Церковная политика

 

ОГЛАВЛЕНИЕ 
 
 

Введение............................................................................................................3-4 
 
 

Глава І. Взаимоотношения государства и Церкви...................................5-11 

§ 1. История взаимоотношений государства и Церкви.................................5-9

§ 2. Отношения государства и Церкви...........................................................10-12 
 
 

Глава ІІ.  Церковная политика...................................................................13-19 

§ 1.Отделение Церкви от государства и союз их.........................................13-17

§ 2. Исповедная политика...............................................................................18-20 
 
 
 
 
 

Заключение....................................................................................................21-22 
 

Список  литературы........................................................................................23 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ 

         История Православной Церкви сохранила множество примеров самой активной вовлеченности людей в управление государством, в деятельность политических и иных гражданских объединений. Но зависит ли Церковь от политики? Может ли Церковь существовать «вне» государства? А если гражданин не верит в Бога или в святость Церкви, к которой принадлежит монарх? Именно на эти вопросы я и попытаюсь ответить в своем реферате.

     Цель  моей исследовательской работы: определить зависимость во взаимоотношениях между Церковью, политикой и государством.

     Для достижения поставленной цели мне необходимо выполнить следующие задачи:

- определить структуры  Церкви, государства и политики

- найти взаимосвязи между государством и Церковью

- сделать выводы

     Разумная  политика основывается на принятии всякой силы таковой, как она есть. Это относится и к Церкви. Можно ее отрицать, можно ее игнорировать, но, вводя Церковь в план своего строения, государство должно брать ее такой, какова она есть, в собственном самосознании и идеале. Поступая иначе, политика может только вредить Церкви, искажая ее, и вредить государству, связывая его с силой фальсифицированной, лишенной внутреннего смысла, а стало быть, иллюзорной и бесполезной или даже вредной.

     Таким образом, вопрос о том, что такое  есть Церковь по религиозному самосознанию, входит в состав обязательного понимания политики, и особенно монархической.

     С точки зрения чисто политической голос религиозного самосознания может  казаться как бы "иностранным". В нем речь и забота идет совсем не о том, о чем привыкла заботиться политика. Точно так же и с высоко религиозной точки зрения заботы "мира сего" кажутся столь же "иностранными", даже ничтожными. Но при появлении каких-либо отношений между этими двумя мирами каждый из них. должен принимать другой в той природе, с теми интересами, в том построении, какой тот имеет. Всякие другие отношения были бы нереальны, неразумны. Таким образом, религиозная коллективность выходит за национальные и территориальные пределы каждого отдельного государства. Стеснение свободы или независимости этого всемирного коллективного бытия подрывало бы религиозную жизнь каждой отдельной личности.

     С политической точки зрения этот всемирный  характер Церкви может казаться неудобным, как бы уменьшающий всецелую преданность  граждан тому государству, которого членами они состоят. Но такое воззрение весьма ошибочно. Конечно, патриотизм христианина не может быть абсолютным, но зато он привносить к идее национальной идею всемирную, всечеловеческую, а следовательно, очищает, повышает и расширяет национальную идею.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ГЛАВА І. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ

     § 1. ИСТОРИЯ ВЗАИОМОТНОШЕНИЙ ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ  

     Церковь как богочеловеческий организм имеет  не только таинственную сущность, неподвластную  стихиям мира, но и историческую составляющую, входящую в соприкосновение и взаимодействие с внешним миром, в том числе с государством. Государство, которое существует для устроения мирской жизни, также соприкасается и взаимодействует с Церковью. Взаимоотношения государства и последователей истинной религии изменялись в ходе истории. Первоначальной ячейкой человеческого общества являлась семья. Священная история Ветхого Завета свидетельствует о том, что государство сложилось не сразу. До ухода в Египет братьев Иосифа государства у ветхозаветного народа не было, а существовала патриархальная родовая община. Государство постепенно складывается в эпоху Судей. В результате сложного исторического развития, которым руководит Промысл Божий, усложнение общественных связей привело к образованию государств.

     В древнем Израиле до периода Царств существовала единственная в истории подлинная теократия, то есть богоправление. Однако по мере удаления общества от послушания Богу как устроителю мирских дел люди начали задумываться о необходимости иметь земного властителя. Христианство возникло в I в. в восточных провинциях Римской империи как религия угнетенных, искавших избавления от бесчеловечных условий жизни в приходе Мессии (Спасителя). Большинство христианских общин были бедны. В I-II вв. их социальную базу составляли рабы, вольноотпущенники, ремесленники, значительное место среди первых христиан занимали женщины. Однако с конца I – начала II в. приток к христианам людей из средних и даже высших классов общества постепенно увеличивался. Распространению христианства в разных группах населения способствовал характер этого религиозного учения, а также форма организации христиан. Распространение христианства в разной этнической среде приводило к расхождениями вероучении. Процесс превращения христианства в мировую религию шел в обстановке борьбы между общинами. Потребность в единстве и одновременно в распространении христианства привела к пониманию общин верующих не как конкретных общин, между которыми могут быть разногласия и даже вражда, а как такого объединения христиан, которое обладает Божьей благодатью в целом – Церкви, мистически связанной с Божеством. Вместе с тем во II–-III вв. уже нет общинного самоуправления, а начинает складываться церковная организация. Епископы становятся единоличными руководителями общин: они занимались организацией богослужения, производили отбор священных книг, судили и прощали совершивших проступки христиан, управляли имуществом. Ведущие епископы стали называться митрополитами (митрополит – человек из главного города). Параллельно с усложнением иерархии высших служителей увеличилось и число низших чинов. Церковь превратилась в иерархическую многоступенчатую организацию, в которой низшие чины зависели от высших. Внешним выражением изменений, происходивших в христианских общинах, явилось строительство специальных зданий для богослужений – храмов или церквей. Для римских властей христиане были одной из многих религиозных групп. Официальные гонения против христиан начались с середины III в. Так, император Диоклетиан в 303 г. издал постановление, запрещавшее по всей империи христианские богослужения. Церковные здания сносились, имущество конфисковывалось, книги сжигались. Но церковь к тому времени была уже достаточно организована, поэтому многие книги были спасены, оказана помощь пострадавшим. Инициатор преследования христиан Галерий, ставший императором после отречения от власти Диоклетиана, отменил эти преследования. В 313 г. императором Константином христианство было признано государственной религией Римской империи. Государственной власти нужна была единая церковь с единой идеологией. По инициативе Константина в 325 г. был созван Первый Вселенский Собор. Через 2–3 века после распада римского государства в Европе вырисовываются новые силы – папство и империя. При реформах папы Григория Седьмого в XI в. усиливается влияние церкви и одновременно разворачивается борьба империи и папства, шедшая с переменным успехом. После разделения церквей в 1054 г. на католическую и православную лидерство папства не оспаривается западной церковью. В лице Григория Седьмого папство выдвинуло претензию не только на независимость от власти императоров, но и на господство над ними. В своей деятельности папа руководствовался учением святого Августина о граде Божьем, по своей сущности стоящем много выше града земного. Для определения соотношения между духовной и светской властями использовалось их сравнение с Солнцем и Луной, известное под названием теорий двух светил.

     XIII в. – век наивысшего могущества  Римской церкви. В это время  происходит окончательное становление  средневековой религиозной догматики. Этим церковь обязана “славнейшему”, “ангелоподобному” Фоме Аквинскому (1225 или 1226–1274), который помимо богословия и философии трактовал проблемы права, морали, государства, экономики.

     При этом следует  различать сущность, форму и использование  власти. Установленная Богом власть несет людям добро, поэтому ей следует беспрекословно подчиняться. Главная задача государственной власти. – содействовать общему благу, заботиться о справедливости в общественных делах и обеспечивать мир подданным. Но использование власти может быть дурным. Поэтому в той мере, в какой светская власть нарушает законы Бога, подданные вправе оказывать ей сопротивление. Заслугой Ф. Аквинского является разработка теории закона. Человек как гражданин христианского государства имеет дело с четырьмя видами законов: вечным, естественным, человеческим и Божественным. Вечный закон – это Божественный разум, правящий Вселенной. Вечный закон заключен в Боге и потому существует сам по себе. Все остальные законы производны и подчинены вечному.

       Эпоха Возрождения (XIV–XVI вв.) и  Реформации (XVI в.) – это эпоха  зарождения новых буржуазных  отношений в недрах средневековой  Европы, время Петрарки и Боккаччо, Леонардо да Винчи и Макиавелли, Дюрера, Лютера, Микеланджело и Мюнцера.  В эпоху Возрождения, вдохновленная античными идеалами, возродилась вера в человеческий разум, новое звучание приобрела идея достоинства человеческой личности, ее индивидуальности и независимости от церкви. Как известно, в католицизме церковь рассматривалась в качестве посредника между человеком и Богом: “Без церкви нет спасения”. Только церковь имеет право на толкование Священного писания, познание Бога идет через церковь. У Лютера человек познает Бога самостоятельно, т.е. имеет право на самостоятельное познание Истины. Ключевое для Нового времени понятие индивидуализма можно найти в его опровержении идеи о церкви как коллективном институте спасения. В то же время это своеобразный индивидуализм: дело веры свободно, но у человека, по сути, нет других прав, поскольку страдание и муки, муки и страдания – таково, по мысли Лютера, единственное право христианина. Христианство, полагая высшее благо в смирении, в презрении к мирскому, в отречении от жизни, обессилило мир и предало его в жертву мерзавцам. Когда люди ради рая предпочитают безропотно переносить всякие обиды, перед мерзавцами открывается обширное и безопасное поприще. Религия древних римлян лучше служила государству. 1

     Макиавелли  признает религию лишь средством  политики, внедряющей одобряемые государством нравы. Он считал, что только монарх-реформатор, избранный народом, может объединить страну, создать национальное государство, независимое от папства. Для реализации этой высшей политической цели хороши все средства. Пусть обвиняют его поступки, лишь бы оправдывали результаты, и он всегда будет оправдан, если результаты окажутся хороши. Строя национальное государство, князь должен быть отважнее льва и хитрее лисы, может не выполнять своих обещаний, если это идет на пользу дела. Более всего ему следует заботиться о силе, так как хорошие друзья всегда будут, если будут хорошие войска. Государь должен хорошо изучить природу человека и использовать это знание в государственных интересах. Во всех государствах и у всех народов существовали и существуют одни и те же стремления и страсти: люди властолюбивы, корыстолюбивы, непостоянны, неблагодарны, трусливы, ленивы и лицемерны, они завистливы и преисполнены ненависти друг к другу. При ограниченных способностях они обладают непомерными желаниями, пороки перенимают скорее, чем добродетели. Зная эти свойства людей и подчиняя моральные соображения целям политики, государь сможет решить свои задачи. Основная заслуга Бодена состояла в том, что он вслед за Макиавелли решительно пролагал путь самостоятельной, независимой от церкви, политической науке, доказывал необходимость государственного суверенитета, возвышал достоинство права. Если у Макиавелли право выступает преимущественно как средство для достижения тех или иных государственных целей, то у Бодена само право выступает целью бытия государства. Труды Макиавелли и Бодена послужили важным источником для последующего развития политической мысли, внесли существенный вклад в политико-теоретическое знание своего времени. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

§ 2. ОТНОШЕНИЕ ГОСУДАРСТА К ЦЕРКВИ 

     Как мы видели выше, для государства вообще практическое значение имеет не непосредственно религия, а порождаемый ею нравственный элемент общества. Без этого последнего государство не в состоянии существовать и исполнять свои функции, и это его заставляет в высшей степени дорожить религией. Мало того, для государства, глубоко и разумно сознающего свои интересы весьма важен становится даже вопрос об истинной религии, о том, чтобы народ веровал в истинного Бога, ибо высота этики вполне зависит от того, истинной ли верой порождается она или ошибочной. 2

stify">     Эта потребность государства в этике приводит его к необходимости уважать религию, а так как религия невозможна без церкви, без религиозного союза, то отсюда государство принуждено столь же ценить и существование Церкви.

     Каковы  же могут быть отношения государства к Церкви? Это, можно сказать, самый сложный и деликатный вопрос политики.

     Церковь совершенно необходима для государства, поскольку ему нужна этика, но она может существовать, только будучи самостоятельной, неподчиненной никому, кроме своего Владыки - Христа. Без этого она перестает быть собором духовным, перестает рождать ту высокую этику, из-за которой она и дорога для государства. И мало того, что Церковь должна быть самостоятельной, она в известных отношениях ставит государству обязательные для него нормы.

     Нуждаясь  в самостоятельном существовании  Церкви и в то же время встречаясь с нею во многих делах, соприкасающихся  с государственным строением, монархия, очевидно, должна во всех таких случаях  строить государственное дело на основе, даваемой Церковью.

     Действие  Церкви с точки зрения интересов  государства сводится в широкой  смысле к воспитанию личности.

     Церковь воспитывает народ, дает ему высшее нравственное миросозерцание, указывает  цели жизни, права и обязанности  личности и вырабатывает самую личность применительно к достижению этих целей жизни, исполнению обязанностей и пользованию правами. Эту работу Церковь выполняет лишь в той мере, в какой остается сама собой, подчиненной своему собственному, а не какому-либо иному духу и, наконец, имея в своем распоряжении необходимые способы действия. Для этого она должна быть самостоятельной и влиятельной силой нации. Только как таковая она и может быть нужна для государства, а стало быть, государство, желая пользоваться благами, создаваемыми Церковью, принуждено по необходимости сообразоваться с ее советами, а не пытаться переделывать ее по своему.

     Таким образом, в некоторых отношениях государственное строение приходится по необходимости, основывать на той  живой, самостоятельной организации народа, которую создает Церковь. Но эта организация, по существу, духовная, переходит, однако, и в область социальную, где у нее являются интересы правовые и экономические.

     Действие  Церкви проникает очень глубоко в национальный организм, привходя к действию множества учреждений, по существу, уже социальных, но соприкасающихся с Церковью. Церковь, посредством прихода, посредством семьи, различных общин (как монашеские и другие), школы, посредством множества временных соединений верующих стремится нравственно очистить и освятить каждый акт жизни человека. Не входя в дела чисто мирские, она соприкасается с ними, стараясь воспитывать в них личность христианина.

     Но  государство не может отказаться от собственного верховенства во всем, что касается отношений гражданских, политических, экономических и т.д. Повсюду, где церковный союз переходит от чисто духовной и мистической области в сферу отношений общественных, государство не может отказаться от верховного над ними владычества, и самый святой или иерархически высокий член Церкви есть такой же подданный государства, как наиболее грешный, неверующий, или даже отлученным от Церкви гражданин. 3 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     ГЛАВА ІІ. ЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА

     § 1. ОТДЕЛЕНИЕ ЦЕРКВИ ОТ ГОСУДАРСТВА И СОЮЗ ИХ

 
     Смешение Церкви и государства в единое целое одинаково искажает и государство, и Церковь. Создание цезаропапизма уничтожает духовность церкви и создает принудительное господство там, где можно господствовать только добровольно, свободным восприятием духовного влияния.

     С другой стороны, и государство при этом искажается, ибо вместо своей реальной задачи обязательного поддержания норм простой справедливости переходит к невозможной задаче принудительного поддержания святости, берет на себя, на свои слабые силы то, что создает только Всесильный Бог. 4

     Ложность  всякого папоцезаризма столь  же велика, как ложность цезаропапизма  и какого бы то ни было обожествления  государства или государственной  Верховной власти. С религиозной  точки зрения это есть идея антихриста. С государственной же точки зрения это есть система упразднения высшего этического идеала и замена его низшим, то есть преступление государства перед нацией.

     Естественным  выходом из таких противоречий кажется  отделение Церкви от государства. При этом государство не берет на себя излишней и непосильной обузы руководить религиозными отношениями. Оно снимает с себя всякую ответственность за действия Церкви, предоставляя следить за ними самим ее членам. Для государства остается тогда лишь следить за действиями Церкви с такой же точки зрения, как за деятельностью всякой другой корпорации, то есть пресекать в ней все нарушающее общие для всех граждан государственные законы, не делая никакого различия между нарушителями закона, будут ли это верующие или неверующие, духовные или светские.

     Но  эта система правильна, и даже единственно возможна, лишь в том  случае, когда нация, которой держится государство, не имеет общего верования. Когда нет возможности связать  государство с верой, то понятно, что приходится мириться с фактом. Но если отделение церкви от государства исходило из преднамеренной тенденции отрезать политические отношения от воздействия религиозно-этических, то это система крайне вредная для нации, для развития народа и общественных отношений. 5

     Если  же в государстве имеется верующая нация, то так называемое отделение Церкви от государства составляет даже простое недоразумение, а в действительности выражает лишь демократический союз Церкви и государства. Действительно, церковь при этом не исчезает в нации, она действует на душу и сознание того народа, который именно и составляет Верховную власть в государстве. Следовательно, Церковь при этом отделяется лишь от системы управительных государственных учреждений, но не от самой Верховной власти, а через эту последнюю (то есть самодержавный народ) воздействует косвенно и на управительные учреждения.

     При таком условии и в таком  смысле система "отделения" Церкви от государства во всяком случае более  разумна, нежели папоцезаризм или цезаропапизм. Но тут мы должны признать неточным выражение "отделение церкви от государства", ибо здесь имеется лишь отделение ее от управительных учреждений.

     В демократиях по чрезвычайной трудности  для народа большого государства  непосредственно следить за управительными учреждениями почти нет другого способа установить союз Церкви и государства, как посредством этого якобы отделения. Сверх того, в демократии и само государство по идее управляется не этическим началом.

     Но  в монархической политике, основанной на верховенстве этического начала и имеющей внешним органом личность монарха, отношения государства к Церкви могут и должны быть устанавливаемы на единственной нормальной почве союза.

     Этот  союз нужен особенно для монархии, так как Церковь есть та среда, в которой воспитывается миросозерцание, указывающее человеку абсолютное господство в мире верховного нравственного начала, т. е. именно основной принцип монархии.

     Миросозерцания, при которых нравственное начало является элементом производным  в потому подчиненным, вообще принижают  людей. Нет ни одного государственного деятеля, который бы не понимал необходимости известной нравственной дисциплины для существования общества. Но те практические правила нравственного поведения, по которым гражданин не грабит, не убивает, повинуется, когда нужно, и когда нужно отстаивает право своей личности, лишаются твердой основы при отсутствии религиозного чувства и религиозного миросозерцания.

     Они держатся тогда или на ничем не просвещаемом инстинкте, или же на основаниях соображения общественной пользы. Но инстинкт - дело непрочное у существа рассуждающего, а общественная польза понятие условное, о котором каждый может иметь свое мнение.

     От  такого хаотического состояния нравственного  чувства нации страдает вообще государственная  идея, ибо ставит обязательным государство может лишь то, что народом сознается как действительно обязательное. Демократический принцип еще справляется с этим, ибо пока в обществе сохраняется сила большинства, остается возможно демократическое государство. Но монархическое начало власти - при исчезновении абсолютного нравственного идеала- немыслимо.

     Этот  ряд обстоятельств приводит монархию к сознательному исканию союза  с Церковью.

     При этом является двойная задача: для  монархии нужно сохранить свое верховенство во всей области государственных отношений, в которые входит церковная организация. Для Церкви, в свою очередь, необходимо сохранить свою верховную власть в области духовной. Во всей же области социальной взаимные отношения Церкви и государства определяются желаниями и потребностями церковной организации, поскольку их признает удовлетворимыми государство, и требованиями государства, поскольку им способна подчиниться Церковь.

     Так рождается "церковное право" и  государственные законы о Церкви: эти взаимоотношения вырабатываются историей совместного жительства Церкви и государства, и изменяются при надобности согласным действием государственной и Церковной властей.

     Эта система союза государства и  Церкви характеризует историю православных царств, преемственно перешедшую от Византии к России. Что тут дело не обходится без недоразумений и даже ссор - это совершенно естественно, но в общей сложности практика почти 2000 лет вполне доказала возможность такой системы союза.

     Что касается до ссор или недоразумений, то должно заметить, что они являются тем легче, чем больше монархия отклоняется от самодержавного типа, а Церковь от своего истинного православного типа.

     Объединяющим  элементом монархии и Церкви является более всего народ. Народ есть «тело» Церкви. В свою очередь монарх есть выразитель народных идеалов и веры. Если монарх действительно неразрывен с народом, если он не превращается во власть абсолютную или деспотическую и если в то же время Церковь не заболевает клирикализмом и иерократией, то есть не выбрасывает из себя народа, то отношения государственно-церковные будут оставаться вполне союзными и гармоничными. Если же монарх или иерархия отделяются от народа, то между ними неизбежны столкновения именно за обладание народом. Именно на этой почве и происходили в истории все столкновения государства и Церкви.

     Таким образом, для возможности союза  государства с Церковью перед  монархией является посильная забота о том, «чтобы Церковь оставалась истинной коллективностью всего своего состава - иерархии, священства и мирян, и чтобы сама монархия не заболевала ни абсолютизмом, ни деспотизмом». В способствовании этому лежит вся сущность правильной церковной политики монархии.

     Но  кроме политики собственно церковной, перед монархией открывается еще задача правильного построения исповедной политики.

     
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

§ 2. ИСПОВЕДНАЯ ПОЛИТИКА 

     Государственно-церковные  отношения всегда приходится устанавливать  при том усложняющем условии, что граждане и подданные государства  являются не единоверными.

     В монархиях великих, как, например, Россия, это условие является в самых сложных формах. У нас не менее трети населения принадлежит к числу разных иноверцев, не только христианских исповеданий, но и не христиан. Да в сами православные представляют не однородные верования, причем часть их отъединилась даже в особую церковь (старообрядцы Австрийского священства), а множество других лиц, внешне принадлежа к Православной Российской Церкви, в действительности представляют множество отклонений от ее верований, до полного отсутствуя всяких религиозных верований. 6

     Каким образом государство должно относиться ко всему этому множеству своих  иноверных граждан и подданных? В отношении всех, принадлежащих  к Православной Церкви, монарх легко  может поддерживать требования, которые  им ставит Церковь. Он в этом случае не вступает на путь какого-либо насилия совести, так как, даже ставя обязательные требования, держится на почве верований самих же этих лиц. Так, например, государственное требование от чиновников, чтобы они не забывали церковной молитвы или участия в таинствах, есть то же самое требование, которое они слышат от своей Церкви, от уважаемых ими ее членов, своих духовников, своих отцов, друзей и т. д. Требование государства в данном случае мотивируется тем, что государь не может считать верным себе слугой и благонадежным исполнителем долга такого человека, который не исполняет своего долга даже относительно Бога. Это рассуждение вполне понятно совести самого лица, к которому оно обращено.

     Но  если это лицо не верит в Бога или в святость Церкви, к которой принадлежит монарх? Очевидно, от такого лица невозможно требовать исполнения правил веры, которой оно не разделяет... Множество лиц принадлежат к иным исповеданиям и входят в государственный союз вовсе не на религиозных основаниях, а на каких-либо иных. Как должно государству ставить себя в отношении всех их? В решении этого вопроса и состоит вероисповедная политика.

     Искать  его решения можно двумя путями:

1. Совершенно отрешить политику государства от связи с религией и устанавливать исповедную политику на каких-либо общих политических или философских основаниях.  
2. Почерпнуть разумные способы государственного отношения к иноверцам из учения своей собственной веры.

     Историческое  решение исповедной политики, вообще говоря, держалось второго пути. Наиболее распространенное современное решение основано, напротив, на отделении церкви и веры от Государства, т. е. на стремлении поставить Государственные отношения вне связи с отношениями исповедными.

     Такое решение исповедного вопроса, однако, уничтожает сам монархический принцип, ибо он основан на государственном верховенстве этического начала, которое способно вытекать в виде некоторого "императива" только из религии.

     Если  состояние народных верований таково, что религия уже не может освящать государственных отношений, то для монархии нет места.

     Естественно, что монархия всегда и искала руководство  для своей исповедной политики в  предписаниях самой же религии. Но и  в этом случае перед ней может  быть два пути; можно, во-первых, определять исповедную политику согласно указаниям Церкви, с которой государство находится в союзе; во-вторых, можно извлечь из вероучения какие-либо общие принципы, которые прилагать к исповедной политике по собственному рассуждению государственной власти. Такими принципами являются:                 

1) религиозная свобода,

2) веротерпимость,

3) справедливость.

     Все они действительно заключаются  в содержании истинной религии, но дело в том, что ни один из них не составляет основы веры. Основу же вероисповедного этического начала, которое в лице монарха ставится владыкой государственных отношений, составляет связь человека с истинным Богом. Из этой связи проистекает и подчиненность человека, и его свобода. Истолкование свободы и подчиненности можно делать правильно лишь при безошибочном понимании самой основы, а таковое понимание живет лишь в Церкви.

     Постановка  исповедной политики на основании "справедливости", "веротерпимости" или "свободы  совести" означает, что государство  для своего руководства избирает верховенство не самой веры, не самой Божьей Воли, а лишь некоторых философских и религиозных принципов, которые оно само находит истинным выражением веры. Но государство в этом случае превышает свои права. Религиозную истину, ее смысл, может определять только Церковь. Поэтому лучше использовать первый вариант: определять исповедную политику согласно указаниям Церкви. 
 
 
 
 
 
 
 
 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

       По итогам проделанной работы можно сделать следующие выводы:

     1. Церковь совершенно необходима для государства, поскольку ему нужна этика, но она может существовать, только будучи самостоятельной, неподчиненной никому, кроме своего Владыки - Христа. Без этого она перестает быть собором духовным, перестает рождать ту высокую этику, из-за которой она и дорога для государства. И мало того, что Церковь должна быть самостоятельной, она в известных отношениях ставит государству обязательные для него нормы. 

     2. При отделении  Церкви от государства, последнее только следит за действиями Церкви с такой же точки зрения, как за деятельностью всякой другой корпорации, то есть пресекает в ней все нарушающее общие для всех граждан государственные законы, не делая никакого различия между нарушителями закона, будут ли это верующие или неверующие, духовные или светские.

     Но  эта система правильна, и даже единственно возможна, лишь в том случае, когда нация, которой держится государство, не имеет общего верования. Если же в государстве имеется верующая нация, то так называемое отделение Церкви от государства составляет даже простое недоразумение, а в действительности выражает лишь демократический союз Церкви и государства. Церковь при этом отделяется лишь от системы управительных государственных учреждений, но не от самой Верховной власти, а через эту последнюю (то есть самодержавный народ) воздействует косвенно и на управительные учреждения.

     3. Существует проблема, когда человек не верит в Бога или в святость Церкви, к которой принадлежит монарх. В таком случае государство должно решить это, используя один из 2 путей:

1)Совершенно отрешить политику государства от связи с религией и устанавливать исповедную политику на каких-либо общих политических или философских основаниях.

 2) Почерпнуть разумные способы государственного отношения к иноверцам из учения своей собственной веры.  

     Таким образом, мне удалось выяснить, что Церковь и государство взаимодополняют друг друга. Церковь воспитывает народ, дает ему высшее нравственное миросозерцание, указывает цели жизни, права и обязанности личности и вырабатывает самую личность применительно к достижению этих целей жизни, исполнению обязанностей и пользованию правами. Потребность государства в этике приводит его к необходимости уважать религию, а так как религия невозможна без Церкви, без религиозного союза, то отсюда государство принуждено столь же ценить и существование Церкви. Но государство не может отказаться от собственного верховенства во всем, что касается отношений гражданских, политических, экономических и т.д. Повсюду, где церковный союз переходит от чисто духовной и мистической области в сферу отношений общественных, государство не может отказаться от верховного над ними владычества, и самый иерархически высокий член Церкви есть такой же гражданин.