СОДЕРЖАНИЕ
Введение. …………………………………………………………………………3
1. Понятие правого
регулирования. ………….………………………………4
1.1. Правовое регулирование
как научная категория…………………..
4
1.2. Правовые средства……………………………………………….…..
5
2. Механизм правового
регулирования ……………………………………15
2.1. Механизм правового
регулирования как научная категория........18
2.2. Применение права. …………………………………………..……..16
2.3. Механизм правового регулирования
и его предмет……….......... 24
3. Типы и модели
правового регулирования. …………………………....28
3.1. Типы правового регулирования.
……………………………….....28
3.2. Модели (системы) правового
регулирования. …………..………29
Заключение…………………………………………………………………...33
Библиографический
список …………………………………………….…..
Введение.
Предметом общей теории права
и государства, как это вытекает уже из
наименования данной отрасли науки, являются
правовые и государственные явления, закономерности
их возникновения, развития и конечных
судеб. В предмет данной науки и, соответственно,
учебной дисциплины, очевидно, должны
входить объективные социальные закономерности,
определяющие особые свойства, черты,
признаки права и государства, их взаимосвязь
и взаимодействие, их задачи и роль по
отношению к другим явлениям общественной
жизни. Предмет составляют правовые и
государственно-властные отношения, государственные
и правовые явления, категории и понятия,
которые позволяют познать сущность, содержание
и формы права и государства, совершенствовать
их служебную роль в обществе, их управленческие,
регулятивные и охранительные функции,
наконец, использовать право и государство
в целях реформирования экономических
основ общественной жизни, преобразования
общественно-политических процессов,
ориентиров и ценностей. Это такие сложные
правовые категории, как, например, правоотношения
и реализация права, правопорядок и законность,
правовые системы и формы права и т.п.
Одним из основных предметов
исследования является правовое регулирование,
рассмотрению которого и посвящена данная
работа.
1. Понятие правого
регулирования.
1.1. Правовое регулирование
как научная категория.
Право как регулятор – это не
только одна из важных проблем теории
права, рассматриваемого в качестве институционного
нормативного образования. Научной категорией,
через которую реализуется такая научная
перспектива, является понятие правовое
регулирование.
Это понятие – не просто несколько
иной словесный оборот выражению “право
- регулятор”, а особая категория, основательная
и “теоретически насыщенная”, возглавляющая
специфический понятийный ряд (в него
входят еще такие понятия, как механизм
правового регулирования, правовые средства,
правовой режим и др.).
Ведь существо позитивного
права, представляющего собой наличную
объективную реальность, заключается
в том, образующие его нормы относятся
к мир долженствования – к тому, что должно
быть. Притом для права характерно не простое
фиксирование “должного” - в нем заложено
стремление, заданность на то, чтобы это
должное утверждалось в качестве реального.
А отсюда проистекает само существо
категории правового регулирования и
его своеобразия, которое заключается
в том, что оно: во-первых, по своей природе
является такой разновидностью социального
регулирования, которая строится так,
чтобы иметь целенаправленный, организованный,
потенциально результативный характер;
во-вторых, осуществляется при помощи
целостной системы средств, реально выражающих
саму материю позитивного права как нормативного
институционного образования - регулятора.
Правовое регулирование, в отличие
от иных форм правового воздействия (также
весьма существенных, ключевых, - таких
как духовное, относящихся ко “второй
ипостаси” права) всегда осуществляется
посредством своего “инструментария”,
особого, свойственного только праву механизма,
призванного юридически гарантировать
достижение целей, которые ставил законодатель,
издавая или санкционируя юридические
нормы, в рамках определенных типов, “моделей”
юридического воздействия на общественные
отношения.
Исходный пункт последующего
анализа, выводящего в конечном итоге
на понимание важнейших сторон логики
права, заключается в том, что под углом
зрения категории правового регулирования
сама догма права, т.е. правовые явления,
фиксируемые аналитической юриспруденцией,
раскрываются в новом облике, обнаруживают
“в себе” более глубокие явления и связи.
А это в свою очередь предполагает
известное содержательное переосмысление
сложившихся правовых понятий, нацеленность
на то, чтобы раскрыть в них (в то виде,
в каком они предстают с точки зрения правового
регулирования) новые свойства и характеристики.
1.2. Правовые средства.
В целях содержательного переосмысления
правовых явлений представляется необходимым
в первую очередь остановиться на понятии,
которое ранее неоднократно употреблялось,
притом без достаточной расшифровки, -
на понятии “правовые средства” .
Правовые средства не образуют
каких-то особых, принципиально отличных
от традиционных, зафиксированных догмой
права, в общепринятом понятийном аппарате
явлений правовой действительности. Это
весь арсенал, весь спектр правовых феноменов
различных уровней с той лишь особенностью,
что они вычленяются и рассматриваются
не с позиций одних лишь нужд юридической
практики, а с позиций их функционального
предназначения, тех черт, которые характеризуют
их как инструменты правового регулирования
и в этом отношении - решения экономических
и иных социальных задач.
Правовые средства как субстанциональные
явления многообразны.
В развитых правовых системах,
при достаточно высокой степени институализации
правовых явлений, то или иное правовое
средство выступает в различном виде в
зависимости от уровня, на котором рассматривается
юридический инструментарий.
Таких уровней три:
- уровень первичных правовых
средств - элементов механизма правового
регулирования в целом и его важнейших
подразделений; это прежде всего юридические нормы, а также субъективные юридические права и юридические обязанности;
- уровень сложившихся правовых
форм, обычно нормативно выраженных в
виде институтов, - отдельных образований,
юридических режимов или комплексов взаимосвязанных
правовых образований и режимов, представляющих
собой юридически действенные формы решения
жизненных проблем (например, договор
вообще“ - договор как способ организации
работ и оплаты их результатов);
- операциональный уровень - конкретные юридические средства, находящиеся непосредственно в оперативном распоряжении тех или иных субъектов, например договор конкретной разновидности – подряда, аренды, страхования. В данном случае этот договор является способом организации взаимоотношений между конкретными субъектами, организациями.
В качестве некоторого итога
рассмотрения правовых средств их можно
определить как объективированные субстанциональные
правовые явления, обладающие фиксированными
свойствами, которые позволяют реализовать
потенциал права, его силу. Правовые средства
могут совпадать, а могут и не совпадать
с традиционно выделяемыми в юридической
науке феноменами, соответствующих элементам
догмы права. Но как бы то ни было, во всех
случаях перед нами фрагменты правовой
действительности, рассматриваемые под
углом зрения их функций, их роли как инструментов
правового регулирования.
Позитивные обязывания, запреты,
дозволения, действительно, не подпадают
ни под один из элементов догмы права.
Но это происходит не потому, что они не
принадлежат к правовой материи, а потому,
что они относятся к более глубокому ее
слою, который дает о себе знать главным
образом в процессе действия права, в правовом
регулировании.
Между тем позитивные обязывания,
запреты, дозволения, также как и юридические
нормы, правоотношения – все то, что под
несколько иным углом зрения может быть
названо “правовыми средствами”, хотя
и выполняют функции способов регулирования,
но по своей сути носят субстанциональный
характер, образуют “вещество”, “тело”,
“материю” права как объективной реальности.
С той лишь существенной разницей, что
они относятся к глубинам правовой материи,
образуют, если угодно, протоматерию, протовещество,
- тот первичный, исходный материал, который
так или иначе проявляется в различных
юридических классификациях и из которых
складываются основные конструктивные
построения позитивного права, типы регулирования.
Это наглядно проявляется при
характеристике отраслей права. Конечно,
решающее значение для разграничения
отраслей права имеют характерный для
них правовой режим, методы централизованного
или децентрализованного регулирования.
Вместе с тем деление права на отрасли
во многом зависит и от комбинации первичных
элементов (способов) регулирования, которая
характерна для той или иной отрасли права.
Для отраслевых методов, где
доминирует централизованное регулирование
(административное право, финансовое право
и др.), относящихся в основном к публичному
праву, в комбинации указанных трех элементов
превалируют обязывание и запрещение;
в отраслевых же методах, выражающих диспозитивное
начало (гражданское право, семейное право,
трудовое право и др.), относящихся в основном
к частному праву, превалирует дозволение.
Позитивные обязывания.- этот
элемент правовой материи (способ регулирования)
с юридической стороны выражается в возложении
на лиц юридических обязанностей активного
содержания, т.е. в обязанностях конкретизированного
по содержанию и адресатам характера –
обязанностях тех или иных лиц построить
свое активное поведение так, как это предусмотрено
в юридических нормах, которые здесь выступают
в качестве предписаний в самом точном
значении этого слова. Для позитивных
обязываний характерно своего рода новое
обременение: лицам предписывается совершить
то, чего они, быть может (если бы не было
такого обременения), и не совершили или
совершили бы не в том объеме, не так, не
в то время и т.д.
Два наиболее существенных
момента здесь нужно приять во внимание.
1) В содержании права с
самого его возникновения неизменно присутствует
обширный пласт позитивных обязываний.
И на современном этапе развития общества
право вне этого пласта позитивных обязываний
не существует и существовать не может.
Тем не менее позитивные обязывания в
принципе свойственны не столько праву,
сколько деятельности властвующих органов,
т. е. государству.
Абстрактно рассуждая, они могут
существовать независим от юридического
регулирования. Они и практически в ряде
случаев могут проявляться помимо правовых
норм. Даже когда позитивные обязывания
выступают в правовой форме, они в силу
своей природы должны быть по главным
своим характеристикам отнесены “на счет”
государства .
2) Позитивные обязывания по
своим юридическим особенностям характеризуются
теми чертами, которые свойственны юридическим
обязанностям вообще - принципиальной
однозначностью, императивной категоричностью,
непререкаемостью, обеспечением действенными
юридическими механизмами. Вместе с тем
важно обратить внимание на то, что позитивные
обязывания довольно существенно отличаются
от рассматриваемых в единстве дозволений
и запретов.
Позитивные обязанности - обязанности
конкретизированного содержания к активному
поведению - напрямую и “целиком”, в отличие
от дозволений и запретов, выражаются
в одной лишь догматической категории
– юридических обязанностях (так что выражения
“юридическое обязывание” и “юридическая
обязанность” являются в сущности синонимами).
Юридический облик позитивных
обязываний весьма прост: они опосредствуются
относительными правоотношениями, в которых
одна сторона обременена юридической
обязанностью совершать активные действия,
другая же обладает лишь правом требования,
а в случае неисполнения - притязанием,
призванным обеспечить реальное исполнение
юридической обязанности.
Примечательно, что здесь нет
сколько-нибудь глубоких и тонких юридических
закономерностей, связей и соотношений,
относящихся к наиболее основательным
сторонам логики права. Когда же такого
рода связи и соотношения проявляются
(например, в правоотношениях жилищного
найма, где съемщик жилой площади имеет
право на обмен, на подселение соседа и
др.), то каждый раз детальный анализ выводит
нас на элементы, которые относятся уже
к иным элементам правовой материи - дозволениям
и запретам.
В развитой юридической системе
позитивные обязывания как явления государственной
власти не только “проходят” через право,
оснащаются свойствами и особенностями
юридического регулирования, но и обогащаются
принципами и ценностями правовой формы,
сложившейся преимущественно на основе
дозволительного регулирования. Это, в
частности, относится к юридической ответственности,
которая под известным углом зрения может
быть интерпретирована как юридическая
обязанность (обязанность правонарушителя
после решения компетентного органа претерпеть
меры государственно-принудительного
воздействия). Отсюда особое место правового
принуждения среди принудительных мер,
которое, если выделить в нем черты, связанные
с ценностью права, выражает достоинства
свойственных праву нормативности, определенности,
процессуального порядка применения,
начал социальной справедливости, гуманизма.
Юридическое запрещение (запреты).
Для юридических запретов, как
и для запретов вообще, характерна закрепительная,
фиксирующая функция: они призваны утвердить,
возвести в ранг неприкосновенного, незыблемого
существующие господствующие порядки
и отношения .
И потому с регулятивной стороны
они (также, как юридическое обязывание
как особый способ регулирования) выражаются
в юридических обязанностях. Но - в обязанностях
пассивного содержания, т. е. в обязанностях
воздерживаться от совершения действий
известного рода, притом такое “воздержание”
- надо заметить сразу - не всегда имеет
строго конкретизированный по содержанию
и адресатам характер.
Таким образом, запрет в праве
в принципе характерно все то, что свойственно
юридическим обязанностям вообще (принципиальная
однозначность, императивная категоричность,
непререкаемость, обеспечение действенными
юридическими механизмами).
Вместе с тем в отличие от позитивных
обязываний юридические запреты находятся
как бы в недрах правовой материи, воплощают
в себе по ряду признаков самые исконные
для права особенности.
Эти особенности в немалой степени
обусловлены своеобразием содержания
запретов, выраженном в пассивном характере
поведения, т. е. в бездействии тех или
иных лиц. Отсюда, в частности, - их юридическое
опосредствование в запрещающих нормах,
их гарантирование в основном при помощи
юридической ответственности, их реализацию
в особой форме - в форме соблюдения. А
это, в свою очередь, предопределяет наличие
обширного и весьма юридически своеобразного
участка правовой материи существующего
особняком, связанного с фактическим содержанием
запретов - пассивным поведением.
Запреты в праве, отличающиеся
юридической общеобязательностью, как
бы заряжены юридической ответственностью
- уголовной, административной, гражданской.
Сама суть, ближайшая социальная подоплека
юридической ответственности во многих
случаях и заключается в том, чтобы утвердить
в жизни, обеспечить реальное проведение
юридического запрета в фактических жизненных
отношениях. Более того, нередко введение
юридических санкций за поведение, которое
ранее не считалось противоправным, является
по сути дела способом установления юридического
запрета.
Наряду с юридической общеобязательностью
запреты в праве характеризуются формальной
определенностью: будучи закреплены в
нормах права, они приобретают строго
определенное содержание и четкие границы.
Формулирование в тексте нормативного
акта запрещающего нормативного положения
во всех случаях имеет существенный не
только общественно-политический, но и
юридический смысл. Ведь запрещающие нормы
наряду с нормативными положениями об
ответственности (в которых “спрятано”
запрещение). являются внешним выражением,
формой объективизации юридических запретов.
И вне запрещающих предписаний и нормативных
положений об ответственности юридических
запретов нет.
Все это, как и ряд других юридических
особенностей юридических запретов - свидетельства
их юридически исконного, глубоко органичного
для права характера. В том числе – и их
известной (по сравнению с позитивными
обязываниями) отдаленности от государственной
власти, не сводимости их к одним лишь
ее предписаниям.
Юридические дозволения.
Юридические дозволения, как
и дозволения вообще, имеют, если можно
так сказать, предоставительное предназначение:
они “что-то предоставляют” - призваны
дать простор, возможность для “собственного”,
по усмотрению, по интересу, поведения
участников общественных отношений. С
юридической стороны они выражаются поэтому
главным образом в субъективных правах
на собственное активное поведение.
Дозволения в строгом смысле
этого слова характерна не просто мера
возможного поведения, а преимущественно
такая мера, которая состоит в возможности
выбрать вариант своего собственного
поведения, проявить активность, реализовать
свой интерес и свою волю, т.е. юридические
возможности, характерные, например, для
права собственности.
Юридические дозволения, как
и юридические запреты, находятся в самой
гуще юридической материи.
Они должны быть выражены в
законе, в других нормативных актах. При
этом юридические дозволения опосредствуются
действующим правом по-разному. Чаще всего
они прямо формулируются в тексте нормативного
акта в виде особой разновидности регулятивных
норм - управомочивающих. Вместе с тем
наличие юридического дозволения может
вытекать из комплекса юридических норм
(таково, например, дозволение на заключение
любых сделок между гражданами, поскольку
эти сделки не запрещены, соблюдаются
все условия совершения сделок и они не
противоречат принципам права, его началам,
духу).
А могут ли помочь в установлении
юридических дозволений нормативные положения
об ответственности? Если существование
ответственности, как мы видели, в большинстве
случаев свидетельствует о наличии в данной
ситуации юридического запрета, то нет
ли оснований и для обратного вывода: о
том, что отсутствие установленной юридической
ответственности за определенные действия
означает их дозволенность?
Дозволения приобретают юридический
характер и становятся юридическими дозволениями
тогда, когда они выражены в действующем
праве - в особых управомочивающих нормах
или же в комплексе юридических норм.
В этой связи, при освещении
юридических запретов, наглядно проявляется
та их особенность, характеризующая логику
права, что они существуют и действуют
“в паре” с юридическими запретами. Юридическое
существо дозволений в праве проявляется
не только в том, что его носитель обладает
правом требовать от всех лиц, “всякого
и каждого” признавать дозволенные действия
и не препятствовать им, но и в том еще,
что через юридические запреты и “сопровождающие”
их юридические механизмы очерчиваются
и обеспечиваются границы дозволений.
Дозволение, если оно выражено
в позитивном праве и вследствие этого
получило строгие границы (т.е. дозволение
в его единстве с запретами), все равно
является самой общей юридической формой:
оно свидетельствует лишь о разрешенности,
допустимости соответствующего поведения.
Диапазон же социальной значимости поведения,
охватываемого этой формулой, довольно
велик - от допущения в смысле ненаказуемости
(когда закон, так сказать, “скрепя сердце”
мирится с соответствующими поступками,
например с систематическим употреблением
некоторыми людьми алкогольных напитков)
до одобрения, высокой социальной оценки
и потому поощрения поведения (когда в
законе предусматриваются особые меры
для того, чтобы вызвать к жизни, поддержать,
расширить границы поведения подобного
рода, например акты милосердия, помощь
инвалидам). Для того чтобы более конкретно
рассмотреть дозволения в их единстве
с запретами, и нужно обратиться к правовому
регулированию в целом, а отсюда - к тем
общественным отношениям и социальным
ценностям, которые реализуются с помощью
правовых средств.
Общие дозволения
и общие запреты.
Особое место в сложном построении
правового регулирования занимают общие
юридические дозволения и общие юридические
запреты.
Сразу же нужно отметить главное:
определение “общее” применительно к
запретам и дозволениям понимается в том
смысле, что соответствующее нормативное
положение является исходным и направляющим
правовым началом на данном участке общественных
отношений.
Исторические данные свидетельствуют,
что общие дозволения и общие запреты
стали первоначально складываться как
особый технико-юридический прием, выражающий
обобщающую формулу “все, кроме” или
“все, за исключением”, - прием, который
используется не только в области дозволений
и запретов. Его суть очевидна: первоначально
вводится известное нормативное положение,
скажем, запрет на что-то, а затем этот
запрет определенным образом ограничивается,
из него делаются исключения, и таким путем
запрет, рассматриваемый в единстве с
исключениями из него, приобретает общий
характер. То, что общие дозволения и общие
запреты могут выступать в качестве технико-юридического
приема (причем этим его функции в правовой
системе ограничиваются), должно быть
учтено при общетеоретической характеристике
рассматриваемых правовых явлений.
Вместе с тем уже в эпоху древнего
права в таких важнейших его областях,
как договорное и право собственности,
стали складываться обобщающие положения,
пусть не всегда достаточно выраженные,
в виде общих дозволительных начал, которые
имели существенное общественно-политическое,
нравственное значение.
В современных условиях общие
дозволения и общие запреты наиболее часто
встречаются и, следовательно, с наибольшей
вероятностью могут быть найдены там,
где: а) право прямо “выходит” на права
и обязанности, прямо опосредует поведение
людей через дозволения и запреты; б) существует
необходимость воплотить в самом регулировании
его социально-политические, нравственные
начала, его направленность - дозволительную
или запретительную.
Главная юридическая функция
рассматриваемых правовых явлений как
общих регулирующих начал состоит в том,
чтобы быть направляющими механизмами
в правовом регулировании, его, так сказать,
организующими стержнями.
В то же время общие дозволения
(именно дозволения!) могут непосредственно
порождать юридические последствия: как
таковые они могут быть непосредственным
критерием правомерного поведения. Пример
тому - общее дозволение в отношении свободы
договоров. Если на том участке социальной
действительности, где существует общее
дозволение, нет по данному вопросу конкретного,
специального запрета, то такие дозволения
сами по себе являются основанием для
признания соответствующего поведения
правомерным. И это в полной мере согласуется
с самой его природой: как общее юридическое
начало они могут - тоже общим образом
- обусловливать правомерное поведение.
Но вот общие запреты непосредственно
не могут порождать юридические последствия:
они как таковые не могут быть непосредственным
критерием неправомерного поведения.
Во всех без исключения случаях значение
оснований для определения неправомерности
могут иметь только конкретные нормы -
либо запрещающие, либо обязывающие и
управомочивающие, неисполнение которых
или же выход за границы которых (дозволения)
свидетельствует о правонарушении. И в
соответствии с принципами законности,
требующими сообразно началам справедливости
конкретности и персонального характера
юридической ответственности, каждый
случай противоправного поведения должен
быть связан с нарушением конкретной юридической
нормы - запрещающей, обязывающей или управомочивающей
(когда субъект выходит за пределы дозволенного).
Позитивные обязывания, при
всей их необходимости и важности в правовой
системе общества, все же занимают в праве
особое место. Они по определяющим своим
характеристикам выражают не особенности
права как своеобразного социального
регулятора, а особенности государственной
власти, осуществляемой через право, ее
организующей, управленческой деятельности,
функционирования административного
управления. Весьма важно и то, что юридические
обязанности, и более общие, и менее общие
по кругу лиц и степени обязательности,
- это именно обязанности; даже будучи
предельно общими, они, в отличие от общих
дозволений и общих запретов, не выходят
на субъективные права участников общественных
отношений. Понятие “общее” применительно
к позитивным обязываниям не имеет того
особого смысла, который характерен для
общих дозволений и общих запретов. Тут
общее не идет дальше вопроса о круге лиц,
оно не охватывает многообразие жизненных
ситуаций и потому не возвышает нормативность
на новый уровень. В соответствии с этим
и исключения из такого рода “общих обязываний”
- не нечто противоположное (как в области
дозволений и запретов), а просто изъятия
из установленного общего порядка в отношении
круга субъектов.
Общие запреты могут вполне
совмещаться с природой дозволительного
права. И это происходит как раз тогда,
когда противостоящее общему запрету
дозволение выступает не в виде одного
из исключений (“разрешения”; вспомним
общую схему разрешительного типа регулирования
– “запрещено все, кроме прямо разрешенного
законом”), а в виде ограничивающего условия.
Условия, в соответствии с которым общий
запрет на оборот наркотических средств
не конечен: он установлен при том условии,
что свободный оборот всей суммы лекарственных
средств находится в режиме общего дозволения.
Тем более, что, как пояснил Кант, исключения,
это - вообще не принцип, на основе которого
должно строиться юридическое регулирование:
таких исключений может быть неопределенное
множество - “до бесконечности; ибо здесь
дозволения добавляются к закону лишь
случайно, не на основе принципа, а в результате
подыскания подходящих случаев”.
