно приведет; 3) аффективным, прежде всего эмоциональным, т. е. обусловленным аффектами или эмоциональным состоянием индивида; 4) традиционным, т. е. основанным на длительной привычке[2, С. 455-491].

       Выше  была предложена классификация видов  действия по Веберу. Остановимся подробно на каждом из приведенных видов.

       1. Чисто традиционное действие, подобно чисто реактивному подражанию, находится на самой границе, а часто даже за пределом того, что может быть названо “осмысленно” ориентированным действием. Ведь часто это только автоматическая реакция на привычное раздражение в направлении некогда усвоенной установки. Большая часть привычного повседневного поведения людей близка к данному типу, занимающему определенное место в систематизации поведения не только в качестве пограничного случая, но и потому, что верность привычке может быть здесь осознана различным образом и в различной степени...

       2. Чисто аффективное действие также находится на границе и часто за пределом того, что “осмысленно”, осознанно ориентировано; оно может быть не знающим препятствий реагированием на совершенно необычное раздражение. Если действие, обусловленное аффектом, находит свое выражение в сознательной эмоциональной разрядке, мы говорим о сублимации. В таком случае этот тип уже почти всегда близок к “ценностной рационализации”, или к целенаправленному поведению, или к тому и другому.

       3. Ценностно-рациональная ориентация действия отличается от аффективного поведения осознанным определением своей направленности и последовательно планируемой ориентацией на нее. Общее их свойство заключается в том, что смысл для них состоит не в достижении какой-либо внешней цели, а в самом определенном по своему характеру поведении как таковом. Индивид действует под влиянием аффекта, если он стремится немедленно удовлетворить свою потребность в мести, наслаждении, преданности, блаженном созерцании или снять напряжение любых других аффектов, какими бы низменными или утонченными они ни были.

       Чисто ценностно-рационально действует  тот, кто, невзирая на возможные последствия, следует своим убеждениям о долге, достоинстве, красоте, религиозных предначертаниях, благочестии или важности “предмета” любого рода. Ценностно-рациональное действие (в рамках нашей терминологий) всегда подчинено “заповедям” или “требованиям”, в повиновении которым видит свой долг данный индивид. Лишь в той мере, в какой человеческое действие ориентировано на них — что встречается достаточно редко и в очень различной, большей частью весьма незначительной степени, — можно говорить о ценностно-рациональном действии. Как станет ясно из дальнейшего изложения, значение последнего настолько серьезно, что позволяет выделить его в особый тип действия, хотя здесь и не делается попытка дать исчерпывающую в каком-либо смысле классификацию типов человеческого действия.

       4. Целерационально действует тот индивид, чье поведение ориентировано на цель, средства и побочные результаты его действий, кто рационально рассматривает отношение средств к цели и побочным результатам и, наконец, отношение различных возможных целей друг к другу, т. е. действует, во всяком случае, не аффективно (прежде всего, не эмоционально) и не традиционно. Выбор между конкурирующими и сталкивающимися целями и следствиями может быть, в свою очередь, ориентирован ценностно-рационально — тогда поведение целерационально только по своим средствам. Индивид может также включить конкурирующие и сталкивающиеся цели (без ценностно-рациональной ориентации на “заповеди” и “требования”) просто как данные субъективные потребности в шкалу по степени их сознательно взвешенной необходимости, а затем ориентировать свое поведение таким образом, чтобы эти потребности по возможности удовлетворялись в установленном порядке (принцип “предельной полезности”). Ценностно-рациональная ориентация действия может, следовательно, находиться в различных отношениях с целерациональной ориентацией. С целерациональной точки зрения ценностная рациональность всегда иррациональна, и тем иррациональнее, чем больше она абсолютизирует ценность, на которую ориентируется поведение, ибо она тем в меньшей степени принимает во внимание последствия совершаемых действий, тем безусловнее для нее самодовлеющая ценность поведения как такового (чистота убеждения, красота, абсолютное добро, абсолютное выполнение своего долга). Впрочем, абсолютная целерациональность действия тоже, в сущности, лишь пограничный случай[2, С. 455-491].

       Именно  целерациональное действие есть наиболее важный тип социального действия, оно служит образцом социального действия, с которым соотносятся все остальные виды действия. Их Вебер перечисляет в следующем порядке: «Для социологии существуют следующие типы действия: 1) более или менее приближенно достигнутый правильный тип (Richtigkeitstypus); 2) (субъективно) целерационально ориентированный тип; 3) действие, более или менее сознательно и более или менее однозначно целерационально ориентированное; 4) действие, ориентированное не целерационально, но понятное по своему смыслу; 5) действие, по своему смыслу более или менее понятно мотивированное, однако нарушаемое — более или менее сильно — вторжением непонятных элементов и, наконец, 6) действие, в котором совершенно непонятные психические или физические факты связаны «с» человеком или «в» человеке незаметными переходами» [5, С. 185-205].

       Действие, особенно социальное, очень редко  ориентировано только на тот или  иной тип рациональности, и сама эта классификация, конечно, не исчерпывает типы ориентации действия; они являют собой созданные для социологического исследования понятийно чистые типы, к которым в большей или меньшей степени приближается реальное поведение или — что встречается значительно чаще — из которых оно состоит. Для нас доказательством их целесообразности может служить только результат исследования.

       Подводя итог, можно сказать, что наличие  субъективного смысла и ориентация на других — два необходимых признака «социального действия» и его понимания предмета социологии.

       При рассмотрении веберовского разделения видов действия мы сможем понять, как применяется «идеальная модель» целерационального действия. По Веберу, социальное действие, подобно всякому действию, может быть определено

       1) целерационально, то есть через  ожидание определенного поведения  предметов внешнего мира и других людей и при использовании этого ожидания как «условия» или как «средства» для рационально направленных и регулируемых целей (критерием рациональности является успех);

       2) ценностно-рационально, то есть  через сознательную веру в  этическую, эстетическую, религиозную или какую-либо иначе понимаемую безусловную собственную ценность (самоценность) определенного поведения, взятого просто как таковое и независимо от успеха;

       3) аффективно, особенно эмоционально  — через актуальные аффекты  и чувства;

       4) традиционно, то есть через  привычку.

       Два последних вида действия не являются, по Веберу, социальными действиями в строгом смысле слова, поскольку  здесь мы не имеем дело с осознанным и положенным в основу действия смыслом.

       Только  ценностно-рациональное и целерациональное действия суть социальные действия в веберовском значении этого слова, где главную роль, конечно, играет целерациональное действие. Сам Вебер отмечает, что «строго традиционное поведение, так же как и чисто реактивное подражание, целиком и полностью стоит на границе, а часто и по ту сторону того, что можно назвать вообще действием, ориентированным «по смыслу». Ибо это очень часто лишь притупленная реакция на привычные раздражения, протекающая по однажды принятой привычной установке».