Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Царевна Софья и время её правления

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Педагогический институт

Кафедра истории

Тема

Курсовая работа

Мичуринск 2013

Содержание

Введение…………………………………………………………..………...……..3

Глава I Личность царевны Софьи………………………………………………..4

Глава II Путь к власти….……………………..………………….……………….8

Глава III Семилетнее правление..………………………………………………14

Заключение………………………………………………………………………24

Примечания…………………………………………………………………….25

Список использованных источников и литературы…………………………27

Введение

Актуальность проблематики работы. Проблема оценки личности царевны Софьи Алексеевны имеет огромное значение в современной историографии. Двоякое толкование её личности, значения и даже внешности порождает множество дискуссий. Софью – сестру Петра I мы привыкли видеть глазами А.Н. Толстого, который представляет её как неутомимую честолюбивую интриганку. Софья ассоциируется с тугодумным боярским миром, топким болотом дремучих нравов. Однако бытует и другая точка зрения на опальную царевну: наделенная таким же мощным политическим темпераментом, таким же острым умом, как и ее брат, Софья стала одной из выдающихся женщин-правительниц России.

И потому, в изучении истории России XVII века особую актуальность приобретает исследование роли в ней царевны Софьи.

Хронологические границы работы определены тем, что фактический материал в своей массе естественным образом группируется в рамках второй половины XVII в., то есть периода жизни и правления Софьи Алексеевны.

Целью данной курсовой работы стал анализ и системное, поэтапное изучение правления царевны Софьи в России VII века. Достижение указанной цели возможно путем поэтапного решения нескольких исследовательских задач:

- рассмотреть личность и предпосылки появления Софьи Алексеевны во главе государства;

- изучить роль и значение времени её правления для истории России.

Глава I Личность царевны Софьи

Царевна Софья Алексеевна представляет собой непревзойденный феномен не только в отечественной, но и европейской истории Нового времени. Это единственный случай, когда в течение нескольких лет страной правила дочь покойного государя при живых государях-наследниках и вдовах государей. Применительно к России этот факт еще более удивителен, ибо здесь в соответствии с традицией царевны не только не допускались к какому бы то ни было участию в политической жизни, но и вообще жили как затворницы, которых посторонним и видеть-то было нельзя. Поэтому прорваться к власти в таких условиях могла лишь личность выдающаяся. «Царевна Софья составляет переход от женщин допетровской Руси к женщинам Руси современной» – писал историк Д.Л. Мордовцев¹. Эта «переходность», наверное, и составляет не только уникальность, но и трагизм судьбы «царь-девицы».

Царевна Софья Алексеевна родилась 17 сентября 1657 года. Она стала третьей дочерью царя Алексея Михайловича и царицы Марии Ильиничны². С детства Софья была примечательна незаурядным умом и необыкновенной тягой к знаниям: она много читала, с удовольствием училась, знала богословие, древние (греческий и латинский) и польский языки, писала стихи, участвовала в представлениях придворного театра, устроенного для царя Алексея Михайловича боярином А.С. Матвеевым. Страстным увлечением Софьи была история, как отечественная и современная европейская, так и древняя – Рима и Византии.

Особенное впечатление произвела на Софью история византийской царевны V века Пульхерии. Пульхерия жила в монастыре и приняла обет целомудрия. Когда умер отец, император Аркадий, и на престол взошел малолетний брат Феодосии II, царевна, пользовавшаяся безграничным влиянием на нового государя, в шестнадцать лет стала правительницей страны с титулом августы, или царицы. Она имела славу мудрой правительницы, умело выбиравшей людей на различные посты, построившей храмы и монастыри, покровительствовавшей наукам и искусствам. Кроме того, Пульхерия подыскала невесту своему брату-императору, талантливую и просвещенную девушку, занимавшуюся поэзией и переводами Священного Писания. После смерти брата Пульхерия стала императрицей и по политическим соображениям вышла замуж за сенатора Маркиана с сохранением данного в юности обета целомудрия. Маркиан в качестве императора унаследовал византийскую корону с уходом Пульхерии в мир иной. Софья-подросток видела себя второй Пульхерией, что в последствии сыграло огромную роль не только в судьбе девушки, но и в судьбах всего государства.

Несвойственные женщинам тех лет занятия Софьи удивляли. Особенно же восхищала всех живость её характера, жизнелюбие, любознательность и желание сделать что-то самой. Так царевна Софья Алексеевна стала одним из образованнейших людей своего времени и уж точно самой образованной женщиной.

Воспитателем старших царевичей в семье царя Алексея Михайловича был придворный поэт Симеон Полоцкий, признанный интеллектуальный лидер образованных людей второй половины XVII века, влиятельный идеолог складывающейся в России абсолютной монархии, советник царя Алексея Михайловича по вопросам науки и культуры, который заметил, что «в сей девице зрел богатырь, который не усидит в келье»³. Посвящая своей любимой ученице свое сочинение «Венец веры», он так обращается к ней:

О благороднейшая царевна София,

Ищеши премудрости выну небесныя.

По имени твоем жизнь твою ведеши,

Мудрые глаголеши, мудрая дееши.

Ты церковныя книги обыкла читати

И в отеческих свитцех мудрости искати,

Увидевши же, яко и книга писася новая,

Яже «Венец веры» реченная,

Возжелала ту еси сама созерцати

И еще в черни бывшу прилежно читати,

И, познавши полезну в духовности быти,

Велела еси чисто ону устроити⁴.

Интересно отметить, что царевна сама писала пьесы. Одна из её пьес о святой Екатерине-великомученице была даже поставлена на сцене придворного театра. Симеон Полоцкий, кроме «Венца веры», приподнес своей ученице «Комедию-притчу о блудном сыне», чем она была польщена и очень гордилась.

Софья, безусловно, была незаурядной женщиной. Н. Карамзин говорил, что она – «одна из величайших женщин, произведенных Россиею»⁵. Мнения о внешности Софьи расходятся. На портрете И. Репина она изображена крайне некрасивой, мужеподобной женщиной, тучной, со злым и неприятным лицом. Настоящим чудовищем она изображена в романе А. Толстого «Петр I». Историк В. Ключевский также дал царевне Софье весьма нелестную характеристику: «Эта тучная и некрасивая полудевица с большой неуклюжей головой, с грубым лицом, широкой и короткой талией, в 25 лет казавшаяся 40-летней, властолюбию пожертвовала совестью, а темпераменту стыдом…»⁶. Однако есть и другие мнения. Например, писательница пушкинской поры А. Ишимова говорила о царевне: «Ни одна из дочерей царя Алексея Михайловича не была так щедро одарена природою, как София. Пленительная наружность, острый ум, склонность к просвещению, терпение в учении отличали царевну от сестер её даже в то время, когда все они были еще в детском возрасте»⁷. К тому же на портрете Софьи, который был сделан еще при жизни царевны, изображена если и не красавица, то весьма привлекательная женщина.

Интересно, что внешне Софья была очень похожа на своего сводного брата Петра, несмотря на то что матери у них были разные.

К тому же у них было много общего не только во внешности, но и в уме и характере. И Софья и Петр были очень умными, трудолюбивыми, настойчивыми и образованными людьми. «Софья и Петр – это были почти равные силы, хотя рожденные от разных матерей, но силы тождественные, обе полные энергии личности», отмечает Мордовцев⁸. Однако одной выпало царство, а другой – схима.

Глава II Путь к власти

В 1669 году умирает мать, царица Мария Ильинична. Софье пока лишь двенадцать лет⁹. В 1671 году отец, царь Алексей Михайлович, женился второй раз, на Наталье Кирилловне Нарышкиной, которая была всего на шесть лет старше Софьи, а ее старшим сестрам Евдокии и Марфе являлась ровесницей¹⁰. Во дворце происходят большие перемены. Неудивительно, что царские дочери возненавидели мачеху. Софью, начинающего формироваться политика, тревожило и то, что с выдвижением А. С. Матвеева и женитьбой отца на Наталье Кирилловне ведущей при дворе стала партия Нарышкиных. Милославские, к которым принадлежала Софья, оказались оттесненными на второй план. Ситуация стала угрожающей в 1672 году, когда у царя Алексея от второго брака родился сын, царевич Петр Алексеевич¹¹.

Но вот в 1676 году¹² умирает царь Алексей Михайлович. На престол восходит пятнадцатилетний Федор Алексеевич, старший из царевичей, ранее объявленный отцом наследником престола. При Федоре к власти приходит партия Милославских.

Софье Алексеевне уже девятнадцать лет. И в основном как царевна-политик она сформировалась. Ее политический противник Андрей Артамонович Матвеев характеризовал Софью как «великого ума и самых нежных проницательств, больше мужеского ума исполненную деву»¹³. Историк С.М. Соловьев даже называл ее «богатырь царевна»¹⁴. Однако хоть и болезненный, царь Федор умен и образован не хуже сестры. И учился он у того же Симеона Полоцкого, которого сделал своим советником и всемерно почитал вплоть до его кончины. В первые годы правления царя Федора основное влияние на политику оказывал двоюродный дядя, боярин Иван Михайлович Милославский: тягаться с ним Софья Алексеевна не могла. Как известно, в 1679 году¹⁵ разгневанный царь Федор Алексеевич отстранил от власти И. М. Милославского и возглавляемую им партию и царь Федор стал опираться в основном на своих фаворитов – И. М. Языкова и братьев А. Т. и М. Т. Лихачевых.

Опала И. М. Милославского и его политических сторонников не распространялась на государевых сестер. Они все так же вхожи в царский дворец. Именно здесь Софья встречается с приближенным брата-царя, боярином и князем Василием Васильевичем Голицыным, ставшим впоследствии фаворитом или, как тогда говорили, «галантом» Софьи.

1682 год был переломным в судьбах и царевны, и князя. Вначале он не сулил им ничего хорошего, особенно Софье. Царь Федор Алексеевич, по совету фаворитов, спешно женился вторым браком на совсем еще юной Марфе Апраксиной. Новая царица являлась одновременно свойственницей «старшего» фаворита, боярина И. М. Языкова, и крестницей опального боярина А. С. Матвеева. Выдвигая подобную кандидатуру в жены царя Федора, фавориты ясно дали понять, что решили пойти на сближение с партией Нарышкиных. Да и сам Федор Алексеевич особенно не противился этому, все более и более выказывая свое расположение к десятилетнему сводному брату и крестнику царевичу Петру Алексеевичу. Царица Марфа Матвеевна сразу же стала ходатайствовать перед мужем за А. С. Матвеева, и его перевели ближе к столице, облегчив бремя ссылки. Софья Алексеевна и Голицын понимали, что союз фаворитов слабеющего на глазах царя Федора с Нарышкиными может обернуться катастрофой для их честолюбивых замыслов. Да и партия Милославских оказалась бы совсем не у дел.

27 апреля 1682 года умер царь Федор Алексеевич, не оставив после себя сына-наследника¹⁶. И. М. Языков, А. Т. и М. Т. Лихачевы, сговорясь с Нарышкиными, посадили на престол десятилетнего Петра Алексеевича. Это было нарушением традиций престолонаследия, поскольку царствовать после бездетного старшего брата Федора должен был следующий по возрасту брат – шестнадцатилетний Иван Алексеевич. Но царевич Иван, болезненный и недалекий юноша, к самостоятельному правлению был не способен. Он был бы игрушкой в руках родни – Милославских. Так, по политическим соображениям, фавориты покойного царя Федора и партия Нарышкиных нарушили вековой порядок восхождения на трон. Однако Милославские сдаваться не собирались. Два их лидера, хитрый и опытный боярин Иван Михайлович и умная, властолюбивая царевна Софья Алексеевна, перешли к активным действиям. Но задачи у них были разные. Иван Михайлович действовал тайно. Не случайно из противной партии, устами Андрея Артамоновича Матвеева, его характеризовали так: «Муж прехитрого и зело коварного в обольщениях характера... на всякие человекам пакости злообычный и в злобах лютый супостат»¹⁷. Он искусно плел интригу. Суть ее была в том, чтобы использовать усиливавшееся недовольство московских стрельцов властью. Еще при царе Федоре Алексеевиче стрельцы пытались подать челобитные с жалобами на своих командиров. Те буквально эксплуатировали своих подчиненных: заставляли выполнять различные тяжелые работы, как будто стрельцы были их чернорабочими, вымогали взятки и вообще удерживали в свою пользу часть их жалованья. Расследовавший дело боярин И. М. Языков встал на сторону полковников и жестоко наказал челобитчиков, чтобы впредь было неповадно (что потом ему припомнили стрельцы). С приходом к власти Петра I правившие при нем Нарышкины практически ничего не сделали для пресечения злоупотреблений полковых командиров. Но теперь уже недовольство московского гарнизона вызывала новая власть, и И.М. Милославский со сторонниками стал его искусно подогревать и направлять в нужную сторону – на свержение Нарышкиных. А сила была огромная: девятнадцать стрелецких и один выборный солдатский полк численностью до пятнадцати тысяч человек, Нарышкины же только облегчали задачу. Они оттеснили фаворитов покойного царя Федора (1 мая Языкову и Лихачевым было запрещено появляться на глаза царя Петра), вели себя до крайности бестактно, особенно Иван Кириллович Нарышкин, получивший боярство в обход всех правил. По Москве о нем ползли слухи один нелепее другого: то говорили, что он примерял царское одеяние и садился на трон, то утверждали, будто он чуть не задушил царевича Ивана Алексеевича в присутствии вдовствующей царицы Марфы Матвеевны и царевны Софьи Алексеевны¹⁸. Кроме того, возвращение из ссылки боярина А.С. Матвеева не сулило стрельцам ничего хорошего: они отлично помнили этого властного и скорого на расправу вельможу и понимали, что добиться от него уступок будет еще сложнее.

Стрельцы тайно собирались на сходки, обсуждали свои беды и сговаривались о совместных действиях. И. М. Милославский на эти сборища подсылал своих людей, да и сам принимал дома выборных от стрелецких полков. Щедро раздавались деньги, а стрельцам говорили, чтобы они выступили против Нарышкиных и посадили на трон царевича Ивана Алексеевича, и тогда, мол, все их беды прекратятся.

В отличие от двоюродного дяди Софья выступила столь открыто и дерзко, что Нарышкины опешили. Такого они никак не ожидали, но унять царевну не решились. 28 апреля состоялись похороны умершего царя Федора Алексеевича. Траурную процессию возглавляли царь Петр I и обе вдовствующие царицы – Наталья Кирилловна и Марфа Матвеевна. Вопреки обычаю, царевна Софья, единственная из сестер, тоже присоединилась к провожавшим Федора Алексеевича в последний путь. Неизвестный польский автор отметил, что Софья «вопила» и рыдала на всем пути процессии в собор, где должно было произойти отпевание. Ее еле удерживали монахини. Множество народу сбегалось посмотреть на неподдельную скорбь Софьи. Ей искренне сочувствовали. Открытое и бурное проявление царевной чувств вызвало гнев Натальи Кирилловны, а десятилетний царь Петр также упрекнул сводную сестру в «зазорном» поведении. Поэтому царица Наталья увела Петра из собора задолго до окончания литургии. С ними ушли и почти все бояре, что привело в изумление духовенство, простой народ стал упрекать мать-царицу и сына-царя в пренебрежении к покойному. Те же упреки раздались и в царской семье. Царевны Татьяна Михайловна и Анна Михайловна послали монахинь с выговором, что Петр I – брат покойного Федора – не дождался конца церковной службы. Наталья Кирилловна оправдывалась, что десятилетний царь устал. Знаменательно, что, как пишет Н. Аристов, тетки упрекали Наталью и Петра в неправильном поведении, но ни слова не сказали царевне Софье, также нарушившей обычай и явившейся причиной всех последующих событий¹⁹.

Дальше – больше. Возвращаясь с похорон, Софья опять привлекла внимание толпы криками о том, что внезапная смерть царя Федора есть следствие отравления его «недоброжелателями» (явный намек на Нарышкиных), что царевич Иван не стал царем, хотя он старший наследник. Народ сочувствовал царевне. Ее популярность среди москвичей 28 апреля выросла. Софья-политик намеренно сгущала краски, специально преувеличивала свою скорбь. Ее необычное для царской семьи поведение – рассчитанный шаг. И он увенчался успехом. Она привлекла к себе внимание и изобразила в черном цвете Нарышкиных. С того дня отношения между царицей-мачехой Натальей Кирилловной и царевной-падчерицей Софьей Алексеевной окончательно испортились.

Приезд в Москву 10 мая боярина А. С. Матвеева, самого опытного и авторитетного политика нарышкинской партии, уже не мог повлиять на ход событий. Правительство уже не контролировало московский стрелецкий гарнизон, по рукам стрельцов ходили списки «изменников», составленные не без помощи И. М. Милославского «со товарищи», где в числе первых значились А. С. Матвеев, И. К. Нарышкин, И. М. Языков и т. д. 15 мая 1682 года²⁰ произошло событие, равного которому не было ни до, ни после. Настроенный свергнуть правительство Нарышкиных, в Кремль с оружием, с барабанным боем и со знаменами вошел весь столичный стрелецкий гарнизон. Клевретами Милославского был пущен слух, что царевича Ивана Алексеевича задушили. Опровержение слуха – представление царицей Натальей Кирилловной царевича Ивана и царя Петра I служилому люду на Красном крыльце – стрельцов не успокоило: вооруженная толпа убила руководителей нарышкинской партии (А.С. Матвеева и И.К. Нарышкина), ненавистных им бывшего фаворита царя Федора И.М. Языкова и главу Стрелецкого приказа князя Ю.А. Долгорукого.

Царевна Софья Алексеевна в эти дни находилась во дворце вместе с царской фамилией в гуще событий. Это она в резкой форме заявила 17 мая царице Наталье Кирилловне, чтобы та не упорствовала, но выдала восставшим брата И. К. Нарышкина, аргументируя свою позицию тем, что иначе они все могут «погибнуть» от рук стрельцов²¹. Конечно, все эти события готовились с ведома Софьи. Однако само восстание контролировать было невозможно. Гнев стрельцов нарастал и мог обрушиться и на тех, кто готовил это восстание. Однако все обошлось. Уже 18 мая убийства прекратились. Милославские подучили стрельцов, чтобы все оставшиеся в живых сколько-нибудь заметные члены клана Нарышкиных, а также братья Лихачевы были отправлены в ссылку. В последних числах мая решался вопрос о власти. В итоге под нажимом стрельцов Боярская дума и импровизированный Земский собор постановили, что на троне будут два царя: первый – Иван V и второй – Петр I, а править страной во время их «малолетства» должна царевна Софья Алексеевна. Теперь она – правительница России.

Глава III Семилетнее правление

Первым шагом правительницы Софьи была раздача денег стрельцам. По их искам с полковников также взыскивались удержанные ранее суммы. Московские стрельцы пожелали теперь именоваться Надворной пехотой, в память событий 15-17 мая был воздвигнут обелиск и т. д. Однако Софья Алексеевна неожиданно столкнулась с другим претендентом на власть. Им стал князь Иван Андреевич Хованский. Поначалу он принадлежал к партии Милославских, но с конца мая повел свою игру. Этот амбициозный и энергичный деятель, не отличавшийся, правда, политической дальновидностью, пользовался популярностью в стрелецкой среде. Очевидно, сказались его военное прошлое (долгое время служил полковым воеводой) и стремление потакать прихотям служилых. По настоянию стрельцов князь Хованский возглавил Стрелецкий приказ, то есть стал старшим стрелецким начальником. Как выяснилось позже, Тараруй (его так прозвали за страсть к шумным застольям и хвастовство) вынашивал планы перехвата власти у Софьи Алексеевны.

Так у правительницы возникли две основные задачи: успокоить стрельцов и вернуть все в обычное русло, а также избавиться от соперника в лице князя Хованского. Ближайшим помощником Софьи в этих делах стал Василий Васильевич Голицын. Надо сказать, что в ходе стрелецкого движения активизировались старообрядцы, или раскольники, по официальной терминологии. Среди московских стрельцов было немало приверженцев старой веры. Сочувственно к старообрядцам относился и И.А. Хованский. По некоторым сведениям, он и сам исповедовал старую веру. «Расколоучители», проповедник Никита Пустосвят «со товарищи»²², при поддержке сторонников обратились к Хованскому, чтобы он устроил им диспут с официальным духовенством, из которого они рассчитывали выйти победителями. Власть в лице Софьи Алексеевны вынуждена была пойти на это, и 5 июля в Грановитой палате состоялось «Прение о вере»²³. Присутствовали правительница Софья, царица Наталья Кирилловна, царевны Татьяна Михайловна и Мария Алексеевна, патриарх Иоаким, официальное духовенство и бояре, с одной стороны, и старообрядцы во главе с Никитой Пустосвятом – с другой. Софья активно участвовала в «Прении» наряду с духовенством: она руководила дискуссией и сама увещевала противную сторону. Был момент, когда царевна не выдержала нападок раскольников и «со слезами»²⁴ стала отводить обвинения в ереси от отца, царя Алексея Михайловича, и брата, царя Федора Алексеевича. Некие присутствовавшие на диспуте выборные от стрельцов – сторонники старой веры – стали говорить, что пора царевне «в монастырь... полно... царство мутить»²⁵ и т. д. Но Софья удержала себя в руках и не потеряла нити спора, продолжая приводить аргументы против раскола. Наступил критический момент. Ведь немалое количество стрельцов могло высказаться об ее уходе в монастырь. Ясно, что среди них были сторонники И.А. Хованского, для которого подобный вариант обернулся бы воплощением его честолюбивых замыслов. Того же желала и царица Наталья Кирилловна. Но Софья не позволила событиям выйти из-под контроля. Она не сидела сложа руки и заручилась поддержкой части стрельцов, придерживавшихся официальной церкви. Самое главное – Хованский не мог похвастаться безусловной поддержкой всего гарнизона. Однако у него случилась «великая ссора»²⁶ с И.М. Милославским, и последний вынужден был бежать из Москвы и, по выражению А.А. Матвеева, «ездя по подмосковным своим вотчинам, всячески укрывался, как бы подземный крот»²⁷, боясь расправы со стороны верных князю стрельцов. Все же политическую победу в «Прении о вере» одержала Софья. Преданные ей стрельцы спустя несколько дней схватили Никиту Пустосвята и казнили его. Остальных «расколоучителей» разослали в ссылку по разным монастырям. Это событие стало началом конца князя И.А. Хованского и как политика, и как человека.

Развязка этого противостояния наступила в августе-сентябре. Софья придумала «сильный ход»²⁸:

20 августа она с царями – Иваном V и Петром I – и со всем двором выехала из Москвы в село Коломенское. Отъезд представителей высшей власти вызвал сильный переполох. Князь И.А. Хованский растерялся, заволновались стрельцы. А Софья 2 сентября последовала дальше: в село Воробьево, затем в Саввино-Сторожевский монастырь и, наконец, к 17 сентября, ко дню своих именин, в село Воздвиженское, что недалеко от Троице-Сергиева монастыря. Здесь она и замыслила свой решительный удар по Тарарую. К заветному дню был объявлен сбор в Воздвиженском ратных людей (то есть дворянского ополчения). Сюда же вызвали Хованского со старшим сыном Андреем и выборными стрельцами. Однако они не успели доехать до места, их схватили и связанными привезли в Воздвиженское. Здесь в присутствии царевны на заседании Боярской думы думный дьяк Ф.Л. Шакловитый зачитал царский указ, где перечислялись все «вины» князя И.А. Хованского, начиная с начала его служебной карьеры и заканчивая участием в стрелецком восстании. Тараруя упрекали в желании самому стать государем, а своего сына женить то ли на царевне Софье, то ли на царевне Екатерине. За эти преступления Ивана и Андрея Хованских по царскому указу и боярскому приговору вместе с приехавшими с ними выборными стрельцами казнили.

Софья не только умело вывела из игры соперника, который имел влияние на стрельцов, но и этой казнью внесла в их ряды растерянность. Когда испуганный младший сын Хованского, Иван, прибежал в Москву и сообщил о случившемся, стрельцы поначалу, опасаясь нападения дворянского войска, стали вооружаться, умножили караулы и закрыли въезды в столицу. Но нападения не последовало. Софья не торопилась. Своей резиденцией она выбрала Троице-Сергиев монастырь, куда стекались служилые люди. Из тени выходит князь В.В. Голицын, которого правительница назначила командиром правительственных войск в должности «дворового воеводы»²⁹.

Московские стрельцы знали, что правительство собрало против них большое войско и в бою им не устоять. Да и необходимого единства в их рядах не было. Почувствовав перемену в настроениях стрельцов, Софья послала в Москву своих представителей, которые увещевали служилых и предлагали им представить своих выборных для переговоров. Софья Алексеевна не допускала никакого заигрывания со стрельцами. Она полностью переменила тон. Если в мае, когда восставшие посадили на престол брата Ивана, она их приветствовала, то теперь, в сентябре, она обвинила стрельцов в противоправительственном мятеже и призвала их покаяться в своих «винах». Делать было нечего, и выборные «винились» за себя и всех своих товарищей. В специальных грамотах, выданных стрелецким полкам, все их прегрешения перечислялись, а все льготы отменялись. Словом, все возвращалось на круги своя. Москва успокоилась, и 3 ноября 1682³⁰ года Софья с царями и двором въехала в столицу победительницей. Можно было спокойно обживаться и в Кремле, и на государстве.

Победа, казалось, была полной, но таила в себе будущую угрозу. Стрельцы хорошо запомнили, как Софья с Милославскими призывали их громить Нарышкиных, а затем она же их и наказала: нескольких лидеров движения казнили вместе с Хованскими, а из наиболее активных составили четыре полка и послали их на службу в отдаленные города. Позже это «прозрение» стрельцов аукнется Софье. А пока правительница формировала свою «свиту». Возглавить правительство она поручила своему фавориту, князю Василию Васильевичу Голицыну. Он вообще был обласкан необычайно. Стольких почетных званий не было ни у кого: «Царственные большие печати и государственных великих посольских дел оберегатель, ближний боярин, дворовый воевода и наместник Новгородский»³¹. В ходе борьбы со стрелецким восстанием в узкий круг приближенных Софьи вошел Федор Леонтьевич Шакловитый. Ему она вручила Стрелецкий приказ, то есть руководство и надзор за беспокойным стрелецким войском. Идеологом и историографом правления царевны стал ученик С. Полоцкого монах Сильвестр Медведев, высокообразованный писатель и поэт.

Во время семилетнего правления наиболее крупные успехи были достигнуты на внешнеполитическом поприще. В 1686 году был подписан «вечный мир»³² с Речью Посполитой, результатом которого, помимо подтверждения условий Андрусовского перемирия 1667 года³³ и установления союза между обоими государствами, явилась окончательная уступка России Киева. Вместе с Австрийской империей, Речью Посполитой и Венецией наша страна вошла в «Священную лигу», направленную против Турции. Россия обязалась начать войну с Крымским ханством – вассалом Оттоманской Порты. Важное значение имел и подписанный в 1689 года Нерчинский договор с Китаем, нормализовавший двусторонние отношения и давший хороший импульс развитию взаимной торговли. Во внутриполитической сфере Софья и Голицын старались быстрее покончить с последствиями стрелецкого движения. Всех сбежавших от своих хозяев холопов указом 1683 года³⁴ было приказано ловить и возвращать назад. Тех же, которых владельцы принимать отказывались, велено ссылать в Сибирь на поселение. Это соответствовало требованиям дворянства. Однако другое решение правительства поддерживало беглых: по указу 1684 года³⁵ в городах можно было остаться тем, кто ушел от своих господ из деревень. Проводилась жесткая политика по преследованию старообрядцев, что вполне соответствовало позиции официальной церкви. Кроме того, проходило размежевание помещичьих и монастырских земель, приведшее к заметному уменьшению числа спорных дел по поводу угодий, и были ликвидированы таможни по малороссийскому рубежу, что облегчило торговлю между великороссийскими и малороссийскими землями.

Заметно приукрасилась Москва. В этот период построили немало каменных и кирпичных зданий, больше улиц было замощено деревянным настилом. Большие успехи были достигнуты в области просвещения и науки. Молодые дворяне посылались на учебу за границу (еще до Петра I). В 1687 году³⁶ открылась Славяно-греко-латинская академия, во главе которой встали выпускники университета в Падуе братья Софроний и Иоанникий Лихуды.

После заключения в 1686 году «вечного мира» Софья Алексеевна приказала, чтобы ее имя упоминалось в официальных грамотах вместе с именами царей-соправителей: Ивана V и Петра I. И по указу от 8 января 1687 года³⁷ был принят новый официальный титул государей: «Великие государи, цари и великие князья Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич и великая государыня, благоверная царевна и великая княжна Софья Алексеевна, всея Великие, и Малые, и Белые России самодержцы». Если раньше она не показывалась на официальных приемах, в частности иностранных послов, но наблюдала за всем из-за занавески, то теперь царевна открыто сопровождала царей на всех церемониях. Мало того, у нее возникает мысль о венчании на царство, следовательно, об отстранении братьев. Опасаться полностью зависимого от нее родного брата Ивана ей не приходилось. Реальную угрозу Софье представляли Петр I и его сторонники. Пока он был мальчиком, даже его недетские «марсовы» забавы не вызывали особого беспокойства, но Петр вырос, его «потешные» конюхи и псари превратились в хорошо экипированных и обученных преображенцев и семеновцев. Софья и Голицын понимали, что время работает не на них. Ведь официально царевна исполняла обязанности опекунши до совершеннолетия государей. Иван V, разумеется, не в счет. Но совершеннолетие Петра I стремительно приближалось. Столь же стремительно росло и число его сторонников. Все больше бояр и придворных, недовольных идущими вразрез со старомосковской традицией претензиями царевны Софьи на власть, а тем более на корону, и всесилием Голицына, оказывались в противоположном лагере. Стрельцы также не являлись надежной опорой правительницы.

С целью усилить своё влияние Софья организовала походы русского войска в Крым, которые все равно были необходимы в соответствии с обязательствами по «Священной лиге». В обоих походах, 1687-го и 1689 годов, стотысячной армией руководил Голицын³⁸. Он старался уклониться от такой чести, понимая, насколько это трудно, да и не чувствовал он призвания к военному делу. Но настояла Софья. Мало того, настаивали и бояре, справедливо полагавшие, что им на руку удаление из Москвы слишком усилившегося фаворита правительницы, к тому же тайно мечтавшие о посрамлении гордеца.