Уголовная ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка по законодательству России

    СОДЕРЖАНИЕ 

    Введение  ……………………………………………………………………..3

  1. История российского законодательства об ответственности за убийство матерью новорожденного ребенка……………………………….....5
  2. Объективные и субъективные признаки преступления, предусмотренные ст. 106 УК РФ……………………………………………...15
  3. Проблемы квалификации: отличие убийства, предусмотренного ст.106 УК РФ, от других видов убийств и оставления без помощи………..18

    Заключение  ………………………………………………………………..27

    Библиографический список ……………………………………………...29 

 

    

    ВВЕДЕНИЕ 

    Данная  курсовая работа, убийство матерью  новорожденного ребенка, выбрана мной, потому что она продолжает быть актуальной в нашем тысячелетии. Так как  ежегодно возрастает число преступлений, совершаемых женщинами в отношении  своих новорожденных детей.

    В отличие от других видов убийства, лишение жизни новорожденного имеет  немалое распространение, как в  городской, так и в сельской местности. Как правило, такие деяния совершаются  молодыми женщинами, еще плохо адоптированными, т.е. не имеющими семьи, достаточного материального  обеспечения, своего жилья. В ряде случаев  в этих преступлениях где-то на заднем плане можно довольно четко разглядеть фигуру мужчины, сожителя или любовника, не без влияния или не без молчаливого  согласия которого совершаются эти  опасные преступления.

    Меньше  всего замужних среди женщин, совершивших  убийство своего новорожденного ребенка. Все они как правило одинокие, чаще очень молодые с невысоким  уровнем квалификации и образования. Убитый ребенок в значительном числе  случаев оказывается связан с  первым сексуальным опытом. Большинство  из них имели родителей, но боязнь негативной родительской реакции способствовало совершению ими детоубийства.

    Кроме того, во время физиологических родов  и непосредственно после них  женщина переживает сильнейшее физическое и психическое потрясение, испытывает непривычные для организма особые психофизические страдания. Вследствие этого женщина нередко оказывается  в тяжелом состоянии, влияющем на психику. Именно такое состояние  женщины при убийстве новорожденного признается смягчающим обстоятельством.

    Так как выбранная мной тема является достаточно обширной, я попыталась при написании курсовой работы выявить, рассмотреть и проанализировать основные моменты и пункты, касающиеся данной темы.

    Для начала я выделила 3 основных пункта в работе, во-первых, это история  российского законодательства несущее  ответственность за убийство матерью  новорожденного ребенка.

    Во-вторых это объективные и субъективные признаки преступлений предусмотренных  в ст. 106 УК РФ. И в третьих это  проблемы квалификации прежде всего  юридической. А так же отличия  убийства предусмотренного ст. 106 от других видов убийств.

    Немаловажным  является и установление четких границ признаков объекта, субъекта и субъективной стороны данного состава преступления, ведь для разграничения его от смежных составов преступлений они  имеют важное значение.

    Таким образом, объектом исследования является убийство новорожденного ребенка, предметом - состав убийства матерью новорожденного ребенка.

    Задачи  исследования:

    • показать историю развития законодательства о детоубийстве;
    • раскрыть объект преступления;
    • выявить объективные признаки;
    • изучить субъект преступления;
    • выявить субъективные признаки;
    • найти разграничение убийства матерью новорожденного ребенка от смежных составов преступлений

 

    

    ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ  ЗА УБИЙСТВО МАТЕРЬЮ НОВОРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА 

    Анализ  законодательных актов Древней  Руси дает основание для вывода о  том, что ответственность за избавление матери от младенца предусматривалась  еще в ранние периоды истории. Так, в ст.5 и 6 Устава князя Ярослава  говорится: «…5. Аще же девка блядеть  или дитяти добудеть у отца у матери или вдовою, обличившее, пояти ю  в дом церковный.

    6. Тако же и женка без своего  мужи или при мужи дитяти  добудеть, да погубить, или в свиньи  ввержить, или утопить обличивши,  пояти (и) в дом церковный,  а чим ю паки род окупить…».1 В данном случае речь идет о насильственном лишении жизни матерью своего незаконнорожденного ребенка. За это деяние она подвергалась заключению в церковном доме. Это было довольно-таки мягким наказанием. Об ответственности матери за избавление от ребенка говорилось и в ст.9 Устава князя Владимира Святославовича. «Или девка детя повьржеть – данная фраза понимается И.И. Срезневским как девка дитя родит, но слово повьржеть может означать, согласно словарю И.И. Срезневского, также «бросит, покинет, оставит». Такое понимание слова повьржеть вытекает из летописного сказания : и поведаши Володимиру яко повьржеть есть на торговищи и посла тысячького, и приеха, види повержена Игоря мртвого (Ипатьевская летопись под 665 г.). Очевидно, что фраза может означать также случаи, когда «девка» избавится от младенца, а если толковать фразу расширительно, то речь может, вероятно, идти об избавлении от плода. В пользу расширительного толкования фразы можно сослаться на следующие древнерусские документы: «Поучение новгородского архиепископа Ильи-Иоанна», в котором содержится недвусмысленная фраза: Егда жена носит в утробе,  не велите еи кланяться на коленях, ни рукою до земли, ни в великы и пост: от того бо вережаються и изметают младенца, а также «Заповедь святых отець ко исповедающимся сыном и дщерем», предусматривающую наказание женщине, которая свой плод зелья ради извережет. Кстати, вероятно, именно за это занятие зелейники подвергались гонениям со стороны церкви. Не оставались безнаказанными и обращавшиеся к ним женщины. Согласно постановлению Трульского собора, избавление от плода приравнивалось к убийству и виновная подвергалась десятилетнему церковному отлучению. Византийское законодательство восприняло эти идеи. Согласно Эклоге, попытка избавления от плода замужней женщиной каралась сечением и изгнанием (Эклога, Тит.ХУ11, ст.36). В Прохироне наказание распространялось и на незамужних женщин. Ограничение свободы женщины решать свою собственную судьбу и судьбу еще не родившегося ребенка было направлено на пресечение внебрачных связей».1 «Поэтому следует согласиться с авторами, по мнению которых к детоубийству в тот период истории уголовного законодательства приравнивался и аборт. За это преступление виновная подвергалась церковному суду».2

    Из  Соборного уложения 1649 года видно, что  законодательство уже более дифференцированно  подходит к определению наказуемости детоубийства. Здесь убийство родителями своих детей, рожденных в брачных  отношениях,  рассматривалось как  менее опасное деяние по сравнению  с убийством матерью внебрачного  ребенка. И напротив, наказание ужесточалось, если имело место убийство матерью  незаконнорожденного ребенка. «Так, в ст.3 главы ХХ11 указывалось: «А будет  отец или мать сына или дочь убиет  до смерти, и их за то посадить в тюрьму на год, а отсидев в тюрьме год, приходити им к церкви божии, и  у церкви божии объявляти тот  свой грех всем людям в слух. А  смертию отце и матери за сына и за дочь не казнити». И напротив, наказание ужесточалось, если имело место убийство матерью незаконнорожденного ребенка. «А будет которая жена учнет житии блудно и скверно, и в блуде приживет с кем детей и тех детей сама, или иной кто по ея велению погубит, а сыщется про то допряма: и таких беззаконных жен, и кто по ея велению детей ея погубит, казнити смертию безо всякия пощады, чтобы на то смотря, иные такова беззаконного и скверного дела не делали, и от блуда унялися» (гл.ХХ11, ст.26). Таким образом, в первом случае родители обладали широкими правами в отношении своих детей, которые, по словам П.Д. Колосовского, носили характер «властительства». Во втором случае предпочтение отдавалось охране нравственности в обществе, и суровое наказание определялось тем, что «детоубийца посягал на две заповеди: «не убий» и «не прелюбосотвори»….3

    И в связи с этим, наверное, в  юридической литературе принято  считать, что на Руси впервые постановления  о детоубийстве изложены в Соборном уложении царя Алексея Михайловича 1749 г.

    В эпоху Петра 1 (ХУ11 в.) детоубийство каралось смертью. «Так, в Воинском артикуле указывалось: «Ежели кто отца своего, мать, дитя во младенчестве, офицера  наглым образом умертвит, онаго колесовать, а тело его на колесо положить, а  за прочих мечем наказать». 4

    В Своде законов уголовных 1832 г. предусматривалась  ответственность за убийство сына или  дочери (чадоубийство), а также детоубийство (убийство малолетнего). Причем эти  преступления относились к умышленным, совершенным при отягчающих обстоятельствах («особенным смертоубийствам»). В этом законодательном акте в отличие  от Соборного уложения 1649 г. Усиливается  наказание родителей за посягательство на жизнь детей. М.Д. Шаргородский писал, что «для устранения представления  о праве родителей на жизнь детей еще в Своде законов 1832 г. Было записано: «Родители не имеют права на жизнь детей и за убийство их садятся и наказуются уголовным законом».

    «Статья 106 УК РФ устанавливает ответственность  за убийство матерью новорожденного ребенка. Прежний уголовный закон  не выделял этот состав в качестве самостоятельной уголовно-правовой нормы. Хотя прецеденты такого рода в  российском уголовном законодательстве были. Достаточно вспомнить ст.1460 Уложения о наказаниях и ст.461 Уголовного Уложения Российской империи».5

    В Уложении о наказаниях уголовных  и исправительных 1845 г. законодатель говорит об убийстве новорожденного ребенка как о преступлении со смягчающими обстоятельствами. Наказание  понижалось, если убийство незаконнорожденного  ребенка совершалось матерью  от стыда или страха при самом  рождении младенца. За совершение этого  преступления в соответствии с санкцией статьи полагались тюремное заключение сроком на 2 года либо ссылка на поселение. Признавая такое убийство менее  опасным, законодатель обосновывал  это тем, что положение виновной женщины здесь необыкновенное, и  она часто, терзаемая стыдом, страхом, угрызениями совести и физическими  мучениями, лишается рассудка и решается на убийство ребенка, хорошо не осознавая  того, что делает. Действие этой нормы  распространялось только на те случаи, когда мать лишала жизни своего ребенка, являющегося по своему статусу «незаконнорожденным». Если же мать убивала своего законнорожденного ребенка, наказание следовало более строгое. Как видно, в тот период, в отличие  от Соборного уложения 1649 г.,  законодатель более снисходительно относился к матерям-убийцам своих незаконнорожденных детей. Это можно объяснить стремлением государства упорядочить половую жизнь в обществе, ввести ее в определенные моральные и нравственные рамки.  В России в тот период рождение детей, зачатых и появившихся на свет вне брака, негативно воспринималось обществом. Женщины, родившие внебрачных детей, подвергались общественному осуждению и позору.

    Предусматривалась уголовная ответственность за убийство матерью родившегося ребенка  и в Уголовном уложении 1903 г. В  соответствии со ст.461 Уголовного уложения 1903 г.  «мать, виновная в убийстве прижитого ею вне брака ребенка  при его рождении, наказывалась исправительным домом». Это убийство также рассматривалось  как менее опасное, т.к. женщина  в период родов испытывает особого  рода физические и моральные страдания, которые выводят ее из нормального  психического состояния, и в силу этого она не способна в полной мере осознавать свои действия и руководить ими, а также стыдом и страхом  за будущее как самой виновной, так и ее внебрачного ребенка. В теории и практике применения российского  уголовного законодательства еще долго  – вплоть до 1917 г. – сохранялся взгляд на признание состава убийства матерью  незаконнорожденного ребенка как  состав со смягчающими обстоятельствами.

    Как было уже отмечено, в советском  уголовном законодательстве не было специальной нормы, которой бы предусматривалась  ответственность за убийство матерью  новорожденного ребенка. Это убийство не рассматривалось как менее  опасное, а напротив, относилось к  преступлению, совершенному при отягчающих обстоятельствах. Так, женщина, виновная в насильственном лишении жизни  своего родившегося младенца, привлекалась к уголовной ответственности  по ст.142 УК РСФСР 1922 г., в соответствии с которой ей инкриминировались  два отягчающих обстоятельства: убийство лицом, на обязанности которого лежала забота об убитом, и с использованием беспомощного состояния убитого. В  этот период ученые все-таки обращали внимание законодателя, что мать-убийца могла во время родов находиться в аффектированном состоянии, которое  следовало бы, по их мнению, учитывать как смягчающее обстоятельство, однако последнее не предусматривалось в законе в качестве такового.

    Не  изменилась уголовно-правовая оценка  рассматриваемого деяния и в УК РСФСР 1926 г. Действия матери, совершившей  убийство своего новорожденного ребенка, квалифицировались по ст.136 п.п. «д»  и «е» УК РСФСР как убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах, лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом, и с использованием беспомощного положения убитого. В  юридической литературе того времени  многие ученые категорически возражали  против отнесения убийства матерью  своего новорожденного ребенка к  менее опасному преступлению.  Рашковская Ш.С. писала, что  «в СССР, где созданы  все условия для счастливого  материнства и воспитания здорового  поколения будущих строителей коммунистического  общества, нет никакой почвы для  совершения подобных преступлений».6 Однако, судебные органы по этим делам, как правило, назначали виновной значительно пониженное наказание, учитывая часто особое состояние роженицы или исключительные обстоятельства, толкнувшие женщину на совершение этого преступления. УКК (Уголовно- кассационная коллегия ВС РСФСР) ориентировала правоприменителя на дифференцированный подход при назначении наказания матери-убийце. «Наказание смягчалось, если преступление совершалось впервые, и она была матерью-одиночкой с низким уровнем культуры и материального достатка. И, напротив, наказание ужесточалось, если мать- убийца была достаточно культурной и жила в условиях материального благополучия».7 В 1935 г. в циркуляре ВС И НКЮ (Наркомата юстиции) РСФСР указывалось, что «в новых условиях быта, возросшей материальной обеспеченности и культурности всех трудящихся СССР, является неправильным применение за детоубийство условного осуждения или иных мягких мер наказания по мотивам материальной нужды, низкого культурного уровня, нападок и издевательства со стороны родных и окружающих и т.п.».8 Однако, несмотря на противоречивость судебной практики и взятое ею направление на ужесточение уголовной репрессии в отношении матерей, насильственно лишавших жизни своих новорожденных детей, теоретики уголовного права все настойчивее ставили вопрос перед законодателем о дополнении УК РСФСР специальной нормой, регулирующей эти отношения, поскольку ее отсутствие создавало определенные проблемы для правоприменителя.

    Но  в России дискуссии по вопросу  о необходимости законодательного решения данной проблемы в УК РСФСР  к положительному результату не привела. В УК РСФСР 1960 г. деяние матери- убийцы квалифицировалось по ст.103 УК РСФСР  как убийство, совершенное без  отягчающих и смягчающих обстоятельств. В юридической же литературе продолжалось обсуждение вопроса об обоснованности отнесения этого состава преступления к менее опасным видам убийства. Сторонники положительного его решения  считали оправданным включение  в УК РФ специальной нормы, которой  бы предусматривалась уголовная  ответственность за убийство матерью  новорожденного ребенка. Так, например, В.Н. Иванов писал: «Для признания детоубийства привилегированным видом убийства, т.е. менее опасным и совершаемым  при явно смягчающих ответственность  обстоятельствах, имеются весьма убедительные аргументы. Таким смягчающим обстоятельством  является прежде всего самом состояние, в котором находится женщина, совершающая детоубийство.

    Судебная  практика шла по пути снижения наказания  матерям- убийцам. Характерен в этом отношении следующий пример:

    «Приговор изменен в силу суровости назначенного наказания. Рулько осуждена по ст.103 УК РСФСР  к лишению свободы сроком на 8 лет в исправительно-трудовой колонии общего режима. Она признана виновной в умышленном убийстве новорожденного ребенка при следующих обстоятельствах. Родив доношенного ребенка, Рулько не оказывала ему никакой помощи, а потом завернула его в  простыню и халат и положила в  платяной шкаф, где и умер вследствие закрытия верхних дыхательных путей.

    Заместитель председателя Верховного Суда РСФСР  внес протест в Судебную коллегию ВС РСФСР о снижении Рулько наказания  до трех лет лишения свободы.

    Судебная  коллегия протест удовлетворила.

      Вина Рулько материалами дела  доказана и действия ее квалифицированы  правильно. В части меры наказания  приговор суда и кассационное  определение подлежат изменению.  Назначая Рулько наказание, суд  в приговоре сослался на смягчающие  ответственность обстоятельства: признание  вины, чистосердечное раскаяние,  совершение преступления впервые.  Однако учел их не в достаточной  степени. Не было учтено судом  и исключительное болезненное  состояние осужденной, вызванное  родами, и оставление  ее отцом  родившегося ребенка, т.е. совершение  преступления вследствие стечения  тяжелых личных семейных обстоятельств.  С учетом этого, назначенное  Рулько наказание следует признать  несправедливым вследствие его  суровости, а потому оно подлежит  снижению. Кроме того, коллегия, учитывая  обстоятельства, при которых совершено  преступление, и личность виновной, находит возможным в данном  конкретном случае применить  в отношении Рулько ст.44 УК.».9

    Но  были и противника такого подхода  в решении этого вопроса, например Бородин С.В. «По нашему мнению, более  правильную позицию занимают те авторы, которые отрицают необходимость выделения самостоятельного состава преступления – детоубийство. Известно, что основанием для выделения детоубийства в самостоятельный состав преступления является то, что женщина во время родов нередко оказывается в тяжелом состоянии, влияющем на психику. Именно такое состояние женщины при детоубийстве признается смягчающим обстоятельством. Это правильно. Но вместе с тем, необходимо отметить, что далеко не каждое детоубийство совершается при данных смягчающих обстоятельствах. Поэтому относить заранее все детоубийства к совершенным при смягчающих обстоятельствах вряд ли верно. Это ослабляет борьбу с данным видом преступления. Признание детоубийства простым убийством дает возможность дифференцированно подходить к каждому случаю».10 И в настоящее время есть  противники такого подхода. В частности, и П. Кривошеин, исследуя проблемы ответственности за детоубийство, пришел к выводу о том, что далеко  не каждое детоубийство совершается при смягчающих обстоятельствах.  «К сожалению, следует отметить, что составители рассматриваемой уголовно-правовой нормы учли такие обстоятельства, которые даже с большой натяжкой вряд ли  можно отнести к числу привилегированных, в значительной мере смягчающих наказание матерей- убийц своих детей».11

    В настоящее время в современном  российском уголовном законодательстве  есть специальная норма, которой  предусматривается ответственность  за убийство матерью новорожденного ребенка при смягчающих обстоятельствах. При этом статус родившегося ребенка, будь он законнорожденным либо незаконнорожденным, для квалификации значения не имеет.

    Анализ  законодательных актов Древней  Руси, эпохи Петра 1, советского уголовного законодательства и продолжающиеся в теории уголовного права дискуссии  по этому составу преступления свидетельствуют  о необходимости поиска вариантов  улучшения его конструкции. И  как заметил доцент кафедры уголовного права и процесса юридического факультета белгородского университета потребительской  кооперации, кандидат наук Лысак Н.В., история вопроса об ответственности  за убийство матерью новорожденного ребенка не закачивается – она  продолжается.

 

    

    ОБЪЕКТИВНЫЕ И СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННЫЕ ст.106 УК РФ 

    Объективная сторона преступления – это процесс  общественно-опасного и противоправного  посягательства на охраняемые уголовным  законом интересы, рассматриваемый  с его внешней стороны с  точки зрения последовательности развития тех событий и явлений, которые  начинаются с преступного действия и бездействия и заканчиваются  наступлением преступного результата. Обязательными признаками объективной  стороны преступления являются общественно  опасное деяние, общественно-опасные  последствия, причинно-следственная связь  между деянием и последствиями. Факультативные признаки объективной  стороны – время, место, обстановка, способ, орудия и средства преступления.

    Объективная сторона рассматриваемого преступления представляет собой действие или  бездействие, направленное на причинение смерти новорожденному ребенку, совершенное  во время родов или сразу после  них, а также в условиях психотравмирующей  ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости  виновной. По конструкции объективной  стороны убийство новорожденного ребенка  относится к преступлениям с  материальным составом. Наличие оконченного  преступления закон связывает с  наступлением смерти новорожденного.

    Субъективная  сторона преступления – это психическая  деятельность лица, непосредственно  связанная с совершением преступления. Субъективная сторона отражает связь  сознания и воли субъекта преступления с совершаемым им общественно  опасным деянием. Признаками субъективной стороны преступления являются вина, мотив и цель. Вина является обязательным признаком субъективной стороны, а  мотив и цель – факультативными.

    Субъективная  сторона состава преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, характеризуется умышленной формой вины в виде прямого или косвенного умысла. Мать осознает, что причиняет смерть новорожденному ребенку, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти и желает ее наступления (прямой умысел). Либо, мать осознает, что причиняет смерть новорожденному, предвидит возможность наступления смерти, не желает этого, но сознательно допускает либо относится к смерти ребенка безразлично (косвенный умысел).

    Неосторожное  причинение смерти новорожденному не может влечь ответственности  по ст. 106 УК РФ.

    В связи с тем, что убийство новорожденного совершается с прямым умыслом, то возможно покушение на совершение данного  преступления. Для вменения покушения  на детоубийство необходимо установить, что виновная действовала с прямым конкретизированным умыслом, направленным на причинение смерти ребенку.

    По  времени возникновения в теории уголовного права различают умысел заранее обдуманный и внезапно возникший. Уголовное законодательство многих европейских стран придает большое  значение этому делению умысла, особенно при посягательствах на жизнь  человека. Заранее обдуманный умысел при детоубийстве характеризуется  тем, что виновная предварительно более  или менее тщательно обдумывает все основные моменты предпринимаемого ею преступного действия. Намерение  совершить преступление и само преступление должны быть отделены друг от друга  определенным временным промежутком.

    В исследуемой ситуации время возникновения  умысла, по мнению ряда авторов, должно являться основанием для отграничения привилегированного состава убийства новорожденного (ст. 106 УК РФ) от убийства (ст. 105 УК РФ). Из смысла диспозиции ст. 106 УК РФ следует, что все действия женщины-детоубийцы относятся к моменту родов или к непродолжительному периоду сразу после родов, либо ко времени, в течение которого будет длиться психическое расстройство виновной, либо в течение которого она будет находиться в условиях психотравмирующей ситуации, но эти события должны относиться к моменту родов или к послеродовому периоду, когда уже существует ребенок. Исходя из этого, следует признать, что к уголовной ответственности за детоубийство виновная может быть привлечена только в том случае, если умысел возник во время родов или после них при наличии указанных в законе обстоятельств.

    Для убийства новорожденного при внезапно возникшем умысле характерна деформация звена принятия решения. Принятию решения  в этом случае присущи следующие  черты: оно происходит на усиленном  эмоциональном фоне (волнение, страх, физическая боль); решения принимаются  в стрессовых условиях и обладают особой значимостью для субъекта; восприятие необходимой для решения  информации является неполным, а ее анализ – искаженным; отдельные  элементы принятия решения могут  происходить на уровне бессознательного, поэтому решение не всегда отчетливо.

    Мотивы  убийства ребенка в рассматриваемом  преступлении для квалификации значения не имеют. Исследуя проблему детоубийств  в середине XIX в., Н. С. Таганцев указывал среди мотивов убийств новорожденных стыд, страх суда общественного мнения, боязнь за будущее ребенка.

 

    

    ПРОБЛЕМЫ  КВАЛИФИКАЦИИ: ОТЛИЧИЕ УБИЙСТВА, ПРЕДУСМОТРЕННОГО ст.106 УК РФ, ОТДРУГИХ ВИДОВ УБИЙСТВ  И ОСТАВЛЕНИЯ БЕЗ ПОМОЩИ 

    Квалификации  преступления является одной из наиболее сложных проблем в уголовном  праве и наиболее значимой и важной для практического использования  при расследовании и судебном разбирательстве.

    Вопросы квалификации решаются следователем, когда он возбуждает и принимает  к своему производству уголовное  дело, при определении предмета доказывания, принятии решения о привлечении  обвиняемого к уголовной ответственности, об окончании предварительного следствия  и, наконец, при составлении обвинительного заключения.

    Имело ли место лишение жизни ребенка  или он родился мертвым – это  первый момент, требующий установления. В случае насильственной смерти новорожденного необходимо исключить версию о возможности  несчастного случая во время родов. Понятно, что лишение жизни новорожденного не носит противоправного характера  вследствие случайных травм, полученных при прохождении родовых путей.

    Возникает важный вопрос о разграничении понятия  детоубийства и аборта. Для решения  этого вопроса необходимо установить, что понимается под началом жизни  ребенка. Этот очень важный вопрос, который все еще остается дискуссионным.

    Мнение  о том, что жизнь ребенка начинает охраняться лишь в родовой период, когда он становится предметом, досягаемым для непосредственного внешнего воздействия, а в связи с этим и субъектом права на жизнь, наиболее распространено.

    В России сложилась ситуация, когда  признать, что плод становится субъектом  права на жизнь раньше, чем начинает реально обладать самостоятельной  физиологической жизнью, сложно и  практически невозможно. Необходимо понимать, что начало, возникновение  человеческой жизни (в медицине - зачатие) и начало уголовно-правовой охраны – это два понятия, которые  нельзя отождествлять. Юристы до сих  пор пытаются найти свое, отличное от медицинского определение момента  начала человеческой жизни и приходят к выводу, что этот момент наступает  с началом самостоятельной физиологической  жизни ребенка. Однако уголовно-правовая охрана начинается в процессе родов, когда появляется хотя бы одна часть  тела плода из утробы матери.

    Поэтому, на мой взгляд, точное определение  и нормативное закрепление момента  начала правой охраны жизни человека есть решение проблемы в целом. И  как результат – возможность  избежать неточности в квалификации, а также разграничении преступных деяний по объекту, в уголовной ответственности  за них.