Цветовые предпочтения людей при психических заболеваниях
Оглавление.
Введение…………………………………………………………
Глава 1. Восприятие цвета……………………………………………….4
Глава 2. Понятие цветового предпочтения…………………………….10
Глава 3. Цветовые предпочтения людей при психических заболеваниях………………………………………………
3.1. Шизофрения……………………………………………………
3.2. Маниакально-депрессивный психоз……………………………….18
3.3. Эпилепсия………………………………………………………
3.4. Неврозы……………………………………………………………
3.5. Алкоголизм……………………………………………………
3.6. Другие заболевания…………………………………………………
Заключение……………………………………………………
Список использованной литературы…………………………………28
Введение
Когда-то цвета считались, чуть ли не божествами, но объективная наука доказала, что цвет — лишь субъективное ощущение, возникающее при воздействии на зрительный анализатор электромагнитной волны определенной длины. Оно объективно зависит от характеристик преломления, отражения и поглощения световых волн тех сред и поверхностей предметов, которые находятся между источником излучения и глазом человека, а также в поле его зрения. Субъективно человек может цвета не ощущать (цветовая слепота), либо воспринимать их искаженно (дальтонизм). Объективные аспекты цветового зрения изучаются физической оптикой, субъективные — физиологической и психологией цветового восприятия.
Нравится ли человеку какой-либо цвет, что он думает о нем, какие ассоциации он у него вызывает, ни физиологическую, ни, тем более, физическую оптику не интересует, впрочем, как и психологию цветового восприятия.
Исследования восприятия и отношения к цвету при различных формах психической патологии представляют особый интерес. С одной стороны, они способствует более глубокому и дифференцированному пониманию закономерностей цветового воздействия на психику, генезиса и содержания цветовой символики, а с другой, — патопсихологических механизмов психических нарушений, прежде всего, аффективной сферы человека. Кроме этого, цвет может быть использован в качестве средства ранней и дифференциальной диагностики психических отклонений.
О восприятии цвета, цветовых ассоциациях, цветовой семиотике и семантике в последние десятилетия пишется чрезвычайно много. Современные исследования показывают, насколько сложна двусторонняя связь между цветом и психикой — связь, обусловленная фило- и онтогенетически, «мультифакторная и многоуровневая» [3]. Именно двусторонний характер этой связи служит основанием для психодиагностического эксперимента, моделирующего тот или иной вариант цветового реагирования человека.
Глава 1. Восприятие цвета.
Наверное, каждый из нас не раз обращал внимание на то, как меняется восприятие цвета в зависимости от состояния и настроения. Цветовые предпочтения заметны в выборе одежды, интерьера, аксессуаров и т.д.
С древних времен цветовосприятию уделялось огромное внимание и в искусстве, и в медицине, и в храмовых традициях. Величайшие умы занимались исследованием данной темы: в частности, Леонардо да Винчи, Парацельс, И.В. Гете, П. Флоренский, А. Шопенгауэр и др. за многолетнюю историю наблюдений были выявлены определенные закономерности, подтвержденные клиническими экспериментами ученых из разных стран. В России большая роль в исследованиях данной проблематики принадлежит Н.Е. Введенскому, С.В. Краскову, Н.К. Плишко, Л.А. Китаеву-Смык, Л.П. Урванцеву, Б.И. Шапиро и пр. [6]
Было выявлено, что существуют взаимосвязи между цветовым зрением и вегетативной нервной системой (ВНС), а также гипоталамусом, которому принадлежит интегрирующая роль в деятельности физиологических и психических функций организма. Считается, что ядра передней гипоталамической области, тесно связанные с нейрогипофизом, имеют отношение к интеграции парасимпатической нервной системы (ПНС), а ядра задней гипоталамической области, примыкающие к ретикулярной формации, — к интеграции симпатической нервной системы (СНС). Зрительные проводящие пути анатомически тесно связаны со всеми этими структурами. СНС обеспечивает на психофизиологическом уровне поведение по типам «борьбы» или «бегства». Активация СНС приводит к расширению зрачков, увеличению частоты сердечных сокращений (ЧСС), усилению кровотока, при этом, кровь приливает к мозгу и мышцам. Ослабевает моторика желудочно-кишечного тракта (ЖКТ), замедляются процессы пищеварения. Дыхание учащается, в крови возрастает концентрация глюкозы и жирных кислот. Все это обеспечивает необходимый уровень активации организма для того, чтобы он мог бороться или спасаться бегством. При преобладающей активности ПНС, наоборот, создаются условия для отдыха и восстановления сил. Общий характер парасимпатической активации напоминает то состояния покоя, которое наступает после сытной еды. Усиливается приток крови к пищеварительному тракту, сокращается ЧСС, зрачки сужаются и т.д. СНС и ПНС находятся между собой в реципрокных отношениях, обеспечивая как гомеостаз, так и адаптацию к внешним воздействиям.
Симпатикотропные раздражители повышают чувствительность к сине-зеленой части спектра, а чувствительность к красно-желтой части у глаза снижается. Особенно показательно в этом плане прямое введение в глаз адреналина. И наоборот, парасимпатикотропные агенты улучшают чувствительность к красному и желтому, а к синему и зеленому — снижают.
Восприятие красно-желтой части спектра вызывает активацию СНС и тормозит ПНС. Синий и зеленый оказывают депрессирующее действие на СНС и активирующее на ПНС. [2]
Снижение (или повышение) чувствительности к цвету означает увеличение (или уменьшение) абсолютного порога различения данного цвета. Тем самым, активация СНС приводит к улучшению различения синего и зеленого, а активация ПНС — красного и желтого, что в результате приводит к восстановлению баланса, т.к. желтый с красным стимулируют СНС, а синий с зеленым — ПНС.
Организм, находящийся в состоянии «борьбы» или «бегства» нуждается в большей степени в цветах сине-зеленой гаммы, чем красно-желтой. В тоже время, состояния покоя и восстановления приводят к увеличению потребности в «активных» цветах и снижению — в «пассивных». Тем самым, поддерживается равновесие двух отделов ВНС между собой.
При доминировании СНС дальнейшее увеличение ее активации, которой способствуют красный и желтый, может привести к дистрессу, нарушению гомеостаза и поэтому чувствительность глаза к этим цветам снижается, они как бы не замечаются. Усиление же чувствительности к синему и зеленому оказывает тормозящее воздействие на СНС и способствует восстановлению баланса. Также нежелательно и длительное превалирование ПНС, т.к. это снижает готовность организма к активным действиям. Отсюда понятным становится улучшение чувствительности зрения к «активным» цветовым раздражителям, вызывающим повышение тонуса СНС.
Так синий, и в какой-то мере зеленый, оправдывают свои характеристики, как релаксирующих, успокаивающих, и поэтому особо предпочитаются людьми, испытывающими нужду в расслаблении и отдыхе. Однако длительное воздействие этих цветов приводит к торможению и даже депрессии, вызывает впечатление чего-то печального и скучного. Красный и желтый как стимулирующие так же оправдывают свои традиционные характеристики цветов «активной стороны». В этих цветах «заинтересована» нервная система (НС) человека, хорошо отдохнувшего, восстановившего силы, испытывающего потребность в интенсивной деятельности, проявлении своей энергии. Длительное воздействие этих цветов может привести к перевозбуждению, а затем и к защитному торможению НС.
Взаимосвязь между цветом и центральной нервной системой (ЦНС) человека представляет более сложную картину. Если для ВНС цвет — это, прежде всего, кванты энергии, поступающие в организм из внешнего мира, то для ЦНС, цвет, если можно так выразиться, — и квант информации об окружающем мире.
Благодаря определенным отделам ЦНС, у человека формируются цветовые ощущения, а интегративная деятельность ЦНС обеспечивает функционирование цветового восприятия и более сложные формы обработки информации.
Результаты данных экспериментальных работ дают основание считать энергетический аспект цветового воздействия одним из ведущих при формировании цветовых предпочтений. Тем самым, цветовые предпочтения человека могут отражать объективную нужду его Центральной нервной системы в энергетическом воздействии цвета. Косвенно это подтверждается данными изучения корреляций между различными показателями электроэнцефалографического (ЭЭГ) исследования и цветовыми симпатиями испытуемых, проведенного нами.
Было выявлено, что показатель активации ЦНС (уровень биоэлектрической активности — УБА) достоверно связан с предпочтением определенных цветов теста М. Люшера. При активации НС наблюдалось предпочтение фиолетового, красного и желтого цветов, тогда как при торможении, наоборот, эти цвета отвергались. В целом, низкому УБА соответствовало предпочтение цветов красно-желтой части спектра над сине-зеленой, а для высокого УБА наблюдалось обратное соотношение. Особенно выраженною эта тенденция проявилась в диапазоне альфа ритма. При этом отмечен тот факт, что испытуемые с низким УБА оценивают свое состояние как более активное, бодрое, работоспособное, чем испытуемые с высоким показателем УБА. Отсюда можно сделать вывод, что предпочтение цветов красно-желтой части спектра отражает состояние повышенной активации Центральной нервной системы. [7]
Подобный вывод подтверждается результатами изучения цветовых симпатий различных слоев и групп населения. [3]
В западной психологии большой вклад был внесен Институтом Г. Роршаха (см. тест Роршаха), а также швейцарским Профессором Максом Люшером, который, будучи 18-летним студентом, в 1941 участвовал в разработке цветового решения теста. Основная идея состояла в том, чтобы найти способ оценить логику человеческого мышления. Эксперименты по поиску цветов, соответствующих данной психологической системе, продолжались на базе научной лаборатории в Базеле и клиники, предоставившей неограниченный доступ к пациентам и их историям болезни. С 1945 по 1947 г.г. молодой ученый занимался оценкой персонала института. Там стало очевидно, что методика цветового теста позволяет не только определить психологический статус человека, но и предрасположенность к той или иной сфере профессиональной деятельности. [9]
В 1947 году 23-летний Макс Люшер представил свою цветовую диагностику на первом после II Мировой войны Всемирном Конгрессе по психологии, где она получила международную известность. М. Люшер был приглашен преподавать в Сорбонне. В 1949 году его диссертация «Цвет как инструмент психодиагностики» получила высочайшую оценку специалистов в области психологии, психиатрии, медицины и философии с комментарием, что «эта работа войдет в историю психологии». [11]
С тех пор методика продолжала развиваться. Постоянно ведутся научные исследования в разных странах мира.
В настоящее время прикладной цветовой тест Профессора Макса Люшера трансформировался в отдельное направление, получившее название «регуляционная психология». Основным постулатом данной системы знаний является четкая, логичная система эмоций, мотивации и их взаимосвязи. Данный подход к личности отличается от других глубинным пониманием целостности базовой структуры, механизмов компенсаторики и саморегуляции системы. Он дает возможность за короткое время не по формальным признакам (как многие вербальные методики) увидеть осознанный и неосознаваемый потенциал.
На данном этапе регуляционная психология представляет собой модель, состоящую из 3 измерений и 2 категорий каждого из них.
1 измерение: констелляция – область взаимоотношений между субъектами.
- директивность (активное воздействие на окружение)
- рецептивность (восприимчивость, подверженность внешнему воздействию).
По этой шкале можно увидеть лидерские качества (и, как обратная сторона, предрасположенность к авторитарности) или уступчивость (и, как обратная сторона, лабильность), а также гармоничное сочетание воли и способности идти на компромисс.
2 измерение: непрерывность (отношение субъекта к объекту).
- константность (постоянство интересов, целей)
- вариативность (часто меняющиеся приоритеты).
По данной шкале можно определить направление развития личности (насколько зрелым является человек, насколько он определился с жизненными целями и т.д.)
3 измерение: контактность (коммуникация)
- интегративность (объединение) – возможны 2 пути: получение путем захвата или путем союза, преданности человеку или делу.
- сепаративность (обособление) – дифференцированность, разделение.
По данной шкале определяется контакт с окружающим миром, настрой на общение и доверительные отношения с людьми. [8]
Глава 2. Понятие цветового предпочтения.
Проблема семантики цвета еще очень далека от своего разрешения. Когда говорят, что цвет обладает собственным значением, подразумевают, что не все в конкретном оттенке цвета доступно ощущению. В нем есть нечто, что адресовано не только «глазу», но человеку как целому: может быть закономерно «интерпретировано» на физиологическом, эмоциональном, интеллектуальном и пр. «уровнях». Термин «уровни» сознательно взят в кавычки по той причине, что, говоря о значении и его интерпретации, мы должны были бы употребить более точный термин: контекст. Эти контексты и позволяют интерпретировать значение конкретных цветов в «терминах» физиологических реакций, эмоциональных состояний или «идей» или моральных категорий.
Наиболее развернутая картина контекстов интерпретации цветового значения содержится в руководстве цветового теста М.Люшера (Люшер М.,1996). Анализ его интерпретационных таблиц позволяет реконструировать набор этих контекстов (пример синего цвета).
1) Физиологическая характеристика: расслабление, удовлетворенность, трофотропная динамика, накопление сил, отдых.
2) Сенсибилизируемый орган: кожа.
3) Эмоциональная характеристика: довольство, удовлетворение, умение сопереживать, эстетические переживания, созерцательность, глубина чувств, пассивность, любовь, самопожертвование.
4) Темперамент: флегматический.
5) Мифо-символическое значение: тесная связь с праматерью, преданность, доверие, любовь, самопожертвование. Вечность и традиционность, мир и гармония. Спокойная вода, женское начало, горизонт (горизонталь). Плавность, гладкость, нежность, кожа.
6) Социально-психологический план: единение, тесная связь, привязанность, бесконфликтность.
7) Потребность (мотив): в спокойном упорядоченном окружении, покое, безмятежности, в плавности событий, согласии с традицией, во взаимном доверии, безопасности, любви, единении, тесной симбиотической привязанности и т.д. [5]
Можно с уверенностью говорить о том, что этот список не полон.
В “Учении о цветах” И.В.Гете содержится раздел, посвященный “чувственно-нравственному” действию Цвета. Под этим действием Гете понимал душевный отклик, рождающийся у наблюдателя при восприятии цвета (Гете, 1920). Гете назвал именно так это действие, поскольку предполагал связь Цвета с моральными и этическими переживаниями, с переживанием собственного “Я”. Сходное представление о функции Цвета мы находим в мистике: “Я само находится внутри цвета. Ни Я, ни астральное тело не отделимы от цвета, они живут в цвете... Цвет есть носитель Я и астрального тела в физическом и эфирных телах” (Штейнер Р. 1921). П.Флоренский в «Иконостасе», говоря об одежде святых, также говорит о «ткани светоносных органов, как ближайшей к телу области духовных энергий» (Флоренский П.А.,1994). Это дает основания предполагать, что действие цвета должно отражаться не только в эмоциональных или физиологических реакциях человека, но может распространяться и в сферу его самосознания. Предпочтение цвета, следовательно, должно отражать особенности Я-концепции, а цветовое значение – включать в свою структуру категории, релевантные самосознанию личности.
Ранжировка цветов по предпочтению – лишь одна из многих экспериментальных моделей по изучению цветовой семантики. Собственно значение цвета здесь может быть выяснено только косвенно, поскольку феноменологически опосредовано некими потребностными отношениями между человеком и цветом. В отношении же контекста интерпретации эта модель вполне приемлема, поскольку для выявления контекста достаточно установить наличие факта связи между его содержанием и порядком предпочтения цветов. [9]
Глава 3. Цветовые предпочтения людей при психических заболеваниях.
3.1. Шизофрения.
Одним из самых тяжелых и распространенных психических заболеваний является шизофрения или «ранее слабоумие» по Крепелину. Этиология и патогенез шизофрении, несмотря на огромное число исследований, посвященных этому заболеванию, все еще до конца остаются невыясненными. Большинство современных психиатров склоняются к тому, что шизофрения представляет собой не одно цельное заболевание, а скорее группу заболеваний, имеющих определенное сходство в клинической картине, что и позволяет их классифицировать как шизофрению. Психопатологическим ядром шизофрении признается дискорданность (расщепление) психических функций — рассогласование и дисгармоничность мышления, эмоций, моторики и т.д. («шизо» — «расщепление», «френ» — «разум»; пер. с греческого). [13]
Среди форм шизофрении различают простую, гебефреническую, кататоническую и параноидную, выделенные классиками психиатрии. В настоящее время к ним добавляют циркулярную, ипохондрическую, неврозоподобную и т.д.
История развития учения о шизофрении связана с именами В. X. Кандинского, С. С. Корсакова, Э. Крепелина и Е. Блейлера.
Во второй половине позапрошлого века отделыше формы шизофрении описывались как самостоятельные заболевания. Первые попытки объединить их в единую нозологическую форму были сделаны В. X. Кандинским (идеофрения) и С. С. Корсаковым (дизнойя).
Э. Крепелин под названием dementia praecox (раннее слабоумие) объединил группу болезней, которые, по его мнению, начинались в молодости и скоро приводили к слабоумию.
В дальнейшем стало очевидно, что не всегда эта болезнь приводила к слабоумию, а начало ее может быть не только в молодом возрасте.
Е. Блейлер в основу отграничения этой формы заболевания положил особенность психопатологической картины, а именно — «расщепление». Эта особенность, клинической картины дала название заболеванию — «шизофрения». (Болезнь Блейлера — по имени автора этого названия).
«Шизофрения», или «шизофрения» в переводе с греческого означает «расщепление души», «расщепление психики». Этим термином обозначают наиболее частое психическое заболевание.
Психиатры разных стран приводят разноречивые сведения о числе больных шизофренией среди населения (от 0,15 до 1—2%).
Это объясняется, прежде всего, тем, что существуют различные взгляды на шизофрению. Проявления болезни с неотчетливой симптоматикой ряд психиатров включает в число больных шизофренией, другие же рассматривают их в рамках других нозологических форм.
Не меньше сложности в выделении и отграничении шизофрении создает полиморфизм клинических проявлений, разнообразие клинической картины.
Это разнообразие, однако, исчерпывается определенным набором синдромов, типичных для шизофрении: неврозоподобным, аффективным, кататоническим, галлюцинаторно-параноидным. [11]
Вместе с тем, каким бы синдромом ни определялась клиническая картина шизофрении, всегда имеют место негативные симптомы, которые наблюдаются с большей или меньшей выраженностью.
Первые данные о восприятии и отношении к цвету у больных шизофренией были получены психиатрами при наблюдениях за цветовой гаммой одежды больных, а также их художественной продукции.
Цвета одежд больных производили впечатление либо чего-то нелепого, неадекватного и вычурного (нередко, благодаря желтому цвету), либо — монотонности и маловыразительности. Аналогичные два варианта цветовой гаммы наблюдались и в рисунках больных, что было расценено рядом психиатров как свидетельство отсутствия какой-либо специфики в отношении к цвету, общей для всех больных шизофренией.
J. Bobon (1957) выделил два признака неадекватности палитры рисунков больных шизофренией: краски в рисунках не соответствуют реальной действительности; светотени распределены нереалистично. Также могут наблюдаться как «взрывы яркости», так и монотонная, тусклая расцветка, либо полный отказ от использования красок в рисунке ( J. Bieber., J.K. Herkimer — 1948; M.A. Landry — 1959). [3]
Э.А. Вачнадзе (1972) сообщает, что в рисунках больных шизофренией преобладают темные, мрачные, безжизненные краски, объясняя это эмоциональным оскуднением больных.
Согласно P. Hartwich (1971), который тщательно замерял площадь, занятую в рисунке той или иной краской, больные предпочитали использовать при рисовании фиолетовую, желтую и белую краски. [6]
Подобные результаты указывают на то, что взаимосвязи между шизофренией и отношением больного к цвету носят многоуровневый характер. В целом, для шизофрении характерно неадекватное отношение к цвету, но конкретная форма данной неадекватности определяется клинической картиной болезни.
Большинство исследователей связывало характер палитры рисунков больных с эмоциональными расстройствами, преобладающими в их клинике на момент обследования. Так H. Pfister (1934) при гебефренической форме шизофрении наблюдал как калейдоскопическую пестроту красок, так и своеобразную мрачность палитры рисунков больных, что однозначно соответствовало их эмоциональному статусу в те периоды, когда они рисовали. [10]
Преобладание в рисунке того или иного цвета зависит от содержания психопатологической продукции и отношения к ней самого больного.
Так, преобладание в рисунках больного черного цвета указывает на устрашающие галлюцинаторные и бредовые переживания. Черные образы символизируют для него зло, насилие, опасность, смерть, болезнь и т.д. (Н.К. Суворова — 1970; С.А. Болдырева — 1974). [3]
Красный также, нередко, связан с галлюцинациями и бредом. Например, J. Jakab (1959) наблюдал в рисунках больного символическую связь между красным цветом и бредовыми идеями воздействия электрическим током. С.А. Болдырева указывает на то, что дети, страдающие шизофренией, часто используют для отображения своих галлюцинаторных образов красную краску, особенно, если галлюцинации сопровождаются психомоторным возбуждением (1974). [3]
Использование белого, в том числе, и намеренное не закрашивание больших областей белого листа бумаги чаще всего отмечается у больных, бред и галлюцинации которых носят преимущественно религиозный характер, склонных к построению метафизических систем, увлекающихся нетрадиционными философскими и психологическими учениями.
В отличии от нарушений цветовой чувствительности при шизофрении, цветовые симпатии больных нельзя рассматривать только как непосредственную реакцию на болезненный процесс. Проявление болезни в цветовых выборах людей, страдающих шизофренией, как и в рисунках, прежде всего, сказывается в неадекватном отношении к цвету.
А.Л. Зюбан и Ю.В. Яновский (1970) изучали цветовые предпочтения больных шизофренией с целью проверки гипотезы Ю.Ф. Полякова (1962; 1969) о нарушении избирательности у больных при актуализации эмоционального опыта. Авторами был использован набор из 27 оттенков трех степеней насыщенности на основе краткой шкалы цветовых образцов Г.Г. Автандилова. Всем испытуемым были поставлены три задачи:
1. Выбрать два или более привлекательных для них цвета;
2. Выбрать два или больше неприятных цветовых тонов;
3. Разделить все цвета на три группы — «веселые», «мрачные» и «нейтральные». [1]
В качестве «приятных» больные шизофренией чаще всего выбирали голубой, красный, зеленый, а также — черный и серый. Желтый и коричневый оценивались подобным образом очень редко. В 58 случаях из 150 (39%) все цвета «скопом» были оценены как «приятные».
В разряд самых «неприятных» чаще всего попадали те же черный и серый, что можно расценивать как проявление эмоциональной амбивалентности, столь характерной для больных шизофренией.
Классификация цветов по эмоциональному содержанию показала, что наряду с общепринятой оценкой «веселый» таких цветов как красный, голубой, оранжевый и зеленый, больные нередко, относили к данной группе серый, черный и коричневый.
В работе Н.Л. Васильевой и Т.В. Корневой (1984) при обследовании больных малопрогредиентной шизофренией, для которых в картине болезни характерны неврозо- или психопатоподобные расстройства, было выявлено что больные, чаще отмечающие у себя апатию и раздражительность и реже — радость или спокойствие, предпочитают темные, тусклые цвета теста Люшера, а красный и желтый — отвергают. Считается, что при малопрогредиентной шизофрении изменения личности не носят столь выраженного характера (скорее, происходит их заострение), как при грубопрогредиентных вариантах. Возможно поэтому, цветовые симпатии таких больных являются психологическим понятными и, в принципе, сходными с цветовыми выборами психически здоровых испытуемых, испытывающих аналогичные эмоциональные переживания. [7]
Смещение частоты эмоциональных переживаний вектора «радость-печаль» в сторону печали было отмечено Э.Т. Дорофеевой с соавт. (1978) при обследовании больных шизофренией с психопатоподобным синдромом с помощью методики цветовых порогов и теста М. Люшера.
Клинический тест Люшера, из которого лишь небольшим фрагментом являются восемь цветов, состоит из семи таблиц.
На них – 73 цветных поля и 25 различных красок, среди них следует выбрать 43 различных цвета.
Весь протокол теста длится от семи до десяти минут, содержит объем информации, вскрывающий осознанную и неосознанную психические структуры личности.
По нему можно прочитать различные области психического состояния, душевного равновесия, тенденции к неврозам, характер и степень нарушений.
Клинический тест Люшера, кроме того, дает много физиологической информации и соответствующие прямые терапевтические указания, имеющие важное значение для врача и психотерапевта.
Тест представляет собой «систему раннего предостережения» при возникновении нарушений, например, при сердечных заболеваниях, нарушениях кровоснабжения мозга, расстройствах желудочного тракта и при других соматических заболеваниях.
В последние годы появились основанные на научном клинико-психологическом подходе экспериментальные работы, в которых использовался тест выбора цвета Люшера. Так, С. Н. Боков (1988) применил методику Люшера для изучения аффективности больных параноидной шизофренией. Им была показана возможность использования этой методики для диагностики динамики мотиваци-онных нарушений у больных и установлено нарастание мотиваци-онной дезорганизованности (амотивационности) по мере увеличения срока давности заболевания. Сходные с этими результаты были получены несколько ранее и В. А. Москвиным (1987), применившим тест Люшера у больных непрерывно-прогредиентной шизофренией и возбудимых психопатических личностей и показавшим возможность использования методики для диагностики нарушений целеобразования, однако в его работе, в отличие от первой, не применялся динамический подход к оценке результатов. [9]
Н. В. Агазаде (1988) методика Люшера была применена с целью выявления суицидальных тенденций. Автор указывает на то, что у здоровых испытуемых без аутоагрессивных переживаний цветовая пара эталонов № 3 и 4 (красный и желтый цвета) встречается во второй половине раскладки довольно редко (4—10 %), в то время как при суицидальных явлениях — более чем у половины испытуемых. Помимо этого, нередко наблюдалась также выраженная негативная эмоциональная реакция при выборе большей части цветовых эталонов с высказываниями о неприятности всех предлагаемых цветов. [15]